Как живут Филиппины 3

Как живут на Филиппинских островах.
Жизнь на Филиппинах за обложками рекламных проспектов.

Контейнер

Смотреть
Читать

Евгений и Татьяна Волковы

Как живут Филиппины 3

Видеоhttp://poznavatelnoe.tv/volkov_filippines_3

 

собеседники:
Евгений и Татьяна Волковы
Артём Войтенков - Познавательное ТВ, poznavatelnoe.tv

 

Евгений Волков: Не секрет, что во многих странах до сих пор используется обучение в частных школах, и это обучение является лучшим. Используется обучение по советским ещё учебникам, советский тип образования и достаточно богатые и влиятельные люди отдают своих детей обучаться именно в такие частные школы, которые открывают русские, например в разных странах. На Филиппинах мы такого не встречали, но мы сравнили примерно уровень обучения, относительно даже нашего сегодняшнего уровня, по аналогии. Если там человек заканчивает институт любой, то это примерно очень похоже, когда наш человек, обучающийся в России, заканчивает училище или лицей какой-либо. Потому что уровень примерно такой.

 

Естественно, такого уровня, как наши институты, наверное, мало в каких странах есть, несмотря на то, что некоторые страны себя очень активно пиарят в плане обучения. Мы знаем страны, как Великобритания и Америка, различные Гарварды и всё остальное. Тем не менее, наше преподавание, подход, он до сих пор является очень серьёзным. И люди, которые выходят из учебных заведений, институтов, колледжей, которые обучаются в России, они естественно очень серьёзные, скажем так, игроки на рынке труда. 

 

Поэтому, если знать и принимать во внимание эту информацию, что на Филиппинах человек, который закончил даже институт, он то же самое, как практически ничего не закончил, училище закончил, то есть он соответственно может работать, как человек, который в России закончил училище, практически простым рабочим, в какой-нибудь кампании.

 

Заводов и фабрик мы не встречали. Очень удивило, что люди даже не знают, что такое, например, токарный станок, элементарные промышленные вещи. Я не говорю, что это обязан знать каждый, но мне кажется, что любой парень знает, что такое фрезерный, токарный станок, или как просверлить отверстие в какой-то заготовке или детали. Такие обычные технические мальчишеские вещи, которые у нас внедряются родителями или преподавателями, может быть с самого детства, юношества, когда человек может работать своими руками.

 

С течением времени там естественно перестаёт цениться труд физический. Также начинает цениться труд (это естественно изменённые ценности), когда начинает цениться управленческий труд или офисный труд. Естественно, он ни к чему не приводит положительному, и единственно, это приводит к раздуванию штата, бюджета компаний. Учитывая то, что филиппинцы в принципе мало могут умственно работать, и это один из таких очень важных нюансов, с этим можно столкнуться и в повседневной жизни, и в работе. В повседневной жизни можно столкнуться на следующем примере. 

 

Любой филиппинец, абсолютно любой, в один момент он может обрабатывать один поток информации, одну единицу информации. Простой пример. Который может проверить любой турист, который поедет на Филиппины. Приходишь на рынок, или просто с кем-то общаешься. Как мы обычно приходим на рынок? Видим, выбор есть какой-либо. Мы говорим: "Дайте килограмм морковки и два килограмма лука". То есть, тебе набирают, взвешивают, говорят: "С вас столько-то денег". И даёшь деньги и уходишь.

 

На Филиппинах это не так. То есть, мы по привычке думали, так же как и в России, действовали. Обычная покупка, обычная продажа. Не тут-то было. Можно сказать: "Дайте мне килограмм моркови". Человек её наложит, филиппинец, наложит килограмм моркови, потом можно сказать: "Дайте мне ещё два килограмма лука". Но и это ещё не конец. То есть он даёт тебе два килограмма лука. Ты заранее цены знаешь, ты уже предварительно спросил цены и уже всё в уме посчитал, и ему протягиваешь деньги. Причём, уже эти деньги точно без сдачи набрал, успел набрать. А он только тебе обозначил, сколько ты должен. То есть ты быстрее его уже посчитал, то есть без сдачи нашёл, то есть прошло уже где-то минуты три, а он на калькуляторе, например, посчитал, что. Хотя цены там не такие, что пятьдесят с половиной там песо или пятьдесят с половиной рублей.

 

Цены там такие, например:

- Картофель семьдесят песо, ты просишь ровно килограмм

- Морковь, например восемьдесят песо.

 

Семьдесят плюс сто шестьдесят, два килограмма, это очень легко посчитать. Не тут-то было. Нет. Ни разу вот такого не было, чтобы филиппинец не попытался дёрнуться за калькулятором. Казалось бы, некоторые вещи были очень простые, десять, например, плюс двадцать сложить, пять плюс десять. Если филиппинец, были такие случаи (мы начинали уже радоваться), что вот наконец-то человек может сам сложить. Нет, что-то происходит в голове у филиппинца, и он начинает тормозить, не может посчитать. 

 

Иногда он, может быть стыдно, может что, - деньги протягиваешь, он говорит okey (хорошо), берёт эти деньги и даёт тебе сдачу неправильно, потому что он сам неправильно посчитал, приблизительно, как он думал. И ошибаются, как правило, в твою сторону, ошибиться могут очень серьёзно, от десяти рублей до двухсот рублей, например. И это происходит каждый день, это не то, что за год несколько раз. Практически, ты через день если ездишь на рынок, то через день это и будет. Да, ошибаются, в твою сторону причём.

 

Артём Войтенков: Что не говорит о злом умысле.

 

Евгений Волков: Да. То есть люди простые, как дети. Над ними смеяться - нельзя смеяться. Просто дети добродушные, не умеют просто считать, потому что их не научили. Мне уж потом просто надоело возвращать деньги, но всегда мы возвращали деньги, я говорил: "Ну, вы вот сами посчитайте". Это были как молодые, парни, девушки торговали, так и в возрасте люди, абсолютно любого возраста, просто не умеют сложить цифры. 

 

Например ориентирование по карте – это, вообще ни в какие рамки не входит. Я не говорю, что у нас девушки, например, умеют ориентироваться по карте на местности. Но мне кажется, любой парень умеет, если ты ему покажешь навигатор или бумажную карту, он сориентируется. Нет, там что-то такое тоже есть, что даже если ты человеку карту поворачиваешь как нужно, мы вот здесь стоим, не может понять, как это делать вообще. То есть вроде ничего трудного, но вот есть трудности. В силу вот этих обстоятельств, видимо из-за безграмотности населения, когда я учился на права, то показывали одни знаки дорожного движения, такие же, как у нас в России.

 

Артём Войтенков: У нас международная система.

 

Евгений Волков: Да, которые показывают определённые вещи. Когда я стал ездить по крупным городам, миллионник, двухмиллионник, два миллиона – это максимум, город в котором мы были, - знаки совершенно другие. То есть попадаются и такие, совершенно стандартные международные знаки, но в большинстве случаев (я уж не говорю о меньших городах) знаки стандартные, прямоугольная рамочка и в ней написано: 

"Быстро не ехать. 70 км в час", например. 

Или:

 "Здесь стоять запрещено" 

 "Внимание. Здесь обвалы могут быть" 

Не сам знак, а именно вот надпись. И я сначала думал, вроде знаки же другие, ну потом думаю, ну и ладно, и хорошо, что пишут. Может быть кому-то так удобнее. А потом несколько раз столкнулись, когда уже больше информации появилось об обучении, обо всём, поняли, что, это связано скорее всего с этим.

 

Артём Войтенков: Они просто не запоминают знаки.

 

Евгений Волков: А многие без прав ездят. К сожалению, это тоже минус. Многие просто своих детей учат водить мотоцикл, не машину, потому что, они самые доступные, прямо с двенадцати лет. Даже многие, конечно балуют детей, с четырёх лет руль им дают, сами как бы подруливают, а он рулит. Девушки лет двенадцать, наверное – легко вот, едут и всё. Таня, например, мне тоже говорила: "Ты научи меня. Видишь, тут девушки свободно ездят".

 

Я ей говорю: "Там девушки ездят с десяти лет, с двенадцати, их учат, а ты на велосипеде ездить, грубо говоря, не умеешь".

 

И поэтому, садят детей. Потом уже они отлично ездят, не попадают в аварию, может быть где-то лихачат, где-то нет. Права, вроде как, и не нужны и с них и взять-то нечего. Останавливают их, нет прав и заплатить не чем. Покупательская способность очень низка. Ну, арестуют мотоцикл. Но людей это не останавливает. Они ездят на таких мотоциклах, что и пусть арестовывают. Очень много транспорта в плачевном состоянии. Единственный транспорт, который более менее новый появляется, это всё конечно кредитование. 

 

Стали покупать филиппинцы джипы (в кредит естественно), и естественно на этих джипах ведут себя на дороге, как у нас в девяностые, и сейчас такое тоже есть. "Я на джипе, я больше, я прав, я лучше знаю, я могу выезжать, там, на встречку" - и выезжают на встречку. 

 

Мы несколько раз чуть не попадали в аварию. Многие попадали. К сожалению не очень приятно, когда едут два джипа, один второго обгоняет, а другой полностью выезжает на встречку. Всё бы ничего, если бы это был такой, уровень Москвы дорог по ширине. Там изначально дороги были предназначены именно для мотоциклов. То есть ширина дороги, где-то три, четыре метра. Есть фотография (на айфон сфотографировал), где едет небольшой грузовичок, он полторы полосы занимает. Там специально делают машины меньше, чем наши стандартные. Например, Камазы, их делают в половину, примерно меньше, чтобы они хотя бы могли по тем дорогам проехать. Чтобы могла уместиться одна машина грузовая и хотя бы мотоцикл. 

 

Федеральные трассы, которые идут вокруг острова, где-то посередине острова, они широкие, там всё нормально. Но городские, как правило, дороги, их некуда расширять, по возможности расширяют, но некоторые дороги нет возможности расширять. И когда едут два джипа, один другого обгоняет, то второй полностью выезжает на встречку, и тебе деться некуда, просто некуда. На наш вопрос полицейским, почему это так и как мы должны защитить себя в таких случаях, наши действия? Нам сказали, что извините, такое бывает, к сожалению, такая проблема встречается, тут вот сделать ничего якобы нельзя, только остановиться или съехать на обочину.

 

Артём Войтенков: Уступив дорогу большому.

 

Евгений Волков: Да. Очень много ездит за рулем, как женщин так и мужчин. Лихачат все абсолютно: и на машинах, и на мотоциклах, и на автобусах даже междугороднего направления, например. Современные большие комфортабельные автобусы, по ночам особенно, очень сильно лихачат. Они ездят по федеральным трассам. Это такие широкие, хорошо асфальтированные дороги, и по ним очень приятно ездить. И вот начинают лихачить. 

 

Наверное, стоит дальше продолжить тему, которая касается еды. 

Когда живёшь, например, в России или в Европе, или в Америке, не важно в какой стране, но если ты с детства там живёшь, то тебе кажется, что у тебя достаточно еды, и вроде как есть что покушать. На Филиппинах основной едой, как и во всей Азии, является рис. Рис едят сладкий, солёный, перчёный, разный. Собственно, что ещё можно покушать? Мясо, которое у них есть, любое, кроме баранины, мы встречали мясо: говядина, свинина, рыба, курица. Цены не сильно отличаются от московских цен. Не от российских, а от московских цен не сильно отличаются. 

 

А фруктов не такой большой выбор, как например даже в Таиланде, уж тем более, как в России. То есть свои фрукты у них бананы, которые круглогодично идут. Точнее, бананы – это трава, травяное растение не фрукт. Ягод фактически никаких нет. Одну из ягод мы встречали, но она две недели раз в год плодоносит. Не очень понятно, что это было. Дальше есть кокосы, которые растут на пальмах, которые, в общем-то, очень дешёвые. Их можно как употреблять в пищу, так и делать различные блюда с кокосами. Что ещё?

 

Татьяна Волкова: Манго и папайя.

 

Евгений Волков: Манго и папайя. Папайя очень хороший фрукт, но можно месяц покушать его непрерывно, например, на завтрак, а потом надоедает. Манго то же самое. Манго содержит кислоту, и очень много его тоже не съешь. Когда ты приезжаешь на Филиппины на две недели, как турист, и ты давно не ел ни кокосы, ни манго, то это очень нравится. Но учитывая, что ты там, например, живёшь полгода, ты начинаешь через месяц уже понимать, что кушать только можно рис, картошка очень дорогая, мега дорогая, она у них там плохо растёт. Огурцы есть, но изредка, помидоры есть, но изредка и зелёные, и все одного сорта, маленькие помидорки. Перец, например, болгарский есть тоже дорого и тоже иногда. То есть, постоянно нет каких-то продуктов, чтобы они были стандартно четыре или три месяца. Или, хотя бы урожай собрали и как-то его законсервировали, что-то сделали. То есть, пока он есть, пока он живой – это есть. Консервировать ничего не умеют и не делают. Потому что зимы нет и не к чему готовиться. Лето всю жизнь, бананы есть.

 

Артём Войтенков: Так, а чего получается есть - только рис?

 

Евгений Волков: Получается, что кушать нечего. Это так незаметно, когда сидишь в России, у тебя тут есть. Это надоело, ну вообще всё надоело, поеду куда-нибудь на Филиппины, бананов поем, кокосов пожую. Вернулся обратно… 

А когда там сидишь и ты не можешь элементарно щи или борщ сварить, потому что свеклы нет, нет каких-то других вещей, из которых ты можешь изготовить свои блюда. Кто-то может сказать, что, зато можно что-то другое изготовить, другие блюда. Ну, мы ели и филиппинские блюда, пытались готовить и наши блюда из филиппинских каких-то продуктов. Ты наедаешься, но это быстро приедается. Рис он хоть сладкий, хоть солёный, но это рис. Это принципиально другой вкус.

 

И вот тут, в определённый момент на рынке появилась такая страна, как Соединённые Штаты Америки. И наводнила Филиппины множеством вкусов. Как бы всё сделано из одного и того же: 

- Кукурузный сироп, либо соя, генномодифицированная, и кукуруза тоже. 

- Кукурузный сироп, либо переработанная кукуруза в каком-то виде приготовленная кукуруза, либо соя.

 

Артём Войтенков: Соответственно с пищевыми добавками.

 

Евгений Волков: С пищевыми добавками, красителями, наполнителями. Естественно, когда ты, например, ел клубнику, или ел виноград в чистом виде, или ел яблоки, ты понимаешь вкус, какой должен быть. Когда ты ешь заменитель, ты понимаешь, что это не то.

 

У нас был такой пример. Мы всех филиппинцев, с которыми были знакомы, приглашали в гости, они нас приглашали в гости. Мы их ещё больше приглашали в гости, и пытались использовать какие-то натуральные вещи, чтобы они попробовали оригинальный вкус. Например, если они пьют кофе три в одном, вот эти из пакетиков, не натуральный, из казеинатов, то мы варили.

 

Татьяна Волкова: Варили натуральный, их филиппинский кофе.

 

Евгений Волков: Варили их филиппинский кофе, который у них всю жизнь продаётся в магазинах. И их угощали. Например, делали блины, ну какие-то русские блюда и какие-то натуральные блюда.

 

Артём Войтенков: На блины-то мука нужна.

 

Евгений Волков: Мука - она есть. Она просто дорогая там. Мега дорогая, раза в два дороже там получается.

 

Татьяна Волкова: Там мука разных видов есть. Та мука, к которой мы привыкли, пшеничная, понятное дело, что она идёт там тоже не в чистом виде. Там разрыхлитель добавляют, какие-то там добавки, железо, там витамины А,Е они почему-то туда вписывают. Ну, в принципе неплохое качество за счёт того, что лучше нет.

 

Евгений Волков: Просто нет обычной муки. А раза в два она дороже, чем здесь в Москве, в России. Мы могли покупать и хуже муку, но просто все продукты, они были дороже, но просто мы видели, что это то, что может быть приближено к натуральным продуктам. И вот филиппинцам не нравились натуральные продукты, то есть, кофе натуральный, ну грубо говоря, они плевались от него, потому что им вкус не нравился. Обычный кофе, зерновой, помолотый, сваренный обычно.

 

Татьяна Волкова: Сами филиппинцы, они очень худые: и генетически так сложилось, комплекция, они все такие стройные, а кто-то даже чересчур худой. Так вот сейчас тенденция, особенно в крупных городах, в том городе, где мы жили, тенденция к полноте. То есть, полнота для них, это показатель уровня, статуса: чем ты полнее, тем, значит ты богаче. У тебя есть средства, ты покупаешь продукты. Но вся эта полнота, она очень не здоровая в том плане, что просто магазины, они наполнены фаст-фудом. И фаст-фуд этот позиционируется, как очень полезная, как очень вкусная пища, особенно Макдональдс. 

 

В том городе, где мы жили (там проживало двести тысяч), в этом небольшом городе было два Макдональдса, не считая местных каких-то заведений фаст-фуда. Причём, в журналах идёт везде реклама, что гамбургер – это пища человека с высоким статусом. То есть, реклама (не помню дословно): после рабочего дня ты заслужил, чтобы вкусно поесть, ты этого достоин. А, гамбургер – ты этого достоин. Я не шучу, буквально там дословно было написано. О чём тут можно говорить? То есть естественный вкус у них заменяется полностью химическими продуктами и это считается модным, хорошим, здоровым, статусным.

 

Евгений Волков: То, что касается химических продуктов. Почему я употребляю именно эту фразу, химические продукты? Потому что они на самом деле химические. То есть у нас люди уже разбираются и стараются писать натуральность продуктов. Например, аккуратненько, какой-то заменитель, идентичный натуральному, пишут. Там – нет. Там пишут, например, генномодифицированный соевый крахмал, усилитель вкуса Е такой-то, например, и всё как есть, короче, пишут. И в принципе, я ни одного не видел человека, даже пенсионеров иностранных, которые бы стояли и читали, как мы, состав, что же там вообще написано. Никто не читает. Я думаю, что многие кто читает, даже если будут читать, они совсем не поймут, что там написано. 

 

Все знают у нас в России, что такое глутамат натрия, уже, по многим телевизионным передачам организаций здравоохранительных. Всё бы ничего, но меня там удивило, что там глутамат натрия, он продаётся в пакетиках рядом с солью.

 

Татьяна Волкова: Даже не пакетики, это пакеты.

 

Евгений Волков: Нет, там есть пакетики грамм по сто, по пятьдесят и есть по килограмму, то есть вот как соль она продаётся. Она преподаётся, как приправа пищевая. В общем-то, это типа супер-вещи. Глутамат, на нём и написано, глутамат натрия. И перевёл там я, чётко и ясно там - пищевая добавка. То есть просто такие вещи элементарные и покупают.

 

А насчёт Макдональдсов я хочу сказать. Мы, когда туда приехали в прошлом году, был один Макдональдс. А в 2013 через полгода примерно, открыли второй Макдональдс. Там, есть наподобие Макдональса, ещё свои такие же едальни. Так же яркая вывеска, как у Макдональдса, только по-другому называются. Обстановка внутри примерно такая же. 

 

Но есть и свои едальни, где люди могут зайти в помещение, типа кафешки, или небольших таких ресторанчиков. Они не дорогие, они качественные, они очень дешёвые даже по местным меркам. Но почему-то люди предпочитают именно другие заведения. Я думаю, что если люди там живут всю жизнь, и они, например, ели и в таких заведениях, в родных заведениях, где обычная еда в других заведениях, где не обычная, заграничная еда, то они, наверное, должны понимать, что своя еда, она просто может быть более качественная и вкусная. Как минимум, она более вкусная. Почему это так происходит? Я думаю от навязывания просто, реклама.

 

Артём Войтенков: Если обрабатывают, что ты такой крутой, если ешь макдональс какой-нибудь, то соответственно люди так и поступают. Люди ж не думают своей головой в большинстве. А то, что вы рассказываете про филиппинцев, так те вообще на уровне детей. Им сказали – хорошо.

 

Татьяна Волкова: Да, самим поразмыслить надо. О чём-то у них, конечно, не хватает догадки.

 

Артём Войтенков: Хорошо, а вот вы встречали там людей, есть же у нас класс людей, которых называют английским словом дауншифтер? Которые, например, в Москве сдают квартиру. В Москве, если в центре её сдавать, ты получаешь хорошие деньги.

 

Евгений Волков: И в подмосковье, кстати, встречали людей таких, которые в подмосковье сдают квартиру. Нормально, хватает денег.

 

Артём Войтенков: То есть, они живут на Филиппинах. Да? Уже несколько лет. Вы с такими общались?

 

Евгений Волков: Да. 

 

Артём Войтенков: А вот они как? Они там всем довольны, их всё устраивает, либо кто-то уезжает, кто-то приезжает? Про этих людей как?

 

Евгений Волков: Тут очень интересная ситуация. И эта информация будет полезна тем людям, которые только собираются уезжать на долгое время. И тем, кто иногда завидует таким людям. Тут очень важен момент, как человек сам себя ощущает вообще, в принципе, в своей жизни. 

 

Многие люди, которых мы там встречали на Филиппинах, они говорят: "Да мне без разницы что тут. Мне нравится Макдональдс. Я всю жизнь в Макдональдсе питался и питаюсь, и мне отлично. Я не ощущаю, что мне не достаточно еды". 

 

А мы привыкли питаться всё время либо дома, либо в столовых, где качественная еда. Мы не готовы питаться в Макдональдсах, например. Или не готовы питаться какими-то продуктами, даже приготовленными, если они приготовлены совсем не понятно из чего это и не качественно. И здоровью это пользы не принесёт. Кстати, это будет, наверное, полезно и сыроедам. Потому что некоторые думают, там фрукты и овощи, их много. Фруктов и овощей не так много. Может быть в других странах, например, в Индии их побольше будет. И, если размазывать по году, овощи и фрукты, то их урожай может быть больше, чем на Филиппинах.

 

В том случае, если человек себя позиционирует, как, "я ем всё, что попадётся", в таком случае на Филиппинах он недостатка никакого ощущать не будет. Он легко перейдёт с шоколадных конфет, например, на газировку, на другие сладости. 

 

Если человек привык кушать качественную пищу, в которой он разбирается, то конечно, на Филиппинах ему будет совсем плохо. Просто два, три месяца он протянет, потом найдёт какие-то варианты, протянет ещё три месяца, может быть. Ну а потом, скорее всего, вернётся. Многие люди возвращаются именно по тем причинам, что просто нечего кушать становится в итоге. А многие люди специально, например, ездят раз в год в Россию, чтобы здесь как следует покушать. Ягодки, малинку, овощи различные, зелень различную. 

 

Артём Войтенков: То есть, там даже зелени нет?

 

Татьяна Волкова: Там есть петрушка. Она немножко не такая, как в России. Ну, лук зелёный тоже бывает.

 

Татьяна Волкова: У них очень большой выбор местных каких-то трав, которые они употребляют в больших объёмах, и в супах и во вторых блюдах. Но, это трава, зачастую без запаха, без вкуса. То есть, то, что мы привыкли от укропа или от базилика, там такого нет. 

 

Евгений Волков: Больше для красоты, если так сказать. Наверное, трава просто для красоты, чтобы зелёное было в супе, или в каком-то блюде. Ничего принципиального, никаких блюд принципиальных они готовить не умеют, таких, чтобы исключительно там, пальчики оближешь. Говорят там, "ой, ты шашлык сделал – прям, супер, пальчики оближешь". Такого нет. Просто обычные блюда. 

 

Сколько нас в гости приглашали филиппинцы, на разные праздники. Приглашали филиппинцы, как не высокого уровня, так и высокого уровня. Всё одно и то же, просто в больших количествах приготовлено у некоторых, кто может себе позволить. У некоторых в меньших количествах. Мы были на днях рождениях, были на фиесте, были на Новом годе, точнее, на празднике Рождество были. Везде одно и то же. Как правило, зажаривают поросёнка целиком. Зажаривают и готовят несколько дополнительных салатов каких-то, может быть и рыбных, может быть и мясных. То есть, большая часть превалирует – это мясное. Ну и какие-то может десерты небольшие. Как правило, стараются десерты не делать, а стараются напитками их заменить газированными.

 

Очень интересно празднование любых мероприятий. Я бы до такого не догадался.

Представим ситуацию, когда либо большой день рождения, либо маленький день рождения. Просто накрывается стол, на блюдо кладется поросёнок, вокруг еще несколько блюд с рисом стандартно, стоит газировка или она в холодильнике стоит, и несколько мясных салатов. Все подходят, перед этим молятся, что-то просят, говорят за что-то спасибо. Потом все подходят и частично накладывают себе какие-то разные блюда. Никто никуда не садится. У нас все сидят вокруг стола, там нет, там вокруг стола, как шведский стол. Подходят, набирают, накладывают и расходятся все по разным углам. Я думаю, что по интересам, но не понятно, почему такие интересы у всех абсолютно разные, что так много может быть кучек: 2-3 человека в одном месте, 2-3 в другом. И таким образом общаются. Подходят, докладывают, снова едят. Буквально минут тридцать – час и уже люди начинают расходиться по домам. То есть это не один раз было. Это было много разных праздников больших. Есть затяжные праздники – на неделю, например, на Филиппинах это фиеста. И каждый раз мы наблюдали одну и ту же картину. У нас застолье, а у них как-то вокругстолье

 

Артём Войтенков: Возвращаясь к разговору о тех людях, которые туда хотят уезжать. Вот вы же вернулись. Вы вернулись почему?

 

Евгений Волков: Во-первых, мы хотели вернуться. Мы предполагали, что мы год проведём, и если будет что-то исключительное, исключительно всё понравится и будет возможность для бизнеса именно на территории Филиппин, то мы подумаем о том, чтобы там ещё пожить какое-то время. Так сложилось, что ни в питании, ни в отношении с людьми, нам эта страна супермега не стала нравиться. Плюс, возможности для бизнеса не такие, может быть широкие. Кто-то видит большие там возможности. Кто-то видит не очень большие. У кого какие принципы. Есть у некоторых людей, мы таких встречали не только русских, но и иностранцев – принципов у человека нет. Просто делать деньги. В таком случае человек может и бар открыть, и наркотики продавать. Всё, что угодно, всё, что только может в голову прийти и принести деньги, обманывать, - в общем всё. 

 

У нас просто другие принципы и пока мы там жили, ничего дельного в голову не пришло, чтобы могло помочь тем же самым филиппинцам развиваться или что-то ещё. Поэтому мы занимались тем, чем мы занимались, онлайн была работа. Мы решили, что, в общем-то время, которое мы хотели потратить на эту поездку подходит к концу. Появились новые идеи, которые можно реализовать здесь, в России. Мы очень сильно соскучились по России, по людям вообще, по русскому языку, потому что там практически только на английском общение, с русскими иногда только. И мы решили вернуться и здесь продолжать жить.

 

Татьяна Волкова: С другой стороны, постоянно находиться в лете... Говорят, что вечное лето – это предел мечтаний. На самом деле нет этого. Очень тяжело, когда постоянно температура тридцать и выше, когда постоянно влажность высокая, на здоровье это тоже сказывается не очень приятным образом. Хочется перемены погоды, хочется, чтобы иногда небо было серым, чтобы было немножко попрохладнее и снега хочется. Поэтому ещё одна из причин.

 

Евгений Волков: Первое время, когда мы сюда вернулись, в Москву, мне многие друзья, с которыми я встречался, жаловались – дождь идет все время, пасмурная погода. А я: "Вы что, дождь – это же прохлада". Они: "Тут так похолодало внезапно", а я: "Вы что, какой кайф!" После годовой температуры тридцать градусов я прямо соскучился по холоду. Все без исключение русские, с которыми мы общались на Филиппинах, которые мало или от полугода жили на Филиппинах, все стараются приехать в Россию весной. Не хватает очень сильно весны – вот этого запаха цветущих растений, вот этого ощущения чего-то нового. Когда всё время одна и та же температура и всё время пальмы зелёные, море шумит и оно всё время одинаковое – всё постоянно одинаковое. У тебя как будто жизнь – ты не понимаешь, сколько времени прошло. Ты не подводишь каких-то итогов, ты не знаешь, когда их подводить.

 

Артём Войтенков: Время не идёт.

 

Татьяна Волкова: Там время остановилось. Вот оно вечное лето. 

 

Евгений Волков: Здесь, например, когда лето подходит к концу, кто-то собирает урожай, кто-то подводит итоги.

 

Татьяна Волкова: Пора в школу готовиться. 

 

Евгений Волков: Кто-то итоги подводит – как мы хорошо отдохнули, как мы хорошо лето провели там или там, какие-то промежуточные итоги подводит. Там вот такого нет, и там местное население вот так всю жизнь и живёт: от сбора урожая риса, до сбора урожая риса, наверное, вот так. 

 

Татьяна Волкова: От Рождества до Рождества, наверное.

 

Евгений Волков: Ни один знакомый филиппинец ни разу не сказал – у нас есть планы в следующем году вот это купить или вот это сделать. Как правило, сколько мы видели, покупки как-то спонтанно осуществляются и по непонятным причинам. То есть, у людей, например, денег может не быть и неоткуда деньгам появиться, но они могут взять в кредит что-то, потом приезжать к нам и спрашивать: "Вы не займёте нам несколько тысяч песо – у нас детям нечем заплатить за обучение". А сами, например, купили третий мотоцикл домой, третий. В семье два человека ездят на мотоцикле, две машины, два мотоцикла и третий мотоцикл еще купили. Мы спрашиваем: "Зачем вам третий мотоцикл? У вас же мотоциклы нормальные".

 

Татьяна Волкова: Была возможность, работодатель дал возможность взять в кредит под низкий процент. 

 

Евгений Волков: При этом, например, наши знакомые имеют три мотоцикла. Вот мы думали, может они старенький продадут? Нет, все три стоят. Стоит две машины и не ездят на машинах почти, ездят на мотоциклах. Ничего не продают, вроде как оно ржавеет, стареет и в итоге не понятно, зачем это делается. 

 

Артём Войтенков: То есть, получается, Филиппины – страна вечного лета и детей. Дети в вечном лете.

 

Евгений Волков: Наверное, да. Конечно, есть много интересного на Филиппинах. Природа не совсем обычная, есть интересная природа, особенно в горах. Но я также могу сказать, что в России много гор и природа не менее интересная. Отметок у нас очень много по высоте в горах, и разная абсолютно природа. Мы только на Филиппинах, когда были, случайно увидели фильм, который сняли немцы про Россию. Немцы сняли про Россию фильм, про все уголки России. Мы сами о России так много не знали. Мы тогда поняли, что в России очень много уголков, в которые просто можно поехать так же как на Филиппины, дауншифтеры, попутешествовать, и будет ничуть не хуже. Правда, не всегда, зимой, наверное, это не очень удачный вариант. Но с весны и до осени идеальный вариант для отдыха в среднем три месяца, три-четыре месяца, если сильно устал от города, поехать отдохнуть. Плюс за визу не надо платить, и аренда в небольших городах или посёлках обойдётся также, как на Филиппинах. Плюс, не нужен язык – ты свой русский язык используешь у себя в стране. 

 

Артём Войтенков: Можно вообще без аренды, палатку взял и вперёд.

 

Евгений Волков: Да. Кстати, вот такой момент вспомнился про палатку. Нас что удивило, я раньше не встречал такого. Я думал, что не только русские, но и все люди могут использовать вещи по своему назначению и не по своему назначению, потому что её тоже можно использовать вещь по другому назначению, не так как её изначально предполагалось использовать. На Филиппинах на тебя очень дико смотрят, как будто ты ракету в космос запустил, когда ты для вещи находишь другое применение. Или в магазине, например, какую-то вещь хочешь купить, но её нет, ты ищешь и у продавца спрашиваешь: "А у вас есть вот это?" Он говорит: "А вам она для чего нужна?" Ты говоришь: "Ну, мне вот для этого". И говоришь для чего нужна, совершенно для других вещей. Это просто полное переклинивание мозга у человека, он не может понять, как вообще такое может быть, что ты используешь по другому назначению. 

 

Таких было примеров много. Самый запоминающийся - нам надоело жить в гостиницах и мы решили путешествовать, живя в палатке. Потому что есть такие места на островах, где очень красиво, но туда можно встать только с палаткой, там нет гостиницы рядом. Мы решили купить палатку, присмотрели палатку небольшую. Но на самой палатке не будешь спать на голой земле. И мы начали придумывать варианты. Как раз такой вариант как у нас применяется – такие небольшие коврики как для занятий йогой применяют – они тонкие, легкие и удобные. Там такого, например, нет, по такой же цене как обычные коврики, которые у нас везде можно купить. Это как раз пример, что не всё можно купить. Начали смотреть, какие другие варианты возможны, чтобы нам на мотоцикл всё это уместить, придумали вариант с надувным матрасом. Надувной матрас как обычно надувается и на нём люди спят. Мы решили взять такой толстенный матрас, чтобы не простудиться. 

 

Татьяна Волкова: Всё-таки в горах прохладно ночью, чтобы себя как-то обезопасить.

 

Евгений Волков: Да, в горах там действительно с температуры тридцать поднимаешься в горы, чувствуется прохладный воздух. И когда резко идёт изменение, у тебя в лёгких аж нехорошо становится. И мы присмотрели в одном и том же торговом центре, но в разных отделах отдельно продаются палатки и отдельно продаются матрасы надувные. Мы идём в палатки и говорим: "Разложите нам эту палатку, мы размеры посмотрим". Раскладывают нам, мы говорим: "Хорошо, вы можете попридержать, сейчас не складывайте эту палатку, мы пойдем наверх, купим матрас, надуем, чтобы измерить оно войдёт или нет", потому что у меня были предположения, что почти подходит. То есть матрас продавался этажом выше. 

 

Мы подошли к продавцу и на нормальном английском говорим: "Мы там присмотрели палатку, нам бы проверить войдёт ли этот матрас в платку. Купить мы его пока не можем, можно мы пройдём с вами, его поместим в палатку и купим всё это вместе"- "Да, - говорит, - можем". Спустились вниз, матрас этот притащил вниз. Всё медленно делают филиппинцы, а мы торопились и я им помогал. И я помогаю, затолкнули туда, начали надувать и я приподнимаюсь, оглядываюсь, а там толпа продавцов со всех отделов, просто покупателей. Таня говорит: "Смотри, смотрят люди". Я ничего такого необычного не сделал. Мы вместили, матрас точь-в-точь подошёл, всё отлично. Я говорю: "Всё, мы покупаем". Но люди смотрели не просто вальяжно вот так вот, наблюдая, а именно с таким интересом, как будто для себя что-то новое открыли, им принципиально новую схему показали использования предметов по другому немножко назначению. Таких примеров масса. 

 

В принципе, это, наверное, хорошо, я рад, что мы смогли что-то новое филиппинцам показать, чему-то новому их научить. Ну, кто им ещё покажет? Европейцы тоже самое, многие европейцы приезжают на Филиппины жить, как пенсионеры уже, и так же однобоко развиты, однобоко думают. Мы с такими общались, причём очень плотно. Тоже сделали вывод, что в Европе и образование и всё остальное немного однобокое. Люди односторонне развиты, и так они умирают ничего, грубо говоря, не познав, не узнав, думая стереотипным мышлением. 

 

Поэтому мы остались довольны только тем, что мы как могли филиппинцам немножко (своим, по крайней мере, знакомым) смогли показать, что есть другая жизнь, приглашали их в Россию. Их детям пытались что-то показать, научить, какие-то может быть варианты, какие-то подарки делать, чтобы немножко мировоззрение их расширить. 

 

Евгений Волков: На Филиппинах столкнулись с одним интересным моментом. В черте города или в черте небольшого острова располагаются помойки, то есть те места, куда выбрасывается мусор теми людьми или туристами, которые посещают туристические места, или местные жители, которые живут на этих островах. 

 

Например, есть очень известный остров Боракай (Boracay), на котором побывали практически, наверное, все люди из всех стран, многие люди из многих стран, в том числе и из России. Мы также там побывали. Правда, туда полетели не на самолете, приехали мы на своём мотоцикле, когда путешествовали по многим островам на Филиппинах. Как всегда, нам было очень интересно пройти пешком (где-то проехать, где-то пройти) весь остров, потому что мы жили чуть больше двух недель. Делать особо на острове нечего. Мы были удивлены, что помойки расположены (остров сам по себе небольшой) просто в открытых местах, их видно с дороги. Помойки эти, конечно, ужасно пахнут, потому что температура тридцать - тридцать пять градусов постоянно, и запах просто ужасающий. Если дует ветер, то, конечно, этот ветер запах отдувает достаточно далеко. Я начал с туристических мест. Если брать не туристические места, то всё гораздо хуже. Помойки могут располагаться на частной территории.

 

Артём Войтенков: То есть стоит отель, куда приезжают отдыхать на берегу моря. Где-то за полкилометра от него помойка? 

 

Евгений Волков: Нет, не за полкиметра. 

 

Татьяна Волкова: Остров всего два километра. 

 

Артём Войтенков: А где?

 

Евгений Волков: Через дорогу. Скажем, есть отель (то, что может каждый, когда будет на Боракае, проверить), в котором расположен гольф-клуб, буквально через дорогу от отеля находится большая главная свалка этого острова, что нас очень поразило. Её с дороги видно, запах есть, мы были в шоке. 

 

Артём Войтенков: А как же европейцы, которые туда приезжают, они к этому как относятся?

 

Евгений Волков: Я думаю, что их подкупают изначально, может быть, цены на туристические путёвки, потому что они могут быть небольшими и внутри самого острова всё очень дешёво. Даже по меркам России, по каким-то региональным меркам (может быть, не московским ценам, а по ценам в регионах) даже эти цены на Филиппинах они могут быть достаточно низкими. Это подкупает. Но тут каждый для себя сам выбирает, нужно ли искать золотую середину или просто отдохнуть, скажем так, грязновато, но дешёво или выбрать какие-то другие варианты. 

 

Конкретно, на Боракае, две свалки крупных. Мы задавались долго вопросом. Дело в том, что сами Филиппины, они берут с этого острова (взымают) с тех, кто на этом острове что-либо строит или ведёт какой-то бизнес, естественно, другой совершенно налог, нежели со всех обычных мест. Этот налог, он очень большой. Нам также было интересно (мы хотели, может быть, туда переехать жить), сколько же там стоят те или иные услуги, например, электричество. Электричество стоит один доллар за киловатт. Но вообще на Филиппинах стоит электричество во всех местах примерно семь с половиной-восемь рублей за киловатт. Там это тридцать три - тридцать четыре рубля за киловатт. 

 

Артём Войтенков: С чем это связано? Остров считается... какой-то?

 

Евгений Волков: Остров считается одним из самых белоснежных островов, якобы, на Филиппинах, раскрученных. Это то раскрученное место, куда едут со всего мира. Есть там и другие острова....

 

Татьяна Волкова: Ничуть не хуже. 

 

Евгений Волков: Ничуть не хуже, просто про них туристы пока не знают. Знают те туристы, кто хочет своим ходом объехать Филиппины и как-то ищет информацию просто в сети, находит и едет. Пляжи такие же белые. Народа только меньше (туристов). 

 

Татьяна Волкова: Может быть, менее обустроенные. 

 

Евгений Волков: Менее просто обустроенные, тем не менее природа в её первозданном виде кому-то больше нравится. 

 

Артём Войтенков: Тем не менее остров раскрученный, остров известный, но помойка через дорогу от отеля.

 

Евгений Волков: Да, помойка через дорогу. Там сам принцип построек, он не такой, как во многих странах, например, в Египте или Турции. Там нет такого, что по берегу идут одни отели, построенные для туристов. Там может идти по берегу несколько десятков метров отели, а потом просто пустой пляж, грязный, и, например, часть берега, она просто будет незастроенная и там просто строит какая-нибудь бамбуковая избушка. Просто человек, который владеет этим кусочком, он его не хочет отдавать. Лодки стоят, например, и человек просто, как он жил десять лет назад, так он и продолжает жить: ловить рыбу и каждое утро выезжает на лодке в море, и возвращается, сети там лежат (обрывки какие-то сетей) - в общем, грязновато. 

 

И там на всём острове меняются места. То места застроенные: чистый, хороший, ухоженный пляж, потому что ими занимаются. То места грязноватые. Есть и совсем грязные, где, например, на пляжах отдыхают поросята. Нам было очень удивительно. Прямо такие хрюшки хорошие отдыхают в белом песочке - ничего, супер, нормально. 

 

Мы вернёмся к обычным местам. Нас больше интересует, как живут обычные филиппинцы. Обычные филиппинцы, к сожалению, живут ещё хуже. Свалки достигают таких размеров, что близко подъезжать, даже, если ты не едешь рядом со свалкой, едешь за квартал, за два, то ветром так может надуть, что сразу понятно: дует от свалки - не локально где-то, а именно от свалки. 

Свалки располагаются (я не скажу, что прямо в центре города), но пять минут от центра города - и уже можно увидеть огромные, мега свалки. 

 

Татьяна Волкова: Это опять же застроенные жилые районы, живут люди обычные. 

 

Евгений Волков: Да. И рядом живут люди, рядом обычные асфальтированные дороги, проезжие части, школы, больницы - всё стандартно. Мы задавались вопросом и на Боракае, и просто, когда видели из раза в раз эти свалки. Почему это не сделать более гигиенично как-то, в контейнер, может быть, может, чаще вывозить, может быть, что-то ещё сделать. Мы видели и маленькие, и большие. 

 

Большие, например, свалки - это где-то территория сто на сто метров, может быть, сто пятьдесят на сто пятьдесят. Маленькие это где-то десять - пятнадцать метров на пятнадцать метров. Маленькие свалки как организуются (по моим представлениям)? Частные территории стоят. Те люди, которые получали когда-то эту землю, начали возводить дома, строить свои дома (кто-то дорогие, кто-то дешёвые). И вот кто-то из них, например, просто держал эту землю и, может быть, ничего не построил, а, может быть, что-то построил, но потом по какой-то причине он просто взял и сдал это место в аренду или продал. И на этом месте просто взяли и организовали свалку. Свалки, они выполнены в таком стиле: весь мусор, который собирается, он может быть рассортированным уже или весь смешанный, его привозят в это хранилище или в это место, где его там сортируют. 

 

Естественно, его пока сортируют, оно дальше начинает портиться (этот весь мусор). Идёт вонь, естественно, по всей округе. Рядом, реально, прямо рядом, живут люди. Дома, машины ездят. Иногда просто невозможно не проезжать по этому месту, потому что это - дорога, по которой нет объезда, например, и приходится проезжать, очень неприятно. 

 

От наших знакомых никто никогда не говорил, что им мешают эти свалки. Мы вместе ездили мимо этих свалок, никто никогда ничего не говорил. То есть это считается нормальное явление. Я в Таиланде жил, не видел такого. В Египте тоже такого не видел. Видел какие-то локальные, совсем небольшие свалки, но это не дорастало до таких масштабов. Такое ощущение, что некуда мусор выбрасывать или нет денег на его сжигание или на что-то ещё. Они, конечно, свалки эти, мусор приезжает и уезжает уже рассортированный, но почему это происходит? Я думаю, что один из вариантов ответов будет следующий. 

 

Однажды мы спросили у наших филиппинских друзей, которые нам сдавали дом в аренду: "Почему мы не может соседям сказать, чтобы они убрали петухов из-под забора (боевых петухов, которых на Филиппинах выращивают повсеместно). Почему они нарушают наш сон, нашу обычную жизнь, кукарекая с утра до глубокой ночи?" Они нам объяснили, что это частная жизнь, нет такого закона, который бы заставил соседей или вообще любых людей убрать что-либо, сделать так, чтобы они перестали чихать, хрюкать, кукарекать, собаки перестали лаять, то есть это, в общем-то, защищено, что ли, законом на Филиппинах. 

 

Татьяна Волкова: Они настолько привыкли к этому, что они просто не видят каких-то лучших для себя вариантов. Они с этим родились, с этим росли, с этим живут. Это для них часть их жизни. Они просто не обращают на это внимание. Это им не мешает никак совершенно. 

 

Евгений Волков: Но я точно уверен, что это не связано с их чистоплотностью. 

 

Татьяна Волкова: Они очень чистоплотные сами. 

 

Евгений Волков: Фотографируя разные интересные места, решил зайти в так называемые трущобы в нашем городе, где мы жили, абсолютно в разных местах города. Честно сказать, я там не увидел ни одной свалки, меня просто поразило, что даже сточные воды, которые текут в трубах открытых, запаха никакого нет, всё чисто. Они, может быть, сами могут там ходить в лохмотьях, но нигде антисанитарии абсолютно никакой. Вот это меня поразило (это уже в последние дни, когда я ходил). Поэтому я могу сказать, что это всё-таки связано, может быть, с законодательством, с тем, что филиппинцы с этим сами ничего не могут сделать (простые жители), то есть законодательно как-то защищено. 

 

Очень удивительным для нас был такой момент, который касался дополнительных сборов. Я также не слышал ни про одну страну, где бы по умолчанию, без уведомления собирали какие-то платежи или сборы даже на государственном уровне. Простой пример. Помнишь, когда первый раз мы были в шоке от продления виз, когда мы пришли в январе продлять визы, нам сказали: "С вас ещё плюс что-то, какой-то сбор". Многие просто говорят: "Плюс ещё там тысячу рублей". Ладно. Нам было интересно: за что? Мы не против были, но нам нужно было понимать. Потому что на государственном сайте не было написано, что мы должны заплатить ещё сверху. Чётко прописаны цифры, мы их понимали и готовили...

 

Татьяна Волкова: Определённую сумму. 

 

Евгений Волков: Нам сразу начали говорить служащие, которые в миграционном офисе (или бюро) работали. Первое, что они сказали: "У нас все чеки же выдаются. Это всё официально. Это же чеки. Мы всё вам выдадим". Мы говорим: "Чеки - это всё хорошо. Вы нам объясните, почему мы должны заплатить в этот раз сборов больше, чем в прошлый раз?" Оказалось, что они включили какой-то налог за то, что мы прожили на Филиппинах.

 

Татьяна Волкова: Это налог за предыдущий год.

 

Евгений Волков: За то, что мы жили в прошлом году - не из-за того, что мы год прожили там (полгода), а что мы в прошлом году жили на Филиппинах. Какой-то помесячный налог, какие-то помесячные сборы на обработку информации, на выдачу визы - в общем-то, там складывается, всё там по триста рублей образно. Тут включили налог, потому что мы просто были на Филиппинах в прошлом году. То есть мы там ещё живём, наступает январь месяц, и что мы с сентября по декабрь жили на Филиппинах в прошлом году, за это ещё налог. Вот, если бы не жили, не было бы налога, а так - ещё налог. Нам показалось немножко бредовым. Мы, конечно, заплатили: вариантов не было. 

 

Причём, что самое интересное, мы спрашивали у русских знакомых, которые так же всё это делали. С них ничего не брали. В чём мы провинились, мы так и не поняли. Кажется, что набегает, вроде, за визы, понемножку: триста за это, триста за это рублей, четыреста за это. В итоге это выходит...

 

Татьяна Волкова: В очень приличную сумму. 

 

Евгений Волков: Для всех по-разному. Кто едет отдыхать, наверное, это очень мало кажется. Кто едет туда жить непосредственно, пытаясь там работать или что-то ещё, в среднем выходит пятьдесят долларов на человека в месяц, то есть дополнительно ко всем остальным платежам. С этим в общем-то проблем больше не было. Нас поразило ещё один факт. 

 

После двух месяцев проживания на Филиппинах выдаётся ID-карта. Должен её каждый человек получать. Официально выдаётся ID-карта (она называется ICR-card). Это, как пластиковая карточка, на которой стоит чипик, как в банковских картах - не магнитная лента, а именно чипик. На ней твоя фотография, твой рост, твои все данные, ещё различные коды, так называемый точечный код. Для чего она, мы не знаем - ни разу ею не воспользовались, кроме как при выезде с Филиппин. Но её официально всем выдают. 

 

Выдают - это хорошо, возможно, она где-то могла бы нам пригодиться, если бы мы жили более продолжительное время. Но, что самое интересное, за её выдачу оплата составляет пятьдесят долларов. И вот тут начинается самое интересное. На официальном сайте государственных структур Филиппин стоят все цены в песо. Филиппинский песо - это официально признанная валюта. Она единственная, больше валюты на Филиппинах нет (официальная, которая разрешена). Продление виз, различные услуги государственные, они обозначены на государственных филиппинских сайтах в песо. Единственная вещь, которая обозначена в долларах (пятьдесят долларов) - это вот эта карта. Мы просто сели, проанализировали: как такое могло быть? 

 

Я не могу себе представить, чтобы у нас, например, на государственном сайте информация о продлении виз была бы в долларах. Есть такое? Я ни разу не видел. Там в долларах. Из чего мы сделали вывод, что курс постоянно меняется, а карты эти делаются, скорее всего, не на Филиппинах. Или, если делаются на Филиппинах, то другой структурой - не филиппинской. Соответственно, за это берутся деньги в долларах. Цена обозначена чётко: в долларах. В противном случае, почему бы не написать просто, например, две тысячи песо или две тысячи пятьсот песо (с запасом). 

 

Артём Войтенков: Понятно, просто это, явно, не филиппинская карта, если копать глубже, получается. 

 

Евгений Волков: Да, получается так. Практически в любых ситуациях (берём сейчас ситуации, которые связаны только с государством или с договорами) о дополнительных взимаемых сборах и таксах ничего не указывается. Это примерно то же самое, как в Америке. Идёшь в магазин, смотришь: килограмм апельсин стоит четыре-пять долларов, например, или шесть долларов или десять долларов. Но цена эта не окончательная, к ней нужно прибавлять ещё какой-то налог на кассе (к ней автоматически на кассе прибавляется ещё налог). В итоге у тебя получается, что стоимость килограмма, например, не десять, а двенадцать долларов. На Филиппинах примерно то же самое, но налоги и сборы, они такие, плавающие, и цена может возрасти, например, на 100% очень легко. 

 

Простой пример. С ситуацией сборов такс и пошлин столкнётся любой человек, который будет приобретать билеты у филиппинских авиакомпаний. Когда изначально ты запрашиваешь цену при перелёте из Гонконга, например, в Манилу (Манила - это столица Филиппин), тебе выдаётся цена, например, совсем недорогая и многие на это покупаются и начинают дальше продолжать оформлять билеты. На втором, третьем, четвёртом шаге цена все время увеличивается. Там всё время берут какие-то таксы и сборы. Они, в общем-то, могли быть сразу включены, но их по разным причинам, в том числе и чтобы привлечь покупателей, о них сразу не говорится. 

 

В итоге конечная цена, например, билета на самолёт может вырасти до 70%. То есть ты изначально покупал билет за десять тысяч рублей, в итоге он тебе стал в семнадцать тысяч. Если ты передвигаешься, например, по острову на автомобиле или на мотоцикле, с острова на остров ты можешь переместиться только на пароме либо на лодке. Есть официальная цена: перемещение на пароме стоит, там, сто песо за мотоцикл. Но никто, естественно, не говорит (это всегда умалчивается), что въезд на сам паром стоит ещё столько-то денег, въезд в порт стоит ещё столько-то денег, выезд потом с парома ещё столько-то денег, а таксы и сборы за въезд изначально лично тебя и мотоцикла на другой остров ещё столько-то денег. В итоге это всё уже стоит не сто песо, а триста. 

 

Потом ещё выезд из порта ещё, например, сто. Когда мы впервые столкнулись, мы думали, что нам просто нужно спрашивать, интересоваться - всякое бывает. Мы спрашивали, интересовались. Никто, никогда нам ничего не говорил, кроме того случая, когда наши друзья или знакомые уже плавали, и они нам говорили: "В общей сложности это будет стоить столько-то денег". 

 

Если рассматривать частный случай из жизни, когда тебя связывают какие-то взаимоотношения по работе, по каким-то делам, связанные с филиппинцами, то происходит то же самое. Филиппинцы никогда до конца тоже не говорят сумму. Почему? Мы не знаем. Вот пример наших знакомых. Договариваются знакомые, чтобы филиппинцы покосили на участке траву. Договариваются: "Посмотрите: вот участок. Сколько будет стоить убрать здесь всю траву?" Филиппинец говорит: "Я приглашу сюда двух рабочих или одного. В общем, это будет стоить три тысячи". Идёт дальше, как мы уже привыкли, подтверждение. "Я правильно Вас понимаю: Вы уберёте всю траву, например, за день или два, и я Вам должен буду всего за всю работу (и первому и второму человеку - всем, на бензин, на всё) три тысячи рублей стоить". "Да, да, всё так есть". 

 

Начинают работать. Проходит, например, день. Подходит бригадир и говорит: "Знаете, Вы дайте ещё денег, ещё три тысячи с Вас". Люди спрашивают: "Почему? Мы же договаривались: всего это будет стоить три тысячи". Он говорит: "Три тысячи - это только тем двум работникам, а ещё мне три тысячи". Эта ситуация постоянно на Филиппинах. Примеров просто море можно привести. Это один из примеров. 

 

Я должен здесь точно упомянуть, что речь не идёт о недопонимании, когда человек знает русский язык или какой-то другой, но не знает английский. Я точно здесь скажу, что идёт полное взаимопонимание в плане языка. Это было и у нас, было и у наших знакомых, когда на нормальном английском чётко идёт договорённость, но она не исполняется. К чему могут готовиться все туристы, которые едут даже отдыхать на две недели? Во-первых, деньги никогда вперёд не давать и не слушать никакие обещания филиппинцев. Деньги давать только после 100% выполненной работы. 

 

Татьяна Волкова: А лучше просить, чтобы эту цену, о которой вы договорились, зафиксировать где-то на бумаге в письменном виде, с росписью, чтобы чётко была цифра и письменно вся сумма прописана, потому что иначе никак - останешься в дураках. 

 

Артём Войтенков: А это отношение филиппинцев к иностранцам или они между собой так же поступают?

 

Евгений Волков: Моё мнение: это отношение именно к иностранцам. Между собой, я думаю, что у них близко может быть, к этому, но совсем не так. Дело в том, что для меня, например, сто рублей (для любого россиянина, наверное) - это деньги совсем не большие. Для филиппинца сто рублей - это такие деньги, это еда для семьи из трёх-четырёх человек на день (неплохая еда, я бы сказал), для них это уже большие деньги. Поэтому, когда они видят (мы много раз недоумевали) пятьсот рублей и уже всё: они берут эти деньги, могут убежать, ты думал им ещё за какую-то работу дать пятьсот, тысячу, две тысячи рублей, в дальнейшем сотрудничать. А они, как какие-то...

 

Татьяна Волкова: Им сносит голову.

 

Евгений Волков: Да, это не наши слова. Это слова многих наших знакомых, которые были в шоке от того, что они от каких-то денег, каких-то ежесекундных (ежеминутных) прибылей могут просто взять и убежать с деньгами, скрыться. 

 

Артём Войтенков: Обмануть ради "сейчас"?

 

Евгений Волков: Да. Ты сейчас говоришь: "Давай я тебе сейчас две тысячи. Ты сделай мне вот это, а завтра я тебе дам остальные две тысячи". Легко может просто взять эти две тысячи и убежать и всё. Ты можешь, например, ему говорить: "Я каждый месяц (на протяжении года, например) буду давать тебе по четыре тысячи, чтобы ты делал вот это, вот это, каждый месяц на протяжении года". Нет, он всё равно может взять и убежать. Для него изначально сразу две тысячи - это большие деньги. Я не скажу, что это происходит повсеместно, но в большинстве случаев, к сожалению, это так. 

 

Многие могут сейчас мне возразить, особенно те люди, которые нанимают домработниц, например, на Филиппинах. Там немножко другая ситуация. Там человек работает, в конце месяца ему дают зарплату. Это немножко другое, нежели предоплата. Поэтому таких ситуаций в таких случаях не бывает, наверное. Про порядочность, наверное, можно сказать, что в смысле что-то украсть, если у тебя работает домработница, это практически исключено, потому что сами люди ещё просто не испорчены. 

 

Татьяна Волкова: Но и нельзя забывать, что они очень набожные, поэтому, там, "не укради", "не убей" - для них эти доктрины на самом деле существенны. С детства им внушают, что нужно быть порядочным, честным по отношению к себе, по отношению к окружающим, и они с этим живут. 

 

Артём Войтенков: Но это хорошо с одной стороны. 

 

Татьяна Волкова: Да, это хорошо, безусловно. 

 

Евгений Волков: Возвращаясь к таксам и сборам. Самое, наверное, сильное, что нам запомнилось, это ....

 

Татьяна Волкова: Выезд из страны.

 

Евгений Волков: Это выезд из Филиппин. Нигде, вообще нигде: ни на государственных сайтах, ни на частных – нигде не написано, что когда ты выезжаешь из Филиппин, ты должен подтвердить, что ты на Филиппинах ничего не натворил. 

 

Там отсутствует презумпция невиновности. Я должен пойти, в специальном, не в любом бюро эмиграции, а в специальном крупном бюро эмиграции, где продляют визу, выдают визы, должен получить справку, что я ничего не натворил на Филиппинах.

 

Татьяна Волкова: По месту жительства ты должен получить справку и с этой справкой поехать в главное бюро эмиграции на остров Себу. И уже там тебе выдаётся разрешение на выезд из страны.

 

Евгений Волков: Без этого разрешения тебя просто, если у тебя билет, всё будет, тебя не выпустят из страны и заставят идти брать эту справку. Когда берут эту справку, для того чтобы ты её оформил, ты заполняешь кучу форм, платишь определённые деньги. Они небольшие, но платишь. И у тебя берут отпечатки пальцев.

 

Артём Войтенков: Это касаемо только тех, кто там живёт? А тех, кто туда как турист приезжает отдохнуть?

 

Евгений Волков: Кто живёт больше года. Нет, кто находится как турист больше полугода.

 

Артём Войтенков: Не важно. В общем, если ты больше полугода прожил, тебе туда.

 

Евгений Волков: Да.

 

Татьяна Волкова: Катают пальчики, снимают отпечатки пальцев.

 

Евгений Волков: То есть заносят тебя, по сути, в базу, в какую-то базу. Мы не будем сейчас предполагать, в какую именно базу. Есть основание полагать, что это не филиппинская база. Какая база – у нас нет точных данных.

 

Татьяна Волкова: Нет. На самом деле, когда мы приехали в это бюро эмиграции на остров Себу, мы заметили, что несколько работников, которые находились в офисе, – это были не филиппинцы. Это, скорее всего, какя поняла подиалекту, по английскому языку по произношению (всё-таки я преподаватель) – это были американцы. Мужчина, который брал у нас документы, который нам оформлял, – это был американец. Да, нам тоже был этот момент очень интересен.

 

Евгений Волков: Дело в том, что то бюро эмиграции, в котором можно, это из окружающих островов ближайшее было бюро эмиграции, оно было крупное. Только в нём можно было получить эту справку на выезд, разрешение на выезд. 

То бюро эмиграции, которое было в нашем городе в Думагетте, где мы жили, к сожалению, по каким-то причинам перестали выдавать эти справки. В нашем бюро эмиграции в нашем городе Думагетте, работали все филиппинцы. Нас это поэтому и удивило, что американец сидит на распределении документов.

 

Артём Войтенков: Причём на выезд из страны.

 

Татьяна Волкова: На выезд из страны, да. Не только иностранцы, проживающие на Филиппинах, при выезде из страны должны оплатить таксы, оплатить налоги. Но и сами филиппинцы, которые выезжают за границу независимо от того, куда они едут, в какую страну мира, они тоже платят налоги. Причём налоги для филиппинского уровня достаточно высокие. Это больше двух тысяч песо, по-моему, за человека.

 

Евгений Волков: Да. Там ситуация такая. Образно, чтобы каждый понял о чём речь идёт.

Например, сейчас любой человек, который живёт в России, имеет гражданство России, едет, например, отдыхать на две недели, или на месяц, или на год уезжает за границу. При выезде прямо на таможне берут, например, две тысячи рублей с каждого. Не важно, на сколько ты уезжаешь – на день, на два, на три. Просто берут, вроде как на всякий случай, что твоя страна тебя теряет, и ты должен заплатить налог на выезд. Не на въезд, а на выезд. 

 

И сами филиппинцы, они платят такой налог. Он составляет для них порядка пятидесяти с чем-то долларов. Тот же самый налог платит каждый человек, который прожил больше года. Сумма одна и та же. 

 

Мы прожили чуть меньше года на несколько дней, поэтому мы заплатили налог немножко другой. Но тоже заплатили от полугода до года один налог. 

И нас что удивило, что нигде, и никто нам даже не мог сказать сумму, даже наши знакомые, сколько платится денег. 

 

В самом аэропорте платятся таксы. 

У нас была такая смешная ситуация: постольку поскольку мы с Филиппин уезжали надолго, можно сказать, что мы навсегда уезжали, то есть в ближайшее время мы возвращаться туда не собирались, мы решили в филиппинских песо оставить только ту сумму, которая пригодится нам только на период перелёта до Гонконга. 

Мы совершенно не знали, что в аэропорте, в том числе и в Думагетте, и в Маниле, будут с нас взимать ещё какие-то деньги. Дополнительная такса: где-то там пятьдесят рублей, где-то сто рублей (в рубли я уже сразу перевожу). Где-то триста, где-то пятьсот рублей, где-то тысячу рублей. И вот так постепенно у нас заканчивались деньги. 

 

У нас в Думагетте уже последние деньги оставались, нам пришлось за перевес заплатить. В Думагетте было нужно заплатить какую-то мизерную сумму, я Тане говорю: "Таня, у нас, кажется, нет денег". А мы стоим перед входом, у нас проверили багаж, мы стоим уже после стойки регистрации, стоим на входе в таможенную зону. 

 

Я плечами пожимаю, Тане говорю, что у нас нет денег. Девушки, которые сидят за столом и проверяют билеты, они понимают, что у нас нет денег, и мы порываемся идти просто без оплаты. Одна просто взяла и вот так вот собой заслонила дверь, в прямом смысле как это есть, физически заслонила дверь, мол, вы не пройдёте. 

 

Потом я увидел, что деньги ещё остались, мы заплатили благополучно. Но было очень неприятно. Я думаю, у всех откладывается такой негативный момент. Кто-то забывает эти справки оформить, потому что мало кто о них знает, их не выпускают. Они, конечно, идут, потом теряют билеты.

 

Татьяна Волкова: А кому-то приходится неожиданно уезжать.

 

Евгений Волков: Кому-то приходится неожиданно. А за этой справкой, я уточню, нужно ехать на другой остров. В среднем, получается, ты тратишь где-то ещё пятьдесят долларов на человека, чтобы съездить на другой остров, там занять очередь, заночевать, получить на следующий день эту справку и обратно приехать. Плюс время тратится. 

 

У кого-то, например, что-то случилось, он просто не сможет экстренно выехать с Филиппин. Те, кто там живут долго, по полугоду, по году, по два года, например, в России что-то случается (бывает всякое, бывает, что-то с родственниками происходит, с родителями) экстренно, конечно, выехать не получается. Это вот небольшой такой недостаток. И что самое главное, неизвестно, по каким причинам официально об этом не пишут. Просто могли бы написать даже на государственных сайтах: "Будьте внимательны. При выезде с вас возьмётся такая-то такса. С аэропорта будет браться, например, такой-то сбор, просто за выезд, за то, что вы как гражданин другого государства уезжаете с Филиппин, – такой-то сбор". Ничего не пишется, абсолютно. 

 

Но что самое интересное, у тебя, например, есть в долларах деньги, ты видишь, что у тебя в филиппинских песо денег не осталось, ты думаешь, что я сейчас с карты сниму, заплачу, всякое бывает. Не факт, что ты их снимешь. 

 

Почему-то так сделано, что (я не знаю, как у большинства россиян, а у нас карты были только MasterCard) банкоматы принимали только Visa Electron. Там заточено уже всё под китайцев, в Маниле, и там, видимо, у китайцев визовские карты. И мы просто не смогли деньги снять. Если бы не наши знакомые, которые были в этот момент в Маниле, наши русские знакомые, они нам просто заняли денег и всё. Я не знаю, как бы это было.

 

Татьяна Волкова: Нас бы не выпустили из аэропорта просто.

 

Евгений Волков: Нас бы не выпустили. Мы бы ругались и обращались в посольство. Не знаю, не представляю, что бы было. Билеты у нас уже были куплены. Дальше уже в Москву через Гонконг.

 

Татьяна Волкова: Нет, это сейчас вспоминается со смехом вроде, уже всё это прошло. А в тот момент мы были настолько растеряны, просто не знали, что делать. Банкоматы есть, но они не принимают карту. А всё, больше ехать особо некуда, потому что аэропорт находится далеко. Просто даже не знаешь, куда поехать. До вылета остаётся совсем немного.

 

Евгений Волков: Пара часов остаётся. Удаляться куда-то от аэропорта… Конечно, мы спросили у служащих: "Где есть поблизости банкоматы?" Нам сказали: "Есть вот там или там, надо ехать на такси полчаса". В общем, город ты не знаешь. Естественно, это не очень приятно. 

 

Артём Войтенков: Я могу предположить, что вот эти дополнительные сборы – это просто общая политика. Есть власть государственная, а есть более низкий уровень – чиновники. Просто государственная власть отдаёт какие-то области на откорм, как боярам отдавали волости какие-то. Вот тебе волость – ты и кормись с неё. Остров твой, ты им управляешь – ты и кормись. 

 

Татьяна Волкова: Это твоя корова, ты её доишь.

 

Артём Войтенков: Есть государственные сборы, а он там ещё сверху начинает накидывать себе что-то. Вроде бы тоже ты приходишь в государственную контору, и с тебя берут.

 

Евгений Волков: Ты, кстати, знаешь, это называется, например, экологический сбор.

 

Татьяна Волкова: Терминальный трафик, то есть за проход на терминал.

 

Евгений Волков: Терминальный сбор. Ну, это как образно представить. Например, ты живешь в большом доме многоквартирном, и ты только приближаешься к этому дому, а там – шлагбаум. Десять рублей кидаешь и проходишь за шлагбаум. К подъезду подходишь, чтобы дверь открыть, ещё десять рублей. Подходишь к квартире, квартира твоя, но дверь не твоя, тоже нужно платить за то, что там воздухообмен идёт между квартирой и подъездом – ещё десять рублей, и дверь открывается. Примерно то же самое. 

 

Эти сборы они называются по-разному. Такие названия иногда бывают нелепые, что просто думаешь, правда, самодеятельность какая-то. 

 

Вот как раз вспоминаю: столкнулись мы с одной известной организацией, которая по миру известна, называется она USAID. Организация, которая присутствует во многих государствах в мире. Это американская организация, которая, по версии самих американцев, помогает гражданскому обществу во всём мире отстаивать свои права, бороться с разными болезнями, такими как туберкулёз, СПИД и так далее и тому подобное. 

 

На Филиппинах мы случайно увидели вывеску. Организация себя не скрывает, официально висит вывеска – просто на одном из офисных зданий плакатик, что вот эта организация здесь есть, это её офис и можно, наверное, обратиться или поинтересоваться, может быть, с какими-то проблемами или вопросами в эту организацию. 

 

Было интересно, что эта организация есть в том числе и на Филиппинах. Тогда мы уже начали серьёзно понимать, что на Филиппинах Америка полностью интегрировала все свои организации, которые, наверное, возможны. 

Хочется сказать, что у нас эта организация в прошлом году прекратила своё существование, в России. Мы начали интересоваться, почему об этой организации никто у нас в России так и не знал. 

 

Несмотря на то что у нас эта организация также якобы боролась с туберкулёзом и СПИДом, ни один врач не может вспомнить эту организацию. Деньги выделялись колоссальные просто для борьбы с туберкулёзом и СПИДом. Такие деньги выделялись, что, наверное, СПИДа и туберкулёза у нас, в принципе, не должно было быть.

 

Татьяна Волкова: Производством вакцин тоже занималось. 

 

Евгений Волков: По поводу вакцин я точно не знаю. Сами врачи, главные врачи ничего об этой организации не слышали, ни о какой помощи, ни о каких даже программах, подобных USAID, вообще не слышали.

 

Артём Войтенков: У нас или на Филиппинах?

 

Евгений Волков: У нас, именно у нас. Сама эта организация на своём сайте, например, открыто пишет на своём сайте на английском языке, правда, дословно если прочитать, перевести с английского, чем занималась организация у нас в России. 

 

"Это так называемая некоммерческая организация. Занималась она:

- участвовала в разработке Конституции Российской Федерации, 

- первой части Гражданского кодекса и российского Налогового кодекса". 

 

Вопрос возникает, организация, которая занимается туберкулёзом и СПИДом официально якобы, какое отношение она может иметь вообще к Конституции?

 

Артём Войтенков: Российской Федерации тем более.

 

Евгений Волков: Российской Федерации, естественно, да. 

Вообще в соответствии с бюджетом США, средства, выделяемые по статье USAID, средства, которые выделяются этой организации, конкретно выделялись в России, должны расходоваться исключительно на продвижение стратегии национальной безопасности США на территории иностранных государств. Официально это написано в бюджете США, страница сто шестнадцать.

 

То есть они по идее должны были действовать в интересах России, но, поскольку постольку изначально деньги выделялись на безопасность США, то получается, они в России действовали против России

 

Они это официально подтверждают, пишут. Изначально деньги, которые им выделялись, должны были расходоваться на национальную безопасность США.

 

Артём Войтенков: Не зря их отсюда выкинули.

 

Евгений Волков: Да. На Филиппинах их деятельность явно не просматривается, то есть мы также не слышали ничего, чтобы они как-то боролись со СПИДом, или туберкулёзом, или какими-то другими социальными проблемами на Филиппинах, мы не встречали. Просто – тишина. Просто как будто нет организации, есть просто офис, например, даже в таком маленьком городе, как Думагетте, двести тысяч населения.

 

Артём Войтенков: А тем не менее, офис международной организации.

 

Евгений Волков: Да. Было очень удивительно. Кстати, она же у нас в России – "принятие Земельного кодекса".

 

Артём Войтенков: Вопрос: где СПИД, туберкулёз и где Земельный кодекс?

 

Татьяна Волкова: Взаимосвязи вообще нет.

 

Евгений Волков: На своём сайте они хвастаются: "Мы помогли развиваться гражданскому обществу в России". Раньше у нас было НКО якобы всего сорок, некоммерческих организаций, которые якобы, помогают России по части развития гражданского общества. "Мы расширили НКО с сорока до трёхсот тысяч". 

 

Трёхсот тысяч. Я не представляю триста тысяч, это если разделить на сто сорок миллионов, сто сорок разделить на триста тысяч – получается всего на нескольких человек одна некоммерческая организация, которая спонсируется как раз USAID. 

 

Также они принимали активное участие в реструктуризации реформы РАО ЕЭС России и развитии конкурентного рынка электроэнергетики, как мы знаем – успешно. 

 

Про Чубайса мы ничего не будем говорить, с Чубайсом тоже уже всё известно. 

Вот такая ситуация с USAID. Слава Богу, что её закрыли. Но я думаю, это не окончательный момент закрытия.

 

Татьяна Волкова: На Филиппинах она есть и работает успешно.

 

Евгений Волков: На Филиппинах она благополучно есть и работает. Я думаю, что закрывать там её не будут и не собираются. 

На днях филиппинцы снова опубликовали информацию. Разместили снова тендер на покупку ещё двух фрегатов. Они начали вооружение несколько лет назад, и они его продолжают. Тендер на четыреста восемнадцать миллионов долларов. Покупка двух фрегатов.

 

Татьяна Волкова: Населению кушать нечего, едят рис с бананами и ничего кроме риса. А тут у них такие деньги на вооружение.

 

Артём Войтенков: Хорошо. Получается, что там, где хозяйничает США, всё очень резко падает, да? 

Европа, это каждая страна говорит, люди приезжают и говорят: "Мы Франция – штат США, мы Швеция – штат США, мы Германия – опять штат США". Там европейские штаты США. А Индонезия – это просто южный морской штат США, в котором выращиваются просто люди с определёнными целями, для определённых задач.

 

Евгений Волков: Это вот так вот, если говорить, чтобы было чётко, ясно и понятно. Вот есть корова – она даёт молоко, у неё много сисек. Филиппиныодна из сисек коровы, за которую доит Америка. Америка – доярка, вот и всё. Здесь всё просто.

 

Просто Россию чуть больше доят, Европу – чуть меньше, а Филиппины – ещё чуть меньше. Я вижу по статистике. Её, к сожалению, не скрыть, она есть, где-то в Википедии, где-то, к сожалению, в Википедии её почему-то не публикуют, финансовую статистику. С каждым годом Америка всё больше и больше пытается давить на те страны, на которые она раньше меньше давила. Из одних стран она уходит, в другие приходит ещё больше.

 

Артём Войтенков: Ну что ж, хорошо, что вы вернулись в Россию, всё это рассказали. Для тех, кто будет собираться на Филиппины, это хороший наглядный рассказ, что и как. Возможно, стоит задуматься о том, что не стоит ли туда уезжать, или кому-то, может быть, стоит. Благодарю вас за рассказ.

 

Татьяна Волкова: Спасибо вам.

 

Евгений Волков: Спасибо вам.

 

Набор текста: Наталья Альшаева, Наталья Малыгина, Елена Залыгина, Инна Бычихина

Редакция: Наталья Ризаева

http://poznavatelnoe.tv - образовательное интернет телевидение

Скачать
Видео:
Видео MP4 1280x720 (821 мб)
Видео MP4 640x360 (333 мб)
Видео MP4 320х180 (182 мб)

Звук:
( мб)
( мб)
Звук 64kbps MP3 (39 мб)
( мб)

Текст:
EPUB (38.91 КБ)
FB2 (131.65 КБ)
RTF (409.37 КБ)

Как живёт заграница

портрет Рассказчик
Дмитрий Адамков
Как не надо учить английский
Виктория Бутенко
Человечество для нового мирового порядка
Мартон Дёндьёши
Как живёт Венгрия 2
Нидас Ундровинас
Как лечат в США
Тим Кёрби
Как живёт Америка 5