Как живёт Заграница

Войны и революции в Сирии, Ливии, Египте, Тунисе - кто запустил хаос и разрушение “Арабской весны”? Кто тренирует боевиков и снабжает их оружием? В чём причина военных действий на Ближнем Востоке? Кому выгодно разрушение государств и ослабление власти?

Как живёт Болгария

Как Евросоюз и НАТО уничтожают Болгарию.
Болгария - яркий пример, что происходит при евроинтеграции. При вхождении в Евросоюз страны теряют свою независимую экономику, национальные предприятия выкупаются зарубежными инвесторами для уничтожения конкурентов. При вхождении в НАТО стране продают устаревшее вооружение и распускают национальную армию. В власть проходят управляемые с Запада воры и предатели. Средства массовой информации переходят под иностранный контроль и обслуживают интересы Запада. Людей выкачивают из страны как дешёвую рабочую силу.

Контейнер

Смотреть
Слушать
Читать

Пламен Пасков

Как живёт Болгария

Видео http://poznavatelnoe.tv/paskov_bolgariya

 

Собеседники:

Пламен Пасков

Артём Войтенков – Познавательное ТВ, http://poznavatelnoe.tv

 

Артём Войтенков: Добрый день, Пламен. Вы из Болгарии. И было бы интересно узнать, как живёт Болгария сейчас. Тем более что Болгария – член Евросоюза, насколько я знаю. Вот только я не помню, Болгария входит в НАТО или нет?

 

Пламен Пасков: Болгария вошла в НАТО до того, как вошла в Евросоюз. В Евросоюз она вошла в 2007 году, вернее, её "вошли". И в НАТО она не вошла, а её "вошли". Все социологические опросы, которые проводились до этого, несмотря на интенсивную массивную артподготовку с хвальбой, приукрашиванием, розовыми туманами:

- "Как красиво, как классно, как круто, как передовое будет сейчас у нас, если мы в НАТО, какая безопасность у нас будет, какая классная армия. В Евросоюзе, видите, как люди богато живут, − нам тоже такая красивая, сладкая жизнь светит, рай. Он там вообще-то за горизонтом, просто надо пройтись и согласиться на это".

 

Несмотря на всю эту интенсивную артобработку, 70 процентов болгар не хотели входить. Относились с нормальным здоровым скепсисом к вхождению в НАТО и к вхождению в Евросоюз.

 

По поводу НАТО. Это было в те годы, когда уже болгарская армия уничтожалась систематически и планомерно. Причём уничтожалась без понятного здравого смысла: людей сокращали, технику уничтожали, ракеты резали на металлолом, боевую технику либо дарили, либо продавали по каким-то мутным сделкам по цене металлолома. Всё это происходило у людей на глазах. Когда это происходит на глазах, люди начинают понимать, что здесь нет ничего, что заслуживает названия "оптимизация" либо "реформы", как постоянно это называли. Со временем слово "оптимизация" и "реформа" стали грязными словами, ругательными. Люди стали понимать, что это просто красивые слова, красивая обёртка чего-то очень плохого, даже  не нужно конкретизировать чего, потому что это уже понятно.

 

На сегодняшний день формально армия Болгарии должна была на бумаге состоять  из 23 тысяч штыков, военнослужащих, из которых по сути те, которые несут оружие, то есть якобы являются какой-то армией, это от 2,5 до 4 тысяч человек абсолютно такие "сырные" солдаты, которых солдатами не назовёшь. Всё остальное − это офисный планктон, генеральские погоны с предательской начинкой, то есть это национальные предатели. Офицеров, генералов много − много вождей, мало индейцев и, соответственно, обороноспособности ноль.

 

Все реформы производились. Происходит уничтожение боеспособной техники времён Советского Союза: ракеты, танки, вертолёты, авиация – всё, что в голову приходит и что составляет костяк и гарант безопасности и суверенитета любой страны мира. Взамен им закупали от семи до двенадцати лет более дорогой там, третьей руки, не то что бэушные, второй руки, а третьей уже руки какие-то там самолёты, которые даже не летали, какие-то там фрегаты, которые чуть не разваливаются на ходу, французские по происхождению, но по функциям не фрегаты, а корыто какое-то. Сейчас идёт попытка с самолётами F-16 чуть ли не 30-летней давности, современники вьетнамской войны, немножко утрирую, но это очень недалеко от правды.

 

Артём Войтенков: F-16 – это уже старый самолёт.

 

Пламен Пасков: Это все знают. Но зато красиво его покупать по цене в три раза дороже, чем новый. Любая боевая техника предполагает сервис и обслуживание, сервис и поддержку. Не могут наши старые механики и обслуживающий персонал, который поддерживал всё оборудование в технологической боеспособности, заниматься и поддерживать всё это новое оборудование, даже если оно будет куплено. Мало того, что ты покупаешь его намного дороже, затем идёт договор на сервисное обслуживание, то есть это тупая, грозная, страшная, бесстыдная, наглая выкачка денег из бюджета. Фактически доходит до того, что все ещё огромные армейские склады с оружием и боеприпасами охраняются даже не болгарской армией, а ЧОПом, потому что нет солдат, которые могут нести караул и охранять армейские склады. Вот это и есть НАТОвская боеспособность, красивая!

 

И именно поэтому люди, когда уже нас "входили". Ещё раз: не мы входили, а нас "входили", толкали, пинками загнали в это НАТО.

Соцопросы говорили: "Нет, мы это не понимаем".

Нам говорили: "Вы понимаете, так будет развиваться инфраструктура, всё будет  красиво".

Одни и те же шаблоны, одно и то же враньё. Но люди велись на это враньё до середины 90-х, что перемены не сразу, надо немножко продержаться. Невозможно сделать яичницу, не сломав яйца. Ну, яйца-то сломали, яйца-то потеряли, а яичницы как не было, так и нет.

 

Когда пришло время входить в Евросоюз, находились умные люди, которые стали припоминать болгарам слова Виктора Орбана - премьер-министр Венгрии, который был несколько раз премьер-министром. До него был Ференц Дьюрчань, который довёл страну до интересного положения к моменту входа Венгрии в Евросоюз, они вошли в 2003 году, мы вошли в 2007 году. К моменту входа Венгрии в Евросоюз Виктор Орбан говорил: "Ребята, вы должны понять очень важную вещь: Евросоюз – это не есть организация, которая решает экономические проблемы стран с экономическими проблемами. Он их усугубляет и добавляет новые".

 

Тогда его не услышали, потому что венгры тоже были в в этом розовом тумане,  информационном насыщении, который одурманивал их. Они вошли, потом вкусили от этого плода. От их вхождения в 2003 году до нашего вхождения в 2007 году прошло четыре года. Когда они уже эту стряпню попробовали и по частным каналам стали делиться (между Болгарией и Венгрией есть информационный обмен), мы стали понимать, что это такое. К сожалению, не все.

 

Как действует Евросоюз? Это очень хитрая, очень красивая система, и жаль, что наши украинские друзья не знали и продолжают не знать об этом. Не знали об этом в прошлом году и продолжают не знать и сегодня. Евросоюз приходит всегда с очень красивой обёрткой.

Он говорит: "Слушайте! Видите, мы живём красиво и богато, потому, что у нас вот такие-то и такие-то стандарты, мы выдерживаем высокие стандарты качества. Если хотите быть в нашем элитном клубе и жить красиво и хорошо, понятное дело, вы должны выдержать именно эти стандарты. Вот вам пакеты, целые талмуды с этими стандартами".

 

Процесс выполнения этих красивых стандартов происходит единственным путём. Для того чтобы ты догнал эти стандарты, ты должен закупить их технологии. Без закупки технологий тебе этих стандартов, которые сделаны именно под эти технологии, не догнать.

 

Болгарам стали запрещать выращивать огурцы, потому что наши огурцы не такой прямой правильной формы, которая утверждена Евросоюзом, а у нас иногда кривые. Ароматные, вкусные, нормальные, салат сделаешь, и съешь, как всегда, как веками делали, − нет, это не так.

 

Болгарам стали запрещать выращивать яблоки. У нас было двести с чем-то сортов яблок веками. В своё время мы кормили Османскую империю, в своё время мы кормили пищевой продукцией страны социалистического блока, в том числе и европейскую часть Советского Союза. Сейчас 80-90 процентов еды Болгарии − импорт. Нам импортируют яблоки из Аргентины.

 

Нам импортируют фрукты и чеснок из Китая. Чеснок! Вы понимаете, что такое чеснок, обычный?

Помидоры из Греции, Турции, и так далее. Помидоры, которые тыкаешь в рот и начинаешь задумываться: это у меня что-то со вкусовыми рецепторами произошло, или у меня с возрастом что-то? Помидор вроде бы красный, вроде бы сочный, всё вроде бы, а что-то не так. И когда я езжу, например, в Волгоград или на Кавказ, и там обычные, как в моём детстве, помидоры режешь и ешь, даже в Белоруссии, у которой не тот климат, как здесь, − сразу все эти рецепторы вспоминают то, что было.

 

Евросоюз говорит: "Ребята! Покупайте технологии, покупайте их дорого, по нашим ценам, внедряйте их долго, пока всё ваше производство не будет уничтожено".

 

В результате получается так, что в моём родном 56-тысячном городе Димитровграде, где было 32 функционирующих предприятия, начиная с  химического комбината, который производил огромное количество азотных удобрений, цементный завод, на цементе которого была построена огромная часть Болгарии, и масса-масса других, сейчас осталось только 5-6, которые находятся в состоянии, которое мои друзья определяют как "будная кома". То есть это агония, когда ты одной ногой уже наверху, а другая нога всё ещё на земле - агония, чистая, экономическая агония. Соответственно, город из 56-тысячного населения формально считается около 30-тысячным, но по сути там 20 с небольшим тысяч.

 

Довели людей до полного уничтожения, причём это происходило интересным образом.

Когда Евросоюз приходит и говорит: "Слушайте, чтобы вы были в Евросоюзе, вам нужно освободить ваш рынок для наших товаров. Мы будем строить Био, мы будем строить Ашан, мы будем строить METRO Cash and Carry, мы будем строить другие сетки". Всё это, конечно, уничтожает абсолютно все мелкие розничные магазинчики, которые до этого были – продуктовые, любые, не важно какие.

 

Кроме того, они начинают выкупать предприятия. Но как они их выкупают? Приходит, например, немец или австриец и смотрит на наш цементный завод (в конкретном случае наш цементный завод в нашем городе купил итальянец), говорит: "Ну, я могу купить этот цементный завод (полностью функционирующий, работающий, мой отец там отработал не один десяток лет) за 10, за 5 процентов его настоящей цены".

Только он покупает этот завод не для того, чтобы раскрутить, сохранить рабочие места, расширить производство. Он его покупает для того, чтобы его закрыть. Почему? А потому что покупатель, как правило, уже обладает своим собственным, аналогичным заводом и производством. Покупая за 10, за 5 процентов, плюс какие-то взятки, какая-то коррупция, он просто уничтожает рыночного конкурента и захватывает рынки, которые раньше были рынками именно этого производства.

 

Абсолютно аналогичная и ещё более тяжёлая и отвратительная история (а таких историй в Болгарии сотни, если не тысячи) была с нашим консервным комбинатом. Я знаю лично человека, который был директором в середине 90-х годов. Он закупил новое оборудование, поменял поточные линии, увеличил зарплату персоналу, улучшил качество работы, безопасность работы, заключил новые договоры, у него были новые рынки сбыта – то есть у него всё было красиво. Приходит человек из Софии из нового правительства (понятное дело, правого, понятное дело, проамериканского, понятное дело какого) и говорит: "Слушай, у тебя три месяца, чтобы ты обанкротил это предприятие".

Тот говорит: "Как? У меня всё готово, у меня расширение, у меня бизнес идёт, у меня всё обновлено, у меня новые рынки, у меня договоры. Как, зачем?"

- "Не сделаешь ты, другой это сделает".

 

Он, конечно, не сделал, и, конечно, другой за него сделает. Три месяца спустя его сняли, новый, который пришёл, за шесть месяцев уничтожил это предприятие, обанкротил его, хотя всё было в цветущем состоянии, и на этом месте сделали парковку, и сейчас там Kaufland, то есть опять торговая сетка. На асфальте там всё, что было, − всё распилено, всё уничтожено. Абсолютно аналогичная история происходит везде в Болгарии. То есть Евросоюз приходит с красивой обёрткой, но он приходит, уничтожая, съедая, он ничего не строит, он ничего не делает.

 

Единственное, что на самом деле они не разрушили, − это естественные технологические монополии. Например, в Болгарии есть ядерная электроцентраль, построенная, понятное дело, во времена социализма. Она производит электричества, по-моему, если мне память не изменяет, 7,23 стотинок, то есть 3,5 евроцента за киловатт энергии. Вот эти красавчики, которые купили электроперераспределяющие предприятия, то есть они взяли готовую инфраструктуру, ничего не построив. Просто взяли сбыт вот той произведённой энергии, они продают за 17,23 – тупо утроили, просто потому что, неизвестно почему, не производя ничего. И постоянно повышается количество электроэнергии.

 

Сделали так называемые "зелёные энергии". "Зелёная энергия" − это на самом деле только красивая зелёная обертка красивой зелёной идеи. По сути, это воровство, обман в самом отвратительном виде. Грубо выражаясь, все эти так называемые "зелёные энергии" − это опять западные технологии. Мало того, что ты их покупаешь за счёт болгарского налогоплательщика, но после установки всего этого подписываются договоры с так называемыми болгарскими правительствоми. Я считаю их не болгарскими, а болгароязычными правительствами, марионеточными, то есть в подчинении прямом у американцев и евробюрократов, которые, в отличие от всех остальных игроков рынка, гарантированно имеют сбыт с гарантированной прибылью. То есть они имеют не только гарантированный сбыт, что государство является гарантом, что это будет выкуплено, − они имеют гарантированную норму прибыли. И это называется свободный рынок, наверное, это называется свободные рыночные отношения! Так американцы это понимают.

 

Они построили три теплоэлектрические централи, которые работают на угле, то есть это не "зелёные энергии", недалеко от моего родного города, абсолютно по той же самой системе. Правое правительство, наши местные там либералы, демократы (я их называю "демонократы", потому что здесь как-то демократией не пахнет) заключили договоры в середине-конце 90-х, что "вот вашу энергию ваших американских ТЭЦ будем выкупать по гарантированной цене опять же с гарантированной прибылью". Но, ребята, где ваш свободный рынок? Где всё то, о чём вы нам говорили − обманывали и продолжаете обманывать? Где всё это? Всем уже понятно, что это не есть демократия.

 

Что называется демократией? Для меня "демократия" − тоже грязное слово. Почему? Потому что то, что видим в нашей настоящей действительности, − это не есть античная демократия, греческая, это не есть и народовластие, это не есть власть народа. В таком случае, что это такое – демократия? И почему она не имеет абсолютно ничего общего ни с античной демократией, ни вообще даже с понятием народной власти?

 

Что это такое – античная демократия? Собираются на агоре, то есть на Майдане, в Афинах все свободные мужчины, имеющие право носить оружие. Вот это определение и эта суть демократии сразу подразумевают, что если свободные, значит, есть и рабы − то есть демократия подразумевает свободных и рабов. Собираются мужчины, то есть это сексизм: женщины не имеют права там быть. И имеющие право носить оружие – а это означает, что есть дискриминация: у некоторых есть право носить оружие, у других нет. Вот это красивая демократия.

 

И что там происходит? Если возьмёте Софокла, Платона, всех античных авторов и описателей всего того, что представляла из себя античная демократия, вы увидите, что они там собирались, выходил какой-то там ритор, то есть оратор, который рассказывает, обещает и раскручивает ровно так же, как современные политики. На базе его краснословия или пустословной болтовни, но краснословной болтовни, люди с кем-то соглашаются. Но, как и сегодня: никто из ораторов не несёт абсолютно никакой ответственности, если он убедил людей в чём-то ошибочном, в чём-то плохом, и люди от этого проиграли, их победили, войну проиграли, территорию. Нет, он просто их обманул, и они все совместно, как овцы, прыгнули в эту пропасть, куда он их повёл. То есть это единственное, что перекочевало без изменений из античной демократии в современную, всё остальное люди замалчивают. Демократия должна быть какой-то сияющей, какой-то благовонной, какой-то светлой, какой-то религией красивой.

 

А где описание, критерии оценки – что есть современная демократия? Я вступал в полемику с "демонократами" в России, в Болгарии, в социальной сетке, в интернете, вживую:

- "Ребята, дайте мне, пожалуйста, критерии и научно обоснованное определение слова "демократия", и объясните мне, почему оно расходится с античной демократией, и с понятием народовластия. Я хочу увидеть критерии: один, два, три, четыре, пять. На базе этих критериев, научно обоснованных, покажите мне энциклопедию. Я хочу, чтобы вы мне озвучили: один, два, три, четыре − политические примеры нашей современности; государства: один, два, три, четыре − которые выполняют эти критерии и поэтому заслуживают называть себя демократическими. И тогда уже наш разговор о том, куда вы нас толкаете, каким именно рецептом и каким именно путём можно добиться какой-то смысловой нагрузки".

 

Единственное, что мне отвечают люди с одним, двумя, а иногда и с тремя высшими образованиями: "А что тебе объяснять? Демократические страны живут хорошо, а мы живём плохо. Поэтому мы должны стать демократическими".

Очень красивый критерий. Но у любой бандит, наркоторговец, вор тоже живёт красиво, все, которые работают на него, тоже живут богаче и лучше. Вы не понимаете, что есть прямая связь, для вас слово "мораль", координатная система ценностей не просто перевёрнута, она сломана по кускам и собрана наоборот. Люди потеряли ориентиры: что есть добро, что есть зло, что есть право, что есть лево, что есть верх, что есть низ. Демократия - всё объясняет, и всем подавай, кушайте, как подано. Вот и всё.

 

Артём Войтенков: К чему сейчас привело страну вступление в Евросоюз, в НАТО? Что вы сейчас имеете?

 

Пламен Пасков: Итог… Как сказать мягче? Мягче сказать не могу. Один наш историк сказал так: "Со времён создания Балканской Болгарии правителем Аспарухом во второй половине VII века (насколько это правда – это другой разговор) до сегодняшнего дня за все войны мы потеряли меньшее количество населения, чем за 24 года демократизации. То есть из 9 миллионной Болгарии сейчас в Болгарии фактически проживает 5,3 миллиона населения.

- Из них 2,4 миллиона − пенсионеры, которых лет через 5-10 просто физически не будет;

- 1,2 миллиона − цыгане, которые ведут, мягко говоря, странный образ жизни, потому что в условиях демократии они могут размножаться как кролики, не выполняя никаких социальных обязательств, не оплачивая электричество, не оплачивая ничего. Они являются не то что паразитом, они являются опухолью 3-4-й степени, которая съедает и уничтожает гостеприемника и которая потом должна куда-то где-то как-то рассосаться.

- И из оставшихся людей у нас остаются 250-300 тысяч − болгарские турки и мусульмане, которые смотрят больше в сторону Турции, и которые не рассматривают всерьёз Болгарию как родину. Многие из них говорят: "Я очень люблю Болгарию". Все они любят Болгарию, если она будет достаточно обезболгарена болгарами точно так, как люди прогоняют глистов у своих животных. Вот такую Болгарию они любят: если она будет без болгар, если болгар выгонят, если болгар вырежут, если болгар сведут до уровня обслуживающего, скотского, рабского персонала. Причём слово "рабский" − очень неправильное.

 

Что  такое раб? Многие говорят: "Нас сделали рабами". Ребята, вас не сделали рабами, вас сделали чем-то намного хуже. Потому что раб – это бесправный человек, но хозяин несёт ответственность за его пропитание, за его одежду, за его кров, за его существование – он гарантирует всё это и обеспечивает его жизнь. А мы в таком положении, что мы должны заботиться кроме как о себе, так и об этом  хозяине за наш счёт, который постоянно высасывается. Вот итог демократизации. Из той Болгарии, которая производила и кормила Османскую империю, большую часть социалистического блока, большую часть Советского Союза, у нас сейчас еда даже импортная.

 

Есть несколько тысяч болгарских деревень, где проживает меньше 50 человек. Есть несколько сот, где проживает от 1 до 5. Демографический кризис таков, что у людей до сорока львиная доля семейной формулы − это от нуля до одного ребёнка. У меня трое детей, но таких, как я… Давайте возьмём мой класс с девятого по одиннадцатый, где я учился, нас было 37 человек, мы часто собираемся, продолжаем отмечать годовщины, мы делимся, то есть мы знаем. Нас было семеро мальчиков, побольше девочек было. Из тех, кто в классе: у меня трое детей, у моего ближайшего друга, который живёт уже в Венгрии более 20 лет, трое детей, у одного – один, у двоих – двое, и у одного - ноль. Причём это у нас много детей, потому что мы пришли из армии в 1985 году, получили высшее образование в 1990 году.

 

С 1985 по 1990 год я лично был приглашён на свадьбы 10-12 человек в год из ближайшего окружения. После 1990 года стали "ножницы", всё прекратилось, люди стали сосуществовать. До 1990 года понятия "разведённый" (разведённая женщина, разведённый мужчина) – не скажу, что не было, но это было такой редкостью, что это резало глаза, резало уши, и люди понимали, что там что-то очень неладно, очень страшно, очень необычное происходило. Ответственность, отношение к семье как клетке общества было традиционным, нормальным, в каком-то смысле православным, несмотря на то что со времён социализма православная церковь была немножко вытеснена (е немножко, а даже множко, особенно в первые годы). Но, по сути, эта инерция, этот менталитет, эта ценностная система − слава богу, она осталась относительно незатронутой.

 

После этого хлынули секты, после этого хлынул ислам, в том числе салафи,  ваххабитского толка, после этого стала демонизация и сатанизация православной церкви  как института. Стали развращать, растлевать саму церковь  как институт, как людей, как политиков. И когда у одного народа, у страны не остаётся морального стержня, около которого объединяется большее количество населения, народа, то автопилотом это не продолжишь. Сломали одну ценностную систему, ничем её не заменив, вернее, заменив её ужастиками, боевиками, порнографией, желтухой и всем скверным и отвратительным, что можно придумать - всем сатанизмом, всеми смертными грехами в полном объёме, причём в индустриальных количествах. Понятное дело, что из этого происходит.

 

Я не могу говорить за всю Болгарию, но я чувствую настроение Болгарии.  Болгария утоплена в конкретной информационной среде. Эта информационная среда, она действует похуже, чем, так называемое информационное затмение. Это буквально, как капсуляция, То есть, когда у тебя нет языковых каналов, языковых возможностей почитать, посмотреть где-то что-то альтернативное, не только вот этот зомбоящик, который называется всё ещё по привычке телевизором, ты черпаешь информацию именно ту, которую тебе подают. И вся система настроена именно так.

 

На мой взгляд, неправильно называть средства массовой информации, вернее, СМРАДы, средства массовой рекламы, агитации, и дезинформации, четвёртой властью, это есть первая власть. Потому что, вот эта власть, когда она сделает информационные изменения и информационную подготовку, и информационную среду, люди начинают верить:

- Что убивать друг друга, это хорошо, и круто.

- Что всё скверное, это на самом деле хорошо.

- Что всё плохое - это хорошо.

 

И когда уже сломана и заменена координатная система ценностей, то тогда люди остаются без ориентира. Это как корабль в море, у которого украли, сломали навигационные приборы, и он уже не знает, куда будет идти. То есть, болгары понимают, что происходит что-то очень плохое. Но есть определённая система фильтрации, которая аннигилирует, уничтожает этот справедливый гнев, и это желание выкарабкаться каким-то образом. А это и есть непонимание процесса.

 

Почему это непонимание процесса? Потому что, каждый человек свои личные беды и несчастья рассматривает, как например, виноват вот этот политик. Хорошо, но ты не понимаешь, что политик, это представитель конкретной партии. А партия определяет поведение политика. Значит, некоторые дошли до того, что не смена конкретных политиков должна сделать что-то хорошее, потому что, смена этих политиков за двадцать четыре года ещё ни к чему хорошему не привела.

 

Тогда они начинают говорить: "Нет, это коммунисты виноваты. Это у них была эта система, это они продолжают всем править, они начинают нас грабить, коммунизм виноват".

Другие говорят: "Нет, это демократы виноваты".

И начинают рассматривать конкретные партийные структуры, и это второй план событий. То есть, они начинают думать, что смена одной партии должна привести к каким-то улучшениям, к изменению системы.

 

По сути, за эти двадцать четыре года перекрутился абсолютно весь идеологический спектр, начиная от коммунистов, демократов - всё, что угодно, всё, что есть в политическом менеджере уже прошло. В том числе, и настоящий сын последнего болгарского царя, который стал премьером. То есть, он стал республиканцем, что ли, не знаю, как это назвать. Даже и монархическая особь там ничего такого не сделала. Вернее, всё продолжилось тем же самым образом.

 

То есть, те, которые думали, что первый рубеж – "виноваты политики", некоторые из них перешли, стали думать, что "виноваты партии". Но за партиями тоже что-то есть.

- Потому что политики поменялись - всё идёт к худшему.

- Партии все перекрутились, причём два и больше раз - всё  ухудшается.

Значит, за политиками, за партиями, что-то стоит, А что конкретно может за ними стоять? За ними стоит система выбора управления.

 

Система выбора управления, которую впарили Болгарии в начале девяностых мутных годов, когда даже никто не понимал, что это за система, как определяется, где её скрытые дефекты, называется пропорциональная система выборов.

 

Очень просто выражаясь: если мне нравится Артём Войтенков, который является каким-то кандидатом в политику, в Думу, неважно, я знаю его, как человека, я хочу за него голосовать. Я голосую за Артёма Войтенкова, и за его партию. Проблема в том, что, кем бы ни хотел быть Артём Войтенков, или, что бы хорошего он там не хотел сделать в качестве мэра, политика, для города, для общины, для населения, он является производным, вернее, контролируемым конкретной партийной структурой, которая фактически работает, как корпорация. То есть, политическое поведение, и качество политики, которое будет проводить Артём Войтенков, зависит единственно от того, как партийный гуру, партийные бонзы будут решать.

- Они определяют его карьерный рост.

- Они определяют его деньги.

- Они определяют его возможности.

- Они определяют, будет ли он вообще допущен до какого-то места в болгарском парламенте, либо в любом другом парламенте.

 

То есть, по сути, хотя Артём получил количество власти и ресурсов от голосоподавателей Болгарии, то есть, от народа, он обязан соблюдать лояльность не к своим избирателям, а к тому, который контролирует всем этим процессом.

 

Артём Войтенков: То есть, к руководителям партии.

 

Пламен Пасков: Ещё хуже, Артём, например, является уроженцем нашего города. Только почему-то его партийные бонзы, его партийные гуру, решили ставить его в качестве кандидата в другом городе другого конца Болгарии, или другого государства, не важно где. То есть, он выбирается в местах, где люди его не знают. Это и есть пропорциональная система.

 

Прямой антидот пропорциональной системы, это, так называемая, мажоритарная система. Но это очень грязное слово для болгароязычных СМРАДов, не говорю болгарских, потому что, они не болгарские, даже по форме собственности они не являются собственностью болгарского государства. Это частное. И за этими частными структурами, которыми является канал один, два, три, четыре, то есть, первые три-четыре, стоят абсолютно откровенно зарубежные физические лица, и зарубежные компании. Болгарское государство формально владеет только Первым каналом. Этому первому каналу официально выделено сто миллионов левов в год. Это около пятидесяти миллионов евро в год, плюс они зарабатывают себе на какой-то рекламе, причём не мало. Но, этот Первый канал, который должен обслуживать, и который хотя бы один должен остаться государственным, и который должен защищать интересы государства, он всегда является под прямым конкретным давлением манипуляцией конкретной правящей политической партией, которая в свою очередь всегда является управляемой американским посольством в Болгарии, либо, теми посольствами, которым американцы скажут, что вы должны им подчиняться. То есть, по сути, управление Болгарии подчиняется даже не одному господину, а двумя, тремя, которым скажет этот там, за океаном.

 

Причём, правят они в наглую. В наглую, означает, что с начала 90-ых годов американском послом был Уильям Коэн. Тогда люди просто жили  всё ещё с ощущением государственности, армии, Болгарии, как Болгарии. Нет, он пришёл и сказал прямо на Первом канале совершенно официально, они люди прямые, ничего не стесняются: "Моя задача здесь бороться за права ваших меньшинств". Какие ещё меньшинства? Кто вообще-то ты такой, чтобы вообще заниматься этим? Люди тогда это не восприняли всерьёз. Но он запустил конкретный механизм, который привёл к конкретным результатам:

- Болгарский хельсинский комитет,

- неправительственные организации,

- грантоедов в количестве четырнадцати тысяч в Болгарии с огромным бюджетом несколько десятков миллионов долларов в год, которые кушают, которые эррозируют всю оставшуюся болгарскую государственность.

 

Условно говоря, болгарский полицейский поймал цыгана, который убил бабушку, забрал у неё пенсию, и причём, расчленил её топором. Он не имеет права этого цыгана силой задержать. Цыган может на него пожаловаться в Хельсинский комитет. Если, скажем так, в самозащите полицейский достанет пистолет травматический, и выстрелит не только в воздух, но и как-то так, - полицейский сгорел.

 

То же самое и по поводу пограничников. Были нарушения нашей территориальной границы с Турцией, морской территории, Болгарские территориальные воды, нарушители, и прочие. Все, которые сделали своё дело, пострадали, их выгнали из системы. И это не эпизоды, это система. Все эти годы все символы, все функции государственности уничтожаются систематическим образом. Это происходит не только в Болгарии.

 

Если кто-то думает, что, "ой страшно как плохо стало в этой бедной Болгарии", ребята здесь, на этом канале, уже много людей рассказали про их страны, я думаю, что многие уже понимают, что всё повторяется, всё шаблоном, всё печатью. Картинки меняется, может быть только язык слов и текстов инструкций переводится на локальный туземный язык, не более того.

 

Артём Войтенков: Причём дословно, не переводя на местные обороты речи. Тупо переводят и всё.

 

Пламен Пасков: Да, идёт штамповка смело и нагло. И когда мы стали это понимать, к сожалению, было слишком поздно. Все думали, что это какая-то чёрная полоса, которая должна закончиться. Что не может быть такое, чтобы кто-то по верхам… У нормальных людей есть понимание, что даже самый богатый человек не может быть счастливым  в обществе несчастных людей. То есть, люди верят в добро человека. Они не понимают, что те люди, которые правят по верхам, они на самом деле не правят по верхам. Те, которые считаются болгароязычные, болгарские элиты, то есть, болгарские политики сегодня, это очень несчастные, на мой взгляд, люди, неважно какими деньгами они распоряжаются. Потому что единственное самостоятельное решение в своей жизни, которое эти люди принимают, не спрашивая разрешения, или не дожидаясь прямой инструкции из посольств, или от полпреда посольства, это когда посещают туалет. Во  всём остальном они  невероятно зависимые люди. Они люди на очень коротких ниточках, потому что, все их деньги, что в болгарских, что в зарубежных банках, они под контролем. У них нет физической самостоятельности. Они прыгнули в болото, из которого сухими и чистыми выскочить уже нельзя. Они это прекрасно понимают.

 

Получается комично, но это смех сквозь слёзы, потому что, с утра, болгарский, например, премьер-министр говорит одно. Иногда даже он говорит то, что думает, иногда даже говорит вроде бы и нормально. К обеду он выскакивает, и говорит совершенно другое. Потому что с утра до обеда кто-то его прослушал, получил инструкции, выскакивает, и говорит что-то другое. В рамках одного дня мнение одного и того же человека, правителя, верховного, все каналы и все микрофоны, и всё телевидение его обволакивают - два-три раза меняется. На финале он делает что-то четвёртое. То есть, это не есть кукла на ниточках, это что-то более несчастное, чем кукла на ниточках. От этого нам не легче.

 

То есть, проблема не в конкретных политиках, проблема в системе. Если люди осознают суть и механизм работы этой системы, то смогут осознанно организоваться и противодействовать этой системе. Единственное, что всегда побеждало вот эту прекрасную невероятно отшлифованную, невероятно хорошо продуманную систему, это национально-освободительные движения, которые следят за узкими, за слабыми местами этой системы, и вовремя, правильным образом в состоянии забить вот этот деревянный клин в этой скале, в этом камне, и полить его водичкой, чтобы система разрушилась.

 

Это лучше всего и ярче всего сделал Махатма Ганди в 56-ом году в Индии. Он понял, как работает эта система. И он довёл свою борьбу до успешного конца, заплатив при этом, конечно, своей жизнью. Удивительно, как одинаковые процессы, одинаковые беды, и одинаковые системы в невероятно разных, географически, расово, религиозно странах мира. Это шаблон. Если этот шаблон понять, то тогда можно придумать антидот. Я человек, ветеринарный врач по образованию, я знаю, что в конкретном случае я сделал диагностику, и я знаю причину данной болезни, мне не нужно лечить рвоту, понос, лихорадку, как симптом. Мне нужно лечить причину. Все эти симптомы, они должны мне указать на то, кто и где является причиной. Люди в массовом своём порядке делают ошибку, рассматривая и видя только симптомы, а не ищут цепочку. Вот в этом-то и вся проблема.

 

Артём Войтенков: Поэтому и на Западе их старательно оглупляют.

 

Пламен Пасков: Одурманивают. Наркотики - всё это часть системы. Никто не знал в Болгарии, что такое наркотики до девяностого года.

 

Артём Войтенков: В России тоже этого не было.

 

Пламен Пасков: Люди, даже когда курили, старшеклассники, они прятались, и стыдились, а сейчас непонятно что. То есть, проблема не в том, что они курят, проблема не в наркотиках, проблема в системе, которая всё это порождает.

 

Я люблю такое выражение: "Вам не нужно заниматься последствиями. Вам не нужно заниматься даже причинами, которые порождают эти последствия. Вам нужно понять, и решить вопрос с первопричинами этих причин. Не веточки, не ветки, и не ствол дерева - корневую систему. Если вы её поймёте, тогда мы можем решить вопрос. Всё остальное бессмысленно".

 

Артём Войтенков: Вы сейчас рассказали про то, как живёт Болгария, в кавычках  "счастливо", в Евросоюзе. А Украина всего лишь полгода назад стремительно рвётся в Евросоюз. Болгария, всё-таки, близко, и Польша близко от Украины, неужели люди не видят, что там происходит?

 

Пламен Пасков: После двухтысячного года сделали очень красивый такой фильм, "Властелин колец". Во второй серии "Две башни" - был очень такой знаковый эпизод, на мой взгляд. Старый король Теоден был похож на растение, которое уже умирает, потому что гремлин Змеиный язык отравлял его ядовитыми словами, враньём, обманом, и человек, король, не видел мир своими глазами, у него были белые глаза, и всё, что ему говорили, он не понимал, не был из мира сего. Когда пришла за друга Кольца, они там треснулись жезлом, короткое сражение, прогнали вот этого отравителя, у старого короля Теодена всё стало очищаться, он встал, выпрямился, и повёл свой народ.

 

Все народы, которые сейчас находятся под управлением англосаксонской колониальной модели (не важно в Европе или другие континенты, другие страны мира), они подавлены именно этой системой СМРАД, средства массовой рекламы, агитации и дезинформацией, которые являются этим гремлином Змеиным языком, которые одурманивают людей всеми физическими, и другими электронными средствами.

- Газеты под их контролем.

- Телевидение под их контролем.

- Интернет под их контролем.

- Радиовещание под их контролем.

- Образование, что самое страшное. Уже это не образование, это дезобразование. Не только в России, это везде так.

 

Ухудшение, разруха и уничтожение. И когда ты отнимаешь у человека способность адекватно понимать, и отражать процессы мира около него, это как человек, у которого пылесосом высосаны мозги. Он не может даже хранить равновесие, когда он ходит, если у него мозги не работают. Именно в таком положении, максимально управляемой биомассы, не то что, роботов, просто пассивной, безволевой биомассы стараются довести все народы, всех людей мира. Стараются уничтожить разницы этнические, народностные, этнографические, языковые. То есть, ты не должен болеть за свою Родину, ты не должен…

 

Артём Войтенков: У тебя вообще не должно быть Родины.

 

Пламен Пасков: Да, понятие Родины - это анахронизм, это дурдом. Человек мира - глобалист. Что такое глобалист? Где это? Как с демократией - дайте мне, пожалуйста, определение, критерии научно обоснованные, чтобы мы поняли, что это такое глобалист, хорошо это, или плохо. До того мы говорим о демократии, мы говорим о глобализме, мы говорим о свободном рынке, о свободе слова. О каких именно свободах, ребята? И о какой именно свободе слова вы хотите вообще-то говорить? Материться, и учить детей материться с первого класса, вот это, свобода слова, может быть? Или развращение, растление детишек с самого раннего возраста? Вот против таких свобод я буду сражаться всеми законными, и незаконными средствами. И буду обороняться, и буду сражаться. Никоим образом это не допускать не только для своих детей, для всех болгарских, и других детей такого не должно быть. Это зло, это сатанизм, это полный набор всех смертных грехов в индустриальном количестве, ещё раз повторюсь.

 

Если в святых книгах указано, что это зло, ребята, смертные грехи, на то они и смертные. Потому что выполнение каждого из этих смертных грехов приводит к смерти физической. Если смертный грех прелюбодеяние, это приводит к тому, что ты вызываешь сильные энергетические взрывы, то есть, обиды, ревность, и так далее, ты можешь погибнуть из-за этого. Если смертный грех указан, что там чревоугодие, слишком много ешь, ты можешь так вообще-то обожраться, что люди, да, действительно, умирают от этого. То есть, эти смертные грехи, не есть просто нематериальная категория. Это есть чисто физическая, материальная категория жизни. Это как устав в армии, который писался кровью и страданиями миллионов солдат, которые погибали для того, чтобы этот устав был написан так, чтобы  другие миллионы солдат не погибали. То же самое со смертными грехами.

 

Сейчас судом, двойные стандарты, и политическое лицемерие идёт огромным цунами на все народы мира. Если люди поймут, что это за цунами, они найдут решение. Если они подумают, что это не цунами, а это солнышко какое-то, или ветерок какой-то приятный, красивый, или что-то очень приятное идёт, они конечно, погибнут. То есть, это адекватность для болгар, для всех остальных стран мира это большая проблема.

 

Нужно сделать средства информации, я не люблю иностранных слов, средства осведомления, то есть, вещания, которое говорит людям правду. Потому что, одно истинное слово в состоянии победить десять, двадцать, пятьдесят лживых, и тогда теория Геббельса не будет работать – "скажи враньё сто раз, и оно станет правдой". Обратное тоже правда – "скажи один раз правду, и эти сто лживых слов будут аннигилированы". Вот самое главное, на мой взгляд.

 

Артём Войтенков: Вы вот очень интересно рассказали, и, я думаю, будет полезно нашим зрителям понять, что такое Евросоюз на самом деле.

 

Пламен Пасков: Это содомогомморианский  лицемерный клуб двойных стандартов, где одни равнее других, и другие должны быть демографическим и любым другим придатком, причём, этому придатку не суждено долго жить. Это буквально, отношение, как насекомое, которое вцепилось в другое насекомое, высасывает из него все жизненные соки, и на финале выбрасывает безжизненную хитиновую оболочку. Именно это и есть отношение Евросоюза к якобы равным ему членам Евросоюза.

 

Простой пример, очень такой бытовой. Болгарии, например, запрещено производить традиционную нашу брынзу в горшочках. Потому что, через горшочек, видите ли, какие-то микроорганизмы могли бы проникнуть. Это брынза, которая там дышит. Запрещено производить болгарские колбасы, луканки, такие очень интересные, которые веками производились, потому что, видите ли, это не стерильная технология.

 

То же самое в Греции, которая была принята в Евросоюз за несколько лет до нас, всё это продолжает производиться без никаких ограничений. Люди в своём кирпичном каменном доме двадцать километров от болгарской границы производят у себя в подвале, продают за еврики, никто им ничего не говорит. А Болгарии запрещено. Мы вместе в Евросоюзе. Правила разные. По поводу любой продукции, по поводу не то что, индустрии. Индустрия, понятное дело, должна быть уничтожена, там её вообще быть не должно. Естественные монополии должны быть в руках.

 

- Вода в Софии французская. То есть, система водоподачи, всё это - французские компании.

- Розничная торговля энергоносителей, то бишь, заправляться на заправках - иностранная.

- Электричество - иностранные компании, я уже сказал.

- Торговля розничная - иностранная сеть.

 

То есть, практически абсолютно всё то, что приносит какую-то прибыль, что создаёт какой-то ВВП, которое приносит какой-то продукт, в иностранных руках. Как можно жить в таких условиях? Можно жить только на уровне раба, у которого, ещё раз повторю этот термин, будная кома: экономическая будная кома, будная кома сознания. У тебя безвыходность получается.

 

Ты посылаешь своих детей в болгарскую школу, где образование уже ухудшенное. Ты любишь своих детей, ты хочешь дать им хорошее образование, ты начинаешь платить репетитору, ты начинаешь  инвестировать, вкладывать в своих детишек, чтобы они знали так, как они должны знать. Хорошо. Твои детишки потом идут в высшее образование. В Болгарии высшее образование, понятное дело, ухудшенное, это не то, что было. Хотя у них все лицензии, все патенты, все евростандарты, все эти грамоты висят уже, и якобы всё это признаётся. Но мы-то знаем, что оно ухудшено. Мы-то знаем, как оно было.

 

Если твои детишки закончат это высшее образование, им нет реализации в Болгарии. И что получается? Мы выращивали восемнадцать, двадцать два года детишек, как родители, как система, как Болгарии, начиная с ясель, детского садика, школы, в этом человеке, в этом будущем налогоплательщике инвестировано всеми, начиная с родителей до государства. Получается на финале готовый продукт, который, поскольку не может найти себе работу в Болгарии, идёт в Евросоюз. Он идёт, например, не важно, врач, программист, или просто водитель, не важно. Этот человек уже выращенный, готовый. Те, которые будут пользоваться его трудом, не вкладывали в него ни копеечки.

 

Если бельгийцу, французу, немцу  они платят две с половиной тысячи евро за ту же самую работу, болгарину они платят полторы тысячи, тысячу семьсот. Только бельгийцу, немцу и французу они инвестировали точно так же, как болгары инвестировали с рождения этого ребёнка. И он им стоит денег, и они ему платят больше. Двойные стандарты на каждом шагу во всём. Это высасывание демографическое. Вы болгары выращивайте там болгарчиков, и потом подавайте их сюда, чтобы они нас обслуживали за бесплатно, если можно, даже за ваш счёт.

 

Многие болгары говорят: "Нет, я уеду, я дам дёру из этого антигосударства, это не наше государство. Я буду спасаться. То есть, я уйду и якобы выйду из этой оболочки, из этой матрицы".

Нет, дорогой, ты всё равно долгие годы не сможешь спастись таким образом, эмиграцией. Эмиграция не есть решение этой проблемы, потому что, твои родители там остаются, твоя родня. И ты вынужден каждый месяц, двести, пятьсот евро, сколько можешь, выделять из своих денег, посылать туда, для того, чтобы продолжать платить тем же самым колонизаторам, которые придумали эти условия игры. То есть, они продолжают тебя ограблять, и высасывать из тебя деньги даже тогда, когда ты уже там, работаешь на различных, ухудшенных условиях, чем местные, которые работают не лучше тебя. И всё равно продолжаешь кидать там деньги для того, чтобы твои родители заплатили за электричество, которое не болгарское, за водичку, которая не болгарская, за розничные товары, которые не болгарские, и за всё то, что их окружает, что называется болгарским, но уже не болгарское. Плюс землю - землю уже турки выкупают. Так весело. Последнее, что осталось настоящим, это тоже уже…

 

Артём Войтенков: Да, даже землю. Но у нас, то же самое всё происходит. Я, кстати, вспомнил, у вас медиамагнат, такой, большой толстый турок.

 

Пламен Пасков: Он не турок, он из турецкой партии. Это болгарин, но из турецкой партии. Странный такой болгарин.

 

Артём Войтенков: И он стал министром внутренних дел, по-моему.

 

Пламен Пасков: Пытались его сделать на очень высоком посту, дикие вообще-то протесты были в прошлом году. Небольшая гражданская война, можно сказать, была. Протесты длились почти ровно год. Причём, ежедневные. Это не вспышками там, эпизодами. Это вообще-то как на Красной площади каждый день будет несколько тысяч человек.

 

У англосаксов есть очень мудрая и очень хитрая система. В каждом народе мира есть определённый, очень небольшой процент национальных предателей. Эти люди просто по складу жизни, по складу мышления, по складу ценностной системы, мерзавцев, лентяев, предателей, сволочей, есть везде. Их надо найти, их надо вырастить, и надо наделить властью, для того, чтобы они им служили. У них есть полная система кадрового подбора. Это не то, что болгары предатели сами по себе, как народ. У англосаксов, у колонистов есть прекрасная система - найти, вырастить, и сделать их своими местными полпредами, можно так сказать.

 

То есть, такие болгары, которые числятся в турецкой антиболгарской партии есть. Это деньги. Это люди, для которых, как я сказал, координатная система добра и зла перевёрнуты. Их нашли, их купили, их шантажируют. У каждого из них, я не знаю, может быть, вы смотрели, есть прекрасный ролик в ютубе, он, конечно, не найдёт публику более широким образом. Называется, "Джон Перкинс Исповедь Экономического Убийцы". Это бывший агент ЦРУ, так называемый, экономический убийца, то бишь, который после пятидесятилетнего возраста, как ушёл из системы, стал терзаться своими внутренними терзаниями.

 

Артём Войтенков: Он книжку написал. Джон Перкинс "Исповедь экономического убийцы", она у нас продаётся.

 

Пламен Пасков: А, здесь есть? В Болгарии нет. В Болгарии только в ютубе с субтитрами, регулярно убирают, и регулярно кто-то загружает заново.

 

Артём Войтенков: Ух, ты, как у вас, однако.

 

Пламен Пасков: Книжки нет.

 

Артём Войтенов: А у нас книжка есть, можно купить.

 

Пламен Пасков: Слава Богу. Здесь как-то можно что-то найти, там нет. Только в ютубе. Ютуб, это единственная альтернатива. Правда, в ютубе, там тоже резиночка работает, убирает кое-что где-то как-то. Но, более-менее альтернатива есть. Так что, у него очень чётко расписано, как эта система работает. Именно так она их находит. То есть, невозможно сделать человека предателем, не только на словах и на мышлении, но и на деле, причём, систематическом политическом деле, если у тебя нет более серьёзного, весомого средства контроля, кроме как морковка. Должен быть и шантаж, должен быть компромат. Должны быть твои счета, должны быть твои грязные делишки, которые зафиксированы, задокументированы.

 

Если ты нас слушаться не будешь, мы не только тебя вообще-то ограбим, все счета заберём, мы вообще-то, на растерзание волкам тебя бросим. Поэтому, когда такие люди выращены на этих жалких, один-два процента в каждом народе, когда их выстрелят наверх, у многих может сложиться впечатление - как тупые болгары, почему они всегда выбирают таких сволочей своими правителями. Да никто не их не выбирает. Выбирает их американское посольство. Потому что, процесс выборов, если это есть процесс выборов, он должен быть, как прозрачный аквариум.

 

А в конкретном случае, он действует, как чёрный ящик, где человек видит только старт процесса, а в финале процесса стоят очень немногие, очень зависимые, очень хорошо оплачиваемые, и очень несчастные контролируемые люди, которые просто озвучивают тот результат, который никто не видел, и никто проверить не может.

 

У нас, я немножко грубо сейчас выражусь, есть такое выражение: выбор есть, когда я выбираю между яблоком, грушей и персиком. Если я вынужден выбирать между одного собачьего, свиного, коровьего, или иного биологического произведения, это не есть выбор, это и есть система выбора в Болгарии. Пропорциональная система выборов, о которой мы говорили. Вот как работает. То есть, болгары практически никого не выбирают. Их загоняют, их обманывают, идёт какая-то небольшая процентовка, может быть, там двенадцать, шестнадцать, максимум восемнадцать процентов есть населения, которые часто даже куплены, причём, внаглую, причём документировано всеми средствами связи двадцать первого века телефонами, скрытыми камерами. Всё это есть.

 

В болгарской системе законодательства прописано, что покупка и продажа голосов на выборах, это есть преступление. Должен быть корированный мир. Нет, всё зафиксировано, никого нет. За эти двадцать четыре года ни одного болгарского политика не оштрафовали даже на пять левов, то есть, на два евро, два с половиной. Пощёчину никому не дали, а погибли сотни тысяч людей. Физически погибли. Миллионы выгнали из Болгарии. Это не есть лёгкое решение принять решение покинуть не просто родной город, а родную страну, и вообще-то, пойти туда, не зная куда, просто потому, что у тебя там всё исчерпано. Это есть огромная трагедия. Это трагедия не только для болгар.

 

Я проезжал с 2003-го по 2007-ой год  четыре раза в году через страны Балтии. Там это демографический пылесос. Там осталось меньше половины населения. Там остались детки до восемнадцати, и старики старше шестидесяти. Я проезжал через такие же мёртвые деревни и сёла, как в Болгарии. И это было страшно. И люди, вообще-то, плакали, когда кого-то берёшь на автостопе, где-то на газозаправке поговоришь. Так оно и было.

 

Артём Войтенков: У нас, то же самое. То же самое, только мы едем не в Евросоюз, хотя достаточно много народа уехало и в США, и в Европу в девяностые годы. А очень многие едут в Москву, например, в какие-то крупные города, а оттуда уже едут за рубеж. У нас тоже брошенных деревень, пожалуйста, можно много найти. Так что, всё примерно то же самое, как и у вас. Один и тот же хозяин, одни и те же указания, одни и те же штампы, одни и те же методы работы. Всё.

 

Пламен Пасков: Причём, если удастся вам проехать в Европу, Германию, Францию, вы увидите, что там абсолютно все деревни живые, абсолютно все люди живут, как и жили. Там нет этого процесса из деревень в города, из городов в столицы, из столицы в зарубежье. Там этого демографического пылесоса нет. Это и есть комплекс факторов. Люди везде одинаковые. Когда ты приезжаешь в данную страну, первую пару-тройку недель ты погружён в эйфорию туризма, и не видишь процессы, как таковые. Когда ты проживёшь там шесть месяцев, год, оплатишь все счета, перекрутишь там годовой цикл, ты начинаешь видеть, что тебя вообще-то посадили на какие-то рельсочки. И с этих рельсочек, ты можешь гулять между этими рельсочками, ни налево, ни направо. И тогда уже начинаешь понимать: кто проложил эти рельсы, кто архитектор, кто инженер, кто конструктор эти рельсы положил, и куда эти рельсы идут. Понятное дело, если есть определённый объём информации, если нет, то ты находишься в положении, как у старого короля Теодена, у которого было всё было замылено полностью.

 

Артём Войтенков: Зомбоящик – друг родной.

 

Пламен Пасков: Я думаю, что у нас. Говоря у нас, я имею в виду не только болгар, есть очень мало времени, чтобы всё это сделать. В девятнадцатом веке у нас был национальный герой, апостол болгарской свободы, который боролся против османской власти, против турок. У него была пара ног и четыре копыта иногда, и за девять лет он объехал абсолютно всю Болгарию, создавал комитеты движения сопротивления, точно так же, как сажаются саженцы, которые потом стали деревьями. И, несмотря на то, что там было много предательства, много чего, и, в конце концов, его поймали. Его повесили, его убили. После его смерти эти комитеты, эти народно-освободительные ячейки, саженцы, которые стали деревьями, они родили так называемое апрельское восстание Болгарии против османской власти. И хотя и там тоже было предательство, и там были ошибки, там было недостаточная подготовка, и много чего было, это восстание вызвало такой огромный общественный резонанс, что вызвало двенадцатую по счёту, последнюю русско-турецкую освободительную для Болгарии войну.

 

Есть определённая цепочка событий, которая, если ты сделал А, то на финале будет Я. Но точно в то же самое время, когда этот наш апостол, Василевский его звали, занимался этой деятельностью, его друг, с которым они физически были знакомы, а это был большой болгарский поэт, который невероятно огненные слова, жаль, что нет качественного перевода на русском, Христо Ботев, он сделал что-то другое. Он собрал небольшую армию из двухсот бойцов, захватил дунайский корабль "Радецкий", как "Аврора", высадился на болгарском берегу из Румынии, тогда Влашка называлась. И думал, что войдя в Болгарию с этой небольшой армией, люди должны к нему там приклеиться, как во времена Спартака Римской империи. И с этой сборной, наращивающейся снежным комом армии, он должен как-то освободить Болгарию. То есть, один шёл путём "я хочу вот таким образом" - и он погиб очень быстро, за несколько дней, и эту армию небольшую разгромили, потому что, без подготовки, без этих саженцев, без этой связи, результатов быть не может.

 

Каждый из нас сегодня, который всё это понимает, если он будет понимать, и действовать в одиночку, если он будет надеяться, что к нему кто-то присоединится,  результата нам не видать. И если тогда у нашего национального героя было девять лет, то сегодня мы имеем технологии двадцать первого века, четыре колеса и технологию интернет, но у нас намного меньше времени. Потому что, все эти процессы происходят в таком сгущённом ритме. В ближайшие полтора, два года (я думаю, что это не драматизм, я вряд ли ошибаюсь больше, чем на некоторые там проценты по времени) будет решаться по большому счёту судьба мира, но не так, как в Голливуде, где каждый боевик, кто-то спасает мир, а это будет уже по настоящему, по страшному. И Вторая Мировая война, может показаться пионерской дракой, по сравнению с тем, что будет.

 

Единственное понимание этих процессов, и организация людей которые это понимают, может дать антидот, ключ к выходу из этой ситуации. И как всегда в мире, те, которые знают, они найдут решение. Те, которые не знают, погибнут из-за своего незнания, потому что, незнание, невежество, одурманенность, это не есть преступление, но это есть смертельная опасность и для отдельно взятого человека, и для народов. Народы, которые не понимают то, что с ними происходит, идут к массовой смерти. Человек, который не понимает, что напротив его поезд, который его перемелет через полторы секунды, будет смотреть, и радоваться его свету. Потому что, он вообще не думает, просто ему это интересно, и он будет стоять на рельсах и не сделает шаг влево-вправо, чтобы спасти себя.

 

В Украине мы то же самое видим. Люди не понимают в массовом порядке то, что с ними происходит, куда их ведут, и не смотрят вообще-то даже на страны около них, которые уже в этой каше, заварили, куда их довели. И это конечно приводит к массовой смерти. И эта массовая смерть остановится только тогда, когда организованная группа людей, которая это понимает, организуются, и создадут эти саженцы, которые должны стать деревьями, причём быстро. Полтора-два года, я так думаю.

 

Артём Войтенков: Хорошо бы, чтобы так было. Что у вашей страны есть уже многократный опыт освободительной борьбы.

 

Пламен Пасков: Болезненный и горький, очень болезненный.

 

Артём Войтенков: Но, тем не менее, он есть. Другое дело, что, а кто его помнит, да? Мы помним это, да.

 

Пламен Пасков: Практически, историю меняют уже. Они её меняли. Дезобразование работает. Это не образование, это дезобразование.

 

Артём Войтенков: Отупление просто, и подмена истории уже в который раз. Будем надеяться, что ваш рассказ будет полезен очень многим, как нашим слушателям, так и тем, кто нас смотрит и на Украине. Чтобы просто понять - куда ведут Украину. Вот вам, пожалуйста, пример, что у вас будет.

 

Пламен Пасков: Приезжайте в Болгарию, посмотрите своими глазами.

 

Артём Войтенков: Всё. Благодарю вас.

 

Набор текста: Наталья Малыгина, Марина Березнёва

Редакция: Наталья Ризаева

http://poznavatelnoe.tv - образовательное интернет-телевидение

Скачать
Видео:
Видео MP4 1280x720 (925 мб)
Видео MP4 640x360 (340 мб)
Видео MP4 320х180 (185 мб)

Звук:
Звук 32kbps M4A (AAC) (14 мб)
Звук 32kbps MP3 (14 мб)
Звук 64kbps MP3 (28 мб)
Звук 96kbps M4A (AAC) (42 мб)

Текст:
EPUB (473.79 КБ)
FB2 (692.88 КБ)
RTF (298.52 КБ)

Как живёт Англия 3

Подробности о жизни в Великобритании.
Разговор о сокращении населения через внедрение однополых браков и толерантности, психо-зомбировании работников, искусственных улыбках, помощи инвалидам, снижении уровня образования в Англии, упадке веры, разделении народов и основе для возрождения человечности.

Контейнер

Смотреть
Слушать
Читать

Ия Михайлова

Как живёт Англия 3

Видео http://poznavatelnoe.tv/mihailova_england_3

 

Собеседники:

Ия Михайлова-Кларк

Артём Войтенков Познавательное ТВ, http://poznavatelnoe.tv

 

Ия Михайлова: Грустно видеть, как под вывеской толерантности просто идёт истребление, геноцид человечества так проводится на земле. Слова как бы добрые, вывески такие.

 

Артём Войтенков: Никто же не будет говорить: "Мы вас будем убивать".

 

Ия Михайлова: Да, этого никто не скажет. Но "мы вас изведём под этим словом "толерантность" – оно чётко проглядывается. Мало того, что там образование дети получают какое-то сексуальное с детства. Уже с пяти, четырёх лет дети уже каким-то образом должны понять свою сущность – мальчик, девочка, как-то себя обозначить. Но к девяти годам они уже должны определиться в этом. И с девяти лет ребёнок скажет: "Я всё-таки мальчик".

 

Артём Войтенков: Что за чушь вообще?

 

Ия Михайлова: Это не чушь. Я могу вам даже найти.

 

Артём Войтенков: Нет, я не сомневаюсь, что вы правду говорите. Просто само вот это вот…

 

Ия Михайлова: Да, в девять лет девочка скажет: "Всё-таки я мальчик больше, я чувствую себя так". При таком образовании с детского сада и воспитании ты действительно можешь почувствовать себя и мальчиком, когда ты такое бесполое существо. И тут, вдруг бэтмен (Batman) костюм понравился, там ещё какие-то моменты.

 

У нас бы, может наоборот, поговорили с ребёнком, и отвели его к психологу, и сказали: "Девочка как-то больше переходит в сторону - мальчишеские брюки, ещё что-то".

А там наоборот: "Ну и хорошо! Ребёнок определился".

И по закону теперь с девяти лет ребёнок может определиться: я – мальчик.

И показывают пример девочки, она сказала: "Я буду мальчиком".

Родители говорят: "Знаете, она в детстве в какие-то мальчишеские игры играла".

 

Я тоже в детстве и по крышам лазила, и по деревьям, и с мальчишками играла, мы и дрались. Нас воспитывали и говорили: "Вы девочки. Вот так мальчики могут делать, девочки так делать не могут". У нас чёткие понятия: вот мальчики, вот девочки, их воспитание.

 

А тут: "Прекрасно! Ребёнок хочет. Надо сделать его счастливым, потому что он хочет быть мальчиком (девочка захотела быть). И надо всё сделать для её счастья".

Причём, там нет никаких других половых признаков, что это мальчик – это чистая девочка. Её вот этим образованием подвели к тому, что она: "А мне нравится больше вот так, на велосипеде вот так гонять". Но ты и девочкой можешь гонять. Подвели к тому – это образование так подводит к этому.

 

И вот начинают их поить гормонами. С этого времени их могут привести к такому состоянию, когда и голос изменится.

 

Артём Войтенков: То есть, ребёнок девятилетний заявляет, что он хочет быть кем-то, на основании этого начинают давать медицинские препараты?

 

Ия Михайлова: Конечно, убедят родителей, родители скажут: "Ну, да".

Родителей будут пугать: "У вашего ребёнка будет депрессия, потому что столько много самоубийств на этой почве. Они себя не могут каким-то образом проявить в другом поле, и там будут самоубийства".

Они вместо того, чтобы склонить: "Давайте мы с ребёнком поработаем, и ребёнок осознает свою сексуальную принадлежность".

 

Артём Войтенков: Какая в девять лет принадлежность?

 

Ия Михайлова: Вот так. Если они об этой принадлежности в семь лет всё прекрасно знают как, что с этим делать. И сочинение могут написать на тему "Обследование своего тела и где и что приятно".

 

Артём Войтенков: Ой, дурдом.

 

Ия Михайлова: Такая система. Ребёнок может определиться.

 

Артём Войтенков: Да не может он в девять лет ни с чем определиться.

 

Ия Михайлова: Конечно, не может. Это все прекрасно понимают, что не может. Но почему-то кто-то где-то решил, что таким образом можно уменьшить количество населения на земле. Судьбы ломаются детские. И они потом говорят: "Ну, вот же! Улыбается, ребёнок счастлив, со сцены". Ему это внушили, принесли это в голову. Целенаправленно ребёнку внушают такие вещи.

 

Вот это раннее половое воспитание оно не приведёт ни к чему хорошему. Ребёнку ещё рано. У ребёнка платоническая любовь: "Мама, люблю папу". Девочки говорят: "Папа, я на тебе женюсь". У них такая любовь к близким – вот они воспитываются отношения откуда. Они должны до какого-то такие отношения чистые, светлые чувства, привязанности – вот это всё человек проходит до какого-то определённого возраста.

 

В Англии сексуальное идёт воспитание. Они не понимают. Они говорят, что вроде институт семьи этим поддерживают, потому, что они учат, чтобы была семья, семейные отношения. Но я вам скажу – вот это сексуальное оно перебьёт всё, потому что это мир ощущений, когда им подталкивают к этому ко всему. Если ребёнок начинает со своими такими ощущениями уже жить, если с десяти лет начинает выполнять какие-то такие моменты, то уже к четырнадцати годам может быть импотентом, если его постоянно вовлекать в это. Ребёнка надо в это время отвлекать от этого момента.

 

Артём Войтенков: В другое русло направлять.

 

Ия Михайлова: Семья – спортивные соревнования вместе. Семья – какие-то другие моменты. А тут целенаправленно идёт – ребёнка вовлечь в это, а это уже другие чувства. Если даже там говорить на каком-то духовном понятии "вовлечение в страсти детей" с такого возраста, когда они ещё с тем демоническим началом не готовы сопротивляться, а их туда бросают. Они сопротивляться не готовы, они думают – это свобода.

 

Недавно я побывала на фестивале у нас, десятилетие отмечали. Называется "Рождённый свободным" – такое движение. Торт задували, мэр города выступал, детей полно, они радуются, веселятся. Детям что? Им праздник, музыка играет.

 

Артём Войтенков: Какой там праздник?

 

Ия Михайлова: Какой там праздник? Не важно. Клоуны какие-то стоят переодетые. А это – переодетые мужчины в женскую одежду, причём, и пожилого возраста. Смотришь на это и просто тошнит иногда от того, что косметику себе они как наложат, чтобы выглядеть женственней. А в этих складках, в небритых щёчках это всё соберётся – увидишь, просто стошнит.

А они вот: "Мы тут такие, рождённые свободно".

 

Есть комедия "Глупые и лошади" – такая типа есть там кинокомедия, её часто крутят – они там показывают другой образ англичанина. Они там не воспринимают людей, которые однополые отношения, и там это явно показано, как они ещё в 84-ом году это воспринимали. Ведь этого не было. Может оно было, с семидесятых годов началось. Они не были всегда такими.

 

Это технологии такие.

- Сначала они об этом говорят плохо. И очень много говорят "это плохо". Вбивают людям в голову, что такие отношения возможны - это возможно, это плохо, но это возможно.

- Потом изобретут такой повод, закон – "а вообще-то". И всё ссылаются потом на Бога: "Бог любит всех: и таких, и таких, и всё это нужно".

 

Вообще-то, там какую ни возьмёшь любую божественную книгу, там какие-то правила есть. И Он любит, конечно, людей, Он им прощает много. Но там написано: "Вы по этим правилам живите – я вас буду любить". А вот любить вас за всё это, там тоже есть слова, что любви не будет.

- "Лежит у дерева секира, и готов я рубить эти корни, потому что это дерево уже не приносит плоды хорошие".

Типа того, я дословно не помню. Но они ведь вот этой "любовью", завуалировав преступные такие действия. Я понимаю – человек рождается, один процент людей, которые рождаются с отклонениями, гормональные какие-то. А большинство сейчас – это всё привнесённое, искусственно внесённое в головы молодых людей, которые потом в итоге всё равно, конечно, страдают от этого.

 

Артём Войтенков: Ещё бы. Если тебя перепрограммируют на то, что тебе не свойственно.

 

Ия Михайлова: Конечно, их ещё уверяют, что теперь они счастливы.

 

Артём Войтенков: Рождённые свободным.

 

Ия Михайлова: Да, рождённые свободным. Тут они веселятся, задувают свечи на тортах, говорят: "Наконец-то мы победили, за десять лет мы достигли, что однополые браки признаны". Мало того – их ещё и церковь признала. Это так склонить церковь, которые держались за свои какие-то моменты – это же какая сила нагибает какие-то устои, которые пытаются держать человека в человеке. Хотя там тоже в некоторых местах и не соблюдались где-то. Но сдерживающая какая-то сила, ну, что-то должно отличать людей от животных.

 

Артём Войтенков: Животные на такую не способны глупость.

 

Ия Михайлова: В такую однополую семью ребёнка можно усыновить. Естественно, ребёнок, видя такие отношения, будет развиваться сообразно – дети впитывают всё, как губка, и считают это нормальным, они тоже будут развиваться. Не может позволить себе этого ребёнка. И потом у людей отпадает желание. Они же попадают в эту сексуальную зависимость, у них всё вокруг этого только крутится, у них в голове больше ничего не крутится. Уже не нужна им ни семья, ничего. Всё проблематично. Крайне редко, они себе может, и заведут семью, но подобие может это будет. В любом случае – случилось это, человека уже перепрограммировали, внушили, внедрили, либо его использовали когда-то в детстве и это уже маховик завертелся. Потому что от этого излечения нет, потому что это не болезнь, это чисто психологический перелом. И если человек в это ушёл, оттуда он не вернётся никогда. Если у кого-то есть надежды, он каким-то образом – нет, это невозможно, вернуть из этого нельзя. Это, как наркотик – в него внедрился, и крайне редко кого-то можно оттуда вытащить, через какое-то время это всё равно вернётся. Так и это.

 

Оградить от этих воздействий других детей – это совершенно правильные законы. И Россия должна на этом стоять. Если Россия своих детей в эти демонические начала вбросит, когда они ещё не готовы сопротивляться чему-то другому, то тогда и дети погибают, страны не будет в итоге. Поэтому должны бороться за детей, и развивать их, уводить от этого.

 

Я слышала некоторые выступления в России некоторых обществ: "Они же должны учиться какой-то гигиене…"

Вы знаете, на эту гигиену всю – два часа обсуждений и всё. Но не так же каждый день, каждую неделю вот эти уроки, проигрывание их, ролевые игры. Какие-то учебные пособия, домашнее задание – ну, что это такое?

 

Если взять статистику мировую, количество абортов увеличивается, других проблем. Ещё одно страшное, это не только для детей, и доля взрослых – развитие вот таких пристрастий, втягивание в сексуальные игры. Человеку хочется большего, привыкают. А что-то познать дальше, какие-то новые чувства испытать – он становится агрессивней. Ему надо более испытывать эмоции, более ощущений, и пожалуйста – изнасилование, количество увеличивается. Чем больше сексуальных уроков, тем их больше будет, потому что эти этапы они уже прошли еще, когда маленькие были.

 

Если бы человеку не говорили, что это есть и существует, человек спокойно может жить без этого всего, потому что это не хлеб насущный. Но ему вбивают жить этим, всё крутится вокруг этого. И агрессия – это самое страшное, как результат, мы получим, кроме тог, что рождаемость, конечно не будет. А представляете, на острове – такой остров и не плодятся ещё.

 

Артём Войтенков: Приедут индусы, ещё кто-нибудь.

 

Ия Михайлова: Да. А вот простой народ, вот они стоят, праздник, дети, веселятся. Я смотрю на них на всех, своему мужу говорю:

- "Наверно, ещё через 10 лет вот такой праздник завершится совокуплением на этой площади всех со всеми, и мам с детьми, или пап с детьми".

Он на меня просто вытаращил глаза:

- "О чём ты говоришь? Да ты что? Ты посмотри по телевизору, какая борьба с педофилией ведётся".

- "Да. Недавно она ещё велась с однополыми браками. Да, ведётся".

 

Внедряют в мозг то, что это возможно. Причём, показательные такие выступления. На телевидении берут какую-то звезду, которая давно уже умерла, докопаться невозможно, нельзя доказать. Появляются какие-то вдруг жертвы. Либо та, которая ещё живёт, например, звезда, и когда-то, в каком-то шестидесятом году была жертва его сексуального домогательства, четырнадцатилетняя девушка, которая как к звезде ему поверила, и таким образом всё это свершилось.

 

Артём Войтенков: Это классическая технология.

 

Ия Михайлова: Вот она звезда, сейчас его судят, таскают, показывают по телевидению. Внедряют в умы человеческие, что отношения между взрослым и ребёнком – это возможно. А потом это объявят ещё одним видом сексуальной свободы, например: "человек имеет право со своим ребёнком заниматься сексом". Кто, как не папа лучше научит дочку заниматься сексом? И приведут. Сейчас идёт такое засилье с педофилией, что такое ощущение, что и тут инцест он будет братья с сёстрами это всё нормально, нормальные отношения. Приучат.

 

Артём Войтенков: Приучат, к сожалению. Мы видим. То, что вы рассказали, примерно то же самое рассказывают про все другие европейские страны, и частично про США: низкий уровень образования молодёжи, разделение людей, что они всё меньше между собой общаются, и плохие продукты химические, и гей-просвет с детства, и медицина, кстати, тоже – весь набор один в один для многих европейских стран, стран Запада. Это не может быть просто каким-то совпадением таким невероятным. Это чётко кем-то построенная система.

 

Ия Михайлова: И обработка телевидения – это система. Но, так как у нас существует Интернет и телевидение, она распространяется. Если раньше требовались годы, чтобы перестроить, перекроить, то сейчас распространяется очень быстро.

 

В супермаркете, когда я работала, мне казалось странным. Отправляют по одному человеку, говорят: "Вам надо посмотреть видео".

 

Артём Войтенков: Из обслуживающего?

 

Ия Михайлова: Да. От продавцов, всех, кто работает, всех – "вы должны просмотреть видео". Причём, как бы индивидуально. Садят тебя перед компьютером, перед телевизором, наушники, чтобы никому не мешать, и ты один должен это просмотреть это видео и тебе могут потом задать вопросы. Так как я знаю все эти моменты, технологии, всё-таки я училась на психолога, я знаю все моменты обработки, то я сразу поняла – очень странно, почему всех по одному? Взяли бы всех.

 

И такое видео – показывают большие зелёные корзинки, поменьше, поменьше. Я одним глазком глянула – мне всё понятно стало. Я потом смотрела это всё в сторону. Они же там смотрят, чтобы ты сидел, внимательно слушал, смотрел на экран.

 

И там показывает: идёт такой типа человечек. Он должен сложить большие к большим, а маленькие к маленьким. Я в конце смотрю – человечек этот ходил, вот учат, что большие поставьте к большим, маленькие к маленьким, не смешивайте. Это же можно и сказать на словах. Сказать при каком-то инструктаже, провести: "Ребята, смотрю, вы поставили маленькие к большим. По размеру не видите? Удобнее же".

И всё. Нет, это надо индивидуально просмотреть, ничего не значащее видео. Такая обработка: работа очень сложная, работают, как зомби. Не возмущаются, ничего не говорят – работают и работают. Причём, ни минуты там не постоишь так просто, особенно, если на кассе сидишь, или ещё что-то. поток идёт, и заставляют улыбаться ещё. Я сидела на кассе, не хотели меня отпускать, поэтому я и ушла. Я сказала, что мне не нравится здесь. а им понравилось, что у меня недостач нет. Сосредоточиться очень сложно с таким потоком, и не потому, что люди там воруют с этой кассы, а потому, что они отдают какую-то мелочь, что-то они просчитаются. Просто многие и считать-то не умеют с этим образованием у них.

 

Артём Войтенков: Даже так?

 

Ия Михайлова: Про образование ещё не поговорили. Подходит к тебе сзади менеджер и говорит: "Улыбаемся". Если ты не улыбаешься, она подойдёт и скажет: "Улыбаемся". У меня поначалу даже челюсть немела - сидишь и улыбаешься. Все там по четыре часа работали, а я по восемь работала. Невозможно сидеть было. Улыбаться постоянно, я вам честно говорю – челюсть немеет. Только ты перестал улыбаться, к тебе подойдут – "улыбаемся". Вы думаете, они там такие вежливые, сидят там и всем: "Здравствуйте! Как ваши дела, как всё?" Просто должен это сказать, предложить, уложить всё в сумку и улыбаться бесконечно.

 

Артём Войтенков: А многие люди это воспринимают за искреннюю улыбку. Говорят: "Как на Западе хорошо – там все улыбаются".

 

Ия Михайлова: Да. Посмотрели вот такое видео, ничего не значащее, и заулыбались, и молчать будут. А я тут возмущаюсь – они ничего понять не могут, откуда такое возмущение.

 

Артём Войтенков: Может там кодировка какая-то идёт.

 

Ия Михайлова: Я думаю – да. Потому что это такое видео, которое ничего не стоящее. И ты пятнадцать минут уставлен в экран этот. Я считаю, что это идёт обработка. Я по-другому это не смогла воспринять, потому что это – ничего не значащее видео, которое можно за две секунды объяснить.

 

Детки, например, с болезнью Дауна, их можно чему-то научить, они обучаемые. И какие-то простейшие функции, повторяющиеся моменты, движения – их всему этому можно научить до такой степени, что они могут работать. Что в Англии и наблюдается. Они могут, например, вытирать со столов. Не важно, что у него слюнка бежит, ещё что-то. Но человек социально чувствует себя, что он что-то ещё делает, он в этой среде, и она, эта среда, его развивает. И они живут даже отдельно. Их учат готовить. Соцработник приходит, с ними едут вместе, везут в магазин: они выбирают себе продукты, со своей карточки рассчитываются. Их учат что-то приготовить. Они сами себе готовят, еду.

 

В плане инвалидов, конечно, программы хорошие. Конечно, у всех есть электрические коляски. Интегрированы во все процессы: они и в кино, в зоопарках, их ведут, им объясняют. И даже, если ничего не понимает, всё равно всем весело. Обращение с инвалидами в Великобритании мне очень понравилось, забота об инвалидах. Иногда бывают там, к человеку приставлен соцработник, и видно, что эта девушка просто там больная, что-то с ногой случилось, ей выделяется соцработник и её везут в магазин, чтобы она покупки свои сделала. Она идёт на костылях, при этом на высоких каблуках. И соцработник приставлен.

 

Я там работаю, я плачу налоги, я хотела бы, чтобы соцработник провёл больше времени с таким ребёнком, с инвалидом, почитала бы ему больше. А тут, когда она идёт на каблуках, это явно – если человек может идти на каблуках, зачем страна платит социальному работнику, чтобы он её вёз?

 

Образование. Детей там нагружать сильно нельзя. Пошли дети в школу и они там всё играют, играют. Семь лет они играют, десять лет они всё играют. Математика там – всё это разукрашки там. На дом, как у нас задания задают, какие-то иксы пошли, ещё что-то – нет. Зачем? Образованные дети нужны те, кого выберут, которые платить могут, частную школу. Потом их будут в управление переводить. Такие дети должны уметь посчитать деньги в магазине. Как бы там ни было, мне их жаль. Честно. Этих деток. Видно, что у девочки мозги есть, но почему её – крестики-нолики, разукрашки. Одиннадцатый год ребёнку – всё разукрашечки, всё какие-то плакатики они рисуют с мамой. Мама должна всегда участвовать: распечатать, надо то, другое. Кто-то пойдёт в колледж. Оксфордский университет. Там много колледжей. Это, как у нас – профессионально-технические училища. Там шибко нагружать не будут, узко направленное это всё. Естественно, голову не будут высшей математикой забивать.

 

Когда человек развивается всесторонне, он совершенно другой человек. Конечно, должно параллельно идти. Знание ещё не означает ум и какие-то человеческие качества – это понятно, всё параллельно должно развиваться, тогда гармоничная личность вырастает, какими у нас был полон Советский Союз.

 

Там люди живут, они тоже достойны хорошей жизни. Там много хороших людей. не так, что им всё написали по пунктикам и они это выполнили, и какой-то такой предел мечтаний.

 

Артём Войтенков: За тебя всё решили, что тебе делать, и о чём тебе мечтать.

 

Ия Михайлова: Всё решили. Даже посмеются за тебя в телевизоре, когда ты смотришь, тебе подскажут, где смеяться. Настолько всё – разжевать, думать ни о чём не надо, не развивается личность. Образование там слабенькое, я считаю.

 

Артём Войтенков: Что вы рассказали, там ничего, кроме исторических достопримечательностей, уже ничего хорошего не осталось, я так понял.

 

Ия Михайлова: Да, есть ещё народ, который…

 

Артём Войтенков: Но этот народ скоро вымрет, я так чувствую.

 

Ия Михайлова: Мне очень жаль. Я не хотела бы. Теперь это и моя страна, поэтому мне очень хотелось бы гармоничное развитие жителей этой страны тоже.

 

Артём Войтенков: То, что происходит на Западе давно, сейчас уже происходит и у нас. На протяжении двадцати лет, а у них это уже 50-60-70-ть. Но движемся мы в одну сторону, к сожалению. Ваши рассказы про такой просвещённый Запад, куда многие стремятся, многие хотят уехать в Европу жить – это для нас как бы рассказ, впереди идущих: а что там нас ждёт? Мы туда же движемся?

 

Ия Михайлова: Но мы можем это движение остановить.

 

Артём Войтенков: Если мы поймём, что мы идём не туда, тогда можем. Для этого ваши рассказы и необходимы.

 

Ия Михайлова: Это надо. Надо всем понять, что если не остановить, то это смерть. Уже цивилизации исчезали с этой земли, ну, ещё исчезнут все цивилизации. Когда-то мы были одним человечеством.

 

Артём Войтенков: Причём, не так давно.

 

Ия Михайлова: Но по какому-то плану нас взяли и разделили, языками другими наделили.

 

Артём Войтенков: Тоже не так давно.

 

Ия Михайлова: Взять ту же Украину, никак без неё не обойтись. Мы же все прекрасно понимаем, что украинский язык, какой он сейчас есть, это навеянный язык, скажем, на скорую руку. Выдумывать новый язык кому-то не хотелось, переставили буковки, поменяли, было "только", сделали "тильки" – всё. А язык уже другой, значит, уже можно людей разделить по этому языковому признаку. Уже сказать, что у вас то, а вас это. Натравить друг на друга, потому что люди говорят: "Мы на "мови", мы тут на другом, а у вас "язык".

Вот разделили людей, а были такие же в точности до 19-го века.

 

Артём Войтенков: Украинский язык придумали в 19-ом веке.

 

Ия Михайлова: Там же его не было. Придумали, принесли этому кусочку, отделили его. Для меня это, как хоровод. Вот бегают девчушки, мальчишки в хороводе. Налетели какие-то злодеи и этот хоровод разделили. Одних оторвали в эту сторону, а эти успели убежать. И вот эти, которых оторвали, они сопротивлялись, всегда хотели обратно вернуться, им не давали. Они бились даже за это, чтобы примкнуть обратно, к России, к своему народу. А им сказали: "Нет, вы будете ещё и на другом языке говорить". А по сути это – один и тот же народ, он никогда не был другим народом. И вот этот хоровод его надо опять соединить, и тогда всё встанет на свои места.

Сейчас понятно, что после такой обработки психологической, не просто.

 

Артём Войтенков: Это будет очень сложно. Особенно после того, как вы рассказали, как людей в Европе переделывают, это будет сложно.

Благодарю вас за рассказ. Думаю, что многим людям он поможет осознать – в какую сторону идти. Может уже хватит там на Европу смотреть. Нам говорят одно про неё, а люди, которые оттуда приезжают, нам рассказывают совершенно другое.

 

Ия Михайлова: Наши люди сейчас многие стали жить лучше. Честно. Я же прожила все эти голодовки и всё. Я смотрю, на нашей скорой помощи – одеты гораздо лучше, чем англичане, настолько аккуратненько, настолько всё подобрано. А за них там и подбирают, всё так развесят им по цветам: вот это вот с этим, это с этим. Но наши и сами какие-то. Я иду в аэропорту, вижу лица, эти глаза – они о чём-то думают, какая-то мысль, эмоции. Даже, если он идёт угрюмый, видно, что он что-то там переживает, о чём-то думает. Какой-то безликости в глазах вот этой нет. А там, они идут и трудно понять: они вообще думают ли, переживают ли. Вот этого нет.

 

Наш викарий, человек интересный и интересуется разными религиями, знаком с ними. Российскую церковь христианскую нашу, он как-то особенно выделяет. И всегда о ней говорит с какой-то нежностью, и читает по-русски.

 

Артём Войтенков: Читает? Интересно.

 

Ия Михайлова: Читает, может не всё понимает. Даже на своём брелке от машины – у него иконка наша. Он всегда говорил: "В ваших церквях столько народу".

 

Артём Войтенков: А в Англии в таком количестве народ не ходит?

 

Ия Михайлова: В Англии нет, в таком количестве нет. Россия – самое большое вместилище духа. Я думаю, что все страны придут к России стяжать именно духа святого, потому что им этого не хватает. Не имея этого, или в малых количествах, они поймут, что вот это всё тянет их в какую-то бездну. Я думаю, что они придут к России за вот этим - стяжать духа святого.

 

Разные понятия: люди и человеки. Я считаю, что нам надо быть человеками прежде всего. Потому что земля она для человеков. А то, что будет недостойно земли, то каким-то образом уйдёт. Но я думаю – это будет не Россия.

 

Артём Войтенков: Хорошо бы. Благодарю вас за беседу, тем более с таким интересным концом.

 

Набор текста: Наталья Ризаева

Редакция: Наталья Ризаева

http://poznavatelnoe.tv - образовательное интернет-телевидение

Скачать
Видео:
Видео MP4 1280x720 (518 мб)
Видео MP4 640x360 (193 мб)
Видео MP4 320х180 (104 мб)

Звук:
Звук 32kbps M4A (AAC) (8 мб)
Звук 32kbps MP3 (8 мб)
Звук 64kbps MP3 (16 мб)
Звук 96kbps M4A (AAC) (24 мб)

Текст:
EPUB (166.93 КБ)
FB2 (248.84 КБ)
RTF (145.36 КБ)

Как живёт Америка 8

Подробности о жизни в США.
В США создаётся витрина красивой и богатой жизни, что привлекает людей из разных стран. На самом деле права и свободы человека в США сильно ограничены, большинство людей имеют психические отклонения, в продуктах много химикатов, медицина не лечит, а зарабатывает деньги, уровень культуры очень низок. Американцы хорошо знают, кто кого победил в холодной войне.

Контейнер

Смотреть
Слушать
Читать

Нидас Ундровинас

Как живёт Америка 8

Видео http://poznavatelnoe.tv/undrovinas_usa_8

 

Собеседники:

Нидас Ундровинас

Артём Войтенков – Познавательное ТВ, http://poznavatelnoe.tv

 

Нидас Ундровинас: Я прожил достаточно долгие годы, насытился вот этой всей законностью американской жизни, и совершенно не ожидал такого. Мы гуляли по парку, родилась только вот дочка у нас, а сыну три года было. Он ехал на велосипеде трёхколёсном. Буквально, метров пять максимум отъезжал и останавливался, отъезжал, останавливаться, так как там все дети должны быть под присмотром. Был тротуар, который входил в Т-образный и через какой-то там газон, метров через ещё пять улица была. И по этому тротуару бежала какая-то женщина, пробежку делала. А наш сын подъехал к этому Т-образному перекрёстку и остановился. И как совпадение: он подъехал, остановился, и бежит эта женщина. И она что-то поворачивается, и полицейская машина проезжала, и она начала что-то там кричать, руками размахивать. Прошло, ну, представляете, пять метров - несколько секунд. Она увидела, что мы подходим, и она сразу же убежала.

 

Полицейский включил сирену, не саму сирену, а мигалки, это означает "всем стоять и не двигаться". Мы вообще думали, что это не к нам относится. Полицейский на улице кого-то остановил, может быть. Он нам в окно: "Стоять, не двигаться!" Что-то вот такое произнёс. Мы стоим, не можем даже понять, что происходит, остолбенели, как бы. Он выходит, говорит: "Все ваши документы. Место жительства, работы, что ты вообще делаешь".

 

Я вообще не могу понять, что происходит, говорю: "Вы можете объяснить?"

Он говорит: "Мне нужно по протоколу, занести всё о вас".

Я говорю: "А для чего нужно?"

- "Я не могу сказать, пока не занесу".

Всё занёс, ИНН, как по-нашему это называется, все номера, всё от и до, чуть ли, я не знаю, сколько я вешу, цвет голубых глаз, цвет кожи. Мы стоим, и не можем понять.

- "Почему ваш ребёнок пятнадцать минут без присмотра?"

Я говорю: "Пятнадцать минут? Пять секунд. Опять-таки, как без присмотра? Вот же он перед нами, мы всё время видим его".

- "Нет. Женщина заявитель сказала, что она уже пятнадцать минут стоит с ним уже на этом перекрёстке, держит его за руку, и не знает, куда деваться".

 

Артём Войтенков: А женщина заявитель сама при этом присутствует?

 

Нидас Ундровинас: Она убежала.

Я говорю: "Давайте её догоним".

Он говорит: "Она сделала заявление, и вы теперь должны отвечать".

Я говорю: "Как же отвечать, перед кем?"

Он говорит: "Стоп, стоп. Никаких мне разъяснений не надо. Мы ввели в компьютер ваши данные, что вы некомпетентные родители".

Я говорю: "И что теперь?"

Он говорит: "Следующие ещё один-два привода, и мы забираем у вас детей, всех, причём, кто у вас в коляске, здесь".

Я открываю рот. Он просто отвернулся, сел в машину и уехал. На меня как буд-то, обрушился какой-то водопад ледяной воды. Из ничего, главное.

 

Вот, общался с американцами, говорю: "Что делать?"

Я работал, у меня там был врач один, доктор, он кардиолог, у него жена русская. Он иногда понимал, что люди немного не понимают, и он так, по-дружески иногда консультировал.

Он говорит: "Это да, если ты хочешь, можешь сейчас нанять адвоката за пять тысяч долларов, пойти в полицейский участок, судебное дело открыть, и выяснять. Там какой-то судебный процесс будет. Они может быть, эту женщину найдут, может быть, нет".

Но, опять-таки, нет никаких свидетелей, кроме моей жены, а жена не будет являться свидетелем, потому что, это как бы одно и то же - она может наврать, что хочешь. То есть, получается, что кто-то наврал, на тебя поставили жирный крест уже, какую-то галку, что если какие-то проблемы,- детей у тебя отнимут. Я не мог заснуть несколько дней.

 

Следующий случай был ещё интересней. Я с папой работал последнее время в одной системе. Мы жили буквально несколько улиц друг от друга, и, чтобы экономить бензин, то он на моей машине ездил, то на своей. В общем, менялись мы. Рабочий день один и тот же, вместе едешь. Так как он жил недалеко, я выходил навстречу ему. Выходишь там минут на пятнадцать пораньше, хорошо, прогуливаешься, там ещё какая-то осень была золотая, листья падают, везде они лежат. Просто романтика - идёшь с утра, такой рассвет, красота. Проходит месяц. Я по этому маршруту ходил, ходил к родительскому дому. Выходили соседи, прогревали машину, все здоровались со мной, по-американски лицемерно, хай, хай. И в один прекрасный день я сел в родительскую машину, выскочила бабулька, которая три секунды назад сказала мне хай, с такой улыбкой. Выбегает перед машиной, стучит по лобовому стеклу, что-то такое, на лице какой-то там ужас. Я думаю, что-то случилось, наверное, кто-то там умер, или кого-то раздавили.

 

Я открываю стекло, говорю: "Что случилось? Что-то помочь?"

И сзади сирена, врубленные мигалки - машина полицейская.

Она мне: "Выйди из машины, иди к полицейскому".

Я вообще не могу понять, что происходит, кто кого, что. Я выхожу.

Полицейский мне говорит: "Подойди сюда".

С важным видом, "поднимите мне веки".

Я говорю: "Что такое?"

Опять, то же самое, номера вот эти.

И я уже не знаю, куда деваться: "Что происходит?"

И вдруг из всех домов повыскакивали соседи. Все встали какими-то кучками, показывают на меня пальцем, что-то все кивают.

Я говорю: "Что произошло?"

- "Знаете, тут сигнал получил я, что по этой улице, и соседней, в семь тридцать утра ходит каждый день маньяк".

Я говорю: "Ну что, вам помочь поймать его, или что?"

- "Да нет, это ты".

 

А я ещё работал в научных лабораториях. Там обязательно надо было брюки, обязательно надо было рубашку менять каждый день. Вот эта вот бляха, кем я являюсь, там, сумочка для ланча, как холодильничек. В общем, как бы вот цивильный человек идёт.

Я говорю: "Может меня перепутали?"

Он говорит: "Нет. По всем параметрам"

Чуть ли не фоторобот сделали.

- "Может быть, меня спутали с кем-то? Или что-то там случилось?"

- "Нет, мы вот хотим предотвратить, чтобы ничего не случилось".

Тут подбегает какой-то мужик тоже, я его видел несколько раз, начал, чуть ли не залез в стекло машины и начал кричать: "Это он. Это действительно он. Я его узнал. Это я написал. Это лично я написал. Мне показалось очень удивительным, что все идут не к главной улице, как толпа, а наоборот, от главной улицы он идёт туда, вглубь".

 

Артём Войтенков: А, то есть, утром все должны двигаться туда…

 

Нидас Ундровинас: В метро, да. А я из метро, как бы, иду.

И он говорит: "Мне показалось до такой степени странным, что вот это я написал".

Я говорю: "Ну, что мне делать-то?"

Он говорит: "Ну, ничего. Я поставил галочку насчёт вас, что вы в каком-то там диапазоне маньяков находитесь. Но я вам хотел сказать (как он сказал, так мягко, как бы, совет), я вам советую здесь больше не ходить".

Я говорю: "Как не ходить? В смысле?"

 

Артём Войтенков: Это улица.

 

Нидас Ундровинас: Мало того, что улица - тротуар.

Я говорю: "А для чего тротуары?"

Он: "Тротуары?"

Как шокирован был таким вопросом.

Я говорю: "Да, тротуары для чего?"

Он говорит: "Да, чтобы по ним ходить. Вы поймите, вы ходите – посмотрите, сколько людей недовольны вашим поведением".

Я говорю: "Каким поведением? Что я хожу по тротуару? Я не понимаю".

Он: "Всё. Я не хочу разговаривать больше, обсуждать. Если вы хотите, нанимайте адвокатов, наверняка может быть, вы там будете правы, но мне пришёл сигнал от народа, что вот, тут маньяк, и они не хотят, чтобы вы здесь ходили больше. Я вам говорю - здесь больше не ходить".

Я говорю: "А как же с моим папой встречаться?".

- "Встречайтесь там, где вы живёте. Пусть он приезжает на машине за вами".

Я ушёл. Я не знаю, это не совет, это просто приказ был – "здесь больше не ходить". Это значит, свободная страна, Америка, демократичная, и мне говорит полицейский, не то, что там какой-то шизофреник, полицейский мне говорит: "Я тебе запрещаю ходить по тротуару здесь".

 

Артём Войтенков: Основная причина, то, что вы идёте против основного движения.

 

Нидас Ундровинас: Да. Вышел мой папа. Он присутствовал при этом всём. И вот эта бабулька, которая больше всех там орала. Я слышу, обратно иду, она: "Вы представляете, он ходит по нашим улицам. Здесь ходят наши дети, здесь ходим мы, а вот этот, вот, кто он такой? Почему он здесь должен ходить? И вы представляете, целых два раза он сел вот в эту машину напротив моего дома, моего дома".

А это норма. Вот, в чём дело. Это нормальные среднестатистические люди.

 

Артём Войтенков: Вы такие вещи говорите, которые трудно воспринять даже.

 

Нидас Ундровинас: Мой папа подошёл к этой вот бабульке, или бабкой её можно назвать, бабулькой уже невозможно, и говорит: "Посмотрите, вот это мой сын. Мы нормальные люди". Он как бы пытался ей объяснить, а у неё глаза, как стеклянные, просто смотрит вникуда - запёкшиеся слюни, она орёт, просто шизофреник какой-то. Она и есть психически ненормальная, там большинство.

И он говорит: "Посмотрите, это мой сын. Мы работаем в научной лаборатории. Мы не просто какие-то маньяки, или ещё что-то. Как вам кажется? Я профессор, мой сын работает в моей лаборатории. Он что, бандит, что ли?

Она так смотрит: "Бандит? Нет, он маньяк. Ты не понимаешь".

Она говорит: "Это не бандит, это маньяк, ты не то слово ему дал".

 

Я не спал, я не мог в себя прийти несколько дней. Несколько дней у меня вот эти лица, стеклянные глаза, что вот это является нормой. Что вот эта бабка, что этот мужик, - это будут мои дети такие же. Они так же будут доносить на кого-то, на таких же "маньяков" в кавычках, как и я. Это просто ни в какие ворота не лезет. То есть, я должен в рот смотреть, и быть таким, как они?

 

Артём Войтенков: И ходить в ту же сторону.

 

Нидас Ундровинас: Нет, теперь не ходить вообще. Мне же не разрешили ходить. Вот эти, некие стандарты, которые совершенно не совпадают с нашими, даже в голове не укладывается, как это может быть. Я сколько там лет прожил, даже у меня не было в голове, что такое может быть. Да, я знал, что там стучат. Я знал, что там следят за всеми. Но, чтобы ты там ходил, и ты им не понравился, и написать донос, что ты какой-то маньяк здесь, - это вот средний уровень. Это живут, я бы сказал, там люди с высшим образованием больше. Даже чуть-чуть выше, чем средний уровень. Профессура живёт, учителя высшей гильдии, инженеры, и такой вот случай.

 

Опять-таки, это же раскрыло бутафорский вот этот вот ландшафт, бутафорские дома, что вот оно всё красиво, а начиночка какая всего этого, вот этой жизни? А вот она, налицо. Таких случаев было у нас там куча, и не со мной только. Сколько там людей разводят руками, наших я имею в виду, и говорят: "А как же так, а как же вот так?"

 

Артём Войтенков: Здесь так.

 

Нидас Ундровинас: Здесь так. Хотите отплясывать новым хозяевам? Пожалуйста.

 

Артём Войтенков: А вот, по поводу ещё качества продуктов.

 

Нидас Ундровинас: Да, качество продуктов, очень интересный такой вопрос.

 

Артём Войтенков: Тем более, что вы же биолог, да?

 

Нидас Ундровинас: Да, я вам скажу, что там происходит. Так как, очень много людей в США, я не знаю, триста миллионов что ли.

 

Артём Войтенков: Триста тридцать уже.

 

Нидас Ундровинас: Триста тридцать, да. Кормить же надо всех. Все же кушают очень хорошо. Там где-то вывели, сделали в лабораториях эксперименты, что если курицу гормонами обкалывать, она на тридцать процентов больше. Корова даёт на тридцать процентов молока больше. Вы представляете, какой это объём? Это вообще, просто не мерянный. А дальше, то, что содержатся гормоны всякие, добавки нехорошие, гормоны роста, вкусовые добавки, - это же никого не интересует.

 

Они же сделали как? Как делают эксперименты?

Вот, я делаю эксперименты, я вам точно могу сказать, как это происходит, лекарства даже. Вот, какому-то животному дают лекарство, или пищу, насыщенную этим веществом. Она его ест, выживает. Дают ещё большей концентрации, она ест, выживает. Дают ещё большей концентрации. Она ест, и умирает. Они говорят: "Ага, с этой концентрацией нельзя кормить, а вот с той, которая на планку ниже, - можно".

То есть, ты ешь, ты не умираешь, но ты всё равно получаешь дозу, ещё не убийственную, но ты получаешь это.

И говорят: "Ну всё, по нашим неким меркам проходит контроль, значит, можно людей кормить".

 

И что получается? Чтобы вырастить, скажем, какие-то овощи, добавляют туда ген какой-нибудь рыбы, для того, чтобы он был морозостойкий, к примеру, я говорю. Человек ест какой-то помидор на протяжении детства всего. А потом, у него раз, оказывается аллергия на рыбу какую-то. Он не может есть рыбу, у него начинает что-то течь, голова болит. И таких вот аллергий у двоих из трёх американцев вот такие проблемы с аллергией. Потому что, вот эта пища, которую они едят, насыщена вот этим генномодифицированной едой. То есть, та пища, которая, например, натуральная, то, что мы здесь едим…

 

Артём Войтенков: Здесь тоже уже.

 

Нидас Ундровинас: Ну, есть. У нас, в основном, если не питаться в каких-то там монстрах-магазинах. Мы покупаем, нам привозят всё равно, с какой-то фермы.

 

Артём Войтенков: Если вы знаете конкретные места…

 

Нидас Ундровинас: Опять-таки, есть альтернатива. А там её нет просто. И вот эта вот еда, то, что мы едим, я бы сказал, натуральная, пусть будет натуральная, там доступна только богатым людям. Она в три, в пять раз дороже, чем вот эта, генномодифицированная. Конечно, человек, если он тратит триста долларов, и потом будет тратить ползарплаты, или всю зарплату на еду, он даже не тянет есть такую пищу, не то, что не хочет. Он, может быть, хочет есть натуральное, но он вынужден. Мало того, что она генномодифицированная, она ещё, знаете, лоточек там приподнимаешь, там какой-нибудь грибочек, или ещё что-то, но она уценённая. Скажем, была пять долларов за паунд, а стала три доллара. Ты говоришь: "Ничего, щёточкой отмою, ничего страшного, вырежу, и съем, и нормально, переварю сто раз". Вот таким питается народ.

 

Мало того, что он генномодифицированный, он ещё размороженный, оказывается, с каких-то пятидесятых годов. То есть, там свежего просто нет мяса. Я тоже почему-то раньше думал, свежее, там везде написано fresh. И мы шли, в каком-то магазине, где мы покупали, около нас продуктовый, и лежит там такой кусок мяса для продажи, за витриной, где свежая продукция, супер дорогая, скажем семь долларов за паунд. Паунд - это где-то полкилограмма. Лежит этот кусок, стоит какой-то парень, и из распылителя, с краской, у него прямо малиновая краска, и он его обпшикивает, поливает.

У меня жена спрашивает: "А что вы делаете-то?"

Он говорит: "Вы что, хотите тот, который свежеразмороженный видеть?"

Жена говорит: "Подождите, какой свежеразмороженный, если написано fresh как бы"

 

Артём Войтенков: Свежее мясо.

 

Нидас Ундровинас: Парное, как бы.

Он говорит: "Нет, свежеразмороженное".

То есть, понятия fresh, как у нас парное, там не существует. Там всё мясо, оказывается, замороженное. Потом его размораживают, красят вот этим распылителем.

И он говорит: "Если бы вы увидели, какого оно цвета, оно какого-то серо-зелёного, вы его никогда не купите. А я вот…"

 

Артём Войтенков: В супе мясо, оно же варёное, серое.

 

Нидас Ундровинас: Да. "А я, - говорит - делаю, чтобы вам было приятно купить его".

Лида говорит: "Так это же вы просто покрасили".

Он говорит: "Ну и что? Это же пищевой краситель, что тут такого?"

И жена у меня начала интересоваться, а потом оказалось, что вот это мясо с каких-то пятидесятых годов, его вытаскивают из азота пятьдесят лет спустя, размораживают. Оно лежит на витрине пока не станет полностью невостребованным. Его закатывают вот в эти плёночки, кладут опять тебе, чуть дешевле уже на продажу. Потом оно начинает покрываться грибками, его уценяют ещё в два раза. И в конце концов, вот это мясо, которое стоит три доллара за паунд, получается шесть долларов за килограмм, ты его покупаешь, которое уже просто на помойку выбросить, и ты ему ещё очень рад, что ты схватил распродажу, купил. И вот этим вот питаются американцы.

 

Так что, всё генномодифицированное, всё второсортное, третьесортное, всё, что выбрасывается у нас в контейнеры, или на корм собакам отдаётся каким-то, там это считается для среднего человека, и даже выше, - это обычная еда.

 

И есть там ещё некие организации, называются Амиш (Amish), это приехавшие из Германии христиане, католическое направление, они отвергают, как бы всю технику, отвергают вот эти новшества. Они живут такими общинами, как деревня целая. И вот, недалеко от нас такая была. Ну как недалеко, там получается пятьдесят километров. Но, опять-таки, я был готов ехать пятьдесят километров раз в неделю, они для нас забивали свинью, телёнка, всё это, опять-таки, на моих глазах. У них нет никакой там химии, всё натуральное. Молоко они прямо при нас там доили, давали. В Америке молоко натуральное никто не пьёт. Там в школе говорят: "Если ты выпьешь натуральное молоко, ты умрёшь".

 

Артём Войтенков: Как умрёшь?

 

Нидас Ундровинас: В смысле, что ты можешь оказаться в реанимации. Потому что, там есть некие бактерии, ты их съешь, выпьешь, тебе станет плохо. И это очень плохо. Надо, чтобы его высушили, из него сделали порошок, туда добавили антибиотиков. Антибиотики, это же, ничего не будет расти. Они не задумываются, что если ты выпьешь антибиотики, что тебе будет?

Тебе говорят: "Всё будет нормально. Потому что, в молоке же нормально, ничего же не растёт. Мы же заботимся о тебе".

И вот это вдалбливают в школе. И никто тебе даже натуральное молоко и покупать-то не будет. Мы когда ездили, единицы только покупали вот у этих амишей, просто кто-то нечаянно заехал. А чтобы регулярно, он сказал, что только вот вы - единственная семья. Мы для себя брали, и ещё там русские пара семей, для них брали молоко, мясо, картошку, всё натуральное. Есть альтернатива. Но, опять-таки, альтернатива есть, но она не востребована.

 

Представляете, всё натуральное, всё замечательно, а все говорят: "Да вы что? Я этому не доверяю. Я доверяю там, гипермаркету какому-нибудь. Я доверяю Ашану, например. Только там. Потому что, я знаю, что там он прошёл контроль. А здесь что? Ты пришёл. Там может он больной какой-нибудь. Как я буду есть это мясо?"

 

И вот, с детства приучены люди, чтобы кушать только такое. Опять-таки, потом вот эти все заболевания у них, отклонения, проблемы, осложнения. Потом лечение начинается всех этих болезней.

 

Для чего туда ехать? Есть вот эту генномодифицированную второсортную еду, покупать трусы, и всё как бы? Ради чего? Я не пойму? У нас возможностей не меньше, чем в США, - сто процентов. Если человек хочет, он тот же самый дом может построить. И тот же кредит взять, и построить себе и жить в этом доме. И он, этот кредит будет пять лет каких-нибудь, или десять.

 

Артём Войтенков: У нас сейчас тоже большие цены на недвижимость.

 

Нидас Ундровинас: На недвижимость, да. Но, вот я построил дом за миллион, миллион двести где-то. Ну что это? Это вообще смехотворно. И сейчас причём подешевело всё, все материалы. Можно сказать, за миллион я построил. Я вообще никогда в жизни этим не занимался. Купил литературу, почитал, посмотрел, приценился, позвонил. Там заказал, фундамент вырыл сам, бетономешалка приехала, мы вдвоём с женой бетон заливали. У меня жена вот такая вот, вообще, метр шестьдесят, худая. Я сделал такие лопаты-ладьи, гребли, такие вёсла. Выливали бетон, с женой залили, я не помню, сколько кубов, четыре бетономешалки. Залили же, сделали, и всё как бы замечательно. Закон закрывает глаза на то, что у меня нет сертификата, чтобы заливать бетон. А в Америке мне бы сказали, что у тебя нет сертификата, чтобы грести бетон, принимать. И всё. Мы сейчас бульдозером всё разрушим тебе сразу же.

 

Артём Войтенков: Да? Такое бывало?

 

Нидас Ундровинас: Да, там просто… Если бы я построил вот так в Америке дом, здесь я его просто легализировал, там ты его никогда бы не легализировал. Там на тебя настучали бы, приехал бы бульдозер, и просто снёс бы этот дом и всё. Ещё бы штрафанули и в тюрьму бы посадили. То есть, там дизайн дома обязательно должен быть предоставлен деревне, или кому-то, администрации: высота, ширина, глубина, всё должно обсуждаться, всё должно быть по каким-то нормативам ихним, не по твоим. Не то что, у меня есть миллион, а сегодня у меня пять миллионов есть. Я хочу дом построить в пять раз больше. Вот у меня есть земля, я сейчас построил такой. Взял, построил, так все ещё говорят: "Как здорово. Какое-то новшество, красиво". А там бы просто приехал бульдозер, и снёс тебе всё. У нас не ценят вот это вот, вот эту свободу.

 

Артём Войтенков: Мы просто с другим не сталкивались. То, что вы рассказываете про Америку, у нас же такого нет, по крайней мере, пока. Вот поэтому мы и не считаем, что хорошо жить.

 

Нидас Ундровинас: В Америке, да, вот этот сценарий американский:

- то, что народ законопослушный,

- то, что тебе сказали, ты сделал,

- что тебе сказали больше налог платить, ты платишь.

И все молчат, и надо этих содержать, потому что, вот это. И всё. И там ничего не меняется. Вот, тебе говорят, что пенсию надо забрать на нужды армии, потому что, это национальные интересы, нужно покрыть чем-то. Ты говоришь: "Да". Но ты не можешь сказать "нет", потому что, к тебе государство пришло, тебе письмо пришло от президента: "Нам нужны твои деньги". Ты что, скажешь, я сейчас буду судиться с президентом, что ли? Можешь подать, были какие-то случаи.

 

Артём Войтенков: Понятно, чем кончилось.

 

Нидас Ундровинас: Да. Так же, как свобода слова. Какая-то женщина была, её сына в Ираке, что ли, убили, военный был. И она начала всю правду говорить, что никаких террористов нет, я знаю, что это значит это. Что вы думаете? Сначала её высмеяли, что она просто дура, потом психопатка, а потом она просто исчезла. Свобода слова, да. Вот же недавно какая-то стояла у Вашингтона с табличкой, стояла с плакатом "Нет войне". И подошла к забору ближе, не то место, где разрешено, а ближе на газон. Загребли, всё, куда-то отправили в какие-то застенки.

 

Артём Войтенков: То, что вы рассказываете, это ставит такой, очень большой жирный крест на Америке, как демократической стране, где есть права человека, свобода слова.

 

Нидас Ундровинас: Не, ну какая демократия? Тебе говорят: "Вот, ты можешь работать, зарабатывать денег немеряно. Кто был никем, тот стал всем. Пожалуйста, доходи до генерального директора, есть возможность. Получай эти кредиты. Например, у меня мой бывший шеф, он врач-кардиолог, он заведующий кафедрой. Им там кушать нечего было, когда он был маленький, выносили мебель за неуплату. В конце концов, у него зарплата тридцать тысяч в месяц, долларов. Он говорит: "Я был никем, а стал кем. У меня всё шикарно, замечательно".

 

Понятно, что это всё кредиты, у него по семьдесят задолженность, триста тысяч ещё. Он вышел на пенсию, и всё работает. Но опять-таки, он говорит: "Ну, я же могу, я же тяну". Страна возможностей. Вот это вот имеется в виду, наверное. Опять-таки, не все же могут заниматься каким-то бизнесом, обманывать, спекуляциями заниматься. Люди есть такие, большинство, им дают задание, они сделали, не крутят какие-то финансовые дела, ещё что-то там. И получается, что средний человек работает на фабрике в Америке, и он может взять вот этот кредит, оплачивать квартиру в пятьдесят квадратных метров, и, в конце концов, её выплатить, например. Вот - страна возможностей. Возможности есть, пожалуйста. Вот это, наверное, имеется в виду.

 

Комфорт этот создан. Опять-таки, я же говорю, весь этот комфорт, красивые районы, дороги, всё это сделано исключительно для того, чтобы ты захотел - захотел купить, взять кредит и выплачивать именно вот эту недвижимость.

 

А совсем недавно в Америке жизнь была, буквально до девяностых годов ещё пожёстче. Я с каким-то американцем разговаривал, он говорит: "Ты что? Девяностые годы - это вообще песня. Кредиты были по двадцать, шестнадцать процентов на ипотеку. Девяностые годы когда начались, - шесть, три процента. В семье была одна машина".

 

Артём Войтенков: Интересное совпадение, да?

 

Нидас Ундровинас: Да. Кредиты на машину, три процента, и у каждого человека теперь машина, то была одна на семью. Вообще, девяностые годы…

Я говорю: "А ты знаешь, откуда это всё?"

Он: "Не знаю, наверное мы тут хорошо так развиваемся".

Я говорю: "Это просто выгребают из моей страны всё. За куски бумаги просто меняют золото, интеллект, детей, всё вообще".

- "Ну, типа, я в политике не понимаю ничего. Я вот знаю, что всё замечательно. А там, до этого была жутчайшая жизнь".

Представляете, какой кошмар? И я это осознаю, и думаю, ну как же так вообще? Просто не могу даже пользоваться этим, когда знаешь, что у нас там грабят просто людей. Какие-то американцы набивают себе живот этими гамбургерами, а кто-то здесь лишается исключительно из-за того, что вот эти девяностые годы произошли.

 

Артём Войтенков: А до сих пор мы платим Америке дань.

 

Нидас Ундровинас: До сих пор. Я смотрю - хотят прекратить это всё.

 

Артём Войтенков: Нет, мы платим.

 

Нидас Ундровинас: По-моему, эти гранты, которые выскребали недавно, Владимир Владимирович сделал, выгребают отсюда деньги, а мы у них просим гранты на науку, или на образование.

 

Артём Войтенков: Хоть что-то дайте.

 

Нидас Ундровинас: Хоть что-то. И что вот этот вот путь некий немного обрезали, и сделали, что эти деньги сразу нам пошли. То есть, стрелочников убрали.

 

Артём Войтенков: Что-то где-то, но, в целом мы всё равно платим из бюджета.

 

Нидас Ундровинас: Мы платим. Они же официально сказали, что мы побеждённая страна.

 

Артём Войтенков: Они сказали?

 

Нидас Ундровинас: Ну да. Что мы Холодную войну проиграли. Все об этом знают. Все это говорят.

 

Артём Войтенков: То есть, они внутри себя вообще не скрывают.

 

Нидас Ундровинас: Не скрывают. Потому что, во-первых, они выиграли Отечественную нашу, Вторую Мировую. Там и Первую, по-моему, они тоже уже выиграли, сказали: "Только мы, если бы не мы, там вообще все бы загнулись. Мы миру мир принесли". Вторая Мировая война, и с Советским Союзом ядерная была Холодная война, которую американцы выиграли. А кто выиграл, тот и берёт дань с этого дела. Всё это логично.

 

Артём Войтенков: Да. Только у нас про это молчат. Про то, что мы проиграли. А они-то у себя, как вы рассказали, спокойно совершенно признают. А у нас про это молчат.

 

Нидас Ундровинас: У нас молчат, наверное, потому что, чтобы люди не встали, может быть. Чтобы какой-то революции не было.

 

Артём Войтенков: Конечно, если мы поймём, что мы проиграли, то тогда это очень сильно меняет положение. А так мы думаем, что "мы глупые русские, что у нас тут порядка нет и ничего нет, а вот американцы, они живут хорошо, потому что, они успешные, эффективные менеджеры, и хорошо развиваются".

 

Нидас Ундровинас: Я сказал бы, да, правда в том, что не то что глупые, а мы больше как доверчивые, наивные люди, которые попадаются на вот эти вот, американские штучки, которые давно отработаны, в виде, как облапошить. Так же, как, например, мы, когда уезжали, нам обещали золотые горы, всё замечательно. А когда мы приехали, сказали: "Мозги на стол, или вы на улице". И при этом, зарплата… А здесь, вообще, ну просто: "Давай я тебя расцелую, я тебя вывезу, всё у тебя будет". Приехали, тоже там какие-то апартаменты снимали при университетах. Но, опять-таки, всё было до такой степени очень всё ограничено. Все деньги почти уходили на аренду, на еду еле хватало. Вот, пожалуйста. А попались же. А попался даже кто? Человек, который много раз ездил туда.

 

Артём Войтенков: А то есть, не просто так поехал в неизвестность.

 

Нидас Ундровинас: Конечно, вот мой папа, он же ездил много раз. С восьмидесятого года, по-моему, несколько раз в США он видел, он всё знал. Ну как всё знал? Опять-таки, не путайте эмиграцию с туризмом. Туда приезжаешь, всё замечательно, курорт. А потом, когда курорт одно, а тут своя жизнь. Оказалось совершенно всё по-другому. Сказали: "Всё. Мозги на стол. Все идеи на стол. И всё". Всё очень по-другому: всё жёстко, и всё сурово оказалось. Потом ещё вспоминал мой папа: "Ой, там, в Советском Союзе как вообще всё. Только наукой и занимался".

 

Здесь администрацией занимаешься в основном. Шестьдесят процентов какие-то бумажки подписываешь, перекладываешь, добиваешься. Сколько ты денег с гранта получил - платишь налог, потом отчёты постоянно.

"Я - говорит, - никогда в жизни не занимался, занимался тем, чем я получал образование, биофизикой. Я сидел, делал эксперименты, всё замечательно, идеи воплощал, всё давали. Да это просто золотые годы были. Ни о чём не думал, о своих работниках, о команде, которая мне помогала. Здесь, говорит, за каждого надо отвечать, каждому платить, каждому страховку медицинскую, ещё что-то".

 

Всё на нём было. Я бы сказал, что наши, не то, что они наивные дураки. Наивность есть. Просто никогда не было в жизни вот этого трения с жёсткой западной жизнью. Так же, как американцы приезжают, наивные, улыбаются. Но они какое-то своё дело, что им надо, они тебе выгрызут, ещё как выгрызут. Если приехал американец, это не значит, что дядя приехал с большим сундуком денег, и будет тебе просто с барского плеча. Он тебе даст стеклянные бусы, а с этого тебе мозги, идеи какие-нибудь. Да все наши препараты некие, механизмы действия - всё запатентовано, всё своровано, большинство отсюда. Здесь у нас, которые изобрели, сгнили в коммуналках, а там кто-то миллионы за это получает теперь. Они знают очень хорошо.

 

А у нас люди доверчивые. Ну что, приехал человек, ну да, давай, заходи ко мне в гости, посидим, поболтаем. И пошло: а что вот это, а что вот то, а расскажи мне вот это. Чего там, подпили, ты вообще просто брат, дай, я тебя поцелую, и всё тебе расскажу, ты мой дорогой. Просто, наша душа. Но у нас опять-таки, у нас же что? У нас широта такая, что: ну да, потерял, ну ладно, новое будет.

 

У нас же таланты, они существуют. Да, их не замечают многих в России. Их не видят, не платят им за это. Но этих талантов, как их было море, так они и остались. Но там их почему-то нет. А почему? А потому что, с детства настроено, кем бы быть, чтобы зарабатывать много денег. Деньги, доллар, доллар, доллар – всё. Там доллар - это самое святое, что можно придумать. У нас где там рубль? Для тебя святой рубль что ли? Да какой там рубль? Да нет. А что у тебя святое? Ну не знаю, живу себе и живу, дела делаю какие-то. Ну, есть рубль, ну нет рубля, что тут? А там это вот цель жизни: доллар - это святое.

 

Представляете, уехали, как знаете, - огни большого города! Уехали в большой город – Красная площадь, машины "иномарки".

 

Артём Войтенков: Другая жизнь. Дивный новый мир.

 

Нидас Ундровинас: Да, другая жизнь. А потом оказывается, что это клоповники какие-то, пашешь с утра до ночи. Ты же не будешь своим родственникам и друзьям говорить, что я пашу, там клоповники. Да ты что! Вот тут Красная площадь, вот-вот кредит на машину иномарку буду брать. Тоже самое и там - они закрывают глаза на многое. У них чувство, не то чтобы, неудовлетворенности, а расстройства от того, что ошибся, а ошибку признать не можешь. Потому что, здесь попродавали всё. Там внесли в кредиты, а кредиты все полопались, в смысле, недвижимость упала. Получается, продавая дом, они еще должны банку. Получается, что на эти деньги они должны банку, сюда возвращаться некуда, потому, что они всё продали. Всё достаточно дорого же в большом городе, например. И они начинают себя уговаривать, что всё замечательно, это вот полный идиот, который говорит по телевизору, эта полная дура, потому, что ей заплатили деньги – и, в итоге, пошло поехало. Вот это наша некая натура такая.

 

Артём Войтенков: Нет, ну это любого человека. Никто же не хочет признавать себя неудачником, сделавшим неправильный выбор. Тем более, когда вернуться назад уже очень сложно.

 

Нидас Ундровинас: Ну, вообще-то, да. Поэтому хорошо, что Путин сделал эту программу, и почему-то никто ею не пользуется. Я не могу поверить.

 

Артём Войтенков : Программа обратного переселения.

 

Нидас Ундровинас: Да.Шикарнейшая программа! Да, это не Москва и не Санкт-Петербург, но опять-таки - это Калининград, Дальний Восток, Тверь. Тебе дают для семьи коттедж, если семья у тебя есть, по специальности тебя устраивают. Единственное но - это не твое, ты должен государству пять лет отработать на этом месте, а дальше ты можешь купить этот дом, можешь - нет. Опять-таки, где, в какой стране тебе дадут такие возможности? Контейнер в 10 тон в одну сторону, две машины без таможни – и это всё за счет государства.

 

Артём Войтенков : Можешь перегнать?

 

Нидас Ундровинас: Конечно.

 

Артём Войтенков: Интересно, я не знал.

 

Нидас Ундровинас: Да вы что! ЭтоПутин, когда пришел к власти, он сразу же сделал эту программу. Это для того, чтобы люди возвращались. Я когда в посольстве был, мне предложили эту программу, но мы уже купили здесь кусок земли и я, вообще из Москвы сам. Я бы может быть и поехал, если бы я с некоторыми трудностями, с которыми столкнулся, с таможней, еще что-то там - проблемы у меня были. Я может быть сейчас вот на эту программу и подал бы. С радостью, причем. Но, я знал, что я приеду не в гнилой сарай, где буду копать, а приеду просто в шикарные условия. Да, это будет не мое, но у меня есть возможности, есть перспектива. Ну, в Америке, извините, там есть что ли? Кредит вот этот? Не знаешь, что будет завтра, и с тобой живут, не знаю, может завтра негры скупят вокруг тебя всё, так как в цене всё попадало. И всё, там же всё очень быстро, быстротечно. Мы тоже, когда район присматривали - дом, я имею в виду. В таком в среднем районе, смотрели школу. Проезжал я мимо средней школы каждый день.

 

Артём Войтенков: Американской?

 

Нидас Ундровинас: Да, американской. Там в этой школе было три процента негров. За два года их стало шестьдесят процентов. За два года! Они там раньше где-то кучковались, проезжаешь мимо - они стоят. А потом всё наоборот, они уже стоят в большинстве массы, а "белые" где-то кучкуются. И вот эти их манеры. У них же все эти манеры взяты из зоны. Большинство черных людей сидело в тюрьме. И вот эти манеры: спущенные станы, это в тюрьме отбирают пояса, чтобы они не давились. У них эти штаны постоянно падают и они их так придерживают. И эта мода среди черных вошла: все ходят с тряпками на голове или с чулками, вот эти спущенные штаны, и вот этот рэп, цепи, на себя навешанные. Рэп, наколки – то есть точное копирование зоны. Я не знаю, почему в нашей трех тысячелетней культуре внедряется вот эта "негро-уголовщина" низкосортная.

 

Артём Войтенков: Американская низкосортная уголовщина.

 

Нидас Ундровинас: Да, и поощряется ещё среди молодежи и поддерживается, не знаю кем.

 

Артём Войтенков: Ну, мы же войну проиграли. Вот это следствие, мы им платим и еще и..

 

Нидас Ундровинас: Да, и плясать должны, как они пляшут.

Про культуру хотел рассказать. Вот, у нас здесь люди ходят в театры, дети ходят в детские театры. Во всяком случаи, это принято было. Вот, мы с детьми ходим до сих пор, интеллектуальную пищу получаем. В Америке такого понятия как театр уже почти нет. Оно есть, может 0.01 процент населения им пользуется. В основном, это кинотеатры и такие шоу. Мы пошли с ребенком совершенно случайно, по блату дали билетик, называется, "Элмо Шоу" (Elmo show). Там какие-то переодетые люди.

 

Артём Войтенков : По-моему, к нам приезжали - "Элмо", там такие куклы, лохматые, большие.

 

Нидас Ундровинас: Да, лохматые куклы, такие шарообразные глаза прыгают. Решили посмотреть, что это такое. Мы пошли с моим ребенком, сыном на это шоу. Когда мы туда зашли, это бывший театр. Театр сделан был в индуском стиле, взято из Индии, всё золотом каким-то сусальным отделано, какие-то Буды стоят. Всё очень красиво. Внутри зал в таком же стиле, какие-то кренделя. Ну, очень красиво. И, вот, врубается клубная музыка, оглушительная такая, что, если кричать в ухо, ты даже не услышишь, что человек хочет. Это называется театр для детей. Перед спектаклем тебе продают горячую еду сразу на подносах. Ты можешь взять стейк, кетчуп, картошку и с этим зайти прямо в театральный зал, сесть, смотреть и есть это всё, запивая кока-колой. Во время представления, я имею в виду.

 

Началось представление. Думать особо не надо было, потому, что сразу сказали, что это Элмо. Я не знаю, кто это? И какого рода вообще? Оно очень печальное и его надо развлекать. Давайте ребята будем его развлекать! Два часа "канкан" плясали, медсестры, учителя развлекали. Вместе с ним и эта клубная музыка. Все орали, кто-то вскакивал, подносы переворачивались на пол. Потом в них уже встаешь, кто-то встал - к ноге прилип кетчуп с картошкой. Всё это в театре, который сусальным золотом расписан. Дети орут, взрослые орут, что надо еще громче кричать, Элмо не слышит тебя. У меня ребенок стал зеленого цвета, чуть ли не оглох, во вторых, он не мог вообще понять, что происходит. Представляете, ребенка в клуб повести. Когда представление закончилось, весь зал пестрил перевёрнутой едой, кока-кола упала и разлилась. Все идут, смеются, дети как какие-то заведенные, просто прыгают от такой жутко громкой музыки. Наверно, это все как-то на психику давит.

 

Артём Войтенков: Еще бы!

 

Нидас Ундровинас: Мы вышли и были в таком шоке! Мы спрашиваем, говорим: "Вот это театр?"

- "Да, это театр".

По-нашему, это развлечение больше, не театр, а развлечение.

И, буквально, через улицу там был ещё кукольный театр. Мы пошли в этот кукольный театр. Его сделали русскоязычные евреи, которые приехали из России, арендовали помещение, сделали куклы сами. Поразительной красоты вот эти спектакли были. Стоил билет в кукольный театр три доллара, и на этом спектакле было всего пять человек. Мы подошли, познакомились, там муж с женой занимались.

Мы спрашиваем: "Как дела, как бизнес?"

Они говорят:"Очень всё плохо, мы на гране разорения".

"Как же, – говорю, - вот через дорогу только что был "Элмо", мы ходили. Билеты по двадцать долларов нарасхват просто. Обрисовал эту всю картину. Там делать вообще нечего. Просто ужас. Вы не хотите повторить?"

Они говорят: "Это шоу, у нас театр".

Я говорю: "А почему у вас никого и, при этом, цена почти в десять раз меньше, а там ломится?"

Он говорит: "Ну вот, к сожалению, наверно сейчас обанкротимся. Мы недопоняли американцев. В таком театре нашем надо думать, а здесь, ты должен сесть и тебя развлекают".

 

Так что, скажем, наш балет, который приезжал Кировский – это было что-то такое, шедевр просто! Там никто даже в жизни такого не видел.

 

Артём Войтенков : А его кто-нибудь понял, вообще?

 

Нидас Ундровинас: Например, муж сестры на "Щелкунчике", по-моему, посидел до середины, сказал, что, конечно, очень красиво, но я ничего не понимаю, можно я домой поеду.

 

Артём Войтенков: Вот!

 

Нидас Ундровинас: Собиралась исключительно интеллигенция: доктора, академики в этом зале. Они говорят: "Мы не понимаем, нам это не надо, поэтому ходить мы не будем. Мы лучше купим фильм у себя на плазменном телевизоре, выпьем три банки пива, будем смотреть, и радоваться как всё замечательно".

Вот американская культура. Можно сказать - поощрение без культуры, бескультурие. То, что у нас здесь считается нормой, там тебя просто не понимают.

 

К нам приезжали, у жены знакомые одни – несколько женщин. И мы их повели в дом музыки. Купили билет за свой счет, привели их, там были гусляры и русские народные песни, пела оперная певица.

 

Артём Войтенков : Вы имеете в виду, в Россию?

 

Нидас Ундровинас: В России, они приехали из Америки. Женщинам по шестьдесят лет с чем-то. Женщины сказали: "Очень красиво, мы в жизни ничего такого не видели, никогда вообще. И не присутствовали". То есть, для них это какой-то шедевр. Так как они гости, они не говорили, что мы не понимаем. Они сидели с открытым ртом просто.

 

Ну, ещё, конечно, я хотел рассказать про медицину. Медицина в Америке – то же самое, что и вся остальная жизнь: это исключительно бизнес. То есть медицина сделана не для того, чтобы людям помочь, а для того, чтобы вытянуть из них как можно больше денег. Мало того что медицина в Америке платная, и таких "счастливчиков" в кавычках может оказаться сорок или пятьдесят процентов населения. Остальные, если ты заболел, если у тебя какая-то проблема, ты просто умираешь, и всё, никто тебе не поможет. Они могут тебе помочь, если они убедятся, что ты состоятельный человек или ты тянешь, тогда тебе навешивается кредит сразу. Ты не успел, например, прийти в поликлинику, или в больницу тебя привезли, тебе уже через несколько минут какие-нибудь смс из банка приходят, что "мы готовы оплатить ваши все счета уже". Ну, конечно, уже под проценты, на долгие годы, потом этот ком растёт, как и всё в Америке, вся вот эта кредитная зависимость. Даже если у тебя есть страховка, там рассчитано на то, чтобы ты как можно больше раз пришёл. Потому что каждый раз, когда ты приходишь, ты платишь, не знаю, двадцать долларов или сколько, не помню, пятнадцать долларов.

 

Артём Войтенков: Так, а ты всё равно платишь?

 

Нидас Ундровинас: Всё равно, да, это не страховка, это работа вот этой вот женщине, которая сидит, принимает тебя, слушает, записывает и говорит: "Да, садитесь, я вызову". Вот за это ты платишь, я не помню, десять или пятнадцать долларов. Дальше начинается раскручивание, некие нормативы. Ты заходишь к врачу, но ты к врачу не попадаешь, тебя сначала должны взвесить, рост - каждый раз одно и то же. Рост, значит, вес, самочувствие, температура - это уже делает медсестра, или даже не медсестра, а которая помощница медсестры. Вот этот сервис стоит сто пятьдесят долларов сразу. То есть, сел ты к врачу, зашёл врач – сразу с тебя слупают какие-то тоже уже тысячи начинаются. Да, страховка покрывает это всё, но опять-таки, всё делается исключительно ради денег. Дальше тебя могут послать на какие-то непредвиденные исследования, которые стоят вообще бешеных денег. Они тебе смотрят, что у тебя страховка покрывает какое-то количество, и они на всю эту страховку хотят вытянуть как можно больше из этой страховки денег.

 

Артём Войтенков: То есть не важно: надо тебе, не надо тебе. Они тебя пошлют, и страховая это всё оплатит.

 

Нидас Ундровинас: Да.

Они тебя спросят: "Вы делали анализ мочи, кала?"

- "Нет".

- "Как нет? Всё, без этого мы тебя не сможем обследовать, тебе надо сделать".

Ты делаешь, кровь сдаёшь, ещё что-то.

Тебе говорят: "Знаете, мы что-то нашли уже у вас там, вы даже и не задумывались. Вам надо сделать такое-то обследование, чтобы утвердиться да или нет, а то, знаете, рак ходит по стране, СПИД ходит по стране, обязательно надо".

 

Людей подсаживают, если у тебя есть страховка, что ты обязан каждые полгода являться к терапевту, участковому врачу, сдавать все анализы, общее исследование такое. Это просто без этого как будто тебя подводят так, что ты уже не можешь как будто дышать. Ты обязан это всё делать. Дальше начинаются зубы, чистка зубов, скажем, каждые шесть месяцев.

Потом тебе ещё смотрят: "У тебя что-то с зубами, тебе надо чаще приходить, три месяца каждые, у тебя страховка же покрывает всё".

Ты говоришь: "Ну, а зачем мне надо?"

- "Ну, страховка покрывает".

 

Жена пошла чистить зубы, и Денису, сыну, три года было.

Спрашивают: "А у вас сын уже прошёл стоматологический осмотр?"

У меня жена говорит: "Зачем? Вроде как ребёнок. Молочные зубы выпадут если что".

Пауза, и ушла эта женщина, как медсестра. Потом жене чистили зубы, ещё что-то.

Выходит радостная такая: "Есть покрытие на вашего ребёнка, срочно надо почистить зубы, но перед этим сделать рентген".

Жена говорит: "А зачем рентген делать ребёнку в три года?"

- "Ну как зачем? Без этого мы не сможем вывести какой-то кариес, например, зубов".

Жена говорит: "Так я не хочу вроде как".

Она говорит: "Как? Страховка всё покрывает!"

То есть на неё смотрит, как на дуру: ты чего вообще? У меня сестра пошла, у неё дочка такого же возраста – ей всё сделали, и рентген, и нашли кариес, и засверлили, и сделали какую-то пломбу молочных зубов. Ну, то есть сразу же находится, вот только приди и всё. И ты начинаешь, видят, что ты не понимаешь немного, и всё, так сказать, пошло-поехало.

 

У меня были некие проблемы с этой депрессией, одно-другое-третье. Через какое-то время мне лекарство выписали.

Я для сравнения пошёл здесь к неврологу. Мне сказали: "Да ты что, вот эти лекарства – это вообще, когда ты умираешь уже, и тебе дают. Ты что, ты их принимаешь?"

Я говорю: "Да".

- "Так у тебя рассыпятся вообще все кости, через десять лет вообще ты инвалидом станешь, там надо вообще одну десятую этого принимать!"

Я возвращаюсь в США, им говорю это всё. "А-а-а! А-а-а!"

Я говорю: "Я вас не понимаю, что вы смеётесь".

- "Ну, да, кости рассыпятся, купи себе таблеточки, витамины".

И после этого меня, как знаете, раз: просто здесь, как дубарей, вытряхают из них – всё, дальше у тебя рассыпаются кости, ты идёшь уже к другому врачу, дальше у тебя осложнения.

Я говорю: "Мне сказали в России проверить печень, почки, потому что фильтруется вещество это, надо посмотреть, как оно работает вообще, может, у меня печень скоро вообще уже отвалится".

- "А-а-а! А-а-а!"

Я говорю: "Я вас не понимаю, в чём проблема-то вообще". "Ты что, я вот тебе сейчас покажу статистику".

Я говорю: "Да я плевал на эту статистику, совершенно плевал, мне не нужна. Скажите, что у меня? Почему мне в России говорят одно, а вы совершенно другое? Почему вы здесь утаиваете что-то".

И он уже видит, что я разбираюсь, конечно, дал ответ, который я понял, что эта медицина на каком-то низшем уровне. Обычные люди попадают к врачам, которые иммигранты в основном – это индусы, в последнее время арабы, которые получают образование у нас здесь в основном. К хорошему специалисту ты вообще почти не попадёшь никогда, очень редко. Делается антураж, бутафория, шикарный кабинет – вот это всё, а специалиста ноль, не особо. Если ты начинаешь понимать в этом всё, они сами начинают бояться, они тебя начинают бояться. Медицина рассчитана на то, чтобы в основном высосать из тебя как можно больше денег.

 

Артём Войтенков: А для этого тебя нужно сделать больным.

 

Нидас Ундровинас: Тебя нужно сделать больным. Все американцы едят по горсти таблеток с утра, горсть вечером. Всё время у них какие-то проблемы: от того, от того, от того, аллергия, это, почки, это.

Их иногда даже спрашиваешь: "Путешествуешь?"

- "Мы не можем путешествовать: у нас нету, мы не сможем себе таблетки купить".

Даже отказываются из-за этого, представляете? То есть это подсаживают, людей делают больными просто-напросто, для того, чтобы из них высасывать деньги. А что для тебя самое важное? Это здоровье, правильно? Для тебя самое важное – здоровье.

 

Ну, ладно, ты, если попал в какой-то район, психологически ты ущемлён. Но, извините, когда у тебя плохо со здоровьем – так это всё уже, правильно, ты готов всё отдать. И вот тебе делают так, чтобы ты вот эту всю страховку, которая у тебя есть, всё-всё из неё высасывать. Тебе какие-то обследования, одно-другое-третье, какие-то тебе затемнения находят. Они же ещё как делают – находят просто из какого-то нормального куска, ткани, скажем, кишечника какого-нибудь, находят тебе какие-нибудь как будто пятна, но на самом деле, может, там ничего и нет. Делают тебе операцию плановую – можно сказать, здоровый просто кусочек зашивают. И статистика: операция прошла на ура, статистика с такими заболеваниями – супер.

 

И что вы видите, когда вы открываете интернет? Что такая-то Америка по таким-то полостным каким-то операциям на первом месте, потому что у них всё там заживает, всё вообще, и вот эти все пункты. А оказывается, большинству людей просто здоровым делали. И кому они помогают? Но статистика – да. Говорят, раковые эти на первом месте. Я сам, когда в раковом центре работал, брал куски рака молочной железы – своими глазами я видел пять молочных желез, которые были и отрезали просто так.

 

Артём Войтенков: То есть здоровые.

 

Нидас Ундровинас: Здоровые, да. Я не знаю, как сказали этим женщинам, или наверняка не сказали, это тоже тайна какая-нибудь была, ещё что-то. Вот, пожалуйста, вам − это просто ошибки, ошибка на ошибке. Да, оборудование шикарное там, но специалистов очень мало хороших. И лечатся только исключительные люди, я так понимаю, вот для них тогда хорошая, может быть, медицина и специалисты.

 

Поэтому я, когда приехал в Россию, пошёл в поликлинику, где мне медной трубочкой посмотрели в ухо и сказали: "Да у вас там, не расстраивайтесь, у вас там то, то, то, то, то".

И для меня это, как мёд на душу. Ежели я пришёл бы в Америке к какому-нибудь специалисту с супераппаратами, мне бы сказали: "Вам надо прокалывать".

 

Я как-то себя до такой степени в России комфортно почувствовал. Я почувствовал, что я здесь гораздо безопасней, чем в США, с медициной. Я живу среди своих людей, я разговариваю на родном языке, меня все понимают с полуслова, у меня здесь своя глубокая культура, здесь полродни на поле брани погибло, мне есть чем гордиться, я должен это как-то своим детям передать. А не гордиться тем, что вырезали индейцев или суперменами какими-то, придуманными.

 

Или вот эти приписанные герои, когда американцы помогали нам в Отечественной войне, какие-то приписанные нули. И вот эти фильмы низкосортные, которые даже не научной фантастикой являются, когда там показывают, как там героизм какой-то, ещё что-то. Да там просто вот такая масса на горстку каких-то немцев – ну, конечно, они могут их взять. А когда наоборот, вот такая горстка наших разбивает вот такую кучу немцев – вот это да, я знаю, что это правда, это действительно было. Я думаю, что не надо менять ложь на правду, и преподносить, что как будто мы полные, как вы говорите, дураки наивные.

 

Артём Войтенков: Ну, нам это вдалбливают.

 

Нидас Ундровинас: Да а кто? Пусть вдалбливают. Я могу говорить совершенно всё по-другому. Вот я прожил там почти двадцать лет, вот я вам рассказал, какие минусы в США есть. А какие плюсы? Ну, не знаю, хорошая погода, может быть, ну и всё, может быть.

 

Артём Войтенков: Ну да, там климат получше, да.

 

Нидас Ундровинас: Там просто климат: получается, север Америки − это как наш юг, ну, и дальше тропики. И конечно, там погода, может быть, помягче. Но опять-таки – кому как. Я вот, например, приехал – да, для меня было вот это свинцовое небо, несколько месяцев депрессионно выглядело. Но я дышу замечательно, у нас шикарный вообще климат, самый лучше в мире, не надо кондиционеров никаких летом.

 

Артём Войтенков: Уже надо становится.

 

Нидас Ундровинас: Ну всё равно, можно без кондиционеров, там-то нельзя.

 

Артём Войтенков: В лесу можно.

 

Нидас Ундровинас: Ну да, может быть. Шикарный климат, тебя окружают твои люди. Я даже не знаю, какая может быть почва уезда вот для меня лично, эмиграции в США. Сколько уже, пятый год пошёл, как мы здесь, но вот мы не можем своему счастью поверить, как всё здорово. Да, вот оно так, да, какие-нибудь дороги разбитые, ну и что. Красная площадь стоит, театры стоят, слава богу, всё замечательно, покушать есть, вообще всё налаживается, по-моему, прямо на глазах. Я имею в виду, что жизнь и как-то… Вот если посмотреть, в 2000 году я приезжал – ну совершенно как-то по-другому всё было.

 

Артём Войтенков: Ну, в 2000 году − это Путин только пришёл, это всё, это развал страны уже готовился.

 

Нидас Ундровинас: Хаос был полный, но опять-таки – значит, к лучшему же ведётся, правильно? Но многие не понимают это, многие ссылаются. Опять-таки, не так же всё просто из хаоса полного собрать всё обратно. Опять-таки, когда людям вдалбливают, что ты должен быть менеджером, только менеджером, или бухгалтером, а они – чтобы не за станком стоять токарем или на фабрике фасовщицей какой-нибудь. Говорят: "Нет, нет, это для каких-то других национальностей". Как это? А кто должен это делать? Это твоя страна. Кто должен землю копать? Это твоя земля. Я не знаю вообще, что за взгляды такие. И тем более люди есть некоторые, и им даже не дают это делать, вот в чём дело. Я имею в виду, копать, крутить что-то. И вдалбливают, почему-то ты должен каким-то менеджером, бухгалтер…

 

Артём Войтенков: Ну, мы же проигравшая страна, вот поэтому мы ещё живём по всем правилам американским.

 

Нидас Ундровинас: Нет, внутри же страны тоже не бараны, не дураки. Тебе сказали, да, понятно, но ты же должен как-то своей головой думать.

 

Артём Войтенков: Но вот вы сами сказали, что в Америке очень сильна вот эта внешняя обёртка, что всё красиво, здорово. Вот то же самое у нас показывается, что в Америке хорошо, а у нас плохо. Хотя если вот как по вашим рассказам сравнивать, так у нас-то лучше, и не только по вашим. У меня достаточно много уже людей, целый сериал получился, как живёт заграница. Ничего такого, вот так прямо совсем такого, чего из-за границы стоило всё бросить в России и поехать за рубеж, − нет. Наоборот, оказывается по многим вещам даже хуже.

 

Нидас Ундровинас: Ну да, я говорю, вот эта дезинформация, которая шла многие годы, и со стороны Запада, вот даже когда Советский Союз был, вот эти всё фантики показывали, разноцветные трусы и тому подобное − но не в этом же смысл. Да, хорошо, пусть у тебя этого не будет здесь, но другие же ценности у человека есть: у него есть культура, у него есть общение, социум − это же немаловажно, а никто не догадывается, что на этом-то жизнь и обосновывается.

 

Артём Войтенков: Вот, вы понимаете, вы этого были там лишены и вы понимаете, насколько это ценно. А здесь у нас: вот что имеешь − не хранишь, потеряешь – плачешь, да? То есть здесь у нас это есть, мы это не ценим. И вот, наверно, хорошо было бы всех вот людей, которые ругаются на Россию, отправлять так годика на три куда-нибудь на Запад, чтоб они пожили, просто поняли разницу.

 

Нидас Ундровинас: Да, может быть. Но опять-таки, сейчас так и есть. Вот демократия − ты можешь поехать, подать свои документы, ты можешь поехать поработать, посмотреть, не эмигрировать окончательно, а приехать посмотреть. Пожалуйста, есть же возможность сейчас благодаря вот этой демократии, которая у нас. Железный занавес-то убрали. Пожалуйста, поезжай и в Европу, и туда, и сюда.

 

Артём Войтенков: Только не туристом, а поработать именно.

 

Нидас Ундровинас: Ну, поработать, да. Сейчас же такие времена, вообще просто прекрасные. Смотрите: можешь ездить по всему миру, ты можешь зарабатывать деньги какие хочешь вообще, возможностей море. Никто тебя за предательство родины, вот меня в своё время расстреляли бы, предатель родины я был бы. Сейчас этого нет, наоборот даже некоторые прислушиваются, есть люди которые: вот человек был, наверное, он там…

 

Да я говорю: " Ребята, давайте я вам открою глаза, что вы счастливы были. Я вот счастлив: вот я приехал, я сделал, я хотел, и я построил себе дом, я нашёл работу любимую по специальности, я работаю, все работают, всё замечательно, у нас нет нехватки хлеба, мы едим шикарную еду, мы ходим в театры. Ну да, может быть, у нас нет каких-то там машин, которые по миллиону рублей, так они мне и не нужны, такие машины. Да, у меня Дэу Матиз, у жены Киа Рио – ну и что такого-то? У нас есть средства передвижения, нам вполне".

 

Американская система, то, что там почти недоступно, мы осуществили здесь за пару лет просто. Но то что вот самое ценное – это наша культура, которая передаётся, и мы это не ценим, не осознаём, я сказал бы. Не осознаём, какая это мощь. Это такая цивилизация, что уйти от этого потом просто невозможно, потом всю жизнь, где ты будешь на чужбине, себя чувствовать, что ты на чужбине бедный, несчастный человек. Вот в основном все эмигранты так себя и чувствуют в конце концов.

 

Все мечтают, все приезжают сюда, плачут и говорят: "Ну, куда же мы? Нас там…" А куда? Всё понятно куда: кредиты выплачивать, на поклон идти хозяину новому. У каждого разные ситуации, кто уехал. Ну, большинство едут за счастьем каким-то, за новой жизнью, за лучшей якобы, а получается, что да, то, что у нас очень мало, там есть, но то, что у нас есть, там нет. В общем, знаете, некий баланс такой должен быть в жизни. Нельзя тоже петь песни, ходить слушать Пушкина и жить в коммуналке с жутким каким-нибудь интерьером – тоже так нельзя, надо что-то, чтобы было красиво, чтобы всё по-человечески было. Вот сейчас такие времена и наступили, я так понимаю.

 

Артём Войтенков: Да, ну, хорошо, очень такой познавательный рассказ, тем более что мы начали с Америки, а закончили Россией.

 

Нидас Ундровинас: Ну, мы же сравнивали. Мы же не можем говорить только вот так и так. Я же в сравнении говорю. Надеюсь, тоже многим откроются глаза, кто-то станет любить родину, может быть, ценить её как-то. Да, времена и хорошие, и плохие, но опять-таки ради разноцветных каких-то шнурков не стоит менять, конечно, свою родину.

 

Артём Войтенков: Ну, что мы и сделали в 90-е: мы продали страну за вот какое-то там тряпьё, колбасу и какие-то пустые обещания, просто пустые обещания.

 

Нидас Ундровинас: Ну, понятно - стеклянные бусы для туземцев. Оять-таки американская обычная система: просто тебе даются бусы, а за это золото у тебя забирается – это обычная система. Я бы не сказал, что американцы – какие-то монстры, что вот они нас поглотили. Мы сами дались этому всему, вот в чём проблема-то. Ты должен знать был заранее, предусмотреть, и это было везде написано – вы посмотрите советские какие-то учебники, что людей обманывали, людей лишали того. И что, это каждому ребёнку, каждому человеку преподносилось у нас в советское время, а те, которые специально в каких-то организациях были, они же наверняка об этом знали. Так значит, как вот говорил царь, везде ложь и предательство, коррупция, вот это всё и произошло. Не то, что там какой-то монстр пришёл и всё-всё сожрал – люди нашлись такие, один-другой, в политике, в советское время, я имею в виду. Несколько человек продались, а потом десятилетиями народ расхлёбывает всё это.

 

Поэтому Америка, она, вот видите, если у тебя нет оружия и ты не можешь дать по соплям обратно, грубо говоря, она, значит, тем и воспользуется. Вы посмотрите, с кем Америка воюет – у которых нет армии, у которых ничего нет. Есть нефть.

 

Артём Войтенков: Вьетнам, Корея, да.

 

Нидас Ундровинас: Гораздо хуже оснащение. Они же не лезут сюда, они же могут вполне, но они знают, что здесь есть ядерное оружие. Например, как с Югославией. Приплывёт какой-то крейсер, который напичкан томагавками, они, значит, полетят на Москву. Они уже знают, что этот крейсер, он просто не доплывёт досюда, он просто там же и утонет, ну, если война будет. Они понимают это, поэтому, конечно, они хотят ресурсы забрать, конечно, постоянно они и говорят.

 

Там же мадам Олбрайт (Madeleine Albright) говорила: "Почему ресурсы принадлежат только России? Они должны принадлежать цивилизованному миру".

А почему тогда их ресурсы нам не должны принадлежать какие-нибудь там, я не знаю, золотой фонд тот же самый. Почему нет? Технологии давайте все нам ваши тогда нам тоже, компьютеры - всё, давайте. Почему нет? Медицина, оснащение. А вот, да, обращение такое, значит, как себя поставят, − а мы молчим, значит, надо обратно то же самое говорить. Сейчас вот начали говорить. Так такая там истерия, вообще просто, началась. Ну, хорошо, пусть, но мы должны говорить и гнуть свою палку. Вот в чём Америка: у неё есть амбиции, она с них не слазит. Вот у нас были бы амбиции, которые – вот так, и всё, Советский Союз, и всё, мы ничего не знаем. Всё, всё, всё, всё, - всё замечательно.

 

Артём Войтенков: Так и было.

 

Нидас Ундровинас: Да, так вот. Понятно, как надо действовать, значит. Всем всё понятно, но только находятся такие лица…

Ну, представьте, вот к вам домой придут американцы в гости, скажут: "Артём, такой отличный парень ты, но вот сейчас мы у тебя всё забираем отсюда".

- "Ребята, давайте, в общем, на выход".

Правильно? Да. А сделали так, что ты стоишь, а у тебя всё выгребли, ты смотришь на это всё. Значит, что такое? Плохой хозяин. Правильно?

 

Артём Войтенков: Но, тем не менее, сейчас это так и происходит, вы очень правильно сказали, с нашей стороны: у нас всё выгребают даже, ни за что, мы просто ничего не имеем с этого.

 

Нидас Ундровинас: Так же как и английский язык: почему нет института по фильтрации вот этого английского языка? Почему у нас выходишь − там какой-то "хот-дог" написано. Что это такое вообще?

 

Артём Войтенков: Да потому что раб должен знать язык хозяина.

 

Нидас Ундровинас: Да, я понимаю, но мне, например, неприятно, я не хочу даже знать, что это такое. Что это − хот-дог какой-то там, или вон бургер-кинг какой-то. Что это такое вообще? На Красной площади видели, да? "Стейк-хаус", и прямо по-русски написано. Что за "стейк", что за "хаус" такой? Вообще даже не знаешь, что это, кто это, а вот на Красной площади есть.

 

Должны институты в этой фильтрации создаваться, я думаю, что надо всё это возрождать, всё это фильтровать, делать, доносить до наших людей, детей истинную правду. Хотя бы вот мы должны.

 

Артём Войтенков: Ну вот, стараемся.

 

Нидас Ундровинас: Стараемся, да. Вот спасибо, что вы есть. Спасибо вам за приглашение.

 

Артём Войтенков: Да и вам спасибо за рассказ, интересный такой, про Соединённые Штаты. Всего доброго.

 

Нидас Ундровинас: Ну, всего хорошего, до свидания.

 

Набор текста: Наталья Малыгина, Альфия Гультяева, Марина Березнёва

Редакция: Наталья Ризаева

http://poznavatelnoe.tv – образовательное интернет-телевидение

Скачать
Видео:
Видео MP4 1280x720 (728 мб)
Видео MP4 640x360 (282 мб)
Видео MP4 320х180 (158 мб)

Звук:
Звук 32kbps M4A (AAC) (16 мб)
Звук 32kbps MP3 (16 мб)
Звук 64kbps MP3 (33 мб)
Звук 96kbps M4A (AAC) (49 мб)

Текст:
EPUB (511.43 КБ)
FB2 (747.73 КБ)
RTF (394.76 КБ)

Как живёт Канада 3

Подробности о жизни в Канаде.
Разговор об эмиграции в чужую страну, трудностях и сложностях для переселенца, работе в Канаде, детском саде и школьном образовании в Канаде, качестве продуктов, вежливости, медицине, законопослушности канадцев, следовании инструкциям, разнице между людьми Запада и русскими.

Контейнер

Смотреть
Слушать
Читать

Александр Могутнов

Как живет Канада 3

Видео http://poznavatelnoe.tv/mogutnov_canada_3

 

Собеседники:

Александр Могутнов

Артём Войтенков – Познавательное ТВ, http://poznavatelnoe.tv

 

Артём Войтенков: Александр, вы прожили несколько лет в Канаде. Сколько?

 

Александр Могутнов: Да, мы там шесть лет прожили.

 

Артём Войтенков: С семьёй?

 

Александр Могутнов: С семьёй. Это был сентябрь 2008-го года, 24сентября мы приземлились в Канаде. Эту дату я хорошо помню.

 

Артём Войтенков: Да, а чем она вам запомнилась так сильно?

 

Александр Могутнов: Это шок, это всё новое. Такие даты обычно запоминаются. Дата свадьбы, например. Это примерно, то же самое.

 

Артём Войтенков: Вы же знали, на что шли, вы как бы предполагали, на что шли, если вы всей семьёй взяли и уехали туда. Это не в одиночку.

 

Александр Могутнов: Во-первых, мы ехали сами по себе - это уже риск. Обычно едут к кому-то, или едут, зная, что у них есть предложение о работе в какой-то компании, уже есть какой-то стабильный источник дохода. Мы ехали, по сути, в никуда. Плюс ко всему, жена, например, она ни разу до этого момента не была за границей. Я пожил уже. Я ездил по президентской программе, пожили мы в Дании, в Швеции - Евросоюз, понятно, что большой европейский дом без дверей и без окон.

 

Артём Войтенков: Почему именно так?

 

Александр Могутнов: Потому что, попал в Евросоюз, ты ездишь с шенгенской визой, куда тебе вздумается. Соответственно, мы поездили там из Дании в Швецию, кто куда. Я примерно представлял, пожив там два месяца в Дании, я примерно представлял, что меня ждёт: другая культура, другие отношения между людьми, поиски работы. С английским у меня проблем как-то не было. Я к этому времени уже долгое время работал переводчиком. Плюс ко всему, у меня работа была по удалёнке. То есть, я работал через интернет. Мне собственно было всё равно где находиться. Деньги, естественно, поступают на счёт в банке, соответственно, пока кредитка есть, ты герой.

 

Артём Войтенков: А почему именно Канада?

 

Александр Могутнов: Легче всего эмигрировать.

 

Артём Войтенков: То есть, вы хотели, чтобы там можно было жить постоянно, да? Получить вид на жительство, или даже гражданство?

 

Александр Могутнов: Дело не в этом. Возможно гражданство, возможно, вид на жительство. Дело даже не в этом. Сейчас народ, именно сейчас прозревает. Он понимает, что на Западе по сути, то же самое, что и здесь, только по другую сторону баррикад. То есть, восточный мир, это, по сути, зазеркалье западного мира, а западный мир - зазеркалье восточного мира. Но по сути, это - то же самое. Я более реально относился к вещам в это время, пожив некоторое время за границей. Жена думала, что стоит тебе открыть рот, и туда польётся сироп и посыплются фрукты. Конечно, там социальное обеспечение лучше, чем здесь, но тебе нужно быть частью системы, чтобы пользоваться социальными благами.

 

Артём Войтенков: То бишь, гражданином?

 

Александр Могутнов: Не обязательно. Канада хороша тем, что только лишь приземлившись, ты получаешь вид на жительство и вид на работу. Естественно, всё зависит от визы. Но мы подавались как раз, как виза с видом на жительство.

 

Артём Войтенков: То есть, виза рабочая?

 

Александр Могутнов: Виза даётся сразу эмиграционная. Когда ты там приземляешься, вид на жительство и вид на работу получаешь, и собственно, с первого дня, с третьего, с пятого, ты можешь устроиться на работу, имея вид на жительство и вид на работу. Тебе сразу её дают, прямо в аэропорту.

 

Артём Войтенков: То есть, всё очень просто?

 

Александр Могутнов: Всё очень просто. Это основное преимущество Канады, в отличие от США, например. У меня, к примеру, живёт сестра в США, родная, и там гораздо сложнее с этим делом.

 

Артём Войтенков: Ну да, там эти грин карты, эти получения разрешения, всё это.

 

Александр Могутнов: Да дело даже не в грин карте. У меня семья, мне нужно их как-то обеспечивать. Соответственно, социальные гарантии для меня гораздо важнее. И в этом плане Канада гораздо более выгодна, чем США.

 

Артём Войтенков: Выгодно по уровню зарплаты, или по соцобеспечению?

 

Александр Могутнов: Соцобеспечению, да. Начиная, скажем, медстраховка - в США она гораздо выше по стоимости, и гораздо хуже условия. В то же время, в Канаде сто долларов на семью платишь, сто четыре, по-моему, доллара на семью, и, по крайней мере, если ты заболеешь, то ты там не умрёшь. Но, опять же, первый год жизни в Канаде самый сложный. Начнём с того, что 2008-ой год, когда мы переехали, мы попали в кризис.

 

Кризис начался через месяц после того, как мы попали в Канаду. Естественно, там определённую сумму денег нужно было взять с собой. А деньги имеют свойство заканчиваться. Когда деньги заканчиваются, тебе нужно искать работу, и в период кризиса работы практически нет. Приехали мы в Ванкувер. В Ванкувере промышленности как таковой нет: там услуги и торговля. Любой провинциальный город примерно похож на Ванкувер, то есть, тот же самый центр города. Но по степени развития промышленности то же самое - ни больше, ни меньше, даже может быть и меньше. Ванкувер с точки зрения технологий, может быть, кощунством прозвучит, но это деревня.

 

Артём Войтенков: Технологий, каких?

 

Александр Могутнов: Информационных технологий. Если здесь, например, идёшь - точки беспроводного доступа…

 

Артём Войтенков: В Москве много, да.

 

Александр Могутнов: А там, в основном, это кофейни. Собственно, там и ловишь интернет, если надо. Скорость доступа гораздо хуже, чем здесь в России. И естественно, всё стоит гораздо дороже.

 

Артём Войтенков: Стоит гораздо дороже, имеется в виду информационные услуги, да?

 

Александр Могутнов: Они хуже по качеству. Если оставить в стороне все эти рекламные акции, то стоимость примерно, тридцать пять, сорок долларов в месяц.

 

Артём Войтенков: Да, в Москве лучше, и дешевле.

 

Александр Могутнов: Да.

 

Артём Войтенков: Да. Причём, даже где-нибудь там, на окраинах.

 

Александр Могутнов: Да. И не только в Москве, в любой провинции. Я не беру в расчёт какие-то деревни, совсем уже отдалённые. Я работаю администратором, у нас сто двадцать человек, сто двадцать компьютеров. И на всю компанию у нас было до недавнего времени, одна линия ADSL, один модем ADSL.

 

Артём Войтенков: Ого. А чем компания занимается?

 

Александр Могутнов: Наружная реклама.

 

Артём Войтенков: Сто двадцать человек, один модем…

 

Александр Могутнов: Да, до недавнего времени. Вот я когда пришёл, после этого подключили вторую линию ADSL. Но, опять, это всего лишь, ADSL, телефонка. Воспользоваться услугами другой компании невозможно, потому что, в той местности, где находится наша компания, мой работодатель, - всего лишь один поставщик услуг доступа к интернету.

 

Артём Войтенков: Понятно. Рынок и конкуренция.

 

Александр Могутнов: Опять же, технологическая деревня, по большому счёту. Конечно, в центре Ванкувера могут использоваться новые технологии, поновее даже, чем здесь, в Москве, но я, откровенно говоря, я не понимаю, когда специалисты из Москвы едут получать опыт…

 

Артём Войтенков: В Канаду? То есть, надо наоборот, на самом деле.

 

Александр Могутнов: Потому что, ещё раз: Ванкувер - это технологическая деревня. Я опять могу ошибаться, я высказываю только своё мнение, но на данный момент я вижу ситуацию так. Да, там все эти айтишные штучки применяются, типа виртуализации, и всего остального, но, с точки зрения доступа к интернету - это технологическая деревня.

 

Артём Войтенков: Хорошо, давайте немножко к вам вернёмся. Вот вы приехали, кризис бабах, и всё. И что вы делали?

 

Александр Могутнов: Мне повезло, опять же, в том плане, что я работал через интернет, и я ещё какие-то деньги зарабатывал, но индустрии переводов коснулся тот же самый кризис. Я работал в секторе IT, кризис коснулся всех этих разработок. А все эти разработки, естественно, может быть имели тенденцию к сокращению, соответственно и запросы на количество переводов сократились. И в итоге я перестал переводить.

 

Артём Войтенков: Вообще?

 

Александр Могутнов: Не вообще, но работал я с моими старыми компаниями, клиентами, с которыми я работал уже пять-шесть лет ещё до этого работал, как я эмигрировал в Канаду. И было очень грустно. Опять же, самый трудный год жизни в Канаде, первый год. Потому что, ты практически не получаешь ничего, ты платишь полностью медицинскую страховку - это сто долларов, ты платишь за жильё - это примерно тысяча долларов.

 

Артём Войтенков: Имея в виду в месяц. Сто долларов в месяц страховки, тысяча долларов за жильё, аренда жилья.

 

Александр Могутнов: Да. Это очень усреднено. Сейчас уже, наверное, побольше, где-то тысяча двести будет.

 

Артём Войтенков: Это разговор идёт про канадский доллар?

 

Александр Могутнов: Да.

 

Артём Войтенков: А они, какое отношение?

 

Александр Могутнов: Ноль девять к доллару США. Мне, честно говоря, до того момента, как я не бросил курить, мне нужно было кофе, печеньки, сигареты. Собственно, взрослый человек себе может отказать, но не может отказать своему ребёнку, потому что, ему нужно нормальное питание. Питание там, в среднем, восемьсот долларов в месяц на семью. Это не шиковать. Там есть администрация района городского, есть пункт, где раздают еду. Если ты малоимущий, если тебе просто банально нечего есть, ты идёшь туда, тебе там что-то дают. Многие переступают. У меня, например, гордость сработала. Я нормальный человек, я не инвалид, я не хочу побираться. И в итоге, конечно, мысли были всякие, в том числе, и самые-самые грустные, противоречащие нормам христианской морали. Я имею в виду самоубийство. Всё было.

 

Артём Войтенков: Как бы, это закончилось?

 

Александр Могутнов: Это закончилось. Меня взяли на работу. Я пошёл учиться. Там мне оформили кредит на учёбу от государства. Есть такое училище, оно, собственно, ПТУ. Оно всегда было, есть и будет ПТУ.

 

Артём Войтенков: Как его ни назови, да?

 

Александр Могутнов: Абсолютно. В итоге получилось так, что практически пришлось учиться самостоятельно, заплатив деньги. У тебя немного другое отношение и к преподавателям, и к урокам. В итоге дело закончилось тем, что, написав кляузу на преподавателя, потому что, ты заплатил десять тысяч долларов, это не маленькие деньги, ты, по сути, нанял преподавателя. А когда приходит преподаватель, который по уровню знаний ничем не отличается от третьекурсника какого-нибудь университета, то зачем он тебе нужен? За что ты деньги заплатил? Ты заплатил за то, что не стоит этих денег. Соответственно, пишешь, что он не даёт то, что мне надо. Преподавателя убрали, но, в итоге учишься всему сам. Самое главное – корка. По сути, платишь двенадцать тысяч долларов за обучение в колледже только за корку.

 

Артём Войтенков: А на какой специальности?

 

Александр Могутнов: IT администратор. Причём, мне многое было уже известно. Я постоянно с этим работал, потому что, основная тематика переводов была IT. Мне было много понятно, и один из моментов - я хотел подучить английский язык. В итоге дело закончилось тем, что я подсказывал преподавателю китайцу термины на английском языке.

 

Артём Войтенков: Да, то есть, в Канаде преподаёт IT преподаватель китаец. Замечательно.

 

Александр Могутнов: Всё зависит от уровня образовательного учреждения, куда вы идёте учиться. Я ходил учиться в университет. Вот, университет мне очень понравился тем, что там даётся качественное образование. Именно качественное образование. Я в своё время закончил два института здесь, и нас в то время мучили, в хорошем смысле этого слова.

 

Артём Войтенков: Хорошо нагружали.

 

Александр Могутнов: Да. Причём, нагружали знаниями. Не вот этой туфтой, которая лабораторные работы, которые нужно будет правильно оформить, что-то ещё. Ты не получаешь знания.

 

Артём Войтенков: Просто заполняешь бумажку.

 

Александр Могутнов: Именно. Причём, тебе нужно заполнить с нужным количеством крючков, и чтобы крючки в нужном месте были проставлены. Это хорошо, когда ты чертёжник. Но, когда тебе нужно получать знания, а ты заполняешь крючки, это не очень хорошо, на мой взгляд.

 

Университет там, он давал именно знания. Но опять же, всё зависит от преподавателя. Именно это определяет, преподаватель, и курс, популярность курса, определяет стоимость твоего диплома. Если мне нужен был диплом, как я просто прошёлся по объявлениям по работе, посмотрел, что им требуется. Им требуется диплом колледжа. Хорошо, товарищи китайцы, я пошёл в колледж. Если мне нужен был диплом именно университетский, по университетской программе четыре года, я бы пошёл в университет. Но, опять же, когда у тебя семья, ты очень ограничен во времени и в средствах тоже.

 

Артём Войтенков: То есть, в итоге вы пошли к китайцам в колледж.

 

Александр Могутнов: Да, мне нужна была бумажка. Мне нужно было подтвердить. По сути, там, когда ты идёшь в колледж, ты подтверждаешь, что ты знаешь английский язык, что ты можешь общаться. Что ты понимаешь, что тебе говорят, и что понимаешь правильно. В итоге, я пошёл специалистом по поддержке пользователей. Мне платили зарплату студенты. Даже не студенты, а школьники. Это было четырнадцать долларов в час, при этом я использовал свою собственную машину для поездки к клиентам, накатывал где-то километров под двести в день. Мне возмещали бензин, но, километры мои, соответственно, стоимость машины резко упала.

 

Низкая зарплата и плохие условия работы - это часть платы, скажем так, вступительный взнос в жизнь Канады. Это не только в Канаду вступительный взнос. Это вступительный взнос на жизнь в любом государстве для эмигранта. Скажем, здесь тоже народ приезжает, их берут не на высокооплачиваемую работу, им платят копейки. Вот, разница между нормальной зарплатой и теми деньгами, что они получают, - это и есть вступительный взнос.

 

Артём Войтенков: Смотря кого. Таджики, те да - те улицы метут и асфальт кладут. А другие европейцы они приезжают, становятся тренерами футбольных команд, топ-менеджерами всяких крупных предприятий, хотя туда можно было русского поставить. Что, в футбол плохо народ играл? Свои тренеры есть. Тем не менее, вот так.

 

Александр Могутнов: Общался я, конечно, в основном с начальниками отделов. Люди бывали разные, в том числе и миллионеры, и мне была возможность оценить: кто как себя ведёт, кто как себя ставит. Но, опять же, ты приезжаешь, ты наёмный работник, и ты никогда не будешь таким, как они.

 

Артём Войтенков: То есть, не коренной канадец, да?

 

Александр Могутнов: Да, не коренной канадец. Это и в принципе, по большому счёту, если ты хороший специалист, то им всем до лампочки твоё произношение. Если у тебя есть деньги, и ты хочешь что-то купить, то, тому, кто что-то продаёт, до лампочки, говоришь ли ты на английском, или нет, он тебя поймёт всё равно, ему нужны твои деньги. Но, если ты обслуживаешь кого-то, или пытаешься оказывать профессиональные услуги, то твой английский должен быть на уровне. Если он не на уровне, то естественно, падает твоя цена, либо ты просто не получаешь работу, со всеми вытекающими последствиями. Не получаешь работу, нет страховки и так далее, нечем платить за жильё. Конечно, через некоторое время ты получаешь право на страховку по безработице, но, тем не менее, это не работа.

 

Артём Войтенков: Это меньше существенно?

 

Александр Могутнов: Это на половину меньше - шестьдесят с чем-то процентов от твоей последней зарплаты. Но, тем не менее, это что-то. Я согласен абсолютно, это что-то. Здесь даже этого нет. То есть, у тебя есть время, чтобы прокормить семью, заплатить за ипотеку, какие-то дела сделать, когда у тебя нет работы. Но, опять же, это не работа - это способ выжить, не более того, только в течение года, девяти месяцев.

 

Артём Войтенков: А дальше не платят?

 

Александр Могутнов: Дальше нет. Считается, что ты за девять месяцев можешь себе найти работу. В итоге меня ушли с этой работы, чему я был очень рад, потому что, я отчётливо понимал: есть у людей разные претензии, у меня высокие, например, претензии, в том числе и к самому себе. Если я поработал на себя, то я вряд ли долго буду работать на кого-то.

 

Артём Войтенков: Да, есть такое у людей.

 

Александр Могутнов: Это склад ума, в том числе. И меня когда меня ушли, я был очень рад, потому что, я одновременно сохранял право на страховку по безработице. С другой стороны, я понимал, что в этой компании мне ничего нормального не светит. И ко мне всегда будут относиться так же, как к узбекам, которые кладут асфальт на улице здесь. У них, по сути, есть перспективы, но их очень мало, будем реалистами. У меня были перспективы, но их было так же очень мало.

 

Артём Войтенков: А если затрагивать отношение коренных, приезжих. Насколько я понимаю, Канада, она вообще же изначально страна переселенцев. Если мы берём девятнадцатый, и начало двадцатого века, туда в основном ехали англичане, французы. Этим объясняется двуязычие. А сейчас после Второй Мировой туда едут кто угодно: китайцы, индийцы, там такое количество всяких людей. Но они же тоже уже не в первом поколении рождаются. Они кем себя считают? Коренными канадцами?

 

Александр Могутнов: Если их родители не уберегли от канадского воспитания, они считают себя канадцами. Там есть одна национальность - канадец, точно так же, как и в США - американец. Но Канада это не плавильный котёл, на мой взгляд. Там национальная идентичность в некоторой мере сохраняется. То есть, если ты идёшь по улице, запросто увидишь индуса в национальном одеянии, парандже, например. Или есть города, где большинство населения индусы. Это как анклавы, не анклавы - тяжело, наверное, определить, но, тем не менее, национальная идентичность сохраняется.

 

Артём Войтенков: То есть, они селятся друг с другом?

 

Александр Могутнов: Русские там обычно выбирают районы получше, особенно второе, третье поколение, когда тебе уже не нужно платить кредиты, ипотеку, или ещё некоторые кредитуются на машину. Им всё равно уже где жить, лишь бы работать. Когда тебе не нужно платить по кредиту, ты естественно, условия получше выбираешь, селишься поближе к хорошему району, подальше от индусов, например. Ничего плохого не хочу сказать про нацию, но.

 

Артём Войтенков: Но не понятные они, да?

 

Александр Могутнов: Нет, дело в том, что, опять же, я видел водителей первого класса, грузовики, которые должны были сдавать экзамен на английском языке, нелёгкий экзамен, но которые не говорят на английском языке, например. То есть, считается, что там, где районы, скажем так, где превалируют индусы, там большая степень криминализации общества. Там наркотики, воровство, и все остальные прелести.

 

Артём Войтенков: Интересно, а как же эти водители сдали экзамен на английском, не зная английского языка?

 

Александр Могутнов: Так здесь тоже некоторые права покупают, правильно?

 

Артём Войтенков: Ну да.

 

Александр Могутнов: Точно так же и там. Это уже дело привычки, называется отказ от ответственности. Я выражаю исключительно своё мнение, и моё мнение может не совпадать с мнением редакции, но, опять же, моё мнение таково, что люди находят обходные пути.

 

Артём Войтенков: Понятно, в общем, как и у нас.

 

Александр Могутнов: Как и у нас. Я к тому говорю, что те недостатки, от которых если кто-то хочет уехать, те недостатки, от которых вы стараетесь убежать, переехав в другую страну, существует мало шансов, что вы от них убежите там. Наоборот, когда эмигрантом приезжаешь в другую страну, с определённой ступеньки на социальной лестнице, ты падаешь на нижнюю ступеньку.

 

Артём Войтенков: Независимо от того, на каком положении ты находился в России.

 

Александр Могутнов: Разницы нет. Там можно увидеть профессоров, которые ездят водителями такси. Разницы нет, абсолютно. Ты всё равно падаешь на низкую социальную ступень. Более того, там можно подтвердить образование, но, изначально оно не признаётся. Получается так, что здесь отучившись в высшем учебном заведении, и имея о своих умственных способностях определённое представление, для них - вы не закончили даже средней школы. И таким образом, у вас шансов получить высококвалифицированную работу, нет. Исключения есть. Исключения есть везде. Если вы хороший специалист, если вы подтверждаете, получив сертификаты Cisco или Microsoft, вы говорите: "Да, я сдал, я могу подтвердить, вот они, сертификаты". Кто как их получает, тоже отдельная песня, но, тем не менее, вы бумажки предоставляете, тогда есть шанс. Но, изначально - без бумажек, как известно…

 

Артём Войтенков: Понятно. Коли мы про образование заговорили, если у вас дети, то вы, наверняка, сталкивались с местной школой или детским садом. Чем это отличается от российского? Что там хорошего и что там плохого?

 

Александр Могутнов: Российские детские сады, особенно, старые детские сады. Может быть, у меня уже ностальгия. Мне не восемнадцать лет, я видел те старые детские сады. Это роскошь по сравнению с канадскими детскими садами. Почему? В связи с большим числом аллергиков, там не существует питания. Там тебе не дают горячего питания. Детям питание нужно давать с собой. Плюс ко всему, там распространены частные детские сады - чаще всего, это двухэтажный частный дом и на первом этаже детский сад.

 

Артём Войтенков: На втором живут сами?

 

Александр Могутнов: Да. Таким образом, понятно, что там есть какие-то налоговые льготы, там еще что-то у них. Но, мне, например, как потребителю таких услуг, собственно, разницы нет. Для меня разница есть, что я привожу ребёнка в частный сад и этот сад представляет собой не что иное, как просто жилой дом, слегка переделанный под детский сад. Они, конечно, там спят. Но, канадский детский сад не идет ни в какое сравнение с обычным стандартным русским детским садом.

 

Артём Войтенков: В чём разница?

 

Александр Могутнов: Питание.

 

Артём Войтенков: Кроме питания?

 

Александр Могутнов: Кроме питания – отношение. Здесь, у нас, например, сильный компонент образовательный в детских садах. Например, выпускная группа, зачастую, нормально читает, вполне адекватно.

 

Артём Войтенков: Это сейчас такое началось, а когда я ходил в детский сад, нас специально не учили читать. Мы там рисовали, лепили, что-то делали, но нас не учили.

 

Александр Могутнов: Да, опять же, там этого нет. Частный детский сад – это способ занять, даже не занять, а сбагрить ребёнка на то время, пока ты работаешь в компании, на своей работе. Всё, точка.

 

Артём Войтенков: То есть, не стоит задача как-то его образовывать, как-то воспитывать?

 

Александр Могутнов: Нет. Там сидят, кто что делает, у них там есть игрушки. И стоимость – от шестисот до восьмисот долларов в месяц на ребёнка. При этом, если ты докажешь, что не можешь смотреть за ребёнком самостоятельно, а вынужден ходить на работу, и твоя зарплата не позволяет оплачивать детский сад, но тебе, тем не менее, нужно обеспечивать как-то семью, тебе, конечно, государство возмещает часть стоимости детского сада, часть расходов на детский сад. Но это стоимость нахождения твоего ребёнка в детском саду. Лучше, наверно, зарабатывать больше, чем просить милостыню у государства.

 

Артём Войтенков: Ну, это кому как. Вы так себя ставите, а другие иначе.

 

Александр Могутнов: Да. И многие канадцы, точнее, канадки рожают детей сериями. Есть в фотоаппарате "серийная съемка" – раз, два, три. Вот, они точно так же детей рожают. Почему? Потому, что им лучше смотреть за своим ребёнком самим, то есть, родила одного ребёнка – ушла в декрет, через год родила второго. Находясь в декрете, она смотрит сразу за двумя. "Эффект масштаба" - в экономике, по-моему, так называется. Им гораздо выгодней, гораздо проще делать таким образом. У тебя, получается, двое детей растут – погодки, и ты меньше тратишь времени на то, чтобы приглядывать за ними. И, когда они более-менее вырастут, им будет, скажем, три-четыре года или пять-шесть, когда они пойдут в "pre-school" – подготовительная группа, скорее всего, в школе, тогда она уже сможет идти на работу.

 

Ещё один момент - до тринадцати лет ты не имеешь права оставлять ребёнка одного без присмотра.

 

Артём Войтенков: То есть, если я куда-то ушел в магазин и оставил ребёнка одного - меня могут за это наказать?

 

Александр Могутнов: Да.

 

Артём Войтенков: Если узнают?

 

Александр Могутнов: Да. Если узнают. Соседи бывают добрыми, бывают не очень. Добрые соседи обязательно позвонят в полицию. Если с соседями нормальные отношения, то… Ребёнка можно отдать на это время, либо заплатить другому ребёнку, которому больше тринадцати лет и который получил сертификат о том, что он имеет права смотреть за младшими детьми, и оставить его с ним.

 

Артём Войтенков: То есть, он прошел какие-то курсы, условно говоря? Может ничего не прошёл.

 

Александр Могутнов: Нет, у меня старший ребёнок проходил. Получил сертификат. Я не знаю, что он там проходил, потому, что мне некогда было за этим смотреть. Если мы, находясь в России, ребёнка с пяти лет, например, могли дома оставить. Он умеет пользоваться телефоном, он, в случаи чего, откроет дверь, он может вызвать полицию, он присмотрит ещё и за младшей дочерью. Плюс ко всему, во дворах, ну, "колодцы" обычные многие друг друга знали, особенно, старое поколение, когда "колодцы" заселялись. Предприятие какое-нибудь, НИИ, построили дом, все вместе работают. Это сейчас попродавали квартиры, а тогда многие знали друг друга. "Ой, там, Танька побежала! Я знаю её маму, её папу". Она что-нибудь скажет и, естественно, кто-то поможет. Я не знаю с чем это связано в Канаде.

 

Артём Войтенков: Как-то интересно, получается, что государство всё больше и больше влезает в личную жизнь – ты ребёнка не можешь оставить дома, ты ещё что-то не можешь, что, в общем-то, государство не должно касаться.

 

Александр Могутнов: Опять же, это всё связано с воспитанием, с уровнем культурного развития. Потому, что основа западного общества – эгоцентризм. Правильно? Приоритет собственных интересов над интересами общества. И это в определенный момент вступает в противоречие, скажем так, с нормами советского общежития.

 

Артём Войтенков: Понятно.

 

Александр Могутнов: И у людей просто сносит крышу.

 

Артём Войтенков: Вы имеете в виду тех, что туда приехали - наших?

 

Александр Могутнов: Нет. Даже самих канадцев. Дочь у меня ходит в Школу Искусств и там один мужик эксгибиционист был. Я не знаю, поймали его или нет. Так вот, мужик надевал маску плавательную, трубку плавательную - "сноркинг", по-моему, называется. Ходил в плаще, ласты надевал или нет, я не знаю. Бегал возле школы таким образом. У людей просто психика даёт сбой и, именно поэтому за людьми нужно присматривать. Что касается эмигрантов, то, да, сложная психологическая ситуация. В том плане, что ты один в чужой стране, тебе помочь некому кроме банка, который тебя очень любит за твои будущие доходы. Но, если у тебя нет работы, то он тебя, естественно, не любит, потому, что у тебя будущих доходов нет. Когда человек находится в ситуации стресса определенное количество времени, и находиться в состояние стресса долгое время невозможно.  

 

Артём Войтенков: Да, немножко можно, много нельзя.

 

Александр Могутнов: Будет развязка, никто не может сказать какая она будет. Через это проходят абсолютно все эмигранты. Естественно, если не едут к друзьям, у которых миллион в кармане. У меня в кармане, например, миллиона нет. Но, даже эти ребята - "богатые тоже плачут", как известно.

 

Артём Войтенков: Что ещё по канадскому образованию можете сказать? У вас, я так понимаю, старший ребёнок в школу ходил местную?  

 

Александр Могутнов: Он заканчивает уже школу.

 

Артём Войтенков: Тем более.

 

Александр Могутнов: Местное образование живет само по себе. Ходить к учителям, конечно, не возбраняется. По большей части, я, честно говоря, внимания большого не обращал, потому, что мне просто некогда. Это общая болезнь эмигрантов: нужно кормить семью, нужно зарабатывать деньги, нужно платить кредиты. Тебя не хватает просто на ребёнка, на его образование, не хватает внимания, времени. Ты не замечаешь, как твой ребёнок превращается в продукт. Продукт на выходе образовательной системы. Образование там, конечно, намного слабее, чем в России. Там никому не надо ничего. Если у тебя нет настроения учить сегодня уроки, конечно, я утрирую. Но, если у тебя нет желания учиться, тебя никто не будет заставлять – что очень нравится молодёжи. Это здесь могут сказать: "Учись или ты не сдашь экзамен!" Если ты не сдашь экзамен, то ты не совсем адекватен. Я имею в виду, по-русски скажут: "Ты – лох". Там это тебе не скажут. Опять же, я сужу со своей колокольни. И это не самая плохая школа.

 

Что касается подготовки учителей: у меня первое образование - "Педагог, учитель английского языка". Там есть преподаватель, учитель английского языка или испанского языка и она учит то, чему она будет учить детей за неделю. Педагогики, методики и всех остальных не совсем нужных предметов она и не знала, и не слышала, и не будет слышать.

 

Артём Войтенков: То есть, она учит только сам предмет.

 

Александр Могутнов: Она учит предмет и потом через два урока дает этот же предмет своим детям, своим ученикам. Очень даже стандартная ситуация. Если у нас учат пять лет тому, как учить английскому языку и немецкому языку, в отдельных случаях. То там этого нет и в помине. Там она учит то, чему она будет учить за неделю, уроков, которые она будет давать.

 

Артём Войтенков: Так это каждый год повторяется?

 

Александр Могутнов: Не обязательно. Но, это там стандартная ситуация.

 

Артём Войтенков: А, то есть, учитель еще сам не знает того, что он должен через две недели рассказать ученикам?

 

Александр Могутнов: Конечно. Вот представьте уровень подготовки учителей в канадской школе. Впечатляет. Я не говорю про всех учителей, есть учителя от бога. Но, большинству гораздо выгодней будет давать частные уроки, если он хороший преподаватель, если он знает методику. Я, честно говоря, не знаю, знают ли они вообще слово "методика" там, в Канаде. Я имею в виду канадских учителей. Интересно. По большей части, для детей это развлечение и для преподавателей тоже развлечение.  

 

Артём Войтенков: Что значит развлечение? Ты пришёл в школу, ты должен как-то.

 

Александр Могутнов: Это отношение к жизни. Ты мне не заплатишь больше - я тебе больше не сделаю. Это отношение к работе. Ты мне не заплатишь вместо двадцати пяти тридцать долларов - я тебе не буду делать работу, получая двадцать пять долларов, работу на тридцать долларов. Точка.

 

Артём Войтенков: Не перетружусь.

 

Александр Могутнов: Нет, ни за что.

 

Артём Войтенков: А как ты определяешь? Это можно понять, когда ты делаешь какую-то работу: носишь что-то, таскаешь. В отношение учеников - там же очень трудно определить на сколько денег ты работаешь.

 

Александр Могутнов: Субъективно. Там опрашивают учеников, как вам понравился этот учитель. И, в итоге, естественно, им хочется играть.

 

Артём Войтенков: А, вот так вот! Кто больше учеников ублажает, тот и понравился, а кто не понравился, того из школы.

 

Александр Могутнов: Да. Там просто контрактная система. Там просто с ними не продлевают контракт. Всё.

 

Артём Войтенков: Это же глупо! Понятно, что дети будут выбирать не строгого учителя, который будет давать знания, а такого, который будет им по-всякому послаблять и поблажки давать.

 

Александр Могутнов: Нет, Артём. Нельзя сказать, что там совсем дают свободу. То есть, там есть определенные грани. Там есть и экзамены. Всё, во-первых, зависит от того, насколько хороша сама школа. Там есть даже рейтинг школ. Во-вторых - частная или государственная школа.

 

Артём Войтенков: А есть разница в качестве образования?

 

Александр Могутнов: Да.

 

Артём Войтенков: Частные лучше, да?

 

Александр Могутнов: Частные лучше. В частных тебя заставляют. Если платишь пятнадцать тысяч долларов в год за образование в частной школе, то, наверно, ты будешь требовать со своего чада хороших оценок и успеваемости. Опять же, всё цепляется одно за другое. То есть, там деление на классы чувствуется. Учёба в частной школе означает проживание в хорошем городе, не обязательно, но чаще всего.

 

Артём Войтенков: В хорошем районе.

 

Александр Могутнов: В хорошем районе. Это значит, что у тебя хорошие соседи. Это значит, что у тебя сосед по дому может быть руководителем подразделения крупной компании, а ты потом можешь к нему на практику устроить сына. То же самое, дети могут в частной школе познакомиться. Это более высокий социальный слой общества. Общественная школа, особенно, государственная школа в плохом районе города - это низкий социальный слой. Плюс ко всему, не надо забывать, что там есть дети очень богатых людей. Например, когда провинциал типа меня приезжает в Москву, у которого в кармане пять тысяч рублей, и он считает себя богатым, зайдя в кофейню. То же самое и там. Люди разные. Молодежь очень любит повыпендриваться – у меня новый планшет, у меня новый i-phone. Какой сейчас? 5S?

 

Артём Войтенков: Я даже не знаю, я не слежу.

 

Александр Могутнов: Я тоже. У меня новый планшет. Еще что-нибудь новое. У меня новые кроссовки с эмблемой фирменной. И они любят повыпендриваться. И дети разные бывают. В Ванкувере был случай, не обязательно в Ванкувере, это в районе Ванкувера, когда девочка повесилась. Её просто затравили ученики.

 

Артём Войтенков: Из-за чего?

 

Александр Могутнов: Она показала грудь. Ну, детское, вот это, общение в фейсбуке. С парнем общалась. Парень сделал скриншот, снимок экрана и давай через фейсбук её травить. А там дети, обладая стадным эффектом, давай тоже её травить, насколько я понял. Был случай, громкий довольно. Я к тому говорю, что даже количество денег у родителей ребёнка не гарантирует высокий социальный статус самого ребёнка и самих родителей. Всё зависит от благоразумия родителей, по большому счёту.

 

Артём Войтенков: Что является районообразующим? Школы? Или школы уже вторично прикрепляются к району, где относительно обеспеченные люди живут?

 

Александр Могутнов: Во-первых, район города определяет качество школьного образования. И образование в школе определяет качество района. Например, если захотите купить квартиру или какую-то недвижимость в Ванкувере, то в первую очередь, вы будете обращать внимание на близость школы, близость парков, близость какой-то инфраструктуры, торговых комплексов или чего-то ещё. В первую очередь, вы будете смотреть на качество школы. Именно это определяет спрос. Соответственно, порог количества денег, которых нужно будет, чтобы пойти в эту школу.

 

Артём Войтенков: То есть, человек, покупая дом где-то, уже сразу рассчитывает, что школьное образование займет столько-то, это столько-то. Соответственно, где я могу что-то купить. Понятно.

По поводу доходов: Средний уровень доходов какой? Хватает людям на проживание полностью? Как с этим дела обстоят?

 

Александр Могутнов: Есть зарплаты: одиннадцать, двенадцать, тринадцать, четырнадцать долларов в час – это зарплата, по сути, студента, школьника, который стрижёт газоны. Я работал за четырнадцать долларов в час в течение трёх месяцев, но у меня были какие-то запасы денег. Есть китайцы, индусы, которые работают на эти деньги постоянно, я имею в виду. Я, откровенно говоря, не понимаю, как они выживают. Средняя зарплата: двадцать два, двадцать три доллара в час – это где-то пятьдесят, шестьдесят тысяч долларов в год. У меня было где-то как раз в этих пределах: пятьдесят-шестьдесят тысяч долларов в год. Не совсем хватает. В лучшем случае - выходишь по нулям.

 

Артём Войтенков: Шестьдесят тысяч долларов в год - это где-то пять тысяч в месяц. У нас, просто, привычней в месяцах считать. Канадских пять тысяч долларов в месяц.

 

Александр Могутнов: Там считают в годах, потому, что у тебя есть налоговый период – это год. И сумма твоих налогов рассчитывается, и, соответственно, может каких-то компенсаций или льгот, рассчитывается исходя из годового дохода. Пятьдесят тысяч – это средний доход одного человека. Я живу в районе, где средний доход семьи сто восемьдесят тысяч долларов в год.

 

Артём Войтенков: Но вы обладаете меньшим доходом.

 

Александр Могутнов: Естественно.

 

Артём Войтенков: Как вам это удается? Вы же сами сейчас сказали, что определенные траты, образование, школа. Наверняка, цены в магазинах побольше.

 

Александр Могутнов: Удаётся, потому, что я до сих пор делаю переводы. Что-то как-то. На работе получаю пятьдесят тысяч и семью, у меня пять человек семья, содержать крайне тяжело, практически, невозможно. Я имею в виду, если вы одновременно выплачиваете и ипотеку. Машина у меня куплена за наличные, то есть, я кредит на машину не выплачиваю. Бензин, страховка на машину, что-то еще.

 

Артём Войтенков: Расходники разные.

 

Александр Могутнов: Да. Школа, конечно, денег не берёт. Здесь нет такого, как: собираем деньги на подарок учителям. Там такого нет и в помине.

 

Артём Войтенков: На учебники, на лампы, на шкафы в класс, на всё.

 

Александр Могутнов: Но, учебники покупают. Если есть желание, можно купить учебники у тех, кто закончил тот же класс в предыдущем году – у более старших учеников.

 

Артём Войтенков: Учебники ты сам покупаешь себе, да?

 

Александр Могутнов: Да. Некоторые сдают деньги, некоторые покупают учебники. Но, чаще всего сдают деньги, потому, что..

 

Артём Войтенков: Проще, централизованно.

 

Александр Могутнов: Да. Даже в школе можно купить учебники, которые остались с предыдущего года.

 

Артём Войтенков: И они у тебя остаются навсегда?

 

Александр Могутнов: Да.

 

Артём Войтенков: Если ты их не продашь следующему.

 

Александр Могутнов: Да. Это стиль жизни: они продадут то, что им не надо. Они продадут то, что не надо тебе. К примеру, вот бумажечка. Наш русский человек даже не будет задумываться, чтобы продать эту бумажку за два доллара. Тоже, собственно, не особо денег. Но, если её можно продать за два доллара, почему бы её не продать за два доллара. Мы нашим менталитетом её выкинем. Там, если есть, не важно, бумажка, сломанный телефон за два доллара, чехол, порванный от телефона за доллар или еще что-то. Если за него можно выручить деньги – почему бы и нет. Это относится и к учебникам. Им можно пользоваться? Можно. На.

 

Артём Войтенков: С чем это связано? То, что денег мало или просто они такие бережливые?  

 

Александр Могутнов: Это часть национальной культуры. Особенно, эмигрантской, когда нет денег.

 

Артём Войтенков: Вот, вынуждены.

 

Александр Могутнов: Да, но деньги человек уже начал зарабатывать, а привычка осталась.

 

Артём Войтенков: А коренные канадцы тоже так же поступают?

 

Александр Могутнов: Всё зависит от уровня доходов. Есть те, которые просто выкинут учебники, есть те, которые продадут. Больше, конечно, тех, которые продадут. Потому, что это отношение к своему труду или к труду своих родителей. Они купили учебники и заплатили деньги, потратили часть денег, часть своей жизни, чтобы купить эти учебники. И я нормально отношусь к их труду. Я продам эти учебники.

 

Образование к Канаде неважное. С другой стороны, если планировать переезжать в Канаду и ребёнок вот-вот закончит школу. Идеальный возраст, когда ребёнок идет в десятый класс. Он, по сути, закончил целиком двенадцатилетний курс образования в канадской школе. Он там будет просто отдыхать. С одной стороны, это хорошо, с другой стороны, это плохо. Потому что ребёнок расслабляется: "Я всё знаю". И, в итоге, расслабляется до такой степени, что не может поступить в университет там. Там тоже есть баллы, собеседование. Он поступит – деньги с него сдерут. Но он вылетит или будет учиться вечно.

 

Что касается еще образования, мне не нравится (и это часть культуры), что ученики спорят с учителем. Когда я увидел, что мой средний ребёнок пошёл и начал спорить с учителем, будучи ученицей четвертого класса.

"Вы неправы!" - она ему говорит.

Я был в шоке. Если честно, я сказал: "Света, замолчи! Послушай, что он сказал".

Она даже не слушает: "Вы не правы!"

 

Там нет диалога с пользой для ребёнка. Там, если ребёнок считает, что учитель не прав, он ему скажет, что учитель был неправ, и будет стоять на своём. У нас, в первую очередь, послушают учителя, потому, что он старше.

 

Артём Войтенков: Хотя бы!

 

Александр Могутнов: Да. Я не заметил там уважения к старшим. Я имею в виду, не китайцев, не русских, в которых воспитывают это отношение, а в целом. У китайцев почтение к старшим – это часть культуры. У нас тоже, по идее, должно быть.

 

Артём Войтенков: У нас меньше, чем у китайцев, но есть.

 

Александр Могутнов: Пока что, Слава тебе, Господи! У них там нет этого отношения.

 

Артём Войтенков: Понятно. Мы равны.

 

Александр Могутнов: Мы равны. Это мне не нравится, например. Я отношу себя к носителю русской культуры. Почему мой ребёнок начинает со мной спорить? У меня, конечно, этот спор заканчивается быстро. Но, в школе, например, сказать: "Замолчи и слушай, что тебе говорит отец!" - не получится. Учитель должен подстраиваться под детей. В итоге, смотришь на учителей - они сами дети. Но те умеют считать деньги.

 

Артём Войтенков: Другой вопрос тогда: Чему такой учитель и такая система образования может научить? Вы видите разницу? Вы же советскую школу закончили, помните уровень знаний, получаемых в канадской школе и то, что Вы получали в советской школе?

 

Александр Могутнов: Канада – это детский сад. Ребёнок пошёл в начальную, называется эта школа "elementary", там три ступени. Он пошел сюда еще в последний класс начальной школы "elementary". Я, когда пришёл туда, увидел просто детский сад.

 

Артём Войтенков: Это какой возраст?

 

Александр Могутнов: Я уже не помню. С пятого по восьмой, по-моему, год. Это детский сад.

 

Артём Войтенков: Это, наверно, и должен быть детский сад.

 

Александр Могутнов: Нет. Когда у нас идут дети в детский сад, всё на своих полочках, зачастую. У них есть игровой уголок, где всё в порядке. Если будет возможность, я пришлю видео школы. У меня есть дома, я снимал. Абсолютный бардак! Абсолютное отсутствие системы. Где что находится – не понять. Серьезно! Абсолютный бардак! Нет системы. Ребёнка не приучают к системе. Это детский сад, это игра.

 

Артём Войтенков: Какие-то навыки им дают?

 

Александр Могутнов: Не знаю, может быть дают. Мне некогда было смотреть за ребёнком.

 

Артём Войтенков: Хорошо, дальше - средняя, старшая школа? Там может как-то по-другому?

 

Александр Могутнов: Опять же, я не могу точно сказать, что сейчас, например, проходит моя дочь. Она ходит не в обычную школу, а в "Art School" - художественная школа.

 

Артём Войтенков: Это такая средняя художественная школа?

 

Александр Могутнов: Да, там есть образовательная программа средней школы плюс уроки танцев, музыки, графическое искусство, компьютерное графическое искусство, фотография, что-то ещё.

 

Артём Войтенков: Это как у нас раньше были школы с каким-то уклоном – математическим, физическим, театральным. Я ходил в такую школу.

 

Александр Могутнов: Да, то есть, у нее не такая простая школа. Сейчас она учится на старшей ступени средней школы. Когда я пошёл в Канаде учиться в школу, мне нужно было поступать в университет на полный диплом и мне сказали, тебе нужно сдавать математику. И я пошёл в ужасе, я не люблю математику, я гуманитарий в душе. Я посмотрел, страшно, поспрашивал. Мне сказали: "Ты знаешь, не переживай! Это примерно восьмой класс". То, что проходят в восьмом классе.

 

Артём Войтенков: Нужно для поступления в универ?

 

Александр Могутнов: Да. В США, мне говорили, ещё хуже с образованием. Ещё хуже. Там совсем грустно, я так понимаю. Опять же, что мне не нравится – это отсутствие системы, в целом, в образовании. Ребёнка приучают мыслить: вот он в своём пузыре, он может пойти почитать и узнать что-то больше, но не всегда хочет. Чаще всего, не хочет.

 

Артём Войтенков: Как правило, да, дети сами редко что-то хотят узнать побольше.

 

Александр Могутнов: Это ещё школа, которая считается более-менее в районе. Я знаю родителей, которые возят за тридцать километров туда детей. Нам повезло, мы живём в пяти минутах езды от этой школы. Это ограниченность мышления. Можно знать таблицу химических элементов, но не знать кто её автор.  

 

Артём Войтенков: А зачем? Русский автор.

 

Александр Могутнов: Русский какой-то. Он знает теорему Пифагора, но не знает, что автор этой теоремы Пифагор.

Он знает, он может рассказать: "Да, есть такая теорема".

- "А кто автор?"

- "Не знаю".

В итоге, и учитель не знает, что автор этой теоремы Пифагор.

 

Артём Войтенков: Ну, это уже перебор, по-моему!

 

Александр Могутнов: Запросто. Может быть такое. Это реальный случай, вообще-то. Была девушка, она дистанционно училась по российской программе и по канадской программе. По канадской программе, когда она в школе училась и пришло время изучить теорему Пифагора и она сказала, что это теорема Пифагора. Учитель с ней поспорил, он, в принципе, с ней даже не спорил, он пошёл "погуглил". Действительно, это оказалась теорема Пифагора. И автор этой теоремы был Пифагор. Учитель этого не знал.  

 

Артём Войтенков: Учитель тоже китаец опять был?

 

Александр Могутнов: Не знаю. Я не спрашивал. Если ты идёшь в хороший университет, да - это другое качество, это другой уровень. Они не слезут с тебя. Ты сам с себя не слезешь, если ты знаешь, что у тебя два экзамена по каждому курсу, промежуточные и заключительные, например. У меня был предмет – основа компьютерной техники. Там учитель, преподаватель - руководитель джаз-банды или джаз-группы. Он был там барабанщиком. Я к тому, что он совсем был неформал, да, этот мужичёк. Но требовал с нас по полной программе.

 

Когда ты идёшь в универ, уровень образования абсолютно другой. Там, конечно, есть и ядерные лаборатории, например, запросто, в университете. Есть и ускоритель там. Есть очень серьезные институты исследовательские. В том числе и проблемы раковых заболеваний есть там. Есть, это всё есть, но всё зависит от университета, куда ты идёшь, всё зависит от той суммы денег, которую ты заплатишь. Всё зависит от преподавателя, который ведёт твой предмет.

 

Артём Войтенков: Хорошо, тогда другой вопрос. Может показаться не очень важным, но я насколько понял, многие люди с этим сталкиваются, живя за рубежом, - продукты и питание.

 

Александр Могутнов: Идёшь в магазин - завален магазин всем. Не знаю, двадцать-тридцать сортов сыра, тридцать-сорок сортов колбасы, но есть нечего.

 

Артём Войтенков: Почему?

 

Александр Могутнов: У меня с некоторых пор, особенно после приезда в Канаду, очень щепетильное отношение к еде. В том плане, что ты берёшь колбасу, а там химия, тот же самый глютамат натрия.

 

Артём Войтенков: Так он везде сейчас.

 

Александр Могутнов: Он везде. Но пришли к тому, что мы просто перестали покупать колбасу. Если покупаем, то это довольно редкое событие, не потому, что у нас нет денег на эту колбасу. Зачем её есть? Зачем себя травить? Чаще всего покупаешь мясо. Когда откармливают их специально, чтобы мышечные волокна. То есть, оно не здоровое. Но, хотя бы это мясо, я вижу этот кусок мяса. Я беру этот кусок мяса, закладываю его в мясорубку и получаю на выходе фарш. Мы пришли к тому, что мы отказываемся от этих продуктов. Я молчу про полуфабрикаты. Чтобы не есть полуфабрикаты, достаточно посмотреть, кто ходит к тем стеллажам, или холодильники, где стоят эти самые полуфабрикаты.

 

Артём Войтенков: А кто ходит?

 

Александр Могутнов: Ходят тёти, у которых вес где-нибудь, за сто десять килограммов в большинстве случаев. Вот моё поколение, мы стали уже обращать внимание на то, как мы выглядим, на фигуру. Если у тебя плохая фигура, за исключением медицинских каких-то случаев, то это значит, что ты плохо питаешься, или ты махнул на себя - это значит, что у тебя маленький уровень дохода. А если у тебя маленький уровень дохода, то ты, по сути, трудно тебя считать состоявшимся человеком, имея маленький доход.

 

Артём Войтенков: Это вы такое западное видение рассказали.

 

Александр Могутнов: Да, именно так. Да. То же самое к курению относится. Я бросил курить недавно. Но когда ты видишь сигареты, что касается Москвы, здесь очень много курят.

 

Артём Войтенков: Да.

 

Александр Могутнов: Если ты куришь, то ты сам себя ставишь на уровень бомжа. Вот именно так: не больше и не меньше.

 

Артём Войтенков: Почему?

 

Александр Могутнов: Потому что, если ты куришь, у тебя проблемы. Если у тебя проблемы, значит, у тебя не всё хорошо. Вполне возможно, что у тебя проблемы финансовые. Соответственно… Опять же, это - западный взгляд. Я не хочу просто иметь проблем со своим здоровьем. Потому что, если попадаю в больницу, я не могу работать. Если я не могу работать, мне нечем платить по ипотеке. Я могу потерять дом. То есть, там так. Там жёстко. И в первую очередь, конечно, когда ты видишь человека с сигаретой, что-то у него не так. Это придёт сюда, я не сомневаюсь.

 

Артём Войтенков: Вы сейчас так интересно рассказали. Вы первый человек, кто мне рассказывает о курении на Западе вот с такой вот стороны. У нас здесь такого нет. Наоборот, курите больше, курите как можно больше, несмотря на то, что с этим борются усиленно, но всё равно.

 

Александр Могутнов: Это именно то, что хотят навязать здесь. Производители сигарет, или может быть, более высокие круги, которые управляют президентами, или решают судьбу наций, грубо говоря, они хотят, чтобы мы думали именно так. Вот на Западе, если ты куришь, - ты бомж, ты лузер. Опять английское слово.

 

Артём Войтенков: Неудачник.

 

Александр Могутнов: Неудачник, да. То же самое можно сказать и про пиво. Да, молодёжь пьёт, но до двадцати пяти лет у молодого человека, или у девушки нет мозгов. Ну, нет, не может быть, нет, точка.

 

Артём Войтенков: С таким канадским воспитанием, так конечно.

 

Александр Могутнов: Оно и здесь - то же самое.

 

Артём Войтенков: К сожалению, да. Всё больше и больше.

 

Александр Могутнов: Человек пьёт, это значит… Конечно, он пьёт, там непонятная такая фраза есть "культура пития", там это есть. Ты пьёшь в каком-то ресторанчике, конечно, тебе нальют, дома ещё с друзьями. Но, в итоге, если ты выйдешь пьяным на улицу, конечно, тебя полиция может довести до дома, спору нет, но ты можешь нарваться на неприятности. Я молчу про вождение в пьяном виде. То есть, там однозначно очень серьёзные проблемы возникают. Если превысит содержание алкоголя определённый уровень, то очень серьёзные проблемы: могут конфисковать машину, лишить на пять- семь лет прав. По сути, это означает для тебя, что ты потерял работу, потому что ты не можешь добираться до работы.

 

Артём Войтенков: А без машины нельзя?

 

Александр Могутнов: Очень тяжело. Если ты не живёшь в центре города, или где-то в прямой близости к метро, или к транспорту какому-то. Транспорт там плохо развит, поэтому, чаще всего на машине. Сел на машину, доехал на машине до какой-нибудь большой стоянки, бросил машину, дальше на метро. Потому что, здесь слишком дорого платить. В смысле, в центре Ванкувера слишком дорого платить за парковку - семь с половиной долларов за полчаса.

 

Артём Войтенков: Ух, ты. Хорошо бы у нас так в Москве сделали.

 

Александр Могутнов: Не думаю, что купите машину, и потом скажете то же самое.

 

Артём Войтенков: А я не езжу по Москве на машине.

 

Александр Могутнов: Вот именно поэтому. Но, тем не менее, молодёжь пьёт, и если тебя увидят пьяным на улице, то это может быть, даже ещё хуже, чем курение. Я уже молчу про употребление спиртного на улице. Там увидеть человека, пьющего спиртное на улице, это что-то из ряда вон. Конечно, тебе пакетик в магазине дадут бумажный, ты можешь из бутылки, которая в пакетик спрятана, пить, а потом говорить, что это сок. Но, ты рискуешь нарваться. В парке то же самое. Я имею в виду, в парке часто полиция стоит, проверяет, есть ли у тебя спиртное, или нет. Я попался один раз, меня простили. Могут проверить. У тебя есть спиртное, можешь сказать, что нет. Тебя пропустят, но если увидят, или кто-то из соседей настучит, что ты пьёшь спиртное, ты рискуешь нарваться, опять же.

 

Артём Войтенков: Это только контроль со стороны полиции.

 

Александр Могутнов: Не только. Положим, вы и я, мы оба пришли в парк. Вы без ребёнка, я с ребёнком. Вы пьёте пиво. Я не хочу, чтобы мой ребёнок видел, как вы пьёте пиво. Потому что, если дядя взрослый пьёт пиво, это значит, что это можно делать и ребёнку. Я имею в виду, это безопасно. Этот дядя считает, что пить пиво безопасным для себя. Значит, и для него безопасно.

 

Артём Войтенков: Правильно, ребёнок что видит, то и записывает себе в голову.

 

Александр Могутнов: Я русский человек, я попрошу убрать бутылку пива, или пить где-нибудь в стороне. А канадец, он просто вызовет полицию. Он не будет ни просить, ни разбираться: есть полиция я ей плачу налоги, вот, пускай делает свою работу. То же самое, часто сигареты. Сейчас пожёстче стало. Раньше можно было курить, уйти куда-нибудь в лесочек, там покурить.

 

Артём Войтенков: А на улице нельзя курить?

 

Александр Могутнов: В парках запрещено. На улицах просто возможна такая ситуация, что я, например, иду, курю сигарету, а дым, который испускает сигарета, или горящая табачная бумага вместе с кучей химикатов, может послужить спусковым крючком для аллергической реакции того человека, который находится рядом. Он просто упадёт, и всё. И естественно, будет там, скорая, полиция. Вряд ли меня признают виновным в этом, но просто для меня это будет неприятно.

 

Артём Войтенков: Неужели все там так думают об окружающих?

 

Александр Могутнов: Нет, конечно, нет, просто думают об отсутствии проблем для самого себя. Та же самая вежливость. Улыбки - да, согласен, чего-то здесь мне не хватает, из того, что есть там. Например, там едешь на автобусе, говоришь спасибо водителю автобуса за то, что он тебя довёз. Здесь ты заплатил деньги, он сделал просто свою работу. Там не только он сделал свою работу, но он тебя довёз, сделал приятное тебе, например, ты ему говоришь спасибо. Там просто…

 

Артём Войтенков: А у нас тоже иногда говорят.

 

Александр Могутнов: Да?

 

Артём Войтенков: Да. Особенно которые междугородние автобусы, там, когда выходишь через переднюю дверь, многие говорят.

 

Александр Могутнов: Это сюда приходит. Но там это обычный городской автобус, и это там в порядке вещей. Это часть культуры. Может быть, взаимоуважение, оно может быть, имеет какие-то другие корни. Чем больше ты вежлив, тем более ты показываешь, что у тебя всё в порядке, то есть, ты показываешь всем, что ты относишься к более высокому социальному классу. Даже пользуясь городским транспортом, метро, автобусом, без разницы, там машина, это не так, как здесь. Да, в принципе, и здесь тоже, железка, всего лишь, естественно, если это не Бентли. Но, будучи вежливым человеком, ты показываешь свою принадлежность к более высокому классу.

 

Артём Войтенков: Понятно.

 

Александр Могутнов: И мало того, это отсутствие проблем для самого себя, но это возможность расширить круг общения. Есть такая возможность? Есть. Если есть возможность расширить круг общения, это возможность устроиться на работу получше, продать что-нибудь, ещё что-нибудь сделать.

 

Артём Войтенков: Получается, что это исходит не из того, что действительно я хорошо отношусь к людям, а из-за того, что я хочу улучшить своё положение, и попасть в более лучшее общество, можно так сказать.

 

Александр Могутнов: Нельзя так сказать. Просто, это всё взаимосвязано. Потому что, любой человек - своя рубашка ближе к телу. Хорошо относясь к себе, ты начинаешь относиться хорошо к другим. Вот оно как. Относясь плохо к самому себе, употребляя спиртное, водку на остановке, ты относишься к себе плохо, и к тебе будут все относиться так же плохо, потому что, ты к ним плохо относишься.

 

Артём Войтенков: Это имеет смысл, когда вокруг тебя знакомые люди, ты живёшь в районе, где тебя хотя бы знают. А в Москве ты с человеком встречаешься на остановке, ты его в жизни больше ни разу не увидишь. Здесь живёт двенадцать миллионов, и сколько миллионов ещё приезжает каждый день на работу.

 

Александр Могутнов: Это большой город, и всё. То есть, жизнь в большом городе, она отличается от обычной жизни. Но, тем не менее, отношение к тебе, и к окружающим, оно сохраняется. Это отношение к самому себе, не больше и не меньше. То же самое и к одежде относится. Если, например, вы более щепетильны в выборе одежды, я имею в виду, люди с Востока. На Западе им абсолютно всё равно. Но, если вы пойдёте по улице центральной, вы заметите людей, которые очень хорошо одеты - это отношение к самому себе и к окружающим.

 

В то же время, я видел людей, которые пошли, скажем, девушка проснулась, в пижаме, в чём спала, шлёпанцы нацепила, был март, кстати, там в марте допустимо ходить в шлёпанцах, они там с меховой подошвой, это нужно тоже видеть. Она в чём спала, шлёпанцы одела, такие вот волосы растрёпанные, пошла в банк. Это отношение не только к себе, это отношение к окружающим: "Мне всё равно, что вы думаете про меня, абсолютно. Но я про вас, думаю не очень хорошо, потому что я позволяю себе выйти в пижаме в банк. А там служащие, это они служащие, они обслуживают меня".

 

Я надеюсь, что здесь сохранится это отношение к одежде, например. Или может быть, станет другое отношение к курению, или к употреблению спирного.

 

Артём Войтенков: Хорошо бы.

 

Александр Могутнов: Хорошо бы. Я думаю, что оно навязано нам, курение, спиртное.

 

Артём Войтенков: Конечно, те же самые фирмы, которые раньше продавали в Канаду, куда им девать? Хотя бы к нам.

 

Александр Могутнов: Поэтому, я скучаю по хорошим отношениям. Вообще, если говорить об эмиграции, если вы хотите посмотреть, куда тянут Россию, съездите туда. Вот там нужно обязательно побывать, на Западе.

Артём Войтенков: Вы имеете в виду, не обязательно в Канаде, а вот Европа, Америка, да?

 

Александр Могутнов: На Западе, да, поживите там пару лет. Не как турист. Когда вы турист, вы видите мишуру.

 

Артём Войтенков: Да, внешность только.

 

Александр Могутнов: Да, там дороги классные. Дороги там действительно, по уму. Хорошо, дороги классные, это не значит, что у нас всё плохо, а там всё хорошо. Это значит, что нам нужно, вот, как можно сделать дороги, чтобы они были лучше, чтобы меньше машин билось, и меньше было жертв.

 

Посмотрите, продукты какие там. Нужны нам такие продукты здесь? Нет. Тогда развивайте своё собственное сельское хозяйство. Делайте нормальными свои продукты. Вот оно, преимущество. Вот, когда эмигранты, например, как я. Я рос в одной стране, я жил в одной социальной системе, в системе межличностных отношений, отношений между государством и человеком, налоговой инспекцией, и плательщиком налогов. Когда ты уехал в страну, где система отношений абсолютно другая, ты, одновременно расширив, может быть, сознание как-то, то есть, тебя выдрали из одной системы, и поместили в другую. И ты изучаешь абсолютно другую систему.

 

Артём Войтенков: К которой ты не привык.

 

Александр Могутнов: Да, к которой ты не привык. Это тяжело, но в то же время, ты можешь сравнить обе системы, и понять, где лучше, где хуже. Я имею в виду, ни одна система ни лучше ни хуже. Я не могу сказать, что Россия лучше, чем Канада, а Канада лучше, чем Россия. Для меня может быть она лучше, потому что, для меня это Родина. Но, если убрать вот эти отношения личные к стране, это две разные страны, там всё другое. Всё.

 

Артём Войтенков: Тем не менее, кто-то выбирает туда, кто-то остаётся здесь.

 

Александр Могутнов: Это личный выбор каждого человека. Кому-то больше нравятся отношения западного стиля между людьми, кому-то восточного стиля. Это всё глубоко уходит в философию, и ты начинаешь понимать, только прожив там некоторое время, и, сравнив отношения между людьми там и здесь. Там социоцентрическое общество, и эгоцентричное.

 

Артём Войтенков: То есть, там больше человек на себя замкнут, а здесь больше на общество?

 

Александр Могутнов: Да. Простой пример. У меня есть соседка. Я живу в таунхаусе. У неё вход, у меня вход. У неё место для парковки машины, и у меня. У неё место, где она ставит мусорный бак, и у меня. Буквально смешной пример. Она старается ставить мусорное ведро на мою территорию. Потому что, у неё нет мысли о том, что она лезет ко мне и пользуется площадью, за которую я плачу налог. Я уж совсем с западной точки зрения говорю. У неё нет этого, и не будет, до тех пор, пока я ей это не скажу: "Ты нарушаешь мои права. Убери свою машину на свою территорию. Или свои вещи на свою территорию. Потому что, моя это территория". Если я ей это не скажу, она так и будет пользоваться моей территорией. Вот, называется эгоцентричное мировоззрение. То есть, она считает, что она права, и будет считать до тех пор, пока я ей об этом не скажу обратное.

 

Артём Войтенков: Да, но, какой-то странный пример. Обычно говорят, что там уважают закон, законопослушность. Кстати, на красный свет дорогу переходят?

 

Александр Могутнов: Нет.

 

Артём Войтенков: А если машин нет и темно ночью?

 

Александр Могутнов: Могут.

 

Артём Войтенков: А, ну вот, значит, не всё так плохо у них.

 

Александр Могутнов: Здесь дело не в этом. Дело в том, что там есть светофоры, на красный свет которые срабатывают, просто камера включается. Если нет происшествий, там всё стирается, если есть происшествия, всё записывается. Так вот, если я пойду на дорогу на красный свет, и меня собьёт машина, мне страховку не оплатят. Это опять же, это всё дело страховок касается: страховая медицина и страховка на машину. Но они будут бодаться между собой: кто будет оплачивать, потому что увечье в этом случае будет стоить дорого. Правильно?

 

Артём Войтенков: Ну да, конечно.

 

Александр Могутнов: Соответственно, кто будет виноват? Я лучше подожду. Я не тороплюсь умереть. Вот именно поэтому. А что касается законопослушности - западный человек, для него тяжело встать, и войти в положение другого человека, он к этому не привык. Эгоцентричное мировосприятие, он не привык. Он не станет себя ставить на место другого человека.

 

Артём Войтенков: Поэтому им нужны законы, регулирующие отношения между ними.

 

Александр Могутнов: Конечно. Поэтому, у них всё прописано. Если муж заявляет жене, что в если брачном договоре прописано, что если мы не будем с тобой спать пять дней в неделю, мы с тобой разведёмся, вот… Вот он пункт в договоре, в брачном контракте. Если ты мне будешь плохо солить суп, мы с тобой разведёмся. Вот.

 

Артём Войтенков: Хорошо. А ещё хотел узнать про уровень медицины. Вы же сталкивались наверняка там …

 

Александр Могутнов: Конечно.

 

Артём Войтенков: Зуб запломбировать или ещё что-то сделать, хотя бы.

 

Александр Могутнов: Я работал медицинским переводчиком там.

По количеству больниц, по степени оснащённости, город с населением 100 тысяч получает великолепную больницу, просто великолепную, несколько томографов. Здесь это тоже сейчас в порядке вещей, наверное.

 

Артём Войтенков: Потихоньку появляется, но чтобы в 100 тысяч несколько томографов это как-то ещё пока вряд ли.

 

Александр Могутнов: В больнице вертолётная площадка.

 

Артём Войтенков: Этого вообще нет.

 

Александр Могутнов: Всё это на очень высоком уровне. Я не был в реанемобиле, то есть мне не доводилось, может быть и хорошо, что у меня такого шанса не было. Но при каждой больнице есть центр лечения раковых заболеваний, не будем говорить, откуда эти заболевания берутся, как они классифицируются и почему они не лечатся, то есть они лечатся не так, как хотелось бы. Но оснащённость просто на великолепном уровне. Это если новая больница. Бывает и так, что персонал плохо знает свою работу. Есть моменты, которые у меня вызывали улыбку. В то же время есть больницы, которые оснащены слабо.

 

У меня, например, там родился ребёнок третий, больница, может быть, была оснащена и хорошо, но всё старое было, часть оборудования. То есть всё в пределах разумного. Что касается стоимости, я плачу сто с чем-то, за меня работодатель платит медицинскую страховку, у меня есть дополнительная медицинская страховка, в которую входит, например, отдельная палата, плюс ещё треть стоимости лекарств мне возмещается, потому что лекарства стоят довольно дорого там.

 

Хирургия очень хорошо развита, очень. Никто от врачебных ошибок не застрахован, это в том плане, что я видел и случаи врачебных ошибок, не буду говорить, потому что бумажки всё-таки подписывал. Терапия никакая, на мой взгляд, это всё связано с тем, что у нас громадный опыт терапевтических мероприятий, вызванных второй мировой войной, это всё оттуда идёт, мне кажется так. То есть терапия там гораздо хуже развита, чем хирургия. Хирургия там на высоте, там экстренная медицина на высоте. Но в то же время, я не знаю, здесь, когда скорую вызываешь, к тебе фельдшер приезжает, который далеко не хирург, например.

 

Артём Войтенков: Не хирург, приезжает какой-то терапевт с общим образованием.

 

Александр Могутнов: Ну да, там то же самое. Но, к примеру, если за ложный вызов с тебя сдерут штраф - 300 долларов.

 

Артём Войтенков: Хорошо. А что считается ложным вызовом?

 

Александр Могутнов: Это если ты без достаточных на то оснований вызвал скорую.

 

Артём Войтенков: Высокое давление считается основанием?

 

Александр Могутнов: Да, я думаю да. То есть, если нет угрозы жизни. В основном ты приезжаешь в больницу или тебя привозят родственники. Там ты, если у тебя нет угрозы жизни, нет затруднённого дыхания, нет обильного кровотечения, нет каких-то там, ты находишься в сознании. Несмотря даже на какую-то боль, ты можешь там ждать 7 часов, это в приёмном покое. В первую очередь естественно пойдут те, которых привезли на скорой с мигалками, 300 долларов естественно с них не снимут, но опять же всё будет мгновенно просто. Если угроза жизни есть - всё обслуживают мгновенно. Если нет угрозы жизни, а камни в почках с дикими болями, - будешь ждать 7 часов.

 

Ты можешь позвонить и уточнить, что у меня дикие боли, я нахожусь за рулём там-то там-то, если ты водишь машину, например, тебя могут быстро забрать и часто не содрать денег. Потому что вызов скорой стоит денег, это опять же страховой случай, если с точки зрения страховой медицины. Опять же организация движения: скорая включает все свои ёлочные гирлянды и едет, то есть у неё мигалки со всех сторон и, естественно, ей все обязаны уступать. Если ей уступать не будут, проблемы тоже могут быть, там за 100 метров, по-моему, и как она проедет тоже за 100 метров обязаны стоять. То есть всё это мгновенно. Хирургия на высоте.

 

Артём Войтенков: Да, но хирургия реже нужна, чем терапия, обычно терапия в гораздо большей степени востребована. Кстати, я тут просидел недавно в нашем травмпункте 3 часа, был жутко недоволен, а оказывается тут 7 часов можно просидеть в Канаде.

 

Александр Могутнов: Да, легко. Причём, что и бывает, что там народ умирает.

 

Артём Войтенков: В очереди?

 

Александр Могутнов: Да. Человек, например, попал в аварию, видимых повреждений нет, вроде бы в сознании, но какое-то внутреннее кровотечение, может умереть, да. Может умереть от аппендицита. Всё завязано на узости образования, например, если человек имеет педагогическое образование. Мы проходили курс медицины, мы примерно знаем, что болит и как, если не забыли.

 

Артём Войтенков: Где какие органы.

 

Александр Могутнов: Да. Гипергликемическую кому от гипогликемической комы как-то в части лечения или если нужно вывести человека из этого состояния мы как-то имеем представление, как это делать. Там этого вообще в корне нет, и когда ты приходишь в больницу, тебя выслушают, померяют давление, пульс и всё. Там сидит девушка которая просто начальные параметры измеряет и дальше будешь ты сидеть, а доказать или сказать примерно, что у тебя такое, ты вдруг не сможешь. Всё, ждёшь, до сих пор пока не умер. Бывают случаи такие.

 

Артём Войтенков: Да, грустно, То есть за тобой могут поехать за 10 километров и привезти тебя и спасти тебе жизнь, но ты можешь умереть у них там.

 

Александр Могутнов: Я думаю, что норма где-то 3 минуты. То есть через 3 минуты скорая скорее всего уже на месте будет. Они довезут до больницы человека, допустим, за, может быть, минуты 3 так же или может быть 10.

 

Артём Войтенков: Имеете в виду по городу?

 

Александр Могутнов: Да. Если ты на скорой заехал, конечно, там всё это быстро будет, но если ты доехал сам, то там можешь, собственно, всякое бывает.

 

Там привыкли действовать по инструкции. Вообще стиль Запада – это действовать по инструкции. Это заметно во всём, в том числе и по событиям на Украине и по медицине. Но это говорит о степени мастерства врача самого, если он плохо образован, он действует по инструкции. Синий язык – может быть цианид съел или ещё чего-нибудь. Дальше у него инструкция прописана, всё.

 

Здесь врачи, они могут отойти от инструкции, они могут сделать больше, чем нужно, там врачи этого делать не могут, потому что их засудят, если что-то пойдёт не так.

 

Артём Войтенков: То есть, грубо говоря, он ко мне пришёл, я посмотрел, данные такие-то, по руководству это, вот это, я ему выписал вот это, если он помер, я не виноват.

 

Александр Могутнов: Да, именно. Был случай: человеку поставили фильтр, который, я не силён в медицинский терминах, по-моему, тромбофлебит, это на сгустки в крови, ему поставили фильтр, который будет задерживать эти сгустки, чтобы они в малое кровообращение ушли и не поразили, сердце не остановилось, мозг не остановился. И врач говорит: "Делай физические упражнения". После этого, как поставили фильтр, она сделала физические упражнения, тромбы оторвались, забили фильтр, человек умер. Но врач не несёт ответственность в этом случае, потому что всё было по инструкции.

 

Да, они действительно зажаты. Если вы идёте в поликлинику, то там, может быть, он зовётся терапевтом, но все стараются к врачам старшего поколения идти.

 

Артём Войтенков: К более старым, не к молодым.

 

Александр Могутнов: Да, не к молодым. К канадцам лучше не идти к врачам.

 

Артём Войтенков: В смысле к канадцам?

 

Александр Могутнов: Есть канадцы, которые изначально были врачи, я имею в виду молодое поколение, они всё в точности делают по инструкциям. Более старшее поколение оно знает, что оно делает, у них опыт, все стараются к ним. Иранцы часто врачи, получив образование в России медицинское.

 

Артём Войтенков: Да.

 

Александр Могутнов: Чем к русским врачам стараются не ходить.

 

Артём Войтенков: Почему?

 

Александр Могутнов: Потому что они пользуются тем, что у них большое количество. Терапевт, он получает деньги, зарплату или прибыль от количества пациентов – это семейный врач. К ним ходят бабульки, дедульки, которые не говорят по-английски и они этим пользуются.

 

Артём Войтенков: То есть просто цену больше набивают?

 

Александр Могутнов: Нет, цена у всех стандартная, они просто количеством набирают и отношение у кого-то хорошее, у кого-то не очень. Я столкнулся с тем, что не очень. Поэтому все стараются даже русскоговорящие, стараются к обычным врачам ходить, которые не привязаны к твоему языку, которые не станут использовать то, что ты не говоришь по-английски.

 

Артём Войтенков: Да, печально.

 

Александр Могутнов: Не то, что печально, это так, как есть: не попадай, не кури, не пей.

 

Артём Войтенков: Слушайте, знаете бывает, шёл, шёл, поскользнулся, упал, ногу сломал. Бывает же такое в жизни.

 

Александр Могутнов: Бывает, конечно.

 

Артём Войтенков: Правильно? Это не зависит от курения, питья.

 

Александр Могутнов: В этом случае я стараюсь не ходить в поликлиники, я просто понимаю, что там ничего хорошего нет, никакого хорошего совета они мне дать не могут, и я еду сразу в скорую, в травмпункт по-русски. Он при больнице, там не обязательно травма, но я еду в больницу сразу же.

 

Артём Войтенков: А если простудное заболевание? Ещё что-то такое, не травма.

 

Александр Могутнов: Они ничего нормального не пропишут, не дадут: "Вы сегодня пили аспирин? Ну, вот попейте аспирин". Ты можешь пойти к врачу, если уж серьёзно болен, скажем кашель, состояние болезни.

 

Артём Войтенков: Температура 39, например.

 

Александр Могутнов: 39 – тебе скажут: "Прими аспирин".

 

Артём Войтенков: И всё, да?

 

Александр Могутнов: У тебя есть просто выбор: к какому врачу ты пойдёшь, к семейному врачу. Или даже если нет семейного врача, ты идёшь в поликлинику, ты можешь решить сам в какую поликлинику ты пойдёшь. Потому что зачастую маленькие такие отдельчики, типа кабинетик, скажем, 3 врача или 2 врача, ты там тоже ждёшь часа 2-3, иногда по записи, чтобы не ждать, сразу проходишь. Но стараешься идти к врачу, который хоть какой-то квалификацией обладает, я имею в виду, с моей точки зрения.

 

Что касается процедур. Скажем, МРТ, какие-то серьёзные вещи или может быть какие-то перевязки, некоторых вещей приходится ждать долго, в том числе за 3-4 месяца, за полгода назначается тебе очередь.

 

Артём Войтенков: За полгода?

 

Александр Могутнов: Да. Это сильный изъян канадской медицины, потому что ты можешь умереть через полгода.

 

Артём Войтенков: Подождите, вы же говорили, у них хорошее техническое оснащение, томографы и прочие железки, если их много, они могут обслуживать больше населения.

 

Александр Могутнов: Когда тебе нужно какое-нибудь МРТ сделать, ты звонишь своему врачу, у него есть помощник или секретарь, который будет обзванивать больницу, он получает 20, ну 30 долларов в час, и он не станет звонить в больницу, которая находится в пятидесяти километрах. 50 километров по меркам Канады это ничего, собственно и здесь, наверное, тоже. Он позвонит в больницы, которые находятся в 10 километрах от него, а у него там очередь на полгода вперёд, МРТ делать. Он не станет звонить, потому что ему не платят больше, у них просто отношение такое: "Ты мне больше не платишь, я больше не делаю".

 

Артём Войтенков: А какая разница, звонок, что сюда, что туда - одинаковы.

 

Александр Могутнов: Разницы нет. Это просто лишние усилия для того человека, который сидит и работает секретарём у врача.

 

Артём Войтенков: То есть, говоря по-русски, не париться: есть ближайшая больница и я тебя туда и запишу.

 

Александр Могутнов: Именно, а потом и тебе, конечно, позвонят, скажут: "Мы тебе через полгода назначили", если ты начнёшь возмущаться: "Вы что, ребята, у меня нет времени ждать полгода, давай работай, 30 долларов свои отрабатывай в час, отрабатывай свою зарплату, работай". Да, ты на неё наорёшь, она будет звонить дальше. Если ты скажешь: "Хорошо, то есть меня это устраивает", - всё. Раз тебя устраивает, то тебя устраивает.

 

Артём Войтенков: Кто платит за эти процедуры? Страховка или вы сами?

 

Александр Могутнов: Страховка. Многие едут в США.

 

Артём Войтенков: А, даже так.

 

Александр Могутнов: Просто если тебе что-то надо быстрее, им может возмещаться какая-то страховка от предприятия, где-то с работы, ещё что-то. Многие просто: "Да, я лучше в Штаты поеду". Но вообще в Канаде это покрывается обычной медицинской страховкой. Можно поспорить с той дамой, которая назначает встречи или договаривается с больницей – это её работа и попросить, чтобы пораньше она просто назначила, где-то поискала: 70 километров, 100 километров. 100 километров в принципе - час езды.

 

Артём Войтенков: Смотрите, что получается, человек как-то, он отдаёт себя во власть кого-то: тех же врачей, тех же людей, которые звонят, назначают ему, как-то такое ощущение, что ты сам себе не принадлежишь. Ребёнка не можешь дома одного оставить.

 

Александр Могутнов: Конвейер. Там в основу берётся именно та скорлупа, в которой живёт человек, именно поэтому изначально предполагается, что человек не может оставить ребёнка до 13 лет одного дома. Изначально предполагается, что у него никого больше нет: нет ни соседей, ни знакомых, никого.

 

Артём Войтенков: Ты один.

 

Александр Могутнов: Ты один. Здесь это не нужно - у тебя кто-нибудь есть.

 

Артём Войтенков: Как правило, да, пока ещё.

 

Александр Могутнов: Да.

 

Артём Войтенков: Но, тем не менее, мы стремительно туда идём. Вы же начали говорить про то, что надо съездить туда и посмотреть к чему нас ведут.

 

Александр Могутнов: Да. И нужно съездить туда, я считаю нужно понять, чем мы отличаемся и чем должны отличаться, потому что мы разные, мы должны быть такими. У нас разное образование, разная система ценностей. И нам навязывают западную система ценностей, тогда нами легче управлять.

 

Артём Войтенков: С Запада?

 

Александр Могутнов: Конечно. Мы для них становимся понятными.

 

Артём Войтенков: Да, верно.

 

Александр Могутнов: И они используют, скажем так, правители, те, которые планируют развитие народов. И они, таким образом, получают возможность применять свои схемы и шаблоны. Они отработали это на своих народах, именно поэтому, чтобы посмотреть, куда ведут Россию, нужно съездить туда - там это внедрено, уже всё отработано все эти системы, всё это есть. Просто нужно понять, чем мы должны отличаться - мы должны отличаться.

 

Артём Войтенков: Хорошо, а чем мы отличаемся от тех же канадцев?

 

Александр Могутнов: У нас более широкий кругозор. Для них это следствие системы образования, которую сейчас планомерно разрушают.

 

Артём Войтенков: Советского.

 

Александр Могутнов: Советского, да. У них ограниченное образование и они, будучи специалистами в одном, не могут поспорить ни с чем в другом. Например, если человек системный администратор, то он не станет спорить с кем-то, кто делает для него налоговую декларацию. Он не может ему сказать: "Слушай, ты здесь делал не так, а должен был сделать совсем по-другому".

 

Мы же можем, потому что у нас более широкое образование. Я считаю, у нас просто психика такая. У них более роботизирована психика, они более адаптированы под определённые схемы, инструкции. В этом, собственно, и сила западной цивилизации. Мы - нет, нас туда тянут, но нам туда не надо совсем.

 

Артём Войтенков: О, это вы говорите, пожив на Западе.

 

Александр Могутнов: Да. Нам совсем туда не надо, нам не нужно становиться роботами, это не наш путь. Сейчас пока это самое большое различие:

- Сила Запада – следование инструкциям.

- Сила Востока в духовных ценностях. Потому что там духовные ценности заменены на материальные.

Если брать в основу материальные ценности, у этой нации нет будущего. Оно будет жить планшетами, новыми айфонами, новыми техническими новинками, процессорами, новыми планками ОЗУ, оперативной памятью для компьютера и всё, точка.

 

Таким образом, он будет управляемый, ему скажи, что новый процессор в 2 раза мощнее, побежит за новым процессором, деньги отдавать. То есть к ним применимы эти схемы управления, к нам нет, пока что.

 

Артём Войтенков: Ну, я бы сказал не пока что. К нам это тоже применимо уже в какой-то степени на протяжении уже 25 лет. Нас так переформатируют достаточно сильно.

 

Александр Могутнов: Да.Небольшое добавление для тех, кто планирует, задумывается об эмиграции. Планировать переезд в другую страну нужно только в том случае, если тебе не больше 25-30 лет. Это связано с тем, что там нужно будет учиться, чтобы получить хоть какую-то работу и потребуется какое-то время на адаптацию.

 

А когда человеку, 40-45 лет, это прыжок в пропасть, причём что у тебя нет времени, чтобы вернуться назад. Допустим, человеку 45 лет: 5 лет на учёбу – уже 50 лет, получая мизерную зарплату, а добраться до нормальной зарплаты это 60 лет, а там собственно…

 

Артём Войтенков: Понятно. Получается, что если ты едешь после сорока…

 

Александр Могутнов: После 30.

 

Артём Войтенков: А, после 30 уже.

 

Александр Могутнов: Да, после 40 уже вообще нет смысла. А после тридцати можно понять, но для этого нужно сильно напрячься. Ещё один момент, эмиграция - это испытание, это экзамен. Если хочешь понять, что ты сам стоишь – рискни, но знай, что цена может быть очень высокой, это испытание.

 

Артём Войтенков: Понятное дело, приехать в чужую страну с чужими людьми, с чужим языком, нравами, обычаями, чужим подходом, это тяжело.

 

Александр Могутнов: Да. Это в том числе испытание семьи. Там очень много разводов среди эмигрантов. В Канаду приехало множество бандеровцев, которые воевали в Великую Отечественную войну, отсидев на территории Советского Союза, они естественно все ринулись в Канаду. В том числе и в Британскую Колумбию Ванкувер и в Альберту. И теперь там достаточно много последователей этого движения. Причём с одной стороны много народа едет с Украины, с другой стороны часть народа приехало из России. Там колизий больших не случается, но, тем не менее, когда приезжал Спиваков, были эксцессы.

 

С другой стороны у нас тоже русская община, мы устраиваем там, на 9 мая демонстрация была, наши песни крутили военных лет, было довольно интересно. Но опять же, до мордобоя не доходит, потому что есть полиция, но провокации запросто могут быть.

 

Русские, так же как и украинцы, тоже есть люди разные, но все пристально следим за ситуацией на Украине. Большинство людей сразу же отключает телевизор, я имею в виду государственное телевидение, и не смотрят. Мы не смотрим телевизор совсем там, мы просто его отключаем сразу, потому что оно и не надо, психику травмировать.

 

Артём Войтенков: Вы имеете в виду, когда идёт разговор про войну на Украине или вообще?

 

Александр Могутнов: Нет, у меня нет телевизора, у меня нет подписки на телевизионные каналы. И большинство людей сразу же отключают, потому что ничего ценного я там не увижу, соответственно, выводы какие-то я могу сделать сам, покопавшись в интернете.

 

Большинство представителей русской общины там всё-таки следят, оценивают ситуацию и очень многие подумывают о том, чтобы вернуться. Кому-то есть куда ехать, кому-то некуда ехать, потому что люди продают квартиры, там недвижимость. А здеь либо избавляться от неё как-то надо, она может приносить головную боль в том числе, за ней нужно смотреть. С другой стороны там уровень цен намного выше и деньги проедаются очень быстро. То есть продав квартиру за 50 тысяч долларов, там нельзя купить жильё. Если берёшь жильё, то оно в ипотеку, продав жильё там в ипотеку в лучшем случае получив обратно 50 тысяч долларов, не факт, что ты купишь жильё здесь. И не факт, что эти деньги удастся сохранить там.

 

Жильё-то там продать сразу можно, но здесь уровень цен изменился за то время, за то время, пока ты жил там. Я имею в виду в долларовом эквиваленте, а не в рублях. Соответственно, есть шанс, что ты просто потратишь там деньги. Потому что жить нужно на что-то. И просто некоторым просто некуда возвращаться: кто-то потерял работу, жильё, круг общения теперь другой в России, многих людей это сдерживает.

 

Но с другой стороны, люди уже потеряли это раз, переехав в ту же самую Канаду, а некоторые два раза, переехав в Израиль, потом в Канаду. А некоторые в Германию, Канаду и многие могут вернуться, многие планируют вернуться, как только. Причём это не худшая часть - экономически активная часть населения. И как только, например, заметны будут положительные перемены, реальные положительные перемены: развитие производства, ограничение подчинения Центробанка правительству или ещё какие-то там…

 

Артём Войтенков: В общем, какие-то улучшения.

 

Александр Могутнов: Какие-то улучшения. Многие вернутся. Не только вернутся сами, но и привезут деньги, не только деньги, но и знания.

 

Артём Войтенков: Да, вот это будет полезно.

 

Александр Могутнов: По сути это может быть дополнительным толчком к реальному развитию, потому что, опять же, уезжали те, у кого была возможность выбора. Для того, чтобы иметь возможность выбора, нужно чего-то добиться.

 

Артём Войтенков: Количество приезжих разных национальностей китайцев, арабов, индусов, какое составляет соотношение между условно коренными канадцами, которые приехали ещё, скажем, в 19 веке? Между белыми и цветными можно сказать.

 

Александр Могутнов: Я понял. Я тогда скажу по-другому, Ванкувер называется Ганкувер (по первой букве от Hong kong).

 

Артём Войтенков: Ганкувер, а, ну понятно. Уже понятно.

 

Александр Могутнов: Так что большая часть - очень много индусов, белого населения приезжает довольно мало. В основном это восточная Европа, чаще всего индусы, причём летят с семьями, человек по 20 и у них довольно мощная община. Дело в том, что они покупают один дом, туда все селятся, строят дом или покупают, чаще всего строят, туда все селятся. Потом кто-то женился, кто-то вышел замуж, они, имея уже выплаченный этот дом, покупают им следующий, они, то есть, они не приносят свою зарплату банкам.

 

Артём Войтенков: Точнее не покупают в кредит.

 

Александр Могутнов: Они разумно делают.

 

Артём Войтенков: Расширяются.

 

Александр Могутнов: Они живут мини общинами внутри большой общины, то есть они постепенно расширяются. И они не относят деньги банку, зачем. Они могут выкупить участок земли, выращивать на нём какие-то фрукты, малину, что-то ещё, работать этой большой семьёй и получать неплохие доходы, плюс ко всему льготы на землю, потому что эта земля сельхозназначения. И, соответственно, таким образом развивать, у них есть толчок - одна семья, вот они туда ещё 20 человек какая-нибудь семья. Вот у меня у брата, у деверя, и у шурина есть племянник у него семья 20 человек, вот они точно так же.

 

Китайцы действуют ещё грамотнее. Китайцы направляют туда своих детей, дети отучились, пошли в универ, отучились, уезжают. Потому что у них есть деньги на то, чтобы развивать свою собственную промышленность теперь. У них собственно и так всё есть по части промышленности, но у них нет научной базы. Сейчас у китайцев задача получить научную базу, они едут, учатся, начиная со школы, бизнес-управление, всё подряд и технологии получают, я имею в виду, осваивают. Ввернулся. Здесь, находясь в Канаде, он получает в лучшем случае 5-6, вернувшись в Китай, он получает за 10.

 

Артём Войтенков: Тысяч?

 

Александр Могутнов: Тысяч. Естественно, получив канадское гражданство, у него ещё право на пенсию есть, чего пенсии нет в Китае совсем. Соответственно, он, будучи гражданином Канады, возвращается туда, ещё и пенсию получает. И неплохие деньги, которые он заработает к этому времени в Китае.

 

Но если посмотреть, как мне говорили, я не могу точно утверждать, но население Канады не растёт, оно остаётся на прежнем уровне. Это значит, что количество эмигрантов равняется количеству тех людей, которые уезжают из Канады.

 

Артём Войтенков: Ну или рождаются меньше. А какое количество среднее в семьях детей? Я имею в виду у канадцев коренных.

 

Александр Могутнов: Начнём с того, что они взрослеют позднее. У них в порядке вещей первый ребёнок в 40 лет.

 

Артём Войтенков: Ой.

 

Александр Могутнов: Да. Один, два в среднем.

 

Артём Войтенков: Но это не покрывает убыль населения.

 

Александр Могутнов: Нет. У них есть арабы, у которых по 7-8 детей.

 

Артём Войтенков: Вот арабы и китайцы покрывают.

 

Александр Могутнов: Да. Они живут на детское пособие, им хорошо. Но ещё тоже не факт, что все так живут. В принципе, моё личное мнение, что белое население сокращается. Есть, конечно, семьи, у которых по 7, по 8 детей.

 

Артём Войтенков: Но это редкость, как и у нас.

 

Александр Могутнов: Да. Это редкость. А в основном именно арабы и индусы.

 

Артём Войтенков: Как обычно, сокращение белого населения в странах Запада. В Европе та же самая картинка.

 

Александр Могутнов: Со мной работает мой коллега, например, ему 45 лет, он не был ни разу женат, его жена не была ни разу замужем, у них нет детей в 45 лет, жене может быть 42.

 

Артём Войтенков: У них, наверное, уже и не будет.

 

Александр Могутнов: Я не знаю.

 

Артём Войтенков: Как-то поздновато.

 

Александр Могутнов: Может быть, они работают над этим вопросом, я не спрашивал, но для них это норма, в 40 лет там рожают.

 

Артём Войтенков: А это с чем связано? Почему у нас рожают даже в 25, в 20, средний возраст – 25, осмысленный такой наиболее, а у них в 40, почему такая разница?

 

Александр Могутнов: Это связано с тем, что они не считают себя взрослыми, будучи двадцатипятилетними. То есть у нас в 25 лет это уже состоявшаяся личность, у нас школу заканчиваешь и в принципе уже состоявшаяся личность.

 

Артём Войтенков: Как, 20 лет ты уже армию прошёл, два года отслужил.

 

Александр Могутнов: А там 25 лет это ты ещё молодой, даже 30 лет молодой, а в 40 лет может ты и задумаешься о том, что пора бы вспомнить как делать детей.

 

Артём Войтенков: В 40 лет ты уже стал взрослым. Да, но ты же выходишь в самостоятельную жизнь уже после 18 лет, почему ты ещё маленький считаешься? Ты же сам живёшь, сам зарабатываешь, сам деньги тратишь, сам выплачиваешь.

 

Александр Могутнов: Они живут для себя по большей части. Русский человек, скажем, с восточным менталитетом или с образом мысли, он живёт ради детей по большому счёту. Что бы он ни делал, он делает ради детей.

 

Артём Войтенков: В какой-то степени да.

 

Александр Могутнов: Они, чтобы они ни делали - по большей части это всё для себя.

 

Артём Войтенков: Понятно. Я хочу пожить для себя, я хочу сделать карьеру, достичь…

 

Александр Могутнов: Именно. Когда становится 40 лет это часть образования, часть психологии. Есть, конечно, там, в основном это выходцы с восточной Европы или с Востока, в 25 лет семьи родили, допустим 2 человека, двое детей или трое даже. Довели их до пятилетнего возраста, дальше идёт спокойно работать, потому что у неё есть дети, ей не нужно. А есть, которые в 45 лет думают, что у меня детей, возможно, не будет и я такая бедная и несчастная. Ситуации разные бывают, конечно, но многие просто не задумываются до определённого возраста.

 

Артём Войтенков: Учитывая то, как и нас уже обрабатывают, как уже хорошо детей не иметь, я думаю, что такое их обрабатывают давно.

 

Александр Могутнов: Плюс ко всему прививки бесплатные они тоже свою лепту вносят. Западное общество, которое живёт по схемам и стандартам, им манипулировать легче.

 

Артём Войтенков: Понятно, я изменил закон, они все и послушались.

 

Александр Могутнов: Да, им даже не закон. Измени моду: были штаны зауженные, стали теперь клёш, теперь все за штанами клёш.

 

Артём Войтенков: Это просто другой способ управления: есть прямой, есть косвенный. Мода – это косвенный способ управления.

 

Александр Могутнов: Теперь есть мода на бездетность, есть какие-то прививки для женщин детородного возраста, что они там делают, например, я не знаю.

 

Артём Войтенков: Ничего хорошего.

 

Александр Могутнов: Ничего хорошего. Наша сила в том, что мы привыкли думать своей головой. Пока ещё.

 

Артём Войтенков: Пока ещё, да.

 

Александр Могутнов: Там это отучились делать.

 

Артём Войтенков: Хорошо, благодарю вас за интересный рассказ про Канаду, он нас обогатил, я думаю, наших зрителей своими подробностями, которые они не знали о жизни этой американской колонии британской империи до сих пор.

 

Александр Могутнов: Именно.

 

Артём Войтенков: Всего вам доброго, я думаю, вы тоже когда-нибудь сделаете свой выбор.

 

Александр Могутнов: Выбор сделают все, и я в том числе. Другое дело - когда он будет сделан. Либо возвращаться сюда на пенсию, жить хорошо как на Гавайях, либо возвращаться, будучи экономически активным участником сообщества. Спасибо вам за возможность высказаться и донести свою точку зрения до зрителя.

 

Артём Войтенков: Благодарю вас за рассказ.

 

Набор текста: Наталья Малыгина, Альфия Гультяева, Маргарита Надточиева

Редакция: Наталья Ризаева

http://poznavatelnoe.tv - образовательное интернет телевидение

Скачать
Видео:
Видео MP4 1280x720 (1110 мб)
Видео MP4 640x360 (439 мб)
Видео MP4 320х180 (246 мб)

Звук:
Звук 32kbps M4A (AAC) (26 мб)
Звук 32kbps MP3 (26 мб)
Звук 64kbps MP3 (51 мб)
Звук 96kbps M4A (AAC) (77 мб)

Текст:
EPUB (185.01 КБ)
FB2 (354.76 КБ)
RTF (495.34 КБ)

Как живёт Америка 9

Дмитрий Михеев: Как живёт Америка. Подробности о взглядах и убеждениях англосаксов.
Разговор об основах мировоззрения элиты США, иерархии народов, неправильных русских, недобитом СССР, богоизбранности англосаксов, неравенстве в западном обществе, однобоком мышлении, показухе американской демократии, высшем страхе американской элиты и главном боге американских спецслужб.

Контейнер

Смотреть
Слушать
Читать

Дмитрий Михеев

Как живёт Америка 9

Видео http://poznavatelnoe.tv/miheev_usa_9

 

Дмитрий Михеев -бывший старший научный сотрудник Гудзоновского института стратегических исследований США

 

Дмитрий Михеев: В начале я хочу сказать о своих, так сказать сredentials (полномочия, идентификационные данные). Иногда такие слова как credentials трудно перевести. Я физик-теоретик и заканчивал Московский Университет, занимался там всякими частицами, но больше всего меня всегда интересовали межкультурные отношения, тем более, что мы учились с иностранцами, жили вместе с ними. Потом у нас с Советской властью была несостыковка: я не очень нравился им своей активностью и так далее, а они не нравились мне. Не нравились, в основном, ещё и потому, что я родился в Сибири, а в Сибири был краслаг, где сидела наша интеллигенция, и мама мне об этом рассказывала. Короче говоря, мы с Советской властью не очень любили друг друга, и я потом попытался убежать, меня посадили. To make the story short - сокращая историю. После этого я уехал на Запад, где американцы меня, так сказать: "А! Ну, иди сюда, нам такие нужны!"

 

В отличие от нашей русской системы, американцы, надо отдать им должное, умеют использовать по полной bright mind (светлый ум). Они решили, что у меня есть bright mind (светлый ум) и они меня пригласили, я получил политическое убежище. Это является очень важным элементом для понимания того, что человек со всеми этими иллюзиями идеалов, добра, индивидуализма, свободы личности, демократии и так далее - вот, что я был в то время.

 

Между прочим, хочу сказать, что мы все наверно прошли индоктринацию английской культуры, англосаксонской культуры. Эти все герои Вальтера Скотта, Фицджеральда и прочие - мы все их читали, и все они построены на индивидуализме, на воспевание независимой и свободолюбивой личности. Я был таким, да ещё и высокомерен. После того, как Ницше прочитал - вообще: "Куда же! Я физик-теоретик, я высшая каста, я элита". Всё это очень важно понять, потому что я пересмотрел все эти взгляды, и сейчас совсем другой.

 

В Соединённых Штатах получилась удивительная вещь. Рейган выступил c инициативой SDI Strategy Defense Initiative (стратегия оборонной инициативы), они искали русского физика rocket scientist (семи пядей во лбу), который мог бы объяснить, почему вдруг Советский Союз был так возбуждён этой теорией, этой инициативой, что их так взволновало. Нашли меня, и я по наглости своей написал вот эту книгу: "The Soviet Perspective on Strategy Defense Initiative" (Советский взгляд на стратегии оборонной инициативы). Советская точка зрения на эту инициативу. Что-то там умное я написал, может и не умное, но им понравилось. И случилась довольно странная вещь, мне позвонили из администрации президента Рейгана, это был 1988 год, весной. Они позвонили и пригласили меня работать в Hudson Institute, это один из think tank - как мозговой трест.

 

Андрей Фурсов: Гудзоновский институт предсказания будущего, созданный Германом Каном, когда он разругался с руководством RAND Corporation и создал свой институт.

 

Дмитрий Михеев: Администрация президента заканчивалась, и они разбегались по институтам и, в частности, в этот институт. Я должен вам совершенно честно сказать, что я не понимал, куда я иду. Я работал на "Голосе Америке" и был государственным служащим, ненавидел всё это дело, писал статьи и хотел оттуда выбраться. И вдруг меня приглашают в престижнейший think tense. Я не понимал, кто эти люди тогда. Я гораздо позже понял, что я работал с особой категорией людей, что я попал в логово неоконсерваторов. Мы знаем, что пришёл Обама, но эти все неоконсерваторы остались за ширмой и продолжают рулить его внешней политикой, несмотря на то, что он демократ, и загорелый, и так далее. Но, тем не менее, эти неоконсерваторы и фундаменталисты американские продолжают формировать эту теорию. И тогда я понял, что мой опыт действительно уникален.

 

Наш институт возглавлял советник президента Рейгана по политике, советник президента Рейгана по науке. Генерал Одом (Уильям Элдридж Одом William Eldridge Odom) возглавлял National Security Agency - Агентство Национальной Безопасности, у нас в институте он возглавлял стратегические исследования. Там работал вице-президент Квейл (Dan Quayle). Там работал Генерал Грэм, был моим другом, был советником президента Рейгана. Тогда я этого ничего не понимал. Я не понимал - где и с кем я работаю. Я занимался Советским Союзом. Советский Союз меня раздражал, мягко говоря.

 

Но, когда произошла революция в 1991 году, в моём сознание произошёл кардинальный перелом. Почему? Потому что я был в восторге: "Да, демократия. Россия становится нормальной страной. Хочет интегрироваться с Западом". Демократия, христианство возвращается и так далее. В чём же дело? А эти неоконсерваторы были в замешательстве пару лет и потом начали катить бочку на мою теперь уже Россию, не на Советский Союз, а на Россию. И тут я обнаружил, что я действительно патриот. У нас с ними произошёл разрыв. И произошёл на почве этой книги, которую я написал "Russia Transformed" - Россия преображённая. Я утверждал, что Россия становится нормальной демократической страной, помогите ей, она будет интегрироваться с Западом, всё будет нормально, врага не будет и так далее. Генерал Одом, как я говорил бывший директор National Security Agency, он первый захотел убить эту книгу. Она говорила, что, да, такой mess - беспорядок, и из него вырисовывается новая Россия. Я сам придумал такую обложку. Он захотел её зарезать, но ему не удалось, потому что я получил прекрасные отзывы и тут мы расстались.

 

Эта прелюдия моя заканчивается вот чем. Я понял, я думаю, что очень многие люди этого не понимают до сих пор, почему я и пишу эту книгу, что конфликт между исторической Россией и Советским Союзом в то время был гораздо более глубоким, чем чисто социально-политический, идеологический.

- Частная собственность - а там такая.

- Коммунистическая партия - а там демократия.

 

Они через два-три года после того, как Россия стала Россией, начали катить бочку уже на Россию, и продолжать свою холодную войну в несколько модифицированной форме. И тут мы, конечно, сошлись (иронически).

 

- Я им говорю: "Что вы делает?"

- Они говорят, генерал Одом, в частности, мне говорил: "Дмитрий, ты не понимаешь. Россия окрепнет, станет на ноги, и она опять будет империалистической. И она опять будет являться врагом Запада".

 

И тут у меня произошёл когнитивный диссонанс, потому что мне надо было понять, а что, собственно, лежит в глубинной основе этого конфликта. То есть, есть какие-то подспудные вещи, которые более устойчивы, более важные. Я бы назвал их, как Юнг их назвал - "коллективное бессознательное одной цивилизации и другой цивилизации". Об этом я сегодня и скажу, но, естественно, пунктиром, потому что это очень большая тема.

 

Вы знаете, что наши славянофилы, потом почвенники и прочие говорили, мол, у России есть какой-то особый путь. Что они при этом говорили?

- "У России есть духовность. Вот вы там материальное, а мы духовное. У вас там такой индивидуализм прожжённый, а у нас соборность. У вас там закон, а у нас вроде, как по понятиям мировой универсальной справедливости".

 

Эти вещи давно существуют в нашей культуре, мы об этом говорим. Будучи уже во многом впитавшим в себя англосаксонскую культуру, в которой я жил, непосредственно работал, варился в ней. Я могу сказать, что эти общие понятия конечно справедливые, но всё это слишком абстрактно и не имеет прямого отношения к глобальному конфликту, к которому мы идём сейчас.

 

Я сегодня покажу вам, что между нашими двумя моделями цивилизационными существует, как я, например, насчитал двадцать различий. Я по ним пробегусь. Я хочу сказать, что эти двадцать различий складываются в какое-то базовое представление о мире, о себе, об устройстве мира. Представление о мире, каким он должен быть, что является справедливым, что является прогрессивным и так далее. Эти представления - они здесь все заложены. Сами по себе эти пункты, в обиходном языке, как говорят про англосаксонскую культуру, в которой американская глобализация накатывает на весь мир. У нас есть многие вещи, которые отражают её: "человек человеку волк" - типичная англосаксонская, от Томаса Гоббса идёт (Thomas Hobbes).

- "Жизнь это жестокая борьба за существование" - тоже Гоббс.

- "Счастье в борьбе".

- "Своя рубашка ближе к телу".

- "Беспощадная борьба за власть, социальный статус и ограниченные материальные ресурсы".

- "Материальные блага являются сутью бытия".

- "Сильный побеждает слабого". В этом заключается прогресс. Слабые умирают, уходят, отпадают. Типа марафона: мы все бежим, толкаемся, кто-то падает.

 

Это англосаксонская философия. Я сейчас даю вам общее представления, потом чуть-чуть раскрою. Она проходит через литературу, через философию, антропологию, задолго до Гитлера со всей его высшей расой, со всей его расовой иерархией.

 

Эта теория была создана в основном англосаксонскими авторами, хотя участвовали там и пару французов, один немец. Но, в основном, её создавали англосаксы после того, как они открыли Дарвина - жизнь это борьба, побеждают более сильные, слабые погибают. Таким образом, более жизнеспособный тип выживает, доминирует. Они эту теорию Дарвина распространили на человеческое общество, что в обществе происходит то же самое. Это получился социальный дарвинизм. Социальный дарвинизм - в обществе тоже происходит борьба. Более сильные, более способные, bright (яркий, блестящий), так сказать, capable (способный) - такие люди побеждают. За счет этого происходит естественный отбор - слабые погибают. Как Ницше сказал - "подтолкни этого слабого". Не надо ему помогать, не надо его поддерживать, наоборот его ещё надо подтолкнуть.

 

Эта модель, её основная истина не провозглашается где-то за пределами сугубо такой интеллектуальной академической науки. У меня есть множество ссылок, десятка высказываний религиозных, политических, научных, президентов, университетов. Эта теория везде. Эта теория находит подтверждение в их законах об иммиграции, о кровосмешении различных рас и так далее. Она есть, она существует, есть сотни доказательств. Но они никогда её открыто и явно не изложили в виде цельной теории, как скажем, Карл Маркс и коммунистическая теория была изложена. Поэтому я это сделаю. Я собрал все представления и опишу сейчас вам это мировоззрение. Я уже немножко это сделал и дам некоторые примеры, чтобы вы почувствовали это почти на ощупь.

 

Жизнь - это беспощадная борьба. Если это не регулировать, то это хаос. Как Томас Гоббс говорил: "Все против всех". Должен поэтому появиться Левиафан - мощнейшая суперсила, которая сдерживает эту борьбу, упорядочивает это общество, и даёт возможность ему жить, развиваться и процветать. Вот, такая теория.

 

Обратите внимание, что поскольку жизнь это борьба и это естественно - это здоровое явление. В ходе этой борьбы выстраивается иерархия. Я хочу сказать, что расовая иерархия, о которой сейчас не принято говорить и о которой сейчас политически некорректно упоминать, расистов-то же уже нет, это всё ушло - она существует, и она глубоко сидит. Она глубже, чем наш обиходный расизм, как могут обозвать каких-то людей из Кавказа, не буду говорить, упоминать эти слова.

 

Англосаксонская расовая теория иерархии сидит гораздо глубже. Я был женат на англичанке и был в это обществе. Поскольку я был высокий голубоглазый блондин, я даже не понимал, что их отношение ко мне, что эту расовую часть…Она у них очень глубоко сидит. Сейчас я ретроспективно вспоминаю, как ко мне относились в разных обществах. Я понимаю тот фактор, что я был нордического типа, что это мне открывало двери и давало такие возможности. Я их просто, как говорится, took it for granted (принять как должное) - принимал как должное, не понимая что за этим.

 

Это иерархия.

- Наверху этой иерархии, конечно, англосаксы, самая ветвь такая арийская, и нордический народ, который они собирают.

- Дальше ниже идут тевтоны, хотя англосаксы имеют происхождение от тевтонов.

- Дальше идут французы, потом итальянцы, смуглые, сицилийцы, южно-восточные славяне и так далее.

Это внутри Европы.

 

У меня есть цитаты, безумно интересные, где они описывают вот этих балканских славян и так далее. Даже в Европе у них есть вот эта иерархия. Когда чисто англосаксонский господин, джентльмен куда-нибудь приезжает, то он чувствует себя высшей расой. В зависимости от того, где он находится, конечно. Дальше я уже и не говорю.

Дальше у них идут все остальные: азиаты, и на самом низу - негры, темнокожие.

 

Я вам хочу сказать, что сейчас об этом не говориться открыто - это есть в системе, и это было в социально-политической системе Соединённых Штатов. И до сих пор есть расы. Я когда приехал, должен был выбрать, какой же я расы. Потом посмотрел - явно не азиат. Я впервые узнал, что я белый, именно формально говоря, что я Белый. Выбора не было, и я поставил - Белый. Я не понимал значения всего этого. На самом деле, существование пяти расовых категорий - это глубоко у них. У них до 1968 года существовали законы, запрещающие межрасовые браки в некоторых штатах, в Вирджинии в частности, до 1968 года. Это вело к серьёзным последствиям.

 

Существует расовая иерархия.

Существуют религиозные иерархии.

Тридцать тысяч религий в мире, из них три - монотеистические. В их сознании тоже существует иерархия религий. Самая правильная, какая религия? Ну, конечно, - протестанты. Но и у протестантов есть своя иерархия.

Есть высшая иерархия: англиканская церковь - это тоже протестантская.

И там - пресвитериан, методисты и так далее. То есть, протестантская с их разветвлением.

 

Потом идёт, какая? Католики. Которые были их врагами в течение многих лет.

О русской православной церкви они плохо знают и редко её упоминают. Но очень образованные из них говорят, что есть ещё такая, ортодокс, православная, какая-то странная такая религия. У них даже эти христианские церкви выстроены.

А дальше идут евреи, пониже немножко, потом мусульмане, а далее идут pagans (язычники) - всевозможные язычники и прочие, где не понятно это религия или нет, Конфуций там какой-то.

То есть, существует ещё и религиозная иерархия, что имеет очень большое значение здесь. Я говорю "здесь", а на самом деле где-то в подсознании.

 

Цивилизационная иерархия.

Да, французы были все такие цивилизованные, носили эти парики. Они всё это восприняли от них. Поэтому они мерили все другие народы по степени их цивилизационности: по обычаям, одеждам, язык и так далее.

 

Я хочу сказать, что если нацистская пропаганда делала упор сугубо на расу, на генетические основы, из которых получалось, что, если ты родился с этими генами немецкими, даже если ты в хлеву родился, всё равно ты немец высшей расы. У англосаксов это более изощрённо: это расовое, это религиозное, это цивилизационное вместе. Получается, что каким-то образом господь создал такую исключительную англосаксонскую расу, которая доказала (прямо могу вам изумительные цитаты привести) своё господство - не зря она была имперской нацией, не зря она правила миром, потому что долгая эволюция, культурная эволюция, привела к созданию такой замечательной расы. Естественно, она имеет право, она обязана (по Киплингу) нести бремя своё - бремя Белой расы. Она обязана тащить мировое сообщество вперед к прогрессу во благо всего мира.

 

Смотрите, есть иерархии. Мы все занимаем какое-то место в этой иерархии.

Мы славяне, будучи немножко испорчены азиатской кровью (с подпорченной кровью), христиане, но не того типа христиане, и вообще слегка цивилизационно отсталые, и так далее. Мы в этой иерархии занимаем третье или четвёртое, даже пятое место. Но с нами проблемы. С нами серьёзные проблемы. Дело в том, что одним из доказательств, самым мощным и единственно значащим доказательством является способность побеждать, способность покорять, стойкость, стойкость духа, упорство. Эти все качества нордические уж кому-кому, а нам славянам присущи. И мы это доказали множество раз, в том числе этим же самым англичанам. Эта иерархия странным образом отражена в vocabulary - в словаре.

 

Все эти нации, расы, которые приезжали в Соединённые Штаты, они все привозили с собой уничижительные оскорбления, названия друг друга. Как у нас говорят, извините меня, "жид", "черномазый" - подобного рода. У нас очень богатый язык, в смысле ругательств, мы знаем, изумительно богатый. Но у нас очень бедный язык в отношении этих расовых. Что мы можем сказать - "черномазый", "хачик", "жид" и всё. У них - каждая нация и, в особенности китайцы (странным образом), имеет колоссальное количество унизительных и оскорбительных прозвищ, есть такие словари, в которых все эти. У них сто шесть национальных групп, ethnic groups (этнические группы). Мы, россияне, русские, у нас только одно слово там есть - русский, russkiy. Даже не очень-то и оскорбительно, я бы сказал. Просто Russkiy, с акцентом русский.

 

Я, живя там, и будучи русским и белым, не понимал этого.

У них к нам удивительное отношение.

- С одной стороны - нас боятся.

- С другой стороны - нас демонизируют, и ставят в иерархии где-то внизу.

Но что-то у них вызывает невероятное уважение, и это отражено, в частности, в словарном запасе. Потому что эта наша стойкость, и эта способность переносить трудности - это главное нордическое качество, оказывается, оно есть у нас.

 

После того как мы разошлись с этими неоконсерваторами, и я вернулся на родину, я стал думать, что я прожил там двадцать лет, но чего-то серьёзно не понимал об этой англосаксонской культуре. Я жил в какой-то изоляции. Представьте себе: иммигрант приехал, вдруг получил такую должность, работу, живёт в своём коконе, пользуется всеми этими привилегиями, хорошо оплачиваемый. И не осознавал. После нашего конфликта с ними, с этим генералом Одомом, который мне сказал: "Dmitrij…" Тогда я начал изучать эту англосаксонскую культуру и понял, что она существует, эта модель есть.

 

Я сейчас перечислю эти пункты, а если кого-то что-то заденет, вы можете сказать - я остановлюсь немножко подробнее.

 

О расовой иерархии я рассказал - это одна из основных.

Социальный дарвинизм - я уже более-менее раскрыл: что жизнь - это борьба, сильный побеждает.

 

Культурный дарвинизм - этот тот же самый социальный дарвинизм, распространённый на нации, уже не на отдельные социальные группы в обществе, а нации.

 

Индивидуализм. Мы все знаем, что такое индивидуализм: он воспевается - самодостаточная, сильная личность, ни в ком не нуждается, полная свобода. Мы все восхищались этими героями, ковбоями: "Ну, такие ребята!"

 

Исключительность мессианства - я уже немножко затрагивал. Мы - исключительная нация, богом избранная изначально. Если вы даже меня здесь не попросите, я сам на этом немножко остановлюсь. Дело в том, что эта концепция шла от евреев, и ещё раньше даже от персов. Но она воспринята была: что вот есть богоизбранная нация, которая в связи с этим православием очень хорошо вписывается. Ведь пуритане кто были? Мало того, что они были протестанты, они ещё были как бы самые, самые фанатичные, чистые, pure (чистый, непорочный). Они были совершенно моральные, они не пили вино, водку, с женщинами только для детей - в общем, моральные, хорошие люди. И вот они-то были одними из основателей, то есть там была ещё одна ветвь mercantile (торговый, коммерческий), те, которые за деньгами приезжали, а эти приезжали за религиозной свободой. Пуританство оказало колоссальное влияние и до сих пор упоминается всеми президентами Соединённых Штатов, начиная от Рейгана, как "наши пуританские корни". То есть это высшая религиозная группа, секта, среди этого самого православия, то есть для них quakers, квакеры были уже не такие.

 

Пуританство - это миссионерская секта самого из самого по своему происхождению. И вот эти секты, тысячи сект, которые рождаются, они все имеют эту особенность: своей особенности, своей миссии, своей избранности, своей обязанности, миссионерской деятельности. Протестантская религия является самой миссионерской религией в мире. Ни у кого нет столько офисов, отделений по всему миру, как у протестантов. Примерно шестьдесят с лишним процентов всех миссионерских миссий - протестантские, не католические даже, а протестантские.

 

Ещё одна особенность - разум и эмоции. Цивилизованный человек - тот, который полностью контролирует свои эмоции. Вот я явно не цивилизованный. При всей моей логике, образовании я всё-таки слишком эмоционален для англосаксов, дефективный. Разум против эмоций.

 

Красота против аскетизма. Их религия и вся их основа построена на аскетизме. Посмотрите на их церкви - сарай со шпилем. А посмотрите на наши церкви - везде красота, роскошь, божий дом, это какая-то модель мира, модель рая. Очень серьёзное различие между англосаксонской и многими, многими восточными, в частности нашей православной религией.

 

Удивительная различность - дихотомичность мышления. Когда весь мир разделяется на чёрное и белое, добро и зло, правое и левое. Ведь не так совсем давно наш президент Буш, который начал войну, сын, говорил: "Кто не с нами, тот против нас". Но он же был настоящим фундаменталистом, он второй раз родился, после того как он пил, гулял, потом он родился, стал моральным, стал этим фундаменталистом. Это поразительное явление, оно недооценено всеми нашими академиками. Почему? Потому, что это против самой природы, которая состоит из множества оттенков, красок. И вот это упрощение всего на чёрное и белое, добро и зло, дьявол и Христос, что между ними нет серого, а если есть это серое, то это обязательно скрытый дьявол, потому что дьявол проникает, маскируется. Когда Россия вдруг стала демократической, вот эти люди, фундаменталисты, вы думаете, они в это поверили? Они были в некотором замешательстве, а потом сказали: "О, нет, это тот же самый дьявол, только закамуфлировавшийся под демократию". Это всё сидит в подкорке - дихотомичность мышления.

 

Замечательная тема - американский герой. Посмотрите, сравните его с нашими героями, которые добрые, сильные, которые служат своему community, обществу. Американский герой - он спасает, он борется со злом, которое в чёрных шляпах (он в белой шляпе, они в чёрных шляпах), он с ними борется, он побеждает. Но ему наплевать на этих людей, которых он защищает, он не хочет быть с ними, он не хочет осесть в их обществе, он их презирает, потому что они слабаки, они сами за себя не могут постоять. Он презирает их законы, то, что они привязаны к земле, то, что они привязаны к семье. У него кроме лошади нет более близкого человека, ах, да, ещё кольт есть. Это асоциальный тип, который устанавливает собственные законы, который не подчиняется мировым, у него есть собственная шкала ценностей, и вот он её защищает, убивает всех плохих bad guys (плохой парень), плохих в этих чёрных шляпах.

 

А наш герой - он самопожертвование, он ради общества, ради человечества, ради людей, он готов жертвовать своей жизнью. Этот не жертвует своей жизнью - он стреляет, он уверен, что он победит, и он всегда побеждает. Не дай бог, ему бы сказали: "А ты пожертвуешь себя ради вот этого?"

- "Да что вы! Вот ради этих?"

- "Ну, извините".

 

Любовь к войне. У нас война - это несчастье, самое большое несчастье, горе это. Я могу привести поразительные цитаты, как генерал Паттон (Patton), один из самых таких, который сделал прорыв, усидел под немецкой бомбёжкой, потом сделал прорыв. Он пришёл на поле боя - там искорёженные тела, люди умирающие, лежит раненый офицер - он к нему наклонился, посмотрел на него: "God, I love it!". Понимаете, ему нравится эта война, он чувствует себя мачо, человеком, он чувствует себя вот этим героем! Это так вписывается!

 

Вы можете себе представить русского генерала, который бы пришёл, посмотрел на весь этот ужас, (вспомните нашего Толстого), чтобы он посмотрел и сказал: "Боже, я люблю!"? Но у них то же самое говорил George Washington: "I love it! I love it!" Теодор Рузвельт был фанатик в этом смысле, совершеннейший идиот в этом смысле.

 

Очень важная вещь - это элитизм и социальное неравенство. Англосаксонская модель построена на неравенстве. Они провозглашают равенство в своей Конституции, но её суть-то вся построена на этом бесконечном неравенстве. George Washington был самым богатым человеком Америки. Они в своей историографии говорят, что "один из самых богатых", - ничего подобного, он был самый богатый! Он продолжал земли захватывать, уже, когда был президентом, когда за ним стояла армия, его Continental Army. Когда восстали фермеры, он пришёл и подавил их. Он был богаче Билла Гейтса в сегодняшнем понятии в десять раз, и они это скрывают! Я собирал эти данные по множеству, множеству книг с помощью современной техники browser (навигатор), которая помогает. Они об этом не говорят, так, "десять" проскальзывает. Он был самым богатым! Умирал - и продолжал, до последних дней своей жизни продолжал накапливать, выжимать деньги, создавать своё состояние.

 

Вот вам материализм, во-первых, немыслимый в нашей культуре, заложенный отцом-основателем, их идолом, одним из последних, который остался. Ещё Линкольн, правда, есть, кровавый диктатор. Но вот его материализм и это социальное неравенство, кто-то говорит: "Вот, во времена отцов-основателей какое-то равенство…" Какое к чёрту равенство! Оно было ещё большим неравенством, чем оно есть сегодня.

 

Отношение к природе. Что природу надо эксплуатировать - это понятно.

 

Протестантизм. Я немножко упомянул об этом, но я хочу сказать, что индивидуализм, который воспевается во всех этих ковбоях, - ведь он имеет тоже протестантские корни, потому что протестант он общается с богом непосредственно, у него вот есть "мобильник", и он с ним говорит. Так сделал George Bush: ночью поговорил с богом и утром объявил людям, что он начинает этот крестовый поход против неверных в Афганистане. Он посоветовался с богом, получил его благословение. То есть это идёт не через церковь и не через иерархию – на прямой контакт с богом. Ему не нужны все эти cleric, священники.

 

Американская мечта. Это как можно большая аккумуляция имущества, денег, земель. Вот этих земель, которые насобирал George Washington, было достаточно, чтобы поселить туда всё население, существовавшее на то время в Америке, всем раздать по шестьдесят акров земли. Вот у него столько было земли, представляете! А он продолжал выжимать из них эти деньги. Американская мечта состоит в том, чтобы построить свой маленький рай - свою маленькую империю.

 

Очень важное отличие англосаксонской цивилизационной модели (я бы даже сказал, христианской модели в протестантском издании, и оно, собственно, во всём христианстве тоже есть), - это использование Зла во имя Добра. То есть когда мы говорим: "Вот, они используют этих против этих…" С индейцами это было особенно. Использовали этих против этих, потом использовали этих против этих, потом использовали этих против этих – и, в конечном счете, становятся победителями. Это англосаксонская модель, заложенная во время строительства их империи на Британских островах. Они так поступали с валлийцами, потом с шотландцами, и разделили шотландцев на горных и равнинных. Потом этих горных - в Ирландию, подавили ирландцев. Потом там им плохо стало жить - они поехали в Америку, и так далее. Они всё время используют.

 

В Индии кто занимался строительством британской колонии? Там было семь процентов британских офицеров, англосаксов, а остальные там были - ирландцы, шотландцы, гурки, всякие сикхи и так далее - они всё время делали это другими. Но при этом-то они считали, что и эти evil (зло), и эти evil - это всё низшие расы. Они использовали зло. Это одно из самых удивительных и самых ярких отличительных черт англосаксонского мышления: что Зло надо использовать против Зла. Вы подумайте, как удобно, правда? Это дьявол и дьявол, одного сына дьявола против другого - пусть они друг друга уничтожают.

 

Ещё одна особенность - это апокалиптизм. Все эти ужасы апокалиптические – про метеориты, все эти взрывы супервулканов, наводнения, потепления, свиной грипп, птичий грипп, кислотные дожди, дыра озоновая и так далее - вот эти все вещи где рождаются? Они все рождаются в Соединённых Штатах! Ну, может быть, что-то из них – "коровье бешенство" родилось в Британии, может быть, и они там зарезали восемь миллионов своих коров. Но в основном это всё рождается. Вы подумайте, все вот эти ужасы, все эти страхи, всё это нагнетание, вот это ощущение конца света, его неизбежность – оно порождается в Соединённых Штатах.

 

И каковы его корни? Да корни его таковы, что протестантская религия: есть начало мира, есть конец мира. У нас в православии этот конец мира: может быть, приходит Христос и он нам прощает, и даже меня, атеиста, у меня есть шанс попасть на небеса. Ничего подобного в протестантской религии. Там вот эти праведные: по одним подсчётам сто сорок четыре тысячи будут выдернуты, из общества. А все остальные – там будет такое мочилово под названием "Армагеддон", будет такое жуткое мочилово. Там никакого прощения нет.

 

Удивительная особенность протестантской религии, в особенности её ортодоксальной части: на небесах сидят эти праведники, смотрят вниз, видят, как там в смоле, в костре, в огне мучаются неправедники (все остальные), и балдеют от этого, получают удовольствие. Представляете, какое извращение, какое сознание должно быть, что человек получает удовольствие от мук и страданий других людей! НЕ стоит говорить о различии с нашей.

 

Вот это конец света, причём очень bloody, очень кровавый: он построил этот мир - этот мир захватил антихрист. Это плохой мир, его надо уничтожить и построить новый. И это имеет религиозные корни, и это имеет и светское продолжение в виде всех этих озоновых дыр, глобальных потеплений и так далее. Человек, вполне не сознавая этого, но веря в то, что есть начало, есть конец, и конец плохой, начинает смотреть на все эти метеориты и на все эти вулканы как на неизбежную приближающуюся катастрофу.

 

И все эти фильмы, все эти книги продаются сотнями миллионов экземпляров Они их читают, балдеют, идут в воскресенье в церковь - и им опять об этом говорят. У нас этого нет, в православной религии нет. Наша религия говорит о любви, о братстве, друг к другу приходить. Храм - это место любви, взаимопонимания, гармонии между людьми, гармонии с Создателем.

 

Двойная мораль. Нам всё время говорят: "У англосаксов есть двойная мораль". Неправильно. У них нет двойной морали. У них есть полимораль или амораль. То есть, по отношению ко всем нациям, этническим группам, которые выстроены в эту иерархию, у них есть своя мораль, у каждого, она специфична. За немцами, которые стоят чуть-чуть ниже них, за ними можно следить, их надо держать военными базами, контролировать. Как это говорила Condoleezza Rice: "We are in to keep Germany down and to keep Russia out"- "Мы находимся в Европе для того, чтобы держать немцев под каблуком, а Россию - за пределами".

 

К немцам своя мораль, к французам своя. Югославов уже можно бомбить: что с ними, они смугленькие, не та религия, к тому же они вообще непонятно кто такие - то ли белые, то ли чёрные. Какая-то непонятная категория - белые или чёрные? По отношению к нам – тоже. Отношение к китайцам просто ужасное у них было. Вот сейчас они меняют его, я думаю, потому что в 1924 году они запретили всех этих азиатов. Как они их только не называли: "они и грязные, они не такие, они полуживотные, на мусорках" - это говорили сенаторы, президенты университетов.

 

У них мораль строго дозированная, в зависимости от того, где ты находишься. Вот украинцы, которые сейчас начинают провозглашать тоже какие-то расовые эти самые, они воспринимают уже давно отыгранную эту идею расовой иерархии – нацизм.

Я на этом закончу, господа.

 

Может быть, у вас возникли какие-то вопросы?

 

Андрей Фурсов: Пожалуйста, вопросы.

 

Вопрос: Очень структурировано - опишите для меня карту страхов.

 

Дмитрий Михеев: Карту страхов?

 

Вопрос: Карту страхов, да.

 

Андрей Фурсов: Американцев или англосаксов.

 

Дмитрий Михеев: Если вы находитесь на верхушке иерархии, ваш главный страх, что вас оттуда скинут. Утрата власти, утрата всех привилегий, утрата своего статуса и смысла существования. Потому что англосаксам, в особенности в американском издании, для американцев самый большой страх - это утрата этого статуса, этого права, этой исключительности управления мира. Потому что это единственное, что держит всю эту нацию вместе.

 

И как только это пропадает, мы говорим: "Ребята, вы же откажитесь же". Мы с ними говорим, так вежливо, интеллигентно: "Ребята откажитесь, это же глупо, чтоб вы такие, особенности". Они не могут отказаться, даже загорелый президент. Почему? Потому что это лишает всего, самой главной скрепы, как сейчас кто-то говорит. Скрепы, на котором держится так называемое американское общество. Оно – это лоскутное одеяло, совершенно распадающееся. Если это у них убрать и Россия - это одна из всех стран, которая не признаёт этой иерархии. Мы говорим: "Да почему это мы здесь? Мы вообще-то признаём равенство этих культур, взаимообогащение. И нет никаких тут особенных исключительных. Пожалуйста, забудьте". Для них это - смертельный message (сообщение).

 

Вопрос: Ещё.

 

Дмитрий Михеев: Дальше это уже распространяется. Если вы лишаетесь этой власти, если вы лишаетесь этого статуса, у вас пропадает скрепа, у вас начинается та самая гражданская война гоббсовская внутри общества у них. Это полный развал, полная анархия и так далее. Уже большего страха, чем этот я не знаю. Это - главный страх англосаксонской правящей элиты, которая правит до сих пор, несмотря на то, что прямых наследников где-то 7%. Там больше ирландцев, чем англосаксов, больше немцев по этническому, чем англосаксов.

 

Страх англосаксонский состоит в потере своей доминирующей позиции, потому что на этом держится вся его идентификация, на этом держится вся его жизнь. Он должен её поддерживать, он должен её устанавливать, он должен стравливать эти bad guys друг с другом, создавать постоянный хаос и выходить в качестве миротворца и так далее. Тем самым опять же удерживать своё. Это самый главный страх англосаксов. Глобализация идёт по этой модели. Все их бизнес-школы, все миссионерские, военные базы, 765 военных баз по всему миру и так далее, - это всё на поддержание этой структуры, этой иерархии.

 

Казалось бы - безумие тратить такие гигантские средства. Потому что как только… И почему мы опять стали врагами? Потому что в этом условном Армагеддоне борьбы добра и зла, ну нет другого противника кроме России, ну нет. Там, Иоанн Богослов написал, сидя, если он там сидел, в пещере, ему было видение, что с севера двинутся войска, полчища, дивизии страшные под руководством Антихриста в эту долину Армагеддон, которая находится в Израиле, и там силы добра и зла столкнутся. Это будет европеец, это будет с севера, и наверняка Антихрист ещё к нему присоединятся китайцы и прочие, будет великая замечательная битва.

 

Но основной ударной силой, конечно, это будут славяне российско-православные, армия, возглавляемая Антихристом. Кстати, пока что они Путина ещё не называли Антихристом, странное дело, но не долго осталось, наверное, скоро они уже это сделают. Потому что мы не признаём этой иерархии. Немцы признали, французы признали, итальянцы долго сопротивлялись, но признали, французы больше всего сопротивлялись, - они признали эту иерархию. Китайцы во многом её признали, но сейчас начинают стряхивать, так сказать. Мы её признавали. Вы помните наш комплекс неполноценности?

- "Вот Европа, а мы же такие".

Позапрошлый век возьмите, 19-ый век.

 

Вопрос: Не было тотальным, конечно, нет.

 

Дмитрий Михеев: Не было тотальным, но комплекс этот у нас был.

 

Андрей Фурсов: Комплекс был у пятой колоны всегда.

 

Вопрос: Да он и сейчас есть.

 

Дмитрий Михеев: Даже у Горбачёва, даже у Ельцина.

 

Андрей Фурсов: А кто такие Горбачёв и Ельцин, что они не пятая колона что ли?

 

Вопрос: Именно у Горбачёва был этот комплекс.

 

Дмитрий Михеев: Ну да, согласен. Первый лидер, у которого нет этого комплекса мы знаем кто. Человек, который им прямо сказал в лицо. Там они сидели самая верхушка, он им прямо сказал: "Пора отказываться от этой гегемонии переходить к многополярному миру". И нам всем надо ещё избавляться. Я думаю, что эти события, они многих - мы начинаем понимать.

 

Я, будучи там, живя там и так далее, я на своём опыте, анализировал эти стратегические игры. Я видел их мозги в действии. Я видел, что выходцы из России… Мы создавали специальные группы из русских иммигрантов, из русских мозгов, и из англосаксов - и устраивали стратегические игры. То есть создавали кризисную ситуацию, я их помогал писать сценарии, проводить, анализировать и так далее. Я вам хочу сказать, что эти русские, мозги русские, выходцы из России, они были в пять раз креативнее - я реально всё это видел, анализировал. Я участвовал около двенадцати в таких играх. Но, понимаете, достоинство их. Креативности никакой, примитивное мышление, всегда военное решение, бросьте туда дивизии, сколько надо дивизий, как мы туда их доставим и так далее, - всегда в этом направлении идут мозги. Очень ограниченные, узкие. Мы гораздо более креативнее и они это знают. Но почему я попал туда? Прочитали, увидели.

 

Андрей Фурсов: Действительно креативнее. Но есть одна вещь, которая во многих отношениях обусловлена в победе англосаксов, эта вещь проявилась в хоккейной серии в 73-ем году, когда мы играли с канадцами. Последний матч был решающим, и если мы его выигрывали, то выигрывали серию, и после двух периодов счёт был 5:3 в нашу пользу. И наши решили, что всё, игра сделана и играли уже спустя рукава, несмотря на то, что тренер Бобров их тряс, "Играйте, играйте". А канадцы бились до упора, до конца. Поэтому сначала они сравняли счёт 5:5, а потом Хендерсон, который пообещал себе, что если он забьёт решающий гол, он уйдёт из хоккея и станет протестантским священником, что он и сделал, он стал, - он забил за минуту, по-моему, до конца Третьяку шестую шайбу. Они выиграли серию московскую и всю серию за счёт того, что они бились совершенно профессионально, бились до упора. Это такой социал-дарвинистский подход. Он ушёл в протестантские священники. Но когда схватывается креативность и профессиональный подход к борьбе за власть, информацию и ресурсы, - это срабатывает.

 

Но я бы хотел ещё одну вещь добавить. То, что поражает англосаксов. Такой есть журналист Хедрик Смит (Hedrick Smith), который написал книжку сначала "Русские" – "Russians". Потом он же запустил термин "новые русские" это его термин "New Russians". Правда самая интересная его книга это "The Power Game", вот такой кирпич, 800 страниц, для широкого читателя. Это анализ того как работают американские администрации, 4 администрации. У него в "Russians" (это старая книга) есть один момент и он говорит: "В этом принципиальное отличие русских от американцев, и вообще от англосаксов". В том эпизоде, о котором я сейчас расскажу, который он описывает. И он в этом увидел, он описывает это, как некую опасность.

 

Описывает он вот какой эпизод.

Он ехал из Ленинграда в Москву на поезде, это был поздний вечер, почти ночь, очень холодно и в Бологом поезд остановился. И на перрон вышел вице-адмирал в форме, но без пальто и без шапки. И две тётеньки наши, уборщицы, одетые очень тепло, закричали ему: "Ты что, адмирал, с ума сошёл? Ну-ка шапку иди одень немедленно". И он пошел, надел шапку и вышел.

Хедрика Смита поразило.

- Во-первых, это нарушение privacy - как это так, это его личное дело, он захотел и вышел.

- А, во-вторых, как это уборщицы говорят вице-адмиралу, то есть морскому генералу, что он должен делать, и он идёт и делает.

Это его поразило. Я не помню какими словами, он говорит, что в принципе для этого вице-адмирала социального неравенства между им и женщинами этими не было, и это очень специфическая русская черта. То есть он зафиксировал то, что в американской жизни у англосаксов отсутствует, о чём говорил Дмитрий Фёдорович.

 

Вообще нужно сказать, что Хедрик Смит очень внимательный аналитик, журналист. Я очень рекомендую тем, кто не читал его книжку, особенно. "New Russians" - послабее. А последняя его книга называется "Кто убил американскую мечту?" – очень интересная, тоже рекомендую. Но вот этот эпизод, он мне запал насчёт того, как две. Он очень живой, я просто сам такие ситуации наблюдал. Две тётеньки говорят человеку, что с ума сошёл.

 

Дмитрий Михеев: Вы подсказали мне действительно очень важную вещь, когда говорят, что умом Россию не понять, и что это за непредсказуемые русские. Я долго-долго, я имею в виду, десятилетиями не понимал это, будучи физиком, теоретиком, ну как это умом чего-то не понять? Как это? И вы знаете, что действительно какая в этом правда, сермяжная правда заключена?! Дело в том, что у них вся вставка на рациональное, что ты должен вдохнуть десять раз, набрать воздуха, вздохнуть, успокоиться, потом логично… То есть этот разум, чистый разум, холодный разум, он должен торжествовать везде и всегда.

 

А у нас в России в нашей культуре, в нашей парадигме, как любят говорить, у нас эмоциональность очень ценится. Потому что мы сидим в землянке, и там вьётся в печурке огонь, и почему-то на следующий день мы идём и дерёмся, по-настоящему, так, как тем и не снилось. У нас эта эмоциональная сторона сочетается с великолепным аналитическим умом. Он у нас есть, у нас лучшие шахматисты в мире были наши, создавали все эти ракеты, где требуется. И это у них не укладывается в голове - каким же образом эта эмоциональность, такая сентиментальность даже, чувствительность может сочетаться с таким сугубо рациональным разумом? Это, с их точки зрения.

 

И тогда получается так. Если ты рациональный, тебе сказали: "Сдайся, отойди, получи". Ты взвесил, отошёл, это сдал Петербург, Ленинград. А они дерутся. Почему они дерутся? Дураки. То есть это сочетание наших, сочетание холодного разума, который у нас есть и эмоциональности, сентиментальности, - это у них не укладывается в голове. Вот, что делает нас непредсказуемыми. Казалось бы, уже пора сдаваться, осталось два километра квадратных в Сталинграде - всё равно дерутся. Не укладывается. То есть эта сторона и озадачивает их больше всего. Поэтому мы непредсказуемы и поэтому мы ещё и опасны.

 

Андрей Фурсов: Дмитрий Фёдорович, а вам не кажется, что вообще это противопоставление рациональности и эмоциональности в данном контексте, оно ложное. Дело в том, что рациональности бывают разные и то, что на пятачке в Сталинграде мы устроили рубилово и не отступили, я думаю, дело не только в эмоциях, здесь просто другая рациональность. Это так же, как был такой спор в американской стереографии в 70-ые годы: моральный крестьянин против рационального крестьянина. И сторонники концепции рационального крестьянина говорили, что крестьяне в развивающих странах, они идиоты, куда они плодят 14 детей, они их не прокормят. А сторонники морально-экономического подхода говорили: "Ребят, это же специфическая рациональность. Дело в том, что у крестьянина нет пенсии. И большое количество детей, из которых две трети умрёт, это есть страховка на старость". То есть это на самом деле рациональное поведение некапиталистического типа.

 

Американская рациональность – это классическая рациональность Homo economicus.

Но бывают разные рациональности. Я думаю как раз то противопоставление, которое характерно для англосаксов: рациональность против эмоциональности - оно ложное.

И не надо, кстати, ловиться на это и говорить: "Мы эмоциональные и духовные, а вы рациональные". Мы тоже рациональные только по-другому.

 

Дмитрий Михеев: Есть примеры в южном Цхинвале, когда подошли практически НАТОвские войска туда, и наши 300 человек миротворцев. Они же по своему мандату не обязаны защищать, стрелять. У них очень лёгкое стрелковое оружие, нет никакого тяжёлого вооружения, они обязаны наблюдать и им предложили уйти оттуда. Они могли, что самое важное, они могли, не потеряв лица, уйти оттуда, поскольку это не входит, это Южная Осетия, так сказать, даже не русские, а какая-то другая этническая группа. Тем не менее, они остались, и никто из них не ушёл, они дрались и 76 человек из них погибло. Это, с точки зрения англосаксов (западной даже культуры не только англосаксов) это иррациональное поведение. Вы можете, не теряя лица, достоинства и прочего уйти оттуда. Зачем вы должны умирать за детей и женщин, которые, кстати, туда действительно сбегались в их лагерь. Это иррациональное ощущение, что он всё-таки мужчина и он должен защищать женщин и детей.

 

Вопрос: Оно рациональное.

 

Дмитрий Михеев: Нет, это не рациональное. Рациональное это то, что выражается в логических терминах. Это - никто из них не формулировал. Это почти инстинктивное, иррациональное ощущение, что слабого надо защитить. Я же не защищаю англосаксонскую. Я говорю о том, что в этом культе рационального холодного разума, которым в особенности отличился, кстати, не англосакс, а Кант, так сказать - попытка удалить, устранить то, что мешает этому процессу. А этому процессу мешает, с их точки зрения, какие-то подспудные, иррациональные силы - любовь, альтруизм. Наш альтруизм - он абсолютный альтруизм.

 

Здесь ещё один пункт. То есть ты защищаешь слабого не в расчёте на то, что он вырастит, а потом тебя отблагодарит, найдёт тебя и скажет: "Спасибо дядя Ваня, что вы меня тогда защитили". В англосаксонской, я вам книгу дам, могу ссылки дать, именно reciprocal, взаимный. То есть это альтруизм, который как бы рассчитан на взаимность.

 

Вопрос: Бизнес-альтруизм.

 

Дмитрий Михеев: Ну и в крайнем выражении это бизнес-альтруизм. То есть это разные альтруизмы.

- Один какой-то, то, что мы говорили, абсолютный, потому что это слабое существо, оно нуждается в защите.

- А другой - в расчёте.

Поэтому, конечно, появление России и проявление Китая, в меньшей степени Индии, и я не знаю в какой степени Бразилии, - оно эту модель ломает и у неё будущего, безусловно, нет. Они сами это поймут и уже многие из них понимают это дело. Как это закончится, это, конечно, страшно подумать.

 

Вопрос: Приходилось читать книжки американцев, и они пишут с неким ужасом, что будет там через пятьдесят лет. Согласно демографическим прогнозам, что цветные станут большинством в США. Получится жёсткое противоречие - старые белые, которых нужно содержать на пенсии, а содержать их должны черные, латинос, которые молодые. Явно, что не сильно понравится цветным содержать стариков белых, скорее всего они просто вырежут. Как вам это видится?

 

Дмитрий Михеев: У них сейчас идёт сегрегация заново, новый процесс сегрегации. Знаете, как англосаксы относились к ирландцам? Это ужасно было. Потом в двадцатых годах этого века они сказали: "Ну ладно, забудем. Вы белые? Белые". То есть, они абсорбировали в себя скандинавов, всех прочих белых. Теперь уже Белые, уже не англосаксы (там семь процентов), уже Белые становятся во многих местах действительно меньшинством.

 

Что же происходит? Они начинают сбиваться в мини community (сообщество, круг), белые community. Сбиваться в такие огороженные общества. Они мечтают создать целые штаты, там в Орегоне и прочее, где будут жить только белые. Они себя чувствуют уже осаждёнными внутри Соединённых Штатов. Когда они потеряют вот эту доминанту на внешнем, на международном, глобальном уровне, это будет полный крах самой идеи этой иерархической системы. Когда эта мировая иерархическая система окажется банкротом, точно так же она и внутри выстрелит. Я не знаю, там наверно будет хорошее мочилово.

 

Вы не забывайте, что было в гражданскую войну. Вспомните, это жуткая кровавая баня была англосаксы против англосаксов. Тут, когда мы говорим о том, что цветное население становится больше, у них будут расовые бои похлеще. И последнее - в Фергюсоне. Это постоянно у них происходит, время от времени надо этих черных, цветных загонять туда. Это постоянно происходит. Вся история Соединённых Штатов - это укрепление этой иерархии. Вот эти все линчевания и так далее – это всё одна и та же…

 

Когда мы были студентами, помню, в университете мы были такие прозападные – "ой, Запад! Запад!" Конечно, у вас там линчуют негров, но зато мы впереди планеты всей, балеты там и прочее. То есть, относились к линчеваниям проще. В американской официальной историографии эти жуткие линчевания все есть, все документированы, с фотографиями. Но вы их знаете? Да, знаете, что кого-то вешали, около пяти тысяч линчевали. Вы знаете, как в Джорджии в 1936 году, не бог знает когда, в средние века, - как линчевали негра? Его жарили на медленном огне в присутствии семи тысяч людей, свезённых заранее автобусами и поездами. Все в костюмах, в галстуках. Его жарили. Дети подносили хворост, чтоб медленно-медленно горел. И в это время они подходили, втыкали, резали. Отрезали ему пенис, засунули ему в рот. Нацистам не снилось такого, как делали эти добропорядочные бюргеры во Флориде.

 

Вопрос: Закон 1944 года. Это что?

 

Дмитрий Михеев: В 1942 году они линчевали человека с помощью паяльной лампы. То есть, уже современное средство. И тоже жарили его долго. Представляете? Десять часов получать удовольствие от этих мук человека. Какое это сознание? В 1942 году усовершенствовали и сделали с помощью паяльной лампы, и тоже было много людей. Через буквально несколько дней Япония и Германия опубликовали снимки, по радио рассказали про этот случай. И президент Соединённых Штатов Франклин Делано Рузвельт, либерал, при котором все эти линчевания и происходили, между прочим. Он тогда и выдал указ, запрещающий это, делающий вот такие линчевания противозаконными. Потому что эти линчевания в течение столетий после гражданской войны часто проводились под руководством местной религиозной активности, сенаторов, конгрессменов, то есть людей уважаемых.

 

Один сенатор в тридцатых годах говорил, что я лично возглавлял это и я этим горжусь. Он такое говорит в сенате Соединённых Штатов! Нацисты, которые жгли в камерах, и то пытались это делать руками всяких литовцев, украинцев. Нацисты стеснялись, пили, они плохо это переносили. А эти получали удовольствие в течение десяти-двенадцати часов, пока он не умер. Ещё не известно, кто был более жестоким. И, как ни странно, нацистская и имперская Япония помогли это прекратить. По крайней мере, официально сделали это противозаконным. Тогда это пошло на спад.

 

Вопрос: Смотрите, получается, что демократия - это такой способ, когда бедных заставляют голосовать за богатых. Когда этих бедных, да ещё и цветных, становится больше, и сейчас приходится им бросать некую кость - цветной президент, например. А дальше куда? Чем больше цветных, а надо голосовать за хороших пацанов в белых шляпах?

 

Андрей Фурсов: А дальше белому пацану штык в горло.

 

Дмитрий Михеев: Правильно сказали - кость бросили. Эта кость оказалась не перевариваемой, какая-то не кость, а кусок, не будем. Придёт англосакс и скажет: "Ну, вы видите, да? Кроме нас, ну, некому". Придёт какой-нибудь Буш, вот вам демократия. Рейган избран, действительно, избран, потому что он актёр, он знает как себя вести, presidential look (президентский вид). Его избрали. Он назначает свою правую рука, директора ЦРУ, президентом - Буша. После Буша получился маленький конфуз с Клинтоном. Потом приходит его сын балбес, который поговорил с богом. Теперь ещё придёт его второй брат. Ну, какая к чёрту демократия! Почему все эти шоу стоят миллиарды долларов? Это же reality show (реалити-шоу). Вот, эти все предварительные выборы, борьба, кто победит, сколько он уже набрал, а этот, а этот? Два года страна живёт этим делом. Наконец, она избирает какого-то идиота, который начинает всемирную войну против зла, поговори с господом богам по мобильнику. Даже без мобильника, потому что господь всегда его слушает. Конечно, эта демократия - это понятно.

 

Я думаю, что Обама - это перерыв, и потом найдётся хороший настоящий англосакс типа мормон, который будет говорить о конце света.

 

Англосаксы, это очень важно отметить, - это миф, полнейший миф. Потому что не было такой чистой тевтонской ветви, которая пришла в Англию. Там у них и франкские, и кельтские, и итальянские корни, скандинавские - всё это перемешалось. Они придумали эту свою особенность. Точно так же как евреи в своё время придумали свою особенность, избранность. Англосаксы как понятие – это искусственное, это миф, изобретённое. И нет там никакой особенности.

 

Но, это то, что они столетиями, в Соединённых Штатах в особенности, запрещали межрасовые браки и смешения, и считали, что это очень плохо действует на генетику. Джефферсон имел шестерых детей от креолки. Он не признавал их, потому что существовали законы, запрещающие и наказывающие материально и всяческими другими способами, запрещающие такие браки. И то, что они блюли чистоту расы, это конечно очень сильно по ним ударило. Потому что, как мы знаем, смешение обновляет геном, дети красивее обычно и жизнеспособней именно с примесью какой-то. В этом смысле они себе копали могилу, безусловно.

 

Англосаксы пока они оставались чистыми, за двести лет они ничего не создали там, ничего. Ни одного приличного произведения: ни художественного, ни философского, ни научного, ничего. Они приехали в Соединённые Штаты, и за двести лет своего пребывания ничего не создали в смысле творчества.

 

У нацистов, кстати, были более либеральные законы по расовому смешению. Если ты был на четверть евреем, ты мог считаться арийцем. Если ты на три четверти ариец, а на одну четверть еврей, то всё равно тебя могли зачислить. В Соединённых Штатах было правило, если я не ошибаюсь, в шестнадцати штатах был закон "одна капля крови" - one drop rule (закон одной капли). Если у тебя доказано, что есть хотя бы одна капля крови какой-то чёрной, негритянской, будь ты хоть какой блондин голубоглазый, ты всё равно негр. В шестнадцати штатах было это правило - One drop rule.

 

Вопрос: Вы сказали, что евреи придумали себе свою особенность. Я хотел уточнить, как эта особенность встроена в англосаксонство? Они взаимодействуют, они противостоят друг другу.

 

Дмитрий Михеев: Вы знаете, сама концепция исключительности и богоизбранности является очень древней. Она с персов ещё пришла, в израильское, потом в христианское и так далее, и православие, и все эти секты. Они исключительны, все особенные, все богоизбранные. Как только вы говорите о едином боге, едином центре власти, вы обязательно приходите к тому, что у этого центра власти есть своя привилегированная группа, избранный народ - у него есть миссия, у него есть план, у него должен быть кто-то, кто этот план будет реализовывать. Поэтому все секты имеют ту же самую структуру: они особенные, они богоизбранные, у них есть миссия и так далее. Это почти, я бы сказал, неизбежное следствие монотеизма. Если у вас есть множество богов, они между собой соревнуются, этот бог мой друг, а этот твой друг, они между собой борются, меня этот защитит и так далее. Там этого нет. Разве, что ты только сын Зевса. Монотеизм неизбежно влечёт за собой богоизбранность и существования врага, дьявола, чёрно-белое.

 

Андрей Фурсов: Прошу прощения, православные почему-то не додумались до богоизбранности, хотя это тоже монотеистическая религия. Православные почему-то не додумались до этого.

 

Дмитрий Михеев: Вы правы. В этом главное различие православия.

 

Андрей Фурсов: Дело в том, что протестантизм это максимальное иудоизированная версия христианства - богоизбранность.

 

Дмитрий Михеев: Я согласен. Если католики говорят, что мы богоизбранные, у нас тут сидит наместник бога, тут он, мы его трогаем, потрогать можно. У нас в православие нет ни такого центра, ни этого представления о своей исключительности и богоизбранности. Мы говорим, что мы принимаем всех, в своё лоно, потому что в гармонии со всеми наша идея православная. В этом смысле мы являемся еретиками, с точки зрения и католической церкви.

 

Вопрос: Я к дополнению к ответу. У Мадлен Олбрайт была замечательная книга "Власть и политика", она на русский язык переводилась и была несколько лет назад. Она просто совершенно понятно описала, почему сегодня американцы избранный народ. Ровно в таком контексте.

 

Артём Войтенков: Как они относятся к поражению Советского Союза? Они считают, что Советский Союз развалился сам, как нам рассказывают, или они победили? Или что?

 

Дмитрий Михеев: Что касается победы над Советским Союзом, в холодной войне, победа идеологий. Это мне очень понятно, очень близко. Я был там, с ними. В их окопах стрелял в сторону тоталитарного режима, так сказать. Писал вот эти книги. Такое отношение, что у них был бог, а это был атеизм. С точки зрения религиозной - это дьявольское учение. Коммунизм – атеистическое дьявольское учение. Во-вторых, существование частной собственности. Англосаксонская идеология очень глубоко врыта в эту идеологию, что индивидуум имеет власть и силу в той степени и той мере, в которой она держится в частной собственности. Это святое понятие.

 

Неравенство - следующее понятие. Там бесконечное неравенство даже хорошо для прогресса. Эти Гейтс, супербогатые успешные индивидуумы тащат за собой это общество. А как только вы сделали всех равными, вы подрезали, уничтожили эту динамику. Вы все стали равными, стали не креативными: общество не развивается, никуда не растёт.

 

Они видели в этих отличиях идеологий доказательство того, что их идеология правильная. А эта идеология, во первых, религиозно и социально, с точки зрения экономической, она построена на ложных основах. И мы победили эту идеологию коммунистическую, тоталитаризм, естественно, потому что наша идеология является более жизнеспособной и так далее. Таким образом, они это понимали.

 

Но, фундаменталисты среди них, и с которыми я работал, верят, что всё это прописано - борьба добра и зла. Тоталитарный коммунизм – это была дьявольская. Как Рейган приехал и сказал: "Империя зла". Таких фундаменталистов в Америке около шестидесяти процентов. Страшное дело! Которые буквально верят во все эти писания, пророчества. Для них библия – газета завтрашнего дня, она предсказывает, что произойдёт. Для них - они не добили эту империю зла. Они её победили идеологически, а он камуфлировался, он принял другое обличие, дьявол. Он закамуфлировался под хорошего парня. Одел такую почти белую шляпу. А на самом деле, он дьявол, да ещё и опасен именно тем, что он умеет так хорошо камуфлироваться.

Поэтому мы сейчас переживаем второе издание холодной войны.

 

Вопрос: В моей голове концы пока не сходятся. Из того, что я видела, я абсолютно уверена, по своим личным впечатлениям, визуальным наблюдениям, Америка – это страна победившего сатанизма. Откуда там шестьдесят процентов людей, которые верят в Бога? Это абсолютно точно, что это страна победившего сатанизма. Никаких сомнений у меня в этом даже нет.

 

Дмитрий Михеев: Америка расколота на два чётко определяемых, две Америку. Одна - действительно, либеральная, атеистическая и так далее. Соединённые Штаты очень религиозная страна. И формально и не формально там до девяноста процентов утверждают, говорят и верят в бога. Но, есть либеральное крыло, которое говорит, что не надо всё так буквально понимать, что будет конец света. И есть те, которые от этой многосложности, непонятности мира ушли, это в начале двадцатого века случилось. Они ушли к фундаментальным основам, к первоистокам. Они сказали: "Вот так написана библия и надо верить каждому слову, всё так и есть, так оно и будет". И таких людей до шестидесяти процентов.

 

А в этих структурах, которые ведут войну против нас, это всевозможные агентства, - этот процент ещё выше. Почему? Очень просто. Потому что это самые моральные люди, что они самые патриотичные люди. Он не будет на стороне, как Клинтон, заниматься непотребными делами. Он не продастся, он самый большой патриот. Так получается, и это я лично знаю, потому что я много имел с ними дела, лекции им читал. Получается так, что в обществе, предположим даже не шестьдесят, а пятьдесят пять процентов, оценки разные. В этих структурах их до семидесяти процентов. Они попадают туда по разным причинам: моральность и патриотизм, вера в то, что у них есть миссия. Каждый протестант - это миссионер, он должен быть миссионером. Поэтому там этот процент очень высокий. Это ужасная опасность, потому что в настоящее время одни фундаменталисты бьются с другими фундаменталистами. А мы вот такие либеральные люди мечемся между ними, когда они тут устраивают Армагеддон. Эти режут горло, а те расстреливают из дронов. Вот это не понимают наши либералы, они всё время видят прогрессивную либеральную часть.

 

Не забывайте, что для фундаменталистов настоящий бог – это Яхве. Это библейский бог, суровый и так далее. А Христос он слишком мягкий. Возлюби своего врага – да, что же он такой мямля! Для фундаменталистов главный бог – это Яхве, это суровый бог, который не прощает. Который выдернет сто сорок четыре тысячи своих. Вот, вы едете в своей машине или автобусе, смотрите, человека нет. О, сейчас будет Армагеддон. Потому что он своих людей повыдёргивает. А остальные будут биться, остальные ещё и жариться там. Пока не придёт спаситель. Причём придёт и победит, но не уничтожит его. Он не может без этого дьявола жить. Он закуёт его в цепи и бросит в бесконечную шахту на тысячу лет. Что будет после тысячи лет, вообще не понятно. Он вылезет оттуда или как.

 

Я хочу сказать, что эта сторона является ужасной. Мы смотрим на либеральную прогрессивную ракету, там по луне ходят, изобретают всякие полезные и вредные штучки. Мы ими всеми пользуемся. Мы смотрим на эту прогрессивную Америку. Мы забываем о том, что большая часть Америки – это фундаменталисты, а в особенности в тех органах, которые ведут против нас войну.

Вот что ужасно.

 

Набор текста: Альфия Гультяева, Марина Березнёва, Маргарита Надточиева

Редакция: Наталья Ризаева

http://poznavatelnoe.tv - образовательное интернет-телевидение

Скачать
Видео:
Видео MP4 1280x720 (1290 мб)
Видео MP4 640x360 (491 мб)
Видео MP4 320х180 (265 мб)

Звук:
Звук 32kbps M4A (AAC) (21 мб)
Звук 32kbps MP3 (21 мб)
Звук 64kbps MP3 (41 мб)
Звук 96kbps M4A (AAC) (62 мб)

Текст:
EPUB (185.52 КБ)
FB2 (311.1 КБ)
RTF (444.19 КБ)

Непобеждённая гитлеровская Германия

Германия не сдалась во время Второй мировой войны и до сих пор находится в состоянии войны и оккупации со стороны США и Великобритании.
Немцы не имеют полноценного гражданства страны, они всего лишь персонал частной фирмы Bundesrepublik Deutschland. Правительство, полиция, суды, политические партии Германии - частные фирмы, не имеющие государственных полномочий.

Контейнер

Смотреть
Слушать
Читать

Рюдигер Хоффман 

 Непобеждённая гитлеровская Германия

Видео http://poznavatelnoe.tv/hoffman_germany

 

Собеседники:

Рюдигер Хоффман - Германия

Артём Войтенков - Познавательное ТВ, http://poznavatelnoe.tv

 

Рюдигер Хоффман: Если вы говорите, что уже были люди, с которыми вы разговаривали о немецком вопросе и, конечно, это люди, которые из Германии сюда приезжали.

 

Артём Войтенков: Да.

 

Рюдигер Хоффман: И у нас есть опыт в Германии, так как я тоже из Германии приехал. Я думаю, что в Германии есть много людей, которые занимаются этим вопросом, но проинформированы не в полной мере. И возможно, что они делают неправильные выводы. Кроме того сюда добавляется ещё то, что в Германии практически нет настоящей оппозиции, за исключением нас. Потому что внутренняя так называемая "служба защиты конституции" это естественно является не простой службой. И они все группировки, которые имеются в Германии, как левые, так и правые, все объединения: союзы, партии и профсоюзы - они их контролируют и ими управляют. 

 

Федеративная Республика Германия до сих пор не является суверенной и в действительности является фашистской диктатурой, которая, прикрываясь демократией, вводят в заблуждение до настоящего времени всю мировую общественность, и тому у нас есть просто убийственные доказательства. Для того, чтобы не раскрыть этот обман, режим при помощи своих спецслужб предпринимает всё для того, чтобы завуалировать, навести туман и всё это завернуть так, чтобы никто не догадался. И это превращается даже иногда в шутливую форму, чтобы над этим смеялись, и фашистский план продолжает существовать о господстве во всём мире: новый мировой порядок, чтобы именно достичь во всём мире нового мирового порядка. 

 

Это необходимо совершить экскурс немного назад в прошлое, чтобы понять настоящее. Война в Донбассе, которая до сих пор является основной составной частью сообщения в СМИ в России, как раз и заключается в неразрешённом немецком вопросе. Это касается и все остальные мировые площадки, где ведутся войны: и в прошлом и в настоящем. До настоящего времени русских просто обманывали, вводили в заблуждение немецким законодательством. И поэтому я хотел бы объяснить, что происходит с немецким государственным правом. И я начну с 1919-го года. 

 

В 1918-ом заканчивается Первая мировая, и в 19-ом году заключается Версальский договор, мир. Всё заканчивается заключением мира и Германия получает новую конституцию, это так называемая Веймарская Рейх конституция, которая признаётся Лигой Наций (Лига наций тогда существовала). Потому что эта конституция была принята немецким парламентом, это была первая принятая парламентом немецкая конституция. Потому что конституция 1871-го года была издана кайзером и поэтому она имела скорее роль закона, просто как закон была дана. В 19-ом году у немцев было так называемое гражданство Федеральных государств или Штатов, Штаты – это и есть государства. 

 

Артём Войтенков: Да. 

 

Рюдигер Хоффман: Например, если бы у нас не победила фашистская диктатура, то у меня было бы гражданство государства Мекленбург-Шверин. Это паспорта или персональные удостоверения в разных тогда Федеральных Штатах (государствах). Например, если кто-то был рождён в Пруссии, то он и получал гражданство Пруссии, и наверху стояла "Немецкая империя". То есть вы получали подданство отдельного государства, но в рамках Немецкой империи. И если я, например, возьмём меня, родился в Мекленбург-Шверине, у меня было бы тогда гражданство Шверин-Мекленбург внутри Немецкой империи. 

 

Артём Войтенков: А тогда второй вопрос: какое отношение между этими землями и Немецкой империей? 

 

Рюдигер Хоффман: Бисмарк, тогда в 1871-ом году, он снова воссоединил как бы все отдельные немецкие государства внутри. Это своего рода как бы сосуд, в котором объединились вот эти отдельные немецкие государства. Он постарался объединением сохранить и отразить, тем не менее, эти особенности каждого немецкого государства по тому времени, то есть немецких племён, которые ещё когда-то, так сказать, германские племена, когда они шли, они между собой отличались тоже своими обычаями и культурой. На тот момент это была просто невероятно современная реформа в Германии. Это было объединение отдельных немецких племён в единую Германию, которая до того времени была разрозненной. И это было действительно очень даже заслуживающее внимание и решение или действие господина Бисмарка. 

 

Бисмарк до сих пор и в России является довольно спорной персоной, и это можно понять, и так оно и есть. Но мы должны достойно оценить этот его вклад для Германии, который является вкладом в современное состояние Германии в XX-ом веке. 

 

И хотел бы ещё на шаг продвинуться вперёд. Тогда, во времена Веймарской республики, были также загранпаспорта для выезда за границу, и так называемые удостоверения личности, то есть внутренние паспорта, где отражалась соответствующая внутриимперская принадлежность к какому-то государству, гражданство. Например, это - удостоверение государства Баден. Это кусочек паспорта из Пруссии с гражданством Пруссии. И все эти государства естественно были разных размеров. Основной определяющей родиной немцев была Пруссия, естественно всё это было структурировано в различные провинции. Я упоминаю об этом, потому что это имеет важное значение для теперешней Германии. 

 

Тогда господин Бисмарк регулировал все эти внутренние гражданства соответствующим законом, который так и назывался закон "О гражданстве". И это было так, что внутри немецкое гражданство автоматически давало гражданство всей империи или всего Рейха. Кроме того, где-то с 1884-го по 1888-ой год Германия ещё приобретала колонии. И тогда для немецкого Рейха возникает новая ситуация, и, соответственно, границы Германии расширялись на территорию тех так называемых протекторатов или находящихся под их защитой стран, земель. 

 

Артём Войтенков: Имеется в виду земли в Южной Африки? 

 

Рюдигер Хоффман: Да, из юго-западной Африки, и частично и в Азии были. Чем нова была эта ситуация? Что проживавшие в этих протекторатах граждане, они получали тоже немецкое гражданство, становились гражданами. И все, например, службы или учреждения, которые там возникали для ведения государственных дел, служащие их автоматически получали гражданство Германии, колониальное как бы гражданство. И это было колониальное гражданство немецкого Рейха.

 

Артём Войтенков: А оно отличалось от гражданства Пруссии, скажем? 

 

Рюдигер Хоффман: Дело в том, что это был только лишь персонал, который принадлежал к колонии. Это было гражданство, которое не было внутригосударственным гражданством. Это было своего рода служебное гражданство, если так разобраться. Как фирма даёт вам какую-то, вот внутри фирмы вам дали какое-то гражданство, но вы не имеете гражданство ни в какой из немецких отдельно входящих в империю государств.  

 

Артём Войтенков: То есть оно по уровню ниже получается? 

 

Рюдигер Хоффман: То есть внешнее гражданство, да. Это как бы членство, принадлежность, не настоящее гражданство. И в связи с возникновением новой ситуации был разработан и новый закон "О гражданстве" - это так называемый закон сокращённо Reichs- und Staatsangehörigkeitsgesetz от 1913-го года. Он так и назывался, это сокращение расшифровывается, как - имперское и государственное гражданство, то есть этих внутренних государств империи или Рейха. И он был издан 22 июля 1913-го года. Там так и написано в этом законе, что получает человек внутреннее гражданство одного из входящих в состав Рейха государств или непосредственное гражданство Рейха.

- Или на этом уровне статус со всеми правами в Германии, тогда это называлось Родина-мать, так сказать.

- Или колониальный статус персонала. 

 

Теперь в 1920-1922-ом начинается мировой кризис. В молодой Веймарской республике настоящая парламентская демократия установлена. Люди в Германии до того времени никогда не знали, что они могут участвовать в этой демократии. И благодаря этому, и именно благодаря инсценированному на самом деле мировому кризису и этих всех его перипетий, и кроме того был вызван хаос в Германии всеми этими событиями кризиса. Были выдвинуты, продвинуты идеологии, и одна из них была особенно поддержана и финансирована - это идеология национал-социализма, которая включала в себя идеологию фашизма, то есть это была одна из составных частей. Можно сказать это разделялось на: национал-социализм, фашизм и нацизм. Другим противоположным фронтом был социализм коммунистов. В то время идея социализма и коммунизма поддерживалась в Советском Союзе и также в Германии тоже была представлена. 

 

Как раз эта национал-социалистическая, нацистская идеология, она поддерживалась прежде всего банковской системой, системой банков и в Лондоне тоже, и, конечно же, немецкой индустрией, промышленностью. Наиболее ярким представителем или представлявшим всё это лицом был Адольф Гитлер. Гитлер был гражданином Австрии и он, приехав в Германию, начал создавать так называемую партию национал-социалистическую НСДАП. В 1925-ом году Адольф Гитлер отказался от гражданства Австрии. И с 1925-го года он был вообще без гражданства. Вот как раз есть документ, в котором представлена запись одного из гамбургских отелей 16 сентября 1933-го года, и выехал он 26 сентября 1933-го года, где в графе "гражданство" он пишет собственной рукой, что он без гражданства. 

 

И при помощи финансистов ему удаётся создать просто НСДАП, сделать огромные партии. Разворачивается очень острая предвыборная борьба. НСДАП получает места в Рейхстаге и во многих земельных или отдельных государствах парламентах, и сразу начинает блокировать все парламентские процессы. И это было поручением, задачей. Задача состояла в том, чтобы взорвать эту республику

 

В 1932-ом году Гитлер предпринимает новый трюк, и в частности с помощью представителей НСДАП в Брауншвейге он приобретает незаконным путём Брауншвейгское подданство, гражданство. И он никогда не должен был, не имел право получить это удостоверение личности, потому что в то время подданство или гражданство всегда давалось только по месту рождения и проживания данного лица

 

То есть он, никогда не имел право и не мог стать Рейхсканцлером Германии. То есть он вообще никакого политического поста занимать не мог ни в парламенте, нигде. Потому что он на тот момент был бывшим австрийским гражданином без гражданства. Здесь очень однозначно, здесь написано как раз, что Адольф Гитлер получает свободное гражданство в Брауншвейге. Телевизионная программа "Феникс" утверждает, что у Гитлера немецкое гражданство с 1932-го года. И это, как раз, свидетельство, его личное удостоверение, которое доказывает противоположное. Он не имеет законного действия и благодаря этому обману, он становится Рейхсканцлером

 

Последствия я сейчас объясню и всё, что я сейчас назову, становится незаконным и ничтожным в юридическом отношении. Благодаря Гинденбургу в 1933-ем году Гитлер попадает в парламент. В 1933-ем году происходит нападение на Пруссию. И все немецкие земли государства, которые до того Бисмарком были созданы (существовали и объединены Бисмарком), они прекращают своё существование. То есть они упраздняются - нет внутри земельного гражданства. И при помощи так называемого закона "Об унификации" они превращаются в так называемые области (Gouwe). Создаются большие административные единицы, которые в свою очередь подразделяются на округа и районы. Под этот процесс как раз принимается и новый закон, новое право. Это первый немецкий закон, принятый уже в Германии, который налагается на существовавшую на тот момент Веймарскую конституцию. И он при помощи этого закона узакониваются, появляются все соответствующие административные структуры Третьего Рейха. 

 

28 июля 1933-го года принимается закон, который так и называется "Об отзыве гражданства отдельных немецких земель и империи вообще". И это очень важно, потому что впервые здесь в этом документе, изданном нацистами, употребляется понятие "немецкое гражданство". Хотя такого гражданства вообще не существует. То есть убирают то, чего нет. То есть получается так, что все граждане, у которых были паспорта в каком-то гражданстве, они их могли просто сунуть в ящик и всё. Это как раз и было следующим обманом фашистов. Здесь указывается, что это происходит отзыв гражданства по гражданственным и культурным точкам зрения, признакам. То есть этим самым предоставляется возможность лишить гражданства всех, кто не устраивал национал-социалистов: это социалисты, коммунисты, цыгане, евреи, принадлежащие по каким-то ещё признакам. То есть это давало возможность лишить их гражданства немецкого, и эти люди были отправлены в концлагеря, которые были созданы промышленным комплексом "IG Farben". Они становились просто рабочими рабами, как бы работающими рабами. 

 

И я называю сейчас этот уровень без гражданства, без подданства. Как это различалось? Лишались прав, лишались вообще какой-либо власти и лишались права на собственность. Могут быть везде, могут преследоваться и даже уничтожаться безнаказанно. Лишение на тот момент не существовавшего немецкого подданства не может быть опротестовано правовыми методами. Теперь все неугодные или так сказать, нелюбимые личности - любой мог быть направлен в концлагерь. 

 

5 февраля 1934-го года после обманного лишения гражданства насильно вводится фашистами, так называемое "немецкое гражданство". Слово это, понятие "подданство Рейха" происходит собственно, как мы уже говорили, из колоний и оно упоминается в законе, упоминается впервые в 1934-го года, страница 85 №14. Дальше - в законе, в государственном праве, изданном Гитлером, на странице 54. И это подтверждение того, что немецкое гражданство или гражданство Рейха является гражданством из колоний. То есть в собственной стране, на собственной родине у немцев сразу вот так опускается их положение. То есть получается так, что сама Германия становится колонией, и законодательство колоний налагается на законодательство Германии. 

 

Так же как Веймарская конституция, она не была отменена, но над ней превалирует новое законодательство. Соответственно появляется удостоверение личности нового гражданства, выдаётся оно тогдашними службами - это как раз учреждения, которые занимаются выдачей паспортов иностранцам, и относится оно к Министерству иностранных дел. Потому что получается, что немецкое гражданство – это гражданство колониальное. Служащие колоний, которые тогда приехали в Германию из протекторатов, становились автоматически гражданами Германии. Есть очень много доказательств, я могу показать только некоторые, материалы, которые доказывают, что гражданство Германии является гражданством колоний, колониальным гражданством. То есть получается, что немецкое гражданство, гражданство Германии – это гражданство из тех, кто получил его в колониях. Что это равнозначно - это немецкое новое гражданство оно равно гражданству в колониях. Я подчёркиваю это именно потому что, чтобы вы лучше могли понять именно Федеративную Республику Германии. 

 

Есть такая разработка доктора Бернхарда Лёзенера, это тот, который создавал осуждённые на Нюрнбергском процессе расовые законы – "Принципы, устройства и экономический порядок национал-социалистического государства". И здесь есть важное предложение - "Благодаря этому получается, что гражданство или подданство - это является инструментом для народной или национальной политики и политическим оружием". То есть гражданство или подданство является национальным инструментом и оружием национальной политики и политическим оружием. И здесь Лёзенер пишет, что с 30 января 1934-го года в Германии существует только подданство из колонии, протекторатов. То есть фашисты изобрели своего рода оружие, которое называется "гражданство" или "подданство". Иностранные государства, и прежде всего русские, не имеют информации именно об этом. Не имеют представления об этом.

 

Артём Войтенков: Ну да. 

 

Рюдигер Хоффман: Начинается Вторая мировая война. И 22 июня 1941-го года Адольф Гитлер объявляет войну Советскому Союзу. Эта война заканчивается в Берлине 8 мая 1945-го года, или даже уже 7 мая, когда подписывается безоговорочная капитуляция. Сейчас не помню, к сожалению, фамилии. Это, по-моему, был военный комендант Берлина, который подписывал капитуляцию. И русские сказали: "Нет, этого недостаточно". И тогда не самолёте союзников привозят генералов, командующих военно-морскими, военно-воздушными и наземными силами тогдашней Германии. Это были генералы Фридебург (Friedeburg), Штумпф (Stumpff) и Кейтель (Keitel). У русских не было, к сожалению, переводчика, которого нужно было потом ещё привезти. И именно благодаря этой временной задержке пока ждали переводчика, была подписана безоговорочная капитуляция немецких, или Германских вооружённых сил только после ноля часов 8 мая. Иногда ещё ссылаются на введённое Гитлером тогда ещё летнее время.

 

Первый трюк. Гитлер назвал в качестве Рейхспрезидента Карла Дёница (нем. Karl Dönitz). Но Карл Дёниц остался во Фленсбурге, хотя он был официально главой Рейха на данный момент. То есть 9 мая произошла капитуляция только вооружённых сил Рейха. А Третий Рейх не капитулировал - это первая военная хитрость. И в 1945-ом году не было заключено ни одного мирного договора с пятьюдесятью четырьмя странами, национальностями. Вторая мировая война осталась в активной фазе, но она перешла в холодную фазу

 

Я хочу обратить внимание на Гаагскую конвенцию, на документ конвенции, статья 24-ая, которая гласит: "Военные хитрости разрешены". Это значит, что фашисты могут использовать военные хитрости любого вида и любого уровня, как и сами союзники. Получается, что немцы сохранили, или у немцев сохранилось гражданство страны под руководством Адольфа Гитлера. 

- Первое, что Карл Дёниц не присутствовал.

- Второе, что не заключены договоры мирные.

- И сохранение подданства, или гражданства Германии Адольфа Гитлера. 

 

И британцы (союзники) это установили, благодаря вот этому документу, который был принят в Шлезвиге 29 июня 1946-го года. Американцы тоже об этом знали. Вот как раз это американское указание, или предписание, что Германия не для освобождения, так сказать, оккупируется, 4 июля 1994-го года. Что Германия оккупирована не для того, чтобы освободить её, а для того, чтобы она была побеждённой вражеской нацией. 

 

Далее. И все эти, так называемые, "личные карты" или "персональные карты", которые были введены Адольфом Гитлером, их продолжали выдавать союзники, это вот как раз и есть эти карты. И союзники в западных секторах продолжали выдавать такие вот своего рода "паспорта". То есть, получается, что немцы и дальше получали подданство Третьего Рейха, и хуже всего было то, что они оставались подданными Адольфа Гитлера. И Третий Рейх не капитулировал. Хотя, в так называемых законах, изданных союзниками, все законы Третьего Рейха отменяются, и категорически запрещается использование документов и других вещей, которые существовали при Третьем Рейхе. 

 

И тогда Гитлер вводит понятие "подлинности принадлежности к нации", "истинность арийской принадлежности" - этническое подтверждение твоей чистоты происхождения. Были введены несколько видов различных удостоверений и документов, например, как у нас: трудовые книжки, личные удостоверения, и так далее. И, кроме того, ещё были введены эти, подтверждающие истинность вашего арийского происхождения. В принципе, это как бы, внешний, упаковочный термин, но, тем не менее, он существовал.

 

Артём Войтенков: То есть, паспорт истинного арийца, так? 

 

Рюдигер Хоффман: Да, можно так сказать. С точки зрения идеологии, это так. И теперь что происходит? Русские ничего не замечают. И немцы не замечают. И никто этого обмана не замечает: ни евреи, ни коммунисты, и Сопротивление немецкое тоже не обращает внимания, Сталин не замечает, - никто. Вот в чём дело. 

 

И в 1946-ом году фашистами проводится настоящая реанимация. И в 1946-ом году вот эти фирмы, которые тогда работали на Третий Рейх, они снова начинают оживать, работать. В 1946-ом году на Нюрнбергском процессе, как раз нацисты и главные военные преступники не были осуждены. Тельфо Тейлор, который являлся главным обвинителем на Нюрнбергском процессе, сказал тогда: "Если главные военные преступники от "IG Farben" (концерн такой), не будут наказаны, которые хуже, чем непосредственный военный преступник Адольф Гитлер, то будет ещё хуже, чем было". 

 

Советский главный обвинитель на Нюрнбергском процессе не имел ни малейшего представления об этом обмане, об этом заговоре генералов. И даже сам Тейлор тоже не знал об этом. И на тот момент все вот эти концерны, прежде всего и "IG Farben", и другие из военно-промышленного комплекса, они при помощи банков начинают восстановление Третьего Рейха, и одновременно начинается экономическая война против Советского Союза. Основную поддержку тогда оказывали Соединённые Штаты

 

В 1949-ом году отдельно организуется Федеративная Республика Германия. И Федеративная Республика получает Основной Закон от западных союзников. После этого, соответственно, создаётся Германская Демократическая Республика. ГДР получает конституцию, которая на деле не является конституцией, потому что эта конституция не была принята самим немецким народом, а только Центральным комитетом, то есть, этой части Германии. И в статье первой в этой конституции опять же устанавливается, поддерживается гражданство Адольфа Гитлера. Русские, скажем так, советские представители, пытаются проводить денацификацию, и устранение фашизма - очень рьяно, по-честному начинают с этим бороться. Но, они не догадывались, что в этой части Германии сохраняется подданство Адольфу Гитлеру. В Западной Германии, в западной оккупационной зоне, гражданство или подданство Адольфа Гитлера закрепляется в статье 116-ой Основного закона. Подданство закона Адольфа Гитлера сохраняется, и в статье 116-ой оно тоже законодательно закрепляется союзниками. 

 

Что важно для понятия? Австрия в 1938-ом году была присоединена к так называемому Великому Рейху, и в 1945-ом году они выходят из состава Великого Рейха, и тем самым они теряют подданство Великому Рейху и Германии. Третий Рейх устраняется именно путём устранения подданства Третьему Рейху. Но нацистские законы в Германии постепенно реанимируются и приобретают всё большее и большее влияние, значение. До настоящего времени в Германии выдаются вот такие удостоверения о гражданстве, которые были изданы и утверждены при Адольфе Гитлере. Если сейчас кто-то русский, или кто-то другой приезжает в Германию, этнические немцы, имеется в виду, то они получают вот такое же удостоверение, о гражданстве, которое было при Адольфе Гитлере. 

 

Артём Войтенков: Разве наличие паспорта не подразумевает гражданство?

 

Рюдигер Хоффман: Паспорт РФ - даёт нам сразу гражданство России. 

Это - так называемая "личная карта", я являюсь, как бы, персоналом колонии. И с указанием, которое было введено Адольфом Гитлером, Deutsch, то есть, немецкое гражданство. 

Понятно, всё-таки разные. Мой загранпаспорт, у него сохраняется то же самое подтверждение, как мы говорили, принадлежности, именно то, которое было ведено при Гитлере, - Deutsch, то есть, немецкое. 

 

И получается, что у вас - Родина, и вы граждане своей страны.

А у них получается, что они - граждане колонии. 

И в 1945-ом году, это тоже очень важно, фашисты, они только сняли с себя одежды, свернули свои флаги, но, тем не менее, они в гражданской одежде уже вошли в экономику. И на многих тайных, секретных встречах было разработано, как будет дальше продолжаться осуществление планов. Например, в 1944-ом году были тайные встречи в Португалии и в Люксембурге. Был разработан план восстановления, так называемого, Угольно-стального союза. Далее разработан план создания Европейского экономического союза.

 

Артём Войтенков: Да это уже есть.

 

Рюдигер Хоффман: Да, он в 1944-ом году был разработан. Уже в сороковом году думают о том, как будет создан Европейский экономический союз. Это было опубликовано Вернером Дайцем (Werner Daitz). И он пишет: "Если мы действительно хотим руководить европейским континентом, то мы должны говорить только о Европе". Если, допустим, конфронтировать в каких-то средствах, или в какие-то моменты с фашистами, то речь идёт только о Европе. Очень важную роль в организации и создании Европейского союза сыграл Ялмар Шахт. Все названные вот эти крупные фирмы "Тюссен", "Крупп", "IG Farben", и так далее, - они зарабатывали деньги. Понятно, что это военно-промышленный комплекс, и кроме того, с концлагерей они тоже зарабатывали миллиарды. И все эти деньги были переправлены в Швейцарские банки. 

 

Артём Войтенков: А ещё вы сказали Шахт, это министр финансов, да?

 

Рюдигер Хоффман: Он возглавлял тогда Рейхсбанк. В своё время он был ответственным, или возглавлял вот этот Комитет по выплате репараций за Первую мировую войну ещё во времена Веймарской республики. И в 1934-ом году он снова был привлечён Адольфом Гитлером для руководства финансовыми потоками. 

 

Американцы поддерживали немецкие фашистские войска до самого окончания войны. Например, "Шелл" снабжал топливом фашистскую армию, включая подводные лодки. Есть даже такой фильм, где один партизан выстреливает в цистерну с надписью Shell. Штаты в кредит поставляли также, оказывали помощь и Советскому Союзу. В 1946-ом году были прекращены репарационные выплаты Советскому Союзу. И Западная Германия превратилась в своего рода такую финансовую вертушку. Благодаря вот этим доходам, полученным за время войны, было осуществлено, так называемое "немецкое чудо", экономическое. И был разработан план по созданию и развитию Четвёртого Рейха, это уже включая Европу, так называемого Европейского Союза. Хальштейн был ведущей персоной в Третьем Рейхе. 

 

То есть, что происходит? Третий Рейх перерождается, или как бы превращается в Четвёртый - это тоже проект СС. И при помощи вот этих денег, из войны извлечённых, образуется сначала вот этот Угольно-стальной союз, который превращается в Европейское экономическое сообщество или Союз. И потом образуется Европейский Союз путём заключения так называемых Римских договоров. 

 

В Федеральном законе на странице части Первой тоже регулируется продолжение существования Третьего Рейха тем, что здесь опять же признаётся законодательно гражданство, введённое Адольфом Гитлером. 

В Германии есть три Вестника законодательства. 

- Часть первая - для внутреннего употребления. 

- Часть вторая - для внешних сношений. 

- И казалось бы, что часть третья не нужна. Но, тем не менее, часть третья существует - она как раз за Третий Рейх. Эта третья часть, в общем-то, засекречена, и её удалось достать только при помощи одного из активистов их движения, хотя никто о ней не знает, и нигде она не появляется эта третья часть. 

 

И Третий Рейх продолжает существовать, и он усиливается, прежде всего экономическим путём, для преобразования в Четвёртый Рейх.

 

В 1990 году, это такая важная дата, инсценировкой происходит уничтожение Варшавского договора, и прежде всего это направлено на развал Советского Союза. В результате этого прекращает своё существование Германская Демократическая Республика, и она входит в состав Федеративной Республики Германии. Для этого разрабатывается, так называемый договор об объединении, который включает в себя, что два блока колоний сливаются вместе и в дальнейшем называются Федеративной Республикой Германии. Опять же, немцы не освобождаются от нацистского гражданства, и воссоединение германских частей мешает истинному воссоединению Германии. Так как уже было предусмотрено объединение Германии ещё союзниками и подтверждено федеральным законом 1973 года, что Германия подлежит объединению в границах по состоянию на 1937 год. 

 

Но это связано с тем, что должны быть опять восстановлены вот эти внутренние земли государства внутри Германии. Есть много политических сообщений до 1990 года, но я должен сказать, что в принципе, мы никогда не стремились к восстановлению границ по состоянию на 1937 год. Это не значит, что это я как бы, мы к этому стремимся. Я просто сейчас здесь разъясняю имеющиеся законодательные положения. 

 

Я хочу процитировать сейчас несколько строк из так называемого протокола из канцелярии канцлера. Это страница сто шесть: "Существование немецкого государства будет признано только в том случае, когда оно будет восстановлено в границах по состоянию на 1937 год". 

Кроме того на странице сто семнадцать написано: "Стремиться к заключению мирного договора нет смысла".

Во французском протоколе тоже говорится, что не нужно стремиться к заключению мирного договора. 

 

Участвовавшие преступники, среди них Ганс-Дитрих Геншер (Hans-Dietrich Genscher), Лотар де Мезьер (Lothar de Maizière), доктор Гельмут Коль (Helmut Josef Michael Kohl) и Михаил Горбачёв. В 1990 году опять же не были заключены мирные договоры. Настоящее воссоединение не было осуществлено, и немцы не были освобождены из нацистской колонии. И по состоянию на данный момент немцы находятся в состоянии войны с пятьюдесятью четырьмя нациями, и с 22 июня 1941 года с Советским Союзом, и тем самым автоматически с Украиной - и поэтому сейчас Донбасс и горит. И всё это было организовано с участием Германии и осуществлено. 

 

О том, что Германия не является суверенным государством, говорит Обама. Я хочу процитировать его слова (5 июня 2009): "Германия оккупированная страна и будет ею оставаться" (Germany is an occupied country and it will stay that way). Это официальное выступление. И в самом Основном законе для Федеративной Республики Германии, которая распространяется также и на территории бывшей Германской Демократической Республики в статье сто двадцатой установлено, что законодательство союзников продолжает действовать. 

Я цитирую:

- Нагрузка последствий войны. Получается, что Федеральное правительство несёт все расходы, связанные с оккупацией, и прочие внешние и внутренние последствия войны будут определены после более точного рассмотрения федеральных законов. 

 

Статья тридцать девятая Основного закона устанавливает, что немцы должны быть денацифицированы. Эта статья ещё называется "Освободительной статьёй". Основной закон для Германии не касается определений или предписаний, которые существуют для освобождения немецкого народа от национал-социализма и милитаризма. 

 

Я хочу объяснить. Вот это сам Основной закон, а это законы, которые были изданы союзниками. Это законы, которые были созданы западными союзниками, так называемые "шеф-законы", и приказы советской военной администрации. То есть, они стоят выше этого Основного закона для Германии. 

 

То есть, другими словами, Российская Федерация, являясь правопреемником Советского Союза, всё ещё продолжает иметь определяющую роль для Германии. И, включая бывшую советскую оккупационную зону, все положения тогдашней советской администрации являются обязательными для выполнения в настоящее время. Это статус с 1949-го года. В 1990-ом году заключается договор "Два плюс четыре", потому что общественности не было разъяснено, 

- что в Германии продолжается существование Третьего Рейха, 

- что не будут заключены мирные договоры, 

- что продолжается Вторая мировая война в виде Холодной войны с порционными, так сказать, горячими точками во всём мире. 

 

Дальнейшее развитие. Федеративная Республика Германия с 1990-го года начинает полную трансформацию. И в частности - государство Федеративная Республика Германия растворяется и появляются приватизированные отдельные фирмы. То есть, это не государство, а это частная фирма "Федеративная Республика Германия". Прежде всего, приватизируются все государственные предприятия, все виды транспорта приватизируются, пароходства, верфи, почта становится частная, и затем и все государственные органы тоже становятся частными. Все эти учреждения, предприятия превращаются в частные фирмы. И сама Федеративная Республика Германии тоже становится частной фирмой. И я должен заметить, что частные фирмы не могут иметь государственных компетенций, потому что они в основном подчиняются торговому праву (УЦЦ сокращённо), или так называемому "Адмиральскому праву", то есть праву на водах, так сказать. 

 

Господин Зелеринг был на дне рождения господина Путина. Я хочу сейчас сказать, что этот государственный министр земли, который является министром-президентом, то есть, возглавляет правительство земли Мекленбург-Форпоммерн (Mecklenburg-Vorpommern), является всего лишь директором фирмы "Земли Мекленбург-Форпоммерн", не более того. То есть, он как бы глава фирмы "Земля Форпоммерн-Мекленбург". 

Это значит, что у немцев нет: 

- государственного правительства, 

- нет государственных судов, 

- и нет никаких государственных учреждений или органов, 

- не существует никакого государственного контроля, 

- и нет никакой государственной безопасности. 

Нами руководят фирмы, такие как, например, Кока-Кола и МакДональдс. 

 

В самой Германии политика определяется военно-промышленным комплексом и последователями концерна "IG Farben". 

Свои государственные функции Германия передала Европейскому Союзу. Согласно этому европейскому договору, и в свою очередь сам Европейский Союз является своего рода наблюдательным советом под руководством различных банков и крупных концернов. 

 

Я хочу взять только одну партию, это левые в Германии, которые в России очень принимают симпатии. И эта партия хочу заметить, она так же, как и все остальные фирмы и предприятия зарегистрирована в международном регистре частных фирм и предприятий. И, например, Сара Вагенкнехт (Sahra Wagenknecht), она является своего рода только служащей данной фирмы, без каких бы то ни было государственных полномочий. Все эти люди имеют подданство, опять же введённое Адольфом Гитлером, и мы поставили их в известность об этом, но молчание. 

 

Далее была проведена акция. С 2006 по 2007 год все государственные законы ФРГ были отменены. Но потом они снова были приняты, но уже в качестве законов для частных фирм. И в настоящее время немцы не имеют никаких государственных законов, а полностью подчинены воле частных фирм

 

Всё это ещё усиливается тем, что 15 июля 1999 года был принят закон "О реформировании на право получения гражданства". Здесь опять же всё это обманным путём описывается. Там говорится, что основываясь на изданном Императором законе 1913-го года о подданстве, который уже с 1934-го года не существует, и устраняет гражданство или подданство немцев тем, что вычёркивается имперская принадлежность или принадлежность к Рейху. Для того, чтобы было понятно, это как раз, тот закон, которого больше нет, с 1934-го года он отменён. И действует до настоящего времени только закон о гражданстве, изданный Адольфом Гитлером. Фашисты фальсифицируют закон тем, что они фальсифицируют дату самого закона. В законе, принятом Гитлером они меняют дату на дату Имперского закона от 1913-го года, и вычёркивают в самом законе подданство Рейху или империи. И этим действием немцы лишаются государства и получают практически статус содержащихся в концлагере, например "Аушвиц". 

 

Я хочу подчеркнуть, что все немцы получают статус независимо от их ранга, становятся как бы свободными, как птицы, то есть статус цыган практически, то есть, у них нет прав и нет никакого права собственности - он подтверждён и получается, что они могут быть подвержены везде преследованию и уничтожению. 

 

Именно весь этот контекст, который я сейчас назвал, возникает следующее состояние для Германии и всей мировой общественности. Нарушены все национальные и международные договоры. То есть, Германия становится недееспособной. Тем не менее, нелегально она является продолжателем Третьего Рейха на основе всех законов, принятых в то время. И настоящая Федеративная Республика Германии представляет опасность для мира во всём мире. ФРГ является двигателем и финансовым, и экономическим продвижения фашизма. 

 

Международная общественность, то есть все страны мира, включая все страны, продолжается их обман, так сказать наведением тумана всеми средствами массовой информации. 

В самой Германии сейчас катастрофическое положение. 

Происходит уничтожение Германии:

- этническое уничтожение немцев, 

- уничтожение естественного окружающего мира отравленными продуктами, которые поставляются населению, применением генных модификаций, применением евгеники, 

- и непосредственным уничтожением именно путём привлечения населения из Северной Африки, что ведёт к разрушению устоев народов самих этих и естественно, уничтожению немецкого населения. 

Немцы являются вымирающей нацией. К сожалению, эту судьбу разделяют многие европейские народы. И фашисты продолжают свою работу над осуществлением своего мирового плана. Он звучит приблизительно так: "Существование без людей на планете рабов". 

 

Хуже всего то, что у нас в Германии вообще практически нет никакой защиты и негде её искать. Вся оппозиция в Германии подвергается массивному преследованию. Мы, в общем-то, и наши семьи, подвергаем себя и их в полном смысле слова физической опасности, и фашисты пытаются снова закрыть нам рты, чтобы все молчали. И очень важно понять именно основное во всей этой идее - настоящее освобождение немцев следует из этого Основного закона для Германской Федеративной Республики, и из законов, которые были созданы союзниками.

 

Я хочу сейчас процитировать заключительную статью Основного закона, которая определяет срок действия законов союзников: "Настоящий Основной закон, который действует для всего немецкого народа, теряет своё действие в тот день, когда в силу вступит Конституция, которая будет принята немецким народом свободным волеизъявлением". А теперь только на страничку дальше переворачиваем - какая Конституция имеется в виду. Это как раз и есть Конституция Веймарской республики 1919-го года, которая является составной частью этого Основного закона. Пока эта Конституция не будет освобождена от Основного закона для колонии, немцы остаются заложниками Третьего Рейха, и весь мир будет уничтожен. 

 

С тем правовым статусом, который в настоящий момент имеют немцы, они не смогут принять эту Конституцию, потому что они сами находятся под воздействием фашистской диктатуры, эта фашистская диктатура их эксплуатирует. Я хочу процитировать ещё одну важную статью, которая подтверждает, что Германия находится только под колониальным управлением. Это статья сто тридцать третья, которая говорит об объединённой экономической зоне: "Федеративная Республика Германия является правопреемником руководства экономической зоны".

Это доказывает и подтверждает, что Федеративная Республика является правопреемником Третьего Рейха и продолжает его существование. Она вступает в права руководства этой экономической зоной. 

 

Если немцы не будут освобождены и этот немецкий вопрос не будет решён, произойдёт следующее. 

- В настоящий момент Российская Федерация вся оцеплена базами НАТО. 

- Через Украину будет продвигаться вперёд так называемая "горячая военная точка" в Россию. 

- И одновременно Северная Африка, как раз эти Арабские страны, они будут просто выжженные (сейчас это уже происходит). 

- Через Балтийское море будут установлены военные, так сказать, связи. 

- Подготавливается так называемая военная операция по взятию в клещи России. 

- Япония находится под давлением, потому что Япония тоже всего лишь колония. 

- Кроме того будет форсироваться экономическая война против России. 

И только вопрос времени, когда Россия падёт и когда падёт Китай, и все остальные государства тоже, которые не вмещаются в рамки нового мирового порядка. 

 

Немецкий вопрос это не только европейский вопрос - это вопрос спасения всего человечества, спасения человеческого общества, цивилизации. И Российская Федерация - это её долг освободить нас согласно Гаагской Конвенции, начиная от статьи двадцать четвёртой. Речь идёт о восстановлении правопорядка на оккупированной территории - меры по освобождению, которые обязательно необходимо произвести. Россия должна снова взять на себя функции страны-оккупанта, чтобы гарантировать защиту прав и свобод немецкого населения для того, чтобы возникли условия по созданию временного правительства. Мы согласны помочь с нашей стороны. 

 

И для того, чтобы осуществить денацификацию немцев, и для того, чтобы ввести правовое преследование военных преступников и нацистов существует две фазы для этого: денацификация немцев, созыв или организация второго Нюрнбергского процесса для того, чтобы привлечь к ответственности истинных военных и нацистских преступников. Кроме того, нужно восстановить права человека и компетентность России в бывшей оккупационной зоне, запустить процесс денацификации немцев. Возвращение немцев на родину, то есть возвращение им именно германского подданства. Создание Нюрнбергского трибунала Два с привлечением к уголовной ответственности всех военных и нацистских преступников Европы. 

 

Госпожа Ангела Меркель должна будет обязательно подписать договор о капитуляции Германии, то есть в Берлине в Карлсхорсте, где происходило подписание капитуляции войск. И все национал-социалистические законы независимо от того, где, когда они были приняты и применены должны быть немедленно отменены и запрещены под страхом наказания за их применение. Это значит, что в законодательстве союзников Закон первый, статья третья эта статья должна быть немедленно применена. И сколько национал-социалистических законов в настоящее время используется в Германии - вот это их перечень, все здесь перечислены.

 

Артём Войтенков: То есть, это просто список, это не текст.

 

Рюдигер Хоффман: Да, это список законов с выдержками соответствующими. Это всё - нацистские законы, которые до сих пор применяются и имеют юридическую силу в Германии. Кроме того необходимо созвать Ялтинскую конференцию Два, где мы в качестве переходного немецкого правительства вместе с представителями с пятидесяти четырёх, участвовавших в войне народов, включая все страны-победительницы, должны будем заключить мирные договоры для окончательного окончания Второй мировой войны. Переходное правительство может быть создано с нашей помощью. Это я, Рюдигер Хоффман и Хельмут Бушуев, потому что в Германии кроме нас не существует ни одной реальной оппозиции правительству. И, несмотря на их предупреждения, все политические партии, группировки и организации продолжают работать в том же духе. 

 

После заключения мирных договоров будет проведена соответствующая реформа Рейхс Конституции при помощи или с участием комиссии по разработке Конституции или конституционной комиссии, и соответствующее собрание обработает все проекты Конституции. И путём волеизъявления всего немецкого народа будет эта Конституция принята путём проведения референдума. Новое правительство, переходное правительство будет находиться под защитой Российской Федерации. Мы вынуждены будем это сделать, потому что тогда только Российская Федерация освободит немцев от фашизма. И Российская Федерация понесла наибольшие не только человеческие потери во Второй мировой войне, включая теперь и Донбасс. 

 

Кроме того мы хотим заключить вечный братский союз России и Германии на экономической, культурной, законодательной, военной основе. И мы сердечно предлагаем вступить в этот братский союз всем желающим нациям и странам. Мы сможем тогда реформировать общество и осуществить программу обретения родины и установления всеобщего мира. Шаг за шагом сможем осуществить эту программу. Целью является новый мировой порядок мира, гармонии на принципах духовности и близости к природе открытых или откровенных, равноправных народов и их наций. 

 

Артём Войтенков: Благодарю вас за рассказ. Я думаю, что и мне и зрителям надо это всё хорошенько обдумать, тем более вы привели выдержки из документов. Мы вообще этого всего не знали. Так что спасибо вам большое. 

 

Рюдигер Хоффман: Спасибо большое. 

 

Набор текста: Маргарита Надточиева, Наталья Малыгина, Татьяна Самило

Редакция: Наталья Ризаева

http://poznavatelnoe.tv - образовательное интернет-телевидение

 
Скачать
Видео:
Видео MP4 1280x720 (1350 мб)
Видео MP4 640x360 (535 мб)
Видео MP4 320х180 (296 мб)

Звук:
Звук 32kbps M4A (AAC) (31 мб)
Звук 32kbps MP3 (31 мб)
Звук 64kbps MP3 (62 мб)
Звук 96kbps M4A (AAC) (93 мб)

Текст:
EPUB (197.16 КБ)
FB2 (315.47 КБ)
RTF (288.5 КБ)

Понаехали!

Почему страны Европы завозят к себе разноцветных иностранцев, содержат их, и терпят погромы и беспорядки, которые эти приезжие устраивают?
Инакомыслящие приезжие другой расы, цвета кожи, религии, культуры, образа жизни - оружие воздействия на европейские государства, а так же инструмент уничтожения коренных европейцев.

Контейнер

Смотреть
Слушать
Читать

Артём Войтенков

Скрытое оружие: Понаехали!

Видео http://poznavatelnoe.tv/voitenkov_ponaehali

 

Артём Войтенков – Познавательное ТВ, http://poznavatelnoe.tv

 

Артём Войтенков: Мировые и российские СМИ постоянно морочат людям головы, обсасывая второстепенные, третьестепенные, и даже вообще никому ненужные события неделями и месяцами, но, упорно не обращая внимания на важные системные вещи, которые касаются жизни каждого человека.

 

Во второй половине XX-го века после окончания Второй мировой войны произошла огромная перемена в поведении стран Европы. И можно даже сказать, что это не просто перемена чего-то или какого-то поведения, это всё равно, что поезд ехал-ехал в одну сторону, потом взял и развернулся, поехал в другую сторону. А что же такое произошло? Если мы посмотрим в историю (не будем глубоко капать), посмотрим даже в недавнюю историю ХХ-го, ХIХ-го и ХVIII-го века, то государства всегда старались что-то себе отобрать у соседа. Даже не столько само государство, сколько управляющая верхушка и элита этих государств: короли, президенты, элита, бароны, дворяне, купеческие сословия - все старались что-то, где-то, у кого-то урвать. И обычно все эти кланы, банды, государства старались заграбастать себе что-то чужое, что принесёт им пользу или выгоду.

 

А захватывали что?

- Например, землю. Вот плодородная земля, на ней растёт пшеница, свёкла, морковка, какао бобы и ещё что-нибудь, пастбища для выпаса скота.

- Также захватывали источники различных полезных ископаемых: уголь, нефть, минералы, золото, драгоценные металлы.

- А также источники воды.

- Захватывали торговые пути, как сухопутные, так и морские, то есть захватывали порт. Морской порт вообще очень выгодное место.

- Захватывали людей, то есть уводили их в плен, делали их рабами или рабочими, заставляли работать на себя.

 

Да и чем больше земель ты захватил, тем больше народу на них живёт, тем больше ты с них можешь собрать податей и налогов, и тем больше ты сможешь набрать себе рекрутов в армию. Чем сильнее у тебя армия, тем соответственно больше ты ещё сможешь у кого-то что-то отобрать или не позволить, чтобы твоё награбленное честным трудом отобрал более сильный сосед.

 

Так было достаточно давно и долго, причём за примерами ходить в историю далеко не надо - возьмите Первую мировую войну, которая была 100 лет назад. Главная и основная причина Первой мировой войны – это вывод Соединённых Штатов Америки с их частным долларом, который выпускался Федеральной резервной системой, на мировой уровень. До Первой мировой войны Соединённые Штаты были, скажем так, государством не игроком на мировой арене. После Первой мировой войны и развала и ослабления европейских империй Соединённый Штаты поднялись на уровень мирового игрока. Но это основная причина развязывания Первой мировой войны – это интересы Соединённых Штатов и хозяев Федеральной резервной системы.

 

Но с другой стороны - в Европе она же тоже не могла начаться просто так. А дело в том, что Германия, точнее её кайзер Вильгельм II (немецкая верхушка) - захотела себе чужой кусочек. Франция тоже хотела себе чужой кусочек, Россия хотела Босфор и Дарданеллы, и все страны чего-то хотели. У каждой страны были свои интересы: что-то, где-то у соседа отобрать. И поэтому, умело всё это стравив, получилась драчка, в которой погибло от десяти до двадцати миллионов человек по разным оценкам.

 

Мало того, большинство стран Европы имели свои колонии и нещадно их грабили. Самая известная колониальная держава это, конечно же, Великобритания, то есть империя, над которой никогда не заходило солнце, потому что её владения были во всех частях света. Вот, например, карта владений Великобритании в 1919-ом году: Канада, Австралия, Новая Зеландия принадлежит Великобритании. Даже до сих пор самым главным человеком в этих странах является королева Великобритании. Также Великобритании принадлежит Индия – жемчужина британской империи, достаточно много островов в океане, треть Африки, какие-то места в Южной Америке.

 

Другим крупнейшим колониальным государством была Франция. Франции принадлежали обширные земли:

- в Северной Америке и в Африке,

- остров Мадагаскар,

- также в Индии она имела свои земли и свои интересы,

- в Азии,

- на Ближнем Востоке,

- в океане.

 

То есть французская колониальная империя была не меньше, чем английская. Карты колониальных империй разных стран показаны за разные года и кое-где эти земли и территории могут перекрываться, потому что они завоёвывались, покупались, переходили от одной империи к другой.

 

Ещё одной крупнейшей колониальной империей была Испания. Испании принадлежала огромная часть Южной и Центральной Америки. Поэтому в Мексике и в странах Южной Америки официальным языком является испанский.

 

Другая страна – Португалия. Тоже имела очень обширные колонии, как в обеих Америках, так и в Африке, так и в Индии, так и в океане.

 

Очень маленькая страна Нидерланды, которой на карте мира почти не видно, тоже имела большие колонии в Южной Африке, в Южной Америке, и очень много островов в океане. Собственно говоря, площади этих колоний во много-много раз превышают площадь самих Нидерландов.

 

Колонии, оказывается, имела даже Германия. Мало того, что Германия не существовала до 1871-го года, как страна, которую мы сейчас знаем. Это были так называемые немецкие княжества, немецкие земли. Так ещё каждое княжество могло иметь по несколько колоний где-то в других частях света.

 

Италия тоже имела колонии в Африке. Это современная Ливия и Эфиопия.

 

Если мы посмотрим на карту Африки в ней, можно сказать, не остаётся живого, независимого места. То есть почти вся Африка была когда-нибудь чьей-нибудь колонией. Но те, кто читал книжки или смотрел фильмы про жизнь в колониях, кажется, что это было так давно, такие злобные эксплуататоры, плантаторы с кнутами стегают чернокожих рабочих, но это где-то далеко-далеко в прошлом.

 

Однако европейские страны потеряли свои колонии совсем недавно. Например, Великобритания перестала быть империей только после Второй мировой войны. Причём самое забавное, что до сих пор Канада, Австралия, Новая Зеландия входят в так называемый,Блок Содружества. И до сих пор в Канаде, Австралии и Новой Зеландии самым главным человеком является британская королева, официально по законодательству.

 

Франция лилась своих колоний только после Второй мировой войны, да и то не всех. До сих пор Гвиана в Южной Америке это там где космодром и Полинезия в океане - они являются Заморскими регионами Франции, то есть просто поменяли слово вместо колоний на Заморский регион.

 

А вот Германии повезло поменьше. Она потеряла свои колонии после Первой мировой войны. Ну, понятно: проиграла войну - все колонии отобрали.

 

Италия. Мало того, что имела колонии, во время Второй мировой войны она их усиленно расширяла, то есть Муссолини вёл войны за расширение колоний. В 1935-ом году хорошо вооружённая Италия напала на Абиссинию (Африканское государство), военный уровень которого был во много-много раз ниже, чем Италии. То есть армия Абиссинии имела:

- во-первых, мало вооружения,

- во-вторых, оно было устаревшее и времён Первой мировой войны,

- в-третьих они не особо умели ими пользоваться

- и в-четвёртых достаточно большая часть абиссинской армии была вооружена луком, стрелами и копьями.

Но доблестные итальянца даже не стали с ними по честному воевать, они просто прицепили к своим самолётам баки с отравляющими веществами и полетали над Абиссинией. Несмотря на то, что Женевский протокол 1925-го года запрещал применение химического оружия, и ничего Италии за это не было. Понятное дело, после поражения во Второй мировой войне у Италии эти колонии отобрали.

 

Испания – мощнейшая империя, соперник Великобритании. Испания потеряла свою последнюю колонию в 1975-ом году.

 

Так что, как видите, колониальное прошлое европейских стран это никакая-то там глубокая затёртая история, это происходило совсем недавно. А что такое колония? Колония - это такая страна, которую метрополия нещадно грабят. То есть метрополия вывозит из колонии все полезные ископаемые, всё, что там растёт и производится, причём ей это стоит достаточно дёшево. Местному населению достаточно либо очень маленькой платы, либо вообще никакой платы - они готовы работать за еду. То есть колония для метрополии – это источник прибыли. То есть страны Европы получали огромнейшие доходы и прибыли от своих заморских владений.

 

И вдруг, с 1960-ых годов ХХ-го века происходит очень резкий поворот. Европа начинает завозить к себе цветное население из своих бывших колоний.

Например, возьмём Германию. Как нам пишут историки: "Большая иммиграция турецких рабочих с начала 1960-ых годов была вызвана, с одной стороны, высоким ростом населения и массовой безработицей в Турции, а с другой, потребностью в рабочих в северо-западной Европе". Мне только непонятно, почему это произошло именно в 60-ые годы, а не сразу после конца войны.

 

Западная Германия, как и остальные страны западной Европы, начала испытывать недостаток рабочей силы с начала 50-ых годов. Турецкое правительство предложило Германии нанимать турецких рабочих, министр труда Германии был против. Он считал, что культурный разрыв между Германией и Турцией слишком велик. Кроме того, Германия не нуждается в новых рабочих, потому что в бедных районах Германии достаточно безработных, которые могут занять эти места. Однако, кто спрашивал побеждённую Германию, которая, собственно говоря, до сих пор является колонией Соединённых Штатов Америки. На земле Германии размещено порядка трёхсот военных баз США. И в 61-ом году были подписаны договора и соглашения, и турецкие рабочие поехали в Германию. Но, как оказалось, это было только начало.

 

В 1974-ом году в Германии принимается закон "О воссоединении семей". То есть мужчина-рабочий, который из Турции уехал в Германию, проработал сколько-то там лет, уже получал право привезти в Германию свою семью. Это объяснялось тем, что "много турок, много мужчин, они все живут в общежитиях и это социальная напряжённость, давайте им лучше привезём семьи, они сразу эту социальную напряжённость снимут". Но и это ещё не всё. В Германии стали выходить газеты на турецком языке, появилось радио на турецком языке, появились даже сериалы на турецком языке. Мало того, приезжим начали давать немецкое гражданство. Причём сначала его давали тем, кто хотел, а потом уже его стали давать даже автоматически, то есть дети иностранцев, рождённые в Германии автоматически получают немецкое гражданство, если один из родителей законно проживал в Германии более 8 лет.

 

Причём завоз иностранной рабочей силы ещё можно как-то объяснить послевоенным развитием промышленности, нехваткой рабочих мест. Но почему-то Советский Союз тоже очень сильно разрушенный войной никаких иностранцев к себе не завозил и справился своими силами, своими людьми. А в Германию вдруг почему-то понадобилось привозить турок. Ладно, возможно это было как-то экономически оправданно, потому что капитализм – это совершенно зверская система, которой главное прибыль.

 

Но привоз семей в Германию, автоматическая выдача германского гражданства – это всё зачем? Если вам нужны только рабочие - привозите рабочих, пусть они работают и замечательно, что они не имеют никаких прав. Чем больше прав у рабочего, тем больше надо ему платить - это совершенно идёт вразрез с капитализмом.

 

Мало того, зачем устраивать газеты, телевидение, журналы на турецком языке? Наоборот пусть турки впитывают в себя великую немецкую культуру, а потом, отработав какой-то срок, несут её к себе на родину в Турцию - это культурное расширение, это культурный захват, все империи всегда этим занимались. Заложив в голову чужих людей семена своей культуры, своего образа жизни, своего мышления вы уже получаете своих сторонников в других странах. А тут наоборот - Германия ввозит в себя чужую культуру и чужих людей. Хотя ладно, чего мы к Германии прицепились? Германия побеждённая страна, она делает то, что ей приказывают.

 

А давайте посмотрим другие страны. Оказывается очень многие страны Европы после Второй мировой войны стали делать то же самое - завозить к себе цветное население из своих бывших колоний, объясняя это промышленным подъёмом. Даже Великобритания, не особо пострадавшая во время Второй мировой войны. А я напомню, что на её земле не было никаких боевых действий, там не ездили танки, там не ходила пехота. Да, Великобритания подвергалась бомбардировкам, но только её южное побережье. Это совершенно не сравнить с потерями и разрушениями тех стран, на землях которых происходили непосредственные боевые действия, то есть Советский Союз, например, Польша, Румыния, та же самая Германия и Франция.

 

Даже Великобритания почему-то решила завозить к себе бывших рабов из своих колоний. Причём это произошло не в 60-ые, как с Германией, это произошло в начале 50-ых годов. Таким образом, с 50-ых, 60-ых годов почти все страны западной, центральной, северной Европы начали завозить к себе разноцветное население из других частей света. Но самое забавное, что тогда это был ещё небольшой поток, а начиная с 90-ых годов ХХ-го века этот поток увеличился многократно.

 

Давайте с вами посмотрим статистику. Это данные Всемирного Банка и в них время разбито по пятилеткам, то есть сколько человек приехало в страну в определённые пять лет. Данные считаются с 1960-го года и это получилось не пятилетка, а трёхлетка, по 62-ой.

 

В Великобританию

- с 1960-го по 1962-ой год приехало где-то 140 тысяч человек.

- Потом в следующую пятилетку немножко уехало,

- потом в следующую пятилетку 100 тысяч приехало,

- потом ещё меньше приехало.

 

А потом уже, начиная где-то с 1988-го года пошёл очень устойчивый рост.

- То есть пятилетка 1988-ой- 1992-ой год - приехало 210 тысяч человек.

- Следующая пятилетка - приехало полмиллиона.

- С 1998-го года по 2002-ой - приехало уже 970 тысяч.

- Потом чуть поменьше – 840 тысяч (2003-2007).

- И с 2008-го по 2012-ый год - опять приехало 900 тысяч человек.

Я буду зачитывать некоторые цифры для тех, кто не смотрит, а слушает.

 

А с Францией уже немножко другая картина.

- Трёхлетку с 1960-го по 1962-ой год во Францию приехало один миллион 520 тысяч человек.

- Потом эта цифра упала (310 тысяч).

- А в пятилетку с 1968-го по 1972-ой год - приехало 690 тысяч человек.

- Потом это снизилось до 210 тысяч (1973-1977)

- 1978-1982 - 350 тысяч.

- С 1988-го по 1992-ой это было даже 140 тысяч человек.

- Но с 1998-го по 2002-ой год во Францию опять приехало больше миллиона человек – один миллион 80 тысяч.

- Следующая пятилетка – 520 тысяч человек.

- И следующая пятилетка - это где-то 650 тысяч.

 

А сколько едет в Германию.

- Начиная с 60-ых годов в Германию в каждую пятилетку закачивалось примерно по миллиону человек, где-то чуть больше, где-то чуть меньше.

- Потом в пятилетку с 1983-го по 1987-ой год это число увеличилось до 2 миллионов – один миллион 890 тысяч.

- В следующую пятилетку это число увеличилось: уже более 3 миллионов - 3 миллиона 230 тысяч.

- Потом с 1993-го по 1997-ой год число упало до 830 тысяч.

- Следующая: чуть побольше - 940 тысяч.

- По следующей пятилетки либо нет данных, либо туда мало ехало. Но я сомневаюсь, что это так, скорее всего данных просто нет.

- И последняя пятилетка 2008-2012 год - в Германию приехало 550 тысяч человек.

 

Сколько приезжает в Испанию.

- С начала 1960-ых годов из Испании был даже небольшой отток населения, а если и был приток, то очень небольшой.

- Но с 1988-го года в Испанию пошёл поток приезжих. Сначала это было 320 тысяч.

- Следующая пятилетка - это уже 800 тысяч.

- А пятилетка с 1998-го по 2002-ой год это почти 3 миллиона человек – два миллиона 830 тысяч.

- Следующая пятилетка – это 2 миллиона 250 тысяч человек.

- И уже последняя пятилетка - это спад: всего лишь 600 тысяч.

 

Сколько приезжает в Австрию.

Вроде небольшая европейская страна, но, тем не менее, в Австрию тоже едут. Например, в 1988-1992 году в Австрию приехало 280 тысяч человек.

 

Италия.

- В Италию, опять-таки, с 1960-ых годов был где-то отток, где-то небольшой приток.

- Но в пятилетку с 1998-го по 2002-ой год в Италию приехало 1 миллион 850 тысяч человек.

- Следующая пятилетка (2003-2007). В Италию приехало один миллион 910 тысяч человек.

- И последняя пятилетка 2008-2012 - это 900 тысяч, почти миллион.

 

Ещё для сравнения возьмём маленькую северную страну, как Финляндия.

- Сначала у неё вообще был отток, то есть оттуда больше ехали в 1960-ых годах.

- Потом ехали и приезжали.

- Но потом уже с 1988-го года начинается устойчивый приток, то есть сначала это 50 тысяч, потом 20 тысяч, потом 30 тысяч, потом 70.

Но я напомню, что Финляндия вообще-то маленькая страна, её население составляет примерно 5 миллионов человек официально, то есть это сравнимо с городом Санкт-Петербургом.

 

Соседка Финляндии – Норвегия.

- Поначалу туда ехало очень мало, но число постоянно увеличивалось. Сначала с 20 тысяч, 40 тысяч, 50 тысяч.

- И пятилетка 2003-2007 это 170 тысяч человек.

- Следующая пятилетка - 150 тысяч человек.

Норвегия, кстати, имеет почти такое же население как и Финляндия, то есть это город Санкт-Петербург по численности.

 

Если мы посмотрим на общую картину, сколько же приезжают в страны Евросоюза.

- Получается, что с 1960-го по 1962-ой (это трёхлетка), туда приехало один миллион 450 тысяч человек.

- Следующая пятилетка это меньше.

- Потом - два миллиона 230 тысяч человек.

- Потом меньше, меньше, меньше.

- И с 1988-го по 1992-ой туда в Европу приехало четыре миллиона 270 тысяч человек.

- Следующая пятилетка 1993-1997 - это 2 миллиона 640 тысяч.

- Пятилетка 1998-2002 - это восемь миллионов 580 тысяч человек.

- Следующая пятилетка 2003-2007 - это шесть миллионов 860 тысяч человек.

- И последняя пятилетка 2008-2012 - это четыре миллиона 660 тысяч человек.

 

И мы сейчас обсуждаем с вами только официальные цифры. Сколько там человек приплыло по Средиземному морю на баржах, лодках, плотах в Европу - это совершенно неизвестно. А к чему же хорошему приведёт то, что в вашу страну идёт поток людей другого цвета кожи, другого вероисповедания, другой культуры, другого образа мыслей и другого даже бытового уровня жизни, то есть вообще всё другое. Понятное дело, что это будет приводить к напряжениям, разногласиям и столкновениям.

 

Первые крупные неприятности произошли в Великобритании в 1981-ом году. Это получило название "Брикстонский мятеж". Большинство населения Брикстона составляли чернокожие выходцы с Ямайки и других бывших британских колоний в Карибском море, которые начали переселяться в Великобританию в конце 40-ых годов. Негры составляли до четверти населения этого района, здесь царили нищета, безработица и все связанные с ними пороки. Полиция относилась к чернокожим жителям враждебно (понятное дело), а те отвечали взаимностью.

 

Напряжение росло пока, наконец, арест одного местного юноши не вылился в столкновения, в ходе которых полицию вытеснили за пределы района. В течение трёх дней в Брикстоне жгли и грабили. В ходе восьмидневных столкновений местного населения с полицией было сожжено более семидесяти зданий, пострадало более 400 сотрудников службы безопасности, и более 500 человек были арестованы. Это произошло в 1981-ом году. Но как мы с вами уже видели из тех данных, представленных Всемирным Банком, в 1980-ые и 1990-ые годы поток переселенцев из стран Африки, Ближнего Востока, Южной Америки в Европу продолжает только нарастать.

 

И следующие крупные неприятности - это беспорядки в Париже в 2005-ом году. Они начались со смерти двух цветных подростков, которые залезли в трансформаторную будку, прячась от полиции. Во время этих беспорядков за ночь сгорало около тысячи автомобилей. Громили магазины, школы, общественные учреждения, полицейские участки. Эти беспорядки продолжались более двух недель в пятнадцати крупных городах Франции. Ущерб составил сотни миллионов евро, и пострадало большое количество людей. Причём, если читать новости, то во Франции беспорядки, правда, уже меньшего размера, которые устраивают цветные приезжие, проходят постоянно по несколько раз в год. Всё это сопровождается грабежами, поджогами автомобилей и прочими безобразиями.

 

Беспорядки в Лондоне 2011-го года так же начались со смерти одного из представителей цветного населения, который подозревался в торговле наркотиками, в ношении оружия и членстве в преступной банде. Просто сдаваться в полицию он не захотел, завязалась перестрелка и его просто застрелили. Соответственно, представители бедных цветных кварталов вышли на улицу. Сначала всё было мирно, но ближе к вечеру эти протестующие стали кидать бутылки с зажигательной смесью, поджигать полицейские машины, грабить магазины, и беспорядки распространились на Бирмингем, Ливерпуль, Манчестер и Бристоль. Порядка 30 тысяч человек принимали участие в этих беспорядках, они грабили магазины и людей, жгли автомобили, в том числе и полицейские. Причём это делали не только взрослые, но и дети уже в возрасте 10 лет, так сказать, помогали родителям и старшим братьям.

 

Крупные беспорядки в Швеции в 2013-ом году, которые начались, опять-таки, с убийства полицейскими при задержании одного из цветных переселенцев, который тоже не хотел добровольно идти в полицию. Беспорядки продолжались две недели в разных пригородах Стокгольма (столица Швеции), и в некоторых других городах. Здесь так же сгорало до сотни автомобилей за ночь, так же били витрины, грабили магазины, в общем, всё тот же самый набор.

 

А почему так происходит? Почему поднимаются такие волны беспорядков? А дело в том, что на сегодняшний день в странах Европы достаточно большую часть населения составляют пришлые люди. Причём если мы посмотрим статистику Евростата. Есть такое понятие, как родившиеся за границей, то есть это люди, которые родились за пределами государства, но потом приехавшие жить в эту страну.

 

По статистике Евростата за 2012-ый год:

- Родившихся за границей Великобритании насчитывается 11% от общего населения Великобритании.

- Родившиеся за границей Франции на 2012-ый год составляет 10% от общего населения Франции.

- 11% жителей Германии родились за границей.

- 14% жителей Австрии.

- 8% жителей Италии.

- 12% жителей Испании.

- 5% жителей Финляндии.

- 11% жителей Норвегии.

 

Причём эта статистика, она учитывает именно тех, кто родился за границей и переехал в страну. А если, например, турок в 80-ые годы приехал в Германию, привёз туда свою жену, у них родилось пятеро детей, то эти пятеро детей, они уже не входят в эти данные, то есть они уже родились в Германии, и они уже получили автоматически немецкое гражданство. То есть если прикинуть общее количество других людей другой расы, другого цвета кожи, другой культуры и другого вероисповедания и другого образа мысли, то это число (эти проценты) можно умножать на два, а то и на три, то есть не 11%, а 33%. А если ещё учесть, что коренные европейцы рожают мало, а приезжие с Африки, Ближнего Востока и других разных стран рожают много детей, то эту цифру можно умножать в четыре, а для некоторых стран и даже в пять раз.

 

Теперь большой вопрос: зачем в Европу везти цветное население из других стран? Почему страны Европы это делают? Должна же быть какая-то причина. Европейские политики просто ничего вразумительного, зачем они это делают, сказать не могут. Они придумывают какие-то объяснения про гуманизм, любовь к ближнему, мультикультурализм, ещё какую-то ерунду, в которую совершенно просто невозможно поверить. Потому что все страны делают это, во-первых, во вред себе, и во-вторых, как мы с вами уже посмотрели, всё это движение началось ещё в шестидесятые годы. Это ещё были живы люди, которые в колониях стегали этих рабов кнутами, и вывозили из этих колоний ценности. Мало того, что эти люди были ещё живы, они не были пенсионерами где-то на отдыхе. Они ещё участвовали в жизни общества: они были ещё военными, служащими, предпринимателями, государственными чиновниками. И тут вдруг в шестидесятые годы: любовь к ближнему, мультикультурализм. Вот у одного человека может так мозги заклинить, но чтобы такое произошло у всех политиков Европы в одночасье, это вызывает уже некоторые подозрения.

 

Давайте с вами продолжим наше исследование, и посмотрим список тех причин, которыми европейские политики объясняют ввоз большого количества людей из других стран.

 

Первая причина объясняется так, что Европе нужна дешёвая рабочая сила. Возможно, да. После Второй мировой войны кое-где так оно действительно и было. Но, как мы с вами уже обсуждали, почему-то СССР не приглашал к себе жить китайцев, негров, индусов, ещё кого-то, чтобы они поднимали промышленность Советского Союза. Нет, Советский Союз справился сам, своими людьми и своими силами.

 

Причём, самое забавное, что карточная система, по которой выдавались продукты населению, в СССР была отменена в 1947-ом году. А в Великобритании карточки на бензин были отменены в 1950-ом году. Карточки на сахар и сладости в 1953-ем году, а на мясо в 1954-ом. То есть, почти через десять лет после окончания Второй мировой войны. Причём Великобритания, как мы с вами уже обсуждали, это наименее пострадавшая страна из тех европейских государств, которые принимали участие в войне. И эта же самая Великобритания уже в конце сороковых годов завозит к себе цветное население из бывших колоний. То есть, у них ещё, говоря современным языком, нет продовольственной безопасности: им ещё не хватает продуктов на собственное население, а они зачем-то решили облагодетельствовать жителей своих бывших колоний. Причём, во что это вылилось, мы с вами уже почитали - Брикстонский мятеж 1981-го года. То есть, эти приезжие просто селились в кварталы, получились такие бедные, нищие гетто.

 

Но статистики по безработице в послевоенные годы в разных странах у нас нет. Зато у нас есть хорошая статистика по безработице в Европе с 1990-го года, выложенная на сайте Евростата. Так вот, в разные годы, начиная с 1990-го по 2013-ый, безработица в Великобритании составляла от 4,7% до 10,2% от трудоспособного населения. То есть, это считается не от всего населения, а отбрасываются дети, отбрасываются старики-пенсионеры, и отбрасываются люди, не способные работать.

 

Также есть такое понятие, как выплаты по безработице. То есть, это трудоспособные люди, которые не могут устроиться на работу, потому что, просто некуда. Но, так как им нужно деньги откуда-то брать, и чтобы они не пошли в бандиты и в криминал, государство начинает выплачивать им пособие по безработице.

Выплаты по безработице в Великобритании:

- В 2003-ем году составили 11453 миллиона евро.

- В 2005-ом - 12428 миллионов евро.

- В 2008-ом – 10611 миллионов евро.

- И в 2011-ом – 11965 миллионов евро.

 

Переходим к другой европейской стране Франции. Безработица во Франции была в 1990-ом году, например, 9,4%, в 1996-ом 12,4%, в 2008-ом 7,4%, и в 2013-ом 10,3% от трудоспособного населения.

Выплаты по безработице во Франции:

- С 2003-го по 2008-ой порядка 36-38 миллиардов евро в год.

- С 2009-го подросло - 40506 миллионов евро.

- 2010 – 42 550 миллионов евро.

- 2011 – 42 126 миллионов евро.

 

Германия. В Германии безработица в 91-ом году составляла 5,5%. Потом она выросла до 9,7%. Потом снова падала, в 2005-ом году опять выросла – 11,3%, и потом понизилась, 2013-ый год это 5,3%.

Выплаты по безработице в Германии:

- В 2003-ем году составили 50 037 миллионов евро.

- Они постепенно понижались до 35 683.

- В 2009-ом году опять подросли – 45 046 миллиона евро.

- И дальше потихонечку снижаются, в 2011-ый год 34 270 миллионов евро.

 

Безработица в Испании в 1990-ом году составляла 15,5%, в 1994-ом – 22%, потом она постепенно снизилась до 8%, но с 2008-го года опять взлетела, и в 2013-ом году составляла 26,1% от всего трудоспособного населения. То есть, это четверть трудоспособного населения без работы.

И соответственно, выплаты по безработице тоже возросли:

- В 2003-ем году это 17 121 миллион евро.

- В 2009-ом – 38 701.

- А 2011-ый год, это уже 39 163 миллиона евро.

 

Италия. Безработица в Италии 1990-ый год 8,9%, потом она выросла до 11,3%, потом она упала до 6,1% и в 2013-ый год она опять выросла до 12,2% от трудоспособного населения.

- Так же Италия в 2003-ем году выплатила 6 164 миллиона евро в пособиях по безработице.

- 2008-ой год почти 7 957 миллионов евро.

- А в 2009-ом году уже 12 047 миллионов евро.

- 2010-ый год – 13 055 миллионов.

- 2011-ый чуть поменьше – 12 830 миллионов.

 

Австрия. Безработица в Австрии 1994-ый год – 3,8%, 2005-ый год – 5,2%, 2013-ый год – 4,9%.

Выплаты по безработице:

- 2003-ый год это 3 826 миллионов евро.

- 2006-ой год уже больше - 4 143 миллионов евро в год.

- 2010-ый год этот уже 4 799 миллионов евро.

Вот столько Австрия вынуждена выплачивать своим безработным, чтобы они не бузили.

 

Северная страна Норвегия. 1990-ый год – 5,2% безработных. Далее число прыгает, снижается до трёх, повышается до четырёх с половиной, потом опять снижается, и 2013-ый год это 3,5% безработных.

Выплаты по безработице в Норвегии:

- В 2003-ем году составили 3 826 миллионов евро.

- 2006-ой год – 4 143 миллиона евро.

- 2009-ый год 4 751 миллион.

- 2010-ый год цифра ещё увеличивается, скоро 4 799 миллионов евро.

- 2011-ый год чуть поменьше 4 514 миллиона евро в год.

 

Итого, общая безработица в Евросоюзе в 2000-ом году составила 8,9% от трудоспособного населения. Дальше эта цифра немножко колебалась - в 2008-ом году это 7%. А потом она стала повышаться - в 2013-ом году это 10,8% от трудоспособного населения.

 

То есть, как мы с вами видим, во всех, так называемых, благополучных странах Европы, по крайней мере, начиная с 1990-го года никакого недостатка в рабочей силе нет. Мало того, есть безработица, причём достаточно большая. То есть, если у вас даже пять процентов безработных, ваших граждан, вы должны как-то устроить их на работу, а не привозить из-за границы других людей. Мало того, скажите пожалуйста, сколько шансов у жителя Африки, который не получал вообще никакого образования, который даже может быть читать и писать не умеет, который работал где-то на банановой плантации? Вот он приезжает на работу куда-то. Сколько у него шансов устроиться там на хорошую, приличную, хорошо оплачиваемую работу? Если даже зачастую вот эти приезжие, они даже не знают языка той страны, в которую они приезжают. Вот негр, или афганец, он что, сможет стать конструктором автомобилей на заводе Пежо, или конструктором самолётов на шведском заводе Сааб, или разработчиком систем безопасности для автомобилей БМВ? Понятное дело, что все эти приезжие, они будут выполнять только чёрную, грязную работу, для которой не нужно никакого образования.

 

Мало того, мы с вами все прекрасно видим, что производства из европейских стран, начиная с восьмидесятых годов, постепенно уезжают в Азию. Даже крупные европейские производители закрывают целые отделения и переводят производство в Китай, в Корею, и в другие страны. Даже своих, высококвалифицированных рабочих, инженеров, конструкторов, проектировщиков, ещё кого-то там уже некуда девать. И зачем же вам завозить тогда чёрную рабочую силу из других стран? Вы со своей безработицей сначала разберитесь, пожалуйста, а уже потом, если у вас будет нехватка рабочих мест, вы там может быть, кого-то привезёте.

 

А так у вас уже огромное количество собственных безработных. Вот давайте посмотрим на статистику Евросоюза.

- В 2003-ем году в общей сложности страны Евросоюза выплатили пособия по безработице 166 миллиардов 461 миллион евро.

- В 2005-ом – 171 миллиард 825 миллионов.

- В 2007-ом эта цифра немножко снизилась – 155 миллиардов 108 миллионов.

- Но в 2009-ом она скакнула – 203 миллиарда 803 миллиона евро.

- В 2010-ом – 206 миллиардов 609 миллионов.

 

Таким образом, в Евросоюзе уже с 1990-ых годов ходят миллионы безработных, которым страны вынуждены выплачивать большие деньги. И как мы с вами убедились, посмотрев вот эту статистику, которая совершенно в открытом доступе находится на сайте Евростата, завоз разноцветного населения со всех частей света в Европу никоим образом не объясняется недостатком в рабочей силе. Таким образом, если кто-то будет вам рассказывать сказки, что это их раньше привезли, в шестидесятые, семидесятые годы, а потом они размножились, просто покажите им вот этот график приезжих в страны Евросоюза, и спросите - а зачем тогда в девяностые годы и в двухтысячные везти просто миллионное население с других частей света, когда у вас, ребята, итак проблемы с безработицей? Причём, количество приезжих, начиная с девяностых годов, гораздо выше количества приезжих, которое было ещё в шестидесятых.

 

То есть, мы видим, что дело здесь вообще даже не в рабочей силе, и никоим образом не связано. Потому что в Европе уже существуют безработные в третьем поколении, которые не работают сами, и живут на социальное пособие, их родители не работали, и жили на социальное пособие, и их бабушки-дедушки тоже не работали, и жили на социальное пособие. Причём, в статистике Евросоюза даже есть такое понятие – пособие по выживанию. Это не пособие по безработице, это не пособие по инвалидности, это не пенсия, это именно пособие по выживанию. Причём, при проведении вот этих бухгалтерских учётных, статистических документов в разных странах к общей статистике Евросоюза это немножко отличается. То есть, в некоторых странах эти пособия по выживанию вообще как-то не учитываются, они видимо, включены в пенсии, пособия по безработице и прочие. То есть, в одних странах это пособие по выживанию падает, но в других оно устойчиво растёт. Например, в Испании в 2003-ем году это составляло 15 484 миллионов евро, а в 2011-ом году это составляло уже 23 981 миллионов евро, вот это пособие на выживание.

 

Во Франции выплаты на пособие по выживанию:

- В 2003-ем году составили 30 663 миллиона евро.

- В 2011-ом году – 38 062 миллиона евро.

 

В Италии пособие по выживанию:

- Общие выплаты государства составили в 2003-ем году 33 748 миллионов евро.

- В 2011-ом году 41 517 миллионов евро.

 

Общие цифры по Евросоюзу.

Выплаты на пособие по выживанию:

- В 2003-ем году составили 180 миллиардов 966 миллионов евро.

- В 2006-ом 198 миллиардов 907 миллионов евро.

- Потом немножко понизилось.

- Но в 2011-ом году выплаты составили 204 миллиарда 800 миллионов евро.

Таким образом, разговоры о том, что в Европу разноцветное население привозится, потому что, там не хватает рабочих рук, является просто ложью и обманом.

 

Далее, следующее объяснение, которому верят уже гораздо больше людей, это - увеличение тающего населения Европы. Объясняется это так, что мол, в европейских странах падает рождаемость и европейские политики решили повысить население собственных стран за счёт привоза иностранцев. Вообще-то говоря, это сказочка для самых недоразвитых детишек из детского сада для умственно отсталых.

 

Хорошо, в европейских странах уменьшается население. Они открывают ворота, как, скажем, впускают всех: "Приезжайте к нам! Рожайте больше детей". Вообще, почему итальянец поедет в Финляндию? Ему в родной Италии гораздо лучше. Там все говорят на итальянском языке, там погода гораздо лучше, там климат приятнее. Зачем ему ехать в Финляндию, Норвегию? Конечно, будут единицы, люди, которые переедут. Им там будет нравиться. Но системно это работать не будет. А будет ли, например, тот же самый швед рожать много детей, если он переедет в Испанию? Почему-то в Швеции у него один-два ребёнка, а если он вдруг переедет в Испанию или во Францию, в Германию у него вдруг почему-то должно родиться там пять детей. Почему?

 

То есть, просто перемещением жителей европейских стран из одной страны в другую вы население никак не увеличите. То есть они, как рожали у себя в стране один-два ребенка, так они приедут, и там будут рожать один-два ребёнка. На кого же тогда надежда? Отчасти, конечно, на нас, на русских – "русские, украинцы, белорусы, вот они приедут". Но надо сказать, что в современных русских, украинских, белорусских семьях там тоже детей не особо много, и семья из трёх детей считается уже многодетной. Если мы с вами посмотрим карту Всемирного Банка, которая отражает количество приезжающих и уезжающих людей из страны в пятилетку с 2009-го по 2013-ый год. На карте обозначены:

- зелёным цветом те страны, в которые много приезжают,

- бирюзовым те, в которые мало приезжают,

- серым, в которые без изменений,

- розовым, из которых мало уезжают,

- и красный, из которых уезжает много.

 

Таким образом, мы видим, что вся Европа и Россия в том числе, Австралия, Саудовская Аравия, США и Канада это те страны, куда много приезжают. А вот в Центральной Америке, в Южной Америке, в Африке, Азии, Океании, там находятся страны, из которых людей либо мало, либо много уезжают. То же самое - статистика с 2004-го по 2008-ой года. Картинка примерно одинаковая.

 

А куда же едут все эти люди из Африки, из Южной Америки, из Китая, Индии и прочих азиатских стран? А в какие страны Европы больше всего приезжают? Если мы посмотрим статистику Евросоюза по приезжающим с 1999-го по 2010-ый год, оказывается, что большинство едет в Германию - это более восьми миллионов человек, туда приехало.

- Следующая по количеству это Испания - порядка семи миллионов человек.

- Потом Великобритания - это где-то чуть больше пяти с половиной миллионов человек.

- Потом идёт Италия – четыре с лишним миллиона человек.

- И Франция - где-то два с половиной миллиона человек.

 

То есть, понятно, что едут не в Польшу, не в Румынию, а в основном в эти благополучные страны Европы. Вот вам для наглядности не графиком, а картой.

- Коричневатым цветом показаны страны, куда едет больше всего.

- Красным – куда поменьше, оранжевым ещё поменьше.

- Жёлтым ещё меньше.

- И серым, куда уже никто не хочет ехать.

Здесь хорошо видно, что Германия, Франция, Испания, Италия, Великобритания - туда едут больше всего. На втором месте это Нидерланды, Австрия и страны Скандинавии. А в Польшу, Румынию, Болгарию, Турцию вообще ехать никто не хочет.

 

И вот вопрос, неужели европейские политики всего этого не понимают? То есть, сидят люди, которые управляют государством, где-то там в Швеции, в Германии, в Испании говорят: "Давай-ка мы будем увеличивать своё население за счёт приезжих из других стран - за счёт китайцев, индусов, негров, латиносов, азиатов". Почему-то европейские политики, удивительное дело не понимают, что у китайцев будут рождаться желтокожие китайцы с другим разрезом глаз. Что у негров из Африки будут рождаться чёрные, курчавые негритята с большими губами. Что у индийцев будут рождаться индийцы, которые совершенно не похожи на голубоглазых, белокурых шведов или истинных германских арийцев. Неужели такая простая вещь непостижима для всех европейских политиков? Если бы такое умопомрачение было у какой-нибудь одной страны, ну да, это можно было списать на местный колорит, скажем так, какие-то заскоки. Но когда это происходит у всех поголовно, тогда возникает очень большой знак вопроса.

 

К тому же, давайте мы сейчас с вами подумаем. Если у вас в стране действительно падает рождаемость и вам надо её увеличивать, как вы будете поступать? Вы будете различными способами подталкивать граждан вашей страны к повышению рождаемости.

Например.

- Это снижение налогов для многодетных семей. То есть, каждый последующий ребёнок - это на сколько-то процентов ниже налог.

- Это выплата социальных пособий многодетным семьям, им какая-то помощь.

- Это различные льготы и привилегии. То есть, например, очередь на получение жилья. Вот многодетные семьи идут сразу вперёд. У кого больше детей, тот сразу впереди по очереди. У кого один ребёнок, тот сзади. У кого вообще нет детей, тот в самом хвосте.

- Это ограничения по занимаемым должностям. То есть, например, если у тебя нет детей, ты не имеешь права занимать никакой государственной должности управленческой. Если у тебя один ребёнок, ты можешь быть местечковым начальником района, райцентра, ещё где-то. Если у тебя два ребёнка, ты уже можешь стать начальником областного размера, какой-то области или, скажем, стать городским главой, но ты не можешь подняться выше на уровень страны. А вот, если у тебя три ребёнка, ты тогда можешь быть депутатом Государственной Думы или местного парламента и прочие вещи.

 

Потом людям надо рассказывать о том, что семья это хорошо, то есть должны висеть плакаты с многодетными счастливыми семьями, по телевизору должны выступать счастливые мамашки в окружении детей, рассказывать, как это здорово: "У меня один за другим смотрит. Всё замечательно". Должны продвигать вперёд артистов, у которых два, три, четыре ребёнка. Вот они на сцене поют со своими детьми - замечательно, отличная картинка. Люди, они же легко внушаемы. Они на всё это смотрят и говорят: "Давай заведём ещё одного ребёнка". Жена просто хочет ещё одного ребёнка, а мужу это подспорье - он сможет продвинуться по карьерной лестнице.

 

Вот это просто мы с вами подумали буквально две минуты, и сколько всего придумали. Причём в России это частично делается. Например, экономически - это материнский капитал, который даётся при рождении второго ребёнка, который можно использовать на улучшение жилищных условий или оплату обучения. Ну почему Владимир Путин это понимает, а все европейские политики до этого просто не догадываются? Мало того, если вы такие, так скажем, недогадливые (не будем употреблять более резких слов), и вы уже запускаете в свою страну разных иностранцев другого цвета кожи, расы, вероисповедания, культуры. То есть, вы придумайте какие-то правила, ограничения, чтобы было какое-то смешение. Чтобы были смешанные браки, папа, мама родитель белый, а другой родитель пусть уже цветной, но, тем не менее, чтобы размешивать вот этих иностранцев, делать из них европейцев.

 

Но происходит-то ровно наоборот. Приезжие приезжают целыми семьями, можно сказать таборами, и живут целыми кварталами. То есть, во всех европейских столицах существует большое количество пригородов, населённых просто цветными людьми, а не коренными европейцами. Где даже различные надписи не пишутся на европейском языке той страны. Они пишутся на турецком, на сомали, ещё каком-то, индийских наречиях. То есть никакого смешения по роду, крови, культуре не происходит. То есть, просто часть Африки, Азии, Китая переезжают в Европу.

 

Таким образом, когда вам будут вешать лапшу на уши о том, что европейские страны пускают в себя этих разноцветных приезжих для того, чтобы увеличить рождаемость, то такой человек, как говорил Иосиф Виссарионович - либо враг, либо дурак, не понимающий очень простых вещей.

 

Далее. Следующее объяснение, по которому Европа привозит к себе большое количество приезжих это то, что им стало стыдно. Мол, европейцы, у них были колонии, они эти колонии грабили, а потом уже почему-то после Второй мировой войны резко у всех в 60-е годы, у них вдруг совесть прорезалась. И они решили осчастливить население этих колоний, скажем так, извиниться за предков и сделать жизнь этих угнетаемых людей, точнее детей гораздо более счастливее. Я прекрасно понимаю, что вам уже смешно, но коли мы разбираем все причины, давайте и с этим разберёмся.

 

Так вот, почему-то Европе в течение двухсот или более лет стыдно не было. А вдруг, в двадцатом веке её так пробрало, причём резко и сразу все страны. Причём вы когда-нибудь слышали о демонстрациях в Лондоне? Уличное выступление народа, толпы на митингах: "Поможем нашим чернокожим братьям! Они бедные страдают. Наши отцы, деды и прадеды их угнетали, а мы сделаем их жизнь счастливой. Давайте привезём сюда негров". Вы знаете про такие выступления в Париже, в том же самом Стокгольме, в Лондоне было такое? Не было, потому что простому народу не стыдно. Вопрос, а кому тогда стыдно? Лордам, баронам, президентам, королям? Вот итальянцам в Абиссинии в 30-е годы было не стыдно применять против местных коренных жителей химическое оружие, запрещённое Женевской конвенцией. Просто было совершенно не стыдно, а тут вдруг потом стало.

 

А перед кем тогда стыдно Германии? Вот турок в Германии больше всего. Однако ни в Первую мировую войну, ни во Вторую мировую войну Турция с Германией не воевала. Не было германских колоний в Турции. Почему же тогда турки огромными потоками едут в Германию? А перед кем стыдно Финляндии и Норвегии? У них вообще колоний не было. Почему же туда едут африканцы и индийцы, и арабы, афганцы и вообще все, кто угодно. Почему? Или финнам и норвежца стыдно за компанию - вот англичанам стыдно, давайте, и мы будем стыдиться. У нас колоний не было, но всё равно мы тоже привезём к себе индийцев, индусов, негров, арабов, кого угодно. Для того, чтобы быть вместе со всем европейским домом и стыдиться, так сказать. Как котёнок Гав - одному скучно бояться, давайте все вместе бояться. В данном случае стыдиться.

 

Причём, представьте. Живёт просто англичанин. У него дед служил в колониальной Индии. Что он делал там с индусами, не известно. Может он их бил, может наоборот грамоте учил, не понятно. Но, тем не менее, вдруг этому англичанину становится стыдно за деда. Причём дедуля – полковник с наградами. У англичан же сильны традиции - у него там родовой дом, ещё что-то. И вдруг у его внука или правнука происходит щелчок в голове - ему вдруг становится стыдно, и он решает привезти в свою страну индийцев, которых якобы угнетал там его дед. А если индийцев, давайте уже и всех вместе: африканцев и кого угодно привезём со всех частей света. Хотя их его дед не угнетал, но, тем не менее, вот будем стыдиться. И привезём именно к себе в страну, оттуда привезём.

 

Задайте себе вопрос, вы когда-нибудь знали хоть одного благотворителя, который пускал бы бедных нищих жить к себе в дом? Все эти миллионеры, миллиардеры, они строили ночлежки, они строили дома престарелых, они строили общественные столовые. То есть, они делали это где-то там, но не пускали жить к себе. Приём все эти капиталисты, бароны, меценаты, они же жили где-то в хороших районах, в дорогих особняках. А ночлежки, приюты, столовые, они были где-то далеко в бедных районах, а никак не рядом. Если у вас вдруг взыграла совесть, так возьмите и постройте в своих бывших колониях школы, заводы, дороги, больницы, другие образовательные учреждения и государственные. Поднимайте жизнь там, тогда им будет хорошо всем, а не только той части, которая приехала к вам в Лондон, Париж, Осло или ещё куда-нибудь в ваш город. Именно так, кстати, и поступал Советский Союз. Советский Союз не привозил к себе негров жить несчастных из Африки. Хотя я помню, нам говорили, как там плохо, тяжело им живётся. Советский Союз развивал страны там - на месте. Там делались образовательные учреждения, причём даже высшие. Местных этих людей учили, поднимали их до своего уровня.

Таким образом, разговоры о том, что у европейцев вдруг взыграла совесть - это всё сказочки больного воображения.

 

Переходим к следующему объяснению, которое вбрасывается в народ, почему Европа привозит к себе разных людей. Это то, что богатая, процветающая и счастливая Европа вдруг решила всех осчастливить. У них денег столько, что греби лопатой, поэтому приезжайте, кто хочет, живите, кто хочет. Мы вас всех принимаем, и всем вам будем выплачивать социальные пособия. Вы можете даже жить, не работая в нашей стране. Звучит уже смешно, потому что всего лишь двадцать, тридцать лет назад до Второй мировой войны все страны были готовы друг другу глотки перегрызть и что-то друг у друга отобрать. А тут вдруг такая щедрость, просто во все стороны.

 

Давайте же посмотрим, насколько все эти европейские страны, так радушно принимающие приезжих, богаты. Мы сейчас с вами посмотрим статистику Евростата по долгам европейских государств именно государственного сектора. То есть, есть понятие "общий внешний долг", а есть долг именно государства. То есть, сколько денег не хватает государству для выплаты зарплат бюджетникам, для выплаты пенсий и социальных пособий, для расходов на армию, полицию и прочие государственные нужды.

 

Так вот, в 2002-ом году государственный долг Великобритании составлял шестьсот двадцать миллиардов евро. А к 2013-му году он вырос и составил один триллион 750 миллиардов евро. Если же смотреть в процентах от внутреннего валового продукта, то в 1995-ом году государственный долг Великобритании составлял 51,2%, а в 2013-ом году государственный долг Великобритании составит уже 90,6%.

 

Государственный долг Франции в 2002-ом году составлял 910 миллиардов евро. В 2013-ом году он уже составляет один триллион 930 миллиардов евро. То есть, за двенадцать лет государственный долг Франции увеличился на один триллион. В 1995-ом году государственный долг Франции составлял 55,5% от внутреннего валового продукта. В 2013-ом году долг составляет 93,5% от внутреннего валового продукта.

 

Государственный долг Германии в 2002-ом году составлял один триллион 300 миллиардов евро. Потом он постепенно вырос и в 2012-ом году составил два триллиона 160 миллиардов евро. В 2013 году на десять миллиардов он снизился. В процентах от ВВП государственный долг Германии составлял в 1995-ом году 55,6%. А в 2013-ом году он составляет 78,4%.

 

Государственный долг Испании в 2002-ом году составлял 380 миллиардов евро. Потом он несколько лет держался примерно на этой отметке. С 2008-го года начал расти. И в 2013-ом году он достиг 960 миллиардов евро. То есть, почти триллион. И если смотреть проценты от ВВП, то государственный долг Испании в 1999-ом году составлял 63,3%. Потом он плавно понизился до 36,3%. Но потом он резко вырос и в 2013 году составляет 93,9%.

 

Государственный долг Италии в 2002-ом году составлял один триллион 370 миллиардов евро. И дальше он плавно рос и в 2013-ом году дорос до двух триллионов 70 миллиардов евро. Но если смотреть проценты от ВВП, то получается совсем грустная картина. В 1995-ом году Италия уже была должна гораздо больше, чем она зарабатывает, то есть, 121% от своего внутреннего валового продукта. Потом это число несколько снизилось, но к 2013-му году опять выросло до 133% от ВВП.

 

Государственный долг Австрии в 2002-ом году составлял 150 миллиардов евро. И, как и у всех других стран, он плавно рос, и в 2013-му году составил 230 миллиардов евро. В процентах от ВВП Австрия была должна в 1995 году 68%, а в 2013-ом году уже 75%.

 

Государственный долг Норвегии, маленькая страна меньше должна. В 2006-ом году долг её составлял 150 миллиардов евро. К 2013-му году он несколько снизился и составляет 110 миллиардов евро. В 1995-ом году Норвегия была должна 55,6% от её внутреннего валового продукта, то есть от её дохода. А в 2013-ом она должна уже 78,4%.

 

Государственный долг Финляндии в 2002-ом году составлял 60 миллиардов евро. Потом он держался примерно на этом уровне до 2008-го года. С 2009-го стал расти и в 2013-ом году составил 110 миллиардов евро, то есть увеличился почти в два раза. Если смотреть в процентах от ВВП, то в 1995-ом он был 57%. Потом несколько снизился, потом опять резко повысился и в 2013-ом году опять 57%.

 

Общий государственный долг стран Евросоюза в 2002-ом году составлял шесть триллионов 100 миллиардов евро. И, как вы видите из графика, он плавно повышался и к 2013-му году составил одиннадцать триллионов 390 миллиардов евро. Если считать в процентах от ВВП, то в 1996-ом году государственный долг стран Евросоюза составлял 69,9%. Затем он немножко понизился, но опять-таки это общая картина - где-то с 2009-го года резко стал возрастать, и к 2013-му году составил уже 87,4% от внутреннего валового продукта.

 

Ещё есть такое понятие, как дефицит бюджета. Переводя на русский язык - сколько вам денег не хватает. То есть вы получили зарплату и сколько-то потратили. Вот если вы потратили больше, чем получили, у вас дефицит бюджета. Если вы потратили меньше, чем вы получили, у вас профицит бюджета. Если обратиться к статистике, любезно предоставленной Европейским статистическим агентством, то мы видим.

- Великобритания, у неё постоянный недостаток государственного бюджета. Только в 1999-ом у неё был всплеск какой-то, доход выше нуля. Но потом это всё снизилось, и в 2009-ом году недостаток бюджета составил 180 миллиардов евро. Потом он стал уменьшаться, но всё равно в 2013-ом году недостаток составляет 110 миллиардов евро.

- В Германии почти такая же картинка, то есть, постоянная нехватка бюджета, не хватает денег государству. Только в 2000-ом году у Германии расходы не превышали её доходов. Но потом опять-таки всё покатилось вниз. В 2007-ом году Германия опять еле-еле выкарабкалась на небольшое значение на 5 миллиардов всего лишь, но потом опять скатилась вниз. В 2012-ом году опять-таки, на чуть-чуть выкарабкались – на 2 миллиарда. Но в 2013-ом это составило всего лишь 190 миллионов, то есть превышение доходов над расходами. Как мы видим, расходы Германии превышают её доходы.

 

- Испания - опять примерно то же самое. Где-то в 2006-2007 году Испания вышла на то, что её доходы на 23 миллиарда превысили её расходы. Дальше она просто упала в такую дыру, причём резко за один год, и сразу дефицит бюджета составил в 2009-ом году 116 миллиардов евро. Италия даже и не достигала нуля, она всё время должна - она всё время расходует больше, чем она зарабатывает. Самые лучшие времена – это 2000-ый год, и всё равно у неё был недостаток почти в 10 миллиардов евро. А в 2013-ом году расходы превышают доходы на 47 миллиардов евро.

 

- Франция, примерно такая же картина, как и с Италией. Франция постоянно расходует больше, чем она зарабатывает. В 2000-ом году разрыв между доходами и расходами сократился до 21 миллиарда евро. Но 21 миллиард евро, этого Франции не хватило, и потом это опять всё снизилось, потом чуть повысилось и в кризисе 2008-го года всё опять резко упало. И Франция, оказалось, заработала меньше, чем потратила на 42 миллиарда евро. Потом, правда, к 2013-му году она немножко сократила этот разрыв. Но, тем не менее, даже сейчас Франция потребляет больше на 87 миллиардов евро, нежели чем зарабатывает.

 

- В Финляндии картинка немножко получше. Финляндия в 2000-ом году имела даже доход бюджета в 9 миллиардов евро. И в 2007-ом году имела примерно такой же доход. Потом опять её доходы резко снизились и в 2013-ом году в Финляндии уже расходы превышают доходы на 4 миллиардов евро.

 

- Норвегия имеет гораздо, более лучшую картинку. Её доходы превышают расходы государственного бюджета.

- Австрия тоже расходует больше, чем она зарабатывает. Причём она с 1995-го года даже не превышает значение нуля. В 2000-ом году разница между доходами и расходами составляла 105 миллионов евро в пользу расходов, расходов больше. Однако потом всё опять резко упало. И в 2004-ом году недостаток бюджета составлял 10 миллиардов евро. Потом опять-таки всё поднялось, но к 2010-му году опять всё рухнуло - недостаток бюджета 12 миллиардов евро. А в 2013-ом году недостаток бюджета – 4 миллиарда 700 миллионов евро.

 

Как мы видим, страны Европы живут отнюдь не богато. У них у всех большие государственные долги. Из этого государственного долга как раз и выплачивается социальное пособие по безработице, социальное пособие на выживание. То есть, все те пособия, которые платятся людям разноцветного населения, которые приехали в страны Европы. И, как мы видим эти долги европейских стран всё больше и больше растут. Таким образом говорить о том, что богатая Европа решила всех осчастливить, это всё тоже полная глупость. Потому что Европа по уши в долгах. И для выплаты своих социальных пособий приезжающим она всё больше и больше залезает в долг.

 

И последняя причина, когда все предыдущие уже разобраны, разложены и показано, что эти причины не работают. Последнее объяснение, которое приходит в голову человеку, который не может объяснить, почему в Европе такое происходит это то, что они мол, "там, в Европе все с ума посходили". Действительно да, такие мысли приходят в голову, потому что если мы возьмём ту же Францию, которая в 2005-ом году получила огромнейшие беспорядки и в столице и во многих других городах. И, казалось бы, Франция должна одуматься и больше не пускать в себя этих приезжих, которые живут на социальном пособии, ничего не делают и служат только источниками неприятностей.

 

Так вот, если мы посмотрим на график приезжих, то пятилетка с 2003 по 2007 год во Францию приехало 520 тысяч человек. Казалось бы, в следующую должно приехать меньше, но мы видим, что в следующую пятилетку с 2008 по 2012 год во Францию приехало уже 650 тысяч человек, то есть, больше. И глядя на всё это, возникает вопрос в разумности французов. Вы просто сравните это с обычной бытовой жизнью. Вот у вас есть дом, там у вас живут родственники, рабочие, что-то происходит, что-то делается. Все живут и живут. Потом вы туда приглашаете каких-то иностранцев другого рода, племени, которые живут у вас в доме, не работают, едят, ничего полезного не делают, а потом ещё начинают бузить: бить тарелки, посуду, драться. И эти люди бьют ваших родственников, бьют ваших рабочих, поджигают вашу машину. Вам приходится вызывать полицию для их усмирения. Но потом оказывается, что вам это так нравится, что вы говорите: "Да, да ребята, продолжайте. Я ещё возьму в долг, несмотря на то, что я и так в долгах. Я ещё возьму в долг на следующий год ещё больше, и ещё привезу ваших чернокожих ребят, ваших родственников, чтобы вы опять тут устроили бузу. Чтобы опять всех побили, всё пожгли, всё поломали. Вот это просто замечательное время препровождение и для этого не жалко просто никаких денег".

То есть, глядя на Францию, думаешь, что это происходит именно так.

 

Но, наверное, один из тех политиков, которые известны за рубежом и которые хоть частично что-то говорят правдивое, это Марин Ле Пен из Франции (фр. Marine Le Pen). Вот, например, по словам Марин Ле Пен, Франция должна предоставлять государственное жильё цыганам, которые могут свободно прийти в страну. В рамках Евросоюза можно спокойно перемещаться. Если Франция не предоставляет этим цыганам жильё, то она должна платить по 75 евро в день на человека. Это требование Евросоюза. Причём, большая часть рабочих французов, не имеет такого дохода в 75 евро в день. Получается гораздо лучше быть странствующим цыганом, получать деньги, которые не получает работающий человек, и ещё ничего при этом не делать.

 

Незаконные приезжие во Франции, это которые приехали не по визе, не по официальному разрешению, а залезли куда-то между контейнерами в пароходе и их привезли. Или сами на лодке доплыли из Африки. Так вот, эти незаконные приезжие находятся даже в лучшем положении, чем коренные французы. Потому что приезжие обеспечиваются бесплатной медицинской помощью, этого не имеют даже многие французы. Так если бы дело было только в одной Франции, это происходит во всех европейских странах. И что-то восторгов у обычных жителей Европы по этому поводу не наблюдается. Наоборот, просто рядовые жители очень сильно недовольны, что рядом с ними возникают гетто из людей, которые разговаривают на другом языке, не работают, живут за счёт социальных пособий, а коренные европейцы платят большие налоги, чтобы потом выплачивать эти социальные пособия этим людям. То есть, они их содержат, всех этих приезжающих для того, чтобы вокруг был бандитизм, торговля наркотиками, чужая религия, чужая культура. Почему-то рядовые европейцы как-то всем этим возмущены. А вот сумасшествие, оно сходит почему-то очень избирательно на лиц, принимающих законы и государственные решения.

 

Самое забавное, что в других вопросах европейцы ведут себя достаточно разумно. То есть, они захватывают торговые рынки, торгуются с Россией о цене на газ. Но если они такие богатые, да ещё и безумные, какая им разница, сколько денег платить? Платили бы нам за газ в три раза больше, чем мы хотим, это было бы хорошо. Почему-то европейцы не устраивают гонки на автобусах по пересечённой местности, не тратят весь бюджет страны на "детям мороженое, бабам цветы". Взяли бы и купили все женщинам Франции розы. Так нет, почему-то французы этого не делают, понимают, что денег у них не останется. То есть, объяснение, что Европа, мол, сошла с ума, оно тоже сюда не подходит.

 

Таким образом, все известные объяснения, которые вбрасываются в народ через политиков и СМИ о том, почему же Европа принимает в себя большое количество населения, которое не способно трудиться, и существует только на социальные пособия, и является просто большим бременем для экономики и социальной системы и вообще жизни обычных коренных европейцев. Почему же эти страны принимают в себя большое количество приезжих?

 

Мы с вами разобрали, что:

- Дело не в нехватке рабочей силы, в Европе наоборот безработица.

- Дело не в повышении рождаемости, потому что рождаемость коренного населения повышается совершенно другими методами. А кровью чужой расы вы рождаемость не увеличите.

- Дальше. Это не стыд и не совесть, которая вдруг прорезалась после Второй мировой войны в Европе.

- Это не то, что богатая Европа вдруг решила всех осчастливить, потому что страны Европы сами находятся в больших долгах.

- Это не то, что вся Европа сошла с ума.

 

Та в чём же дело? Сейчас вы поймёте в чём. А дело в том, что это просто война. Только война другими способами. И сейчас в Европе белое коренное население находится даже в худших условиях, чем приезжие цветные люди. Например, в 2013-ом году в Великобритании городской совет города Радстока (Radstock) (это небольшой городок с населением где-то 5,5 тысяч человек) запретил использовать на праздники национальный флаг Англии. Здесь надо пояснить, что вот этот флаг Великобритании, что мы видим. Кстати, мы его часто видим на сумках, на одежде, он у нас везде. Этот флаг получился при соединении Англии и Шотландии. Соответственно, шотландский флаг – это косой крест на синем фоне, а английский флаг – это флаг Святого Георгия, прямой крест на белом фоне. Совместили два этих флага, и получился такой британский. То есть, флаг Святого Георгия это родной английский флаг. В Европе существует, так называемый, праздник Перемирия, это у них называется окончание Первой мировой войны. И вот в городе Радстоке на этом празднике Перемирия администрация запретила поднимать флаг Святого Георгия. То есть, национальный флаг Англии. Почему?

 

Объяснение было следующим. Когда-то давно, тысячу лет назад, из Европы шли крестоносцы. Они шли на Ближний Восток. И соответственно, они убивали живущих там мусульман. А на крестоносцах, как вы, наверное, помните по фильмам, по картинкам, там у них как раз есть флаг Святого Георгия, на белом фоне красный крест. Так вот, в городе Радстоке в 2013-ом году из пяти с половиной тысяч человек жило шестнадцать мусульман. Чтобы не оскорбить чувства этих шестнадцати мусульман, чьих предков тысячу лет назад убивали крестоносцы. Тут ещё очень большой вопрос, кто кого убивал, мусульмане тоже убивали крестоносцев. Так вот, чтобы не оскорбить чувства этих шестнадцати человек, исповедующих ислам, был наложен запрет на национальный флаг Англии. Но в то же самое время власти города разрешили использовать флаг гей-сообщества. То есть, использование национального флага Англии, который может быть как-то заденет чувства шестнадцати человек, это вот запрещено, а использовать флаг гей-сообщества, который совершенно точно заденет чувства нескольких тысяч человек, они будут против, они будут плохо к этому относиться, это, пожалуйста.

 

Другой случай, в 2012-ом году власти европейского города Брюсселя, кстати, штаб-квартира Евросоюза, не установили обычную новогоднюю ёлку, а поставили конструкцию из светящихся экранов. Одной из причин назывался учёт мнения мусульман, которых по разным оценкам в Брюсселе до двадцати процентов. Мол, им эта ёлка может как-то там не понравиться. Слушайте, в чужой монастырь со своим уставом не лезь. Если ты мусульманин, приехал из Ближнего Востока, то уважай традиции той страны, где ты живёшь. Однако эта страна вдруг начинает под мусульман прогибаться, и делать то, о чём её вообще даже и не просят, запрещать новогодние ёлки. Эта конструкция состояла из множества телеэкранов, и это обошлось городу в шесть-семь раз дороже, нежели чем там ёлка, которую устанавливали раньше.

 

Далее. Другой случай – запрет на публичное ношение нательного креста в Великобритании. Две женщины в разное время были уволены за ношение нательных крестиков - это медсестра и бортпроводница. То есть, они носили крестик на виду, чтобы его было видно. Эти две женщины обратились в суд, они проявили упорство. Дело даже докатилось до Европейского суда по правам человека. Ответным ходом правительство Великобритании приняло документ, согласно которому работодатели могут запрещать своим работникам ношение крестов, а за нарушения запрета увольнять. Так как ношение нательного креста, по их мнению, не является обязательным требованием христианства.

 

Но в то же самое время представители других религий в Великобритании имеют гораздо больше свобод и вероисповеданий. Чалмы, хиджабы, тюрбаны, ритуальные кинжалы, чётки носить можно. А вот крестик это знак той религии, которая была, в общем-то, в Европе раньше, носить уже нельзя. Это я вам привёл только несколько случаев, которые были переведены и попали в российские СМИ. А таких случаев на самом деле достаточно много, разного рода, разной направленности. И все они указывают на то, что коренной белый работающий человек в Европе гораздо более бесправное существо, чем цветной приезжий, живущий на социальное пособие.

 

Почему же власти Европы предпринимают такие шаги? Казалось бы, этим они сильно портят своё положение, свою репутацию. А дело в том, что после Второй мировой войны, которая, кстати, была устроена для того, чтобы навязать миру доллар, в качестве резервной валюты. То есть, Первая мировая война поставила их в один ряд - Соединённые Штаты со странами Европы. А Вторая мировая война наоборот - утопила Европу и вывела США, так скажем в главного мирового бандита. Так вот, после Второй мировой войны странам Европы был предложен, так называемый План Маршалла. Страна разорена войной, нужны деньги, нужно восстанавливать всё, нужно кормить население, нужно делать всё, денег нет. И тут добрые американцы предлагают план. Они говорят: "Мы вам дадим кредиты, мы вам дадим технику, мы вам дадим наши товары, но с условием".

 

А условия эти таковы:

- Отказ от национализации промышленности, то есть вся промышленность должна быть частной, никакой государственной;

- Предоставление свободы частного предпринимательства;

- Одностороннее снижение тарифов на импорт американских товаров. А что это такое? Это называется - экономическое завоевание.

- Дальше следующее - вывод коммунистов из состава правительств. Дело даже не совсем в коммунистах. А получается так, что Соединённые Штаты получили право формировать элиту в этих странах-участницах Плана Маршалла.

 

То есть, начальниками, министрами, президентами становились те, кого утвердили Соединённые Штаты. Соответственно, это те люди, которые выполняют их требования. Своё согласие на участие в Плане Маршалла предоставили шестнадцать европейских стран, в том числе: Великобритания, Франция, Западная Германия и ряд других стран. И вот здесь мы наблюдаем просто удивительное совпадение. После Второй мировой войны Европе навязывается План Маршалла и соответственно европейская элита начинает выполнять приказы Соединённых Штатов Америки. И после Второй мировой войны в 60-е годы вдруг начинает завозиться разноцветное население из всяких других частей света. Сначала этих приезжих привозили под прикрытием того, что надо работать, рабочие места. Но потом всё равно рабочие места потихоньку стали уезжать в Азию, и именно тогда придумали это социальное пособие, пособие по выживанию. Потому что, каким образом вы привезёте африканца куда-нибудь во Францию или в Германию? Он же не сможет там никуда трудоустроиться, потому что у него нет ни образования, ни должного уровня знаний. У него, собственно говоря, ничего нет. Он способен только на чёрную самую простую работу, а эти места уже давным-давно заняты и местными. Уборщиков, официантов, чернорабочих, их, в общем-то, везде хватает.

 

И как обеспечить такому человеку существование? Вот поэтому устраивается пособие по выживанию, пособие по безработице. Поэтому дают людям гражданство, чтобы они оставались в той же Германии, Франции, Италии, Испании.

 

Получается очень сильное раздробление общества.

- То есть, с одной стороны у нас коренные белые европейцы, получившие хорошее образование, которые в основном христиане.

- А с другой стороны, у нас получаются цветные, негры, турки, арабы, которые мусульмане. Которые не получили такого образования, которые работают на низших чёрных каких-то профессиях, на низших должностях.

 

И получается, социальное напряжение. То есть, договориться очень сложно. Несколько разных социальных общественных групп, у которых разное всё:

- У них разный уровень доходов.

- У них разный взгляд на жизнь.

- У них разные религии.

- У них разные взгляды.

- У них разная культура.

- У них даже разные обычаи.

Какие-то совместные действия, договоры между этими людьми, они, в общем-то, представляются очень маловероятными.

 

Таким образом, вы получаете армию людей, живущих в другой стране, которых та страна ещё даже и кормит в долг. И когда вам, скажем, нужно надавить на правительство этой страны, они не слушаются, вы просто напросто зажигаете где-нибудь в пригороде Парижа какие-нибудь беспорядки. Там начинаются волнения, погромы, поджоги, избиения, убийства. То есть, та же самая война, только не регулярной армии, а вот этими разноцветными ребятами. Это средствах массовой информации потом объявят, что полицейские кого-то застрелили, кто-то в трансформаторную будку залез, и удар током получил и помер. Но настоящие-то причины никто никогда народу не объясняет. А какие договора, и какие разговоры происходили в кабинетах наверху, про это мы никогда и не узнаем.

 

То есть, завоз разноцветного населения в Европу из других стран - это просто другая форма ведения боевых действий. Вот почему европейские политики издают такие законы, по которым к ним приезжают различные приезжие. И вот почему они про это не рассказывают всю правду, а несут всякую чушь про толерантность, мультикультурализм и прочую ерунду. Учёные рассказывают, что, если так дальше пойдёт, то белой Европы к какому-то году не будет, разные люди называют разные цифры: кто-то к 2040-му, кто-то к 2050-му и так далее. Но причина этого не объясняется, почему так происходит. А ведь это же не просто так люди взяли и приехали. Это государственная система, которая их пускает, которая их обслуживает, которая издаёт соответствующие распоряжения, которая даёт им жильё. То есть, это государственные механизмы, которые работают по указке сверху. А люди в Европе послушные, люди в кредитах, людям как бы не нужны какие-то большие потрясения. Каждый маленький – "моя хата с краю". Вот так вот всё и идёт.

 

Причём, если мы вернёмся к Европе - мирного решения этой задачи нет. Что делать с этими приезжими, которые уже граждане Франции? Вот они негры, но они уже в третьем поколении граждане Франции. Они ничего не умеют, они не умеют работать, они даже не знают, что это такое, и рабочих мест нет. Да, во Франции раздаются голоса: "Давайте им уменьшим социальные пособия". Но что тогда будет, если им уменьшить социальные пособия? Им будет не хватать на еду и тогда они пойдут грабить магазины. То есть, это получится даже ещё хуже, чем брать деньги в долг, и платить им хоть какое-то пособие, чтобы они жили. И что, и куда их девать? Если их уже не прокормить, рабочих мест нет. Что с ними делать? А если их не кормить, они тогда бузить начнут, и устраивать беспорядки. А куда-то лбратно их выслать, просто невозможно, потому что они уже граждане Франции, граждане Германии. Их не посадишь на баржу и не отправишь куда-нибудь в Африку. Что делать?

 

А деньги-то в мире уже заканчиваются. Невозможно всё время печатать доллары и евро впустую, ничем не подкреплённые, всё время их выбрасывать. Этому будет конец. Тем более, что другие страны, такие как Россия, Бразилия, Индия, Китай уже не очень хотят брать пустые доллары и пустые евро, потому что это просто бумажки, не подкреплённые ничем. США и страны Европы жили какое-то время просто на том, что они были сильнее. И за свои нолики и компьютерные бумажки они отбирали просто наши полезные ископаемые и всё наше производство, и скупали весь мир. Но это же тоже не продлится бесконечно?

 

Таким образом, в странах Европы, которые навезли себе большое количество этих цветных приезжих и кормят их на социальных пособиях, когда у них закончатся деньги, у них будет просто социальный взрыв. И мирно это решить будет невозможно, Потому что совершенно другие люди, совершенно разные культуры, совершенно разные религии, совершенно разные подходы. Кончится то это тем, что когда мусульман в Европе станет больше, они там сделают просто мусульманское государство. Это же совершенно понятно. Причём будет не просто мусульманское государство, а так как там выходцы из разных стран и разных религий, там будет такая драчка между собой за власть. И оставшиеся в меньшинстве белые европейцы будут просто вырезаны.

 

Недаром мы с вами провели хорошую исследовательскую работу, подняв статистику, посмотрев все долги, всё это изучив. И теперь вы можете совершенно спокойно объяснять людям, что происходит в странах Европы и, собственно говоря, кто над ними главный. Вы скажете: "Стойте, стойте! В Америке же то же самое. Туда привезли негров и там такие же у них напряжения между белыми и чёрными". Там, несмотря на то, что толерантность, про которую все говорят, всё равно напряжение всё больше и больше нарастает. А вот здесь мы уже переходим на другой уровень управления. То есть, есть уровень управления государственный, то есть за действующее лицо принимается какое-то государство, которое действует соответственно в своих интересах. А есть уровень управления надгосударственный, который использует эти государства в своих целях.

 

Этот надгосударственный уровень, как хотите, можете его называть, можете называть мировая закулиса, тайное мировое правительство, верхушка финансового капитализма, мировые банкиры. Так вот, эта верхушка надгосударственного управления захватила власть в США в 1913-ом году, забрав себе право выпускать американский доллар, который после этого стал не американским, он стал долларом Федеральной резервной системы. Эта система была образована частными банками, то есть доллар США является на самом деле частной валютой, не государственной. И это надгосударственное управление руками США, которым это было тоже выгодно, то есть местной страновой элите Соединённых Штатов Америки было выгодно, что они станут вровень со странами Европы. И ради этого была развязана Первая мировая война. То есть, она была нужна и Соединённым Штатам, как государству, и поднимаемся выше - надгосударственному управлению.

 

Вторая мировая война тоже нужна была, как Соединённым Штатам, так и надгосударственному управлению. Но, у Соединённых Штатов свои интересы, а у надгосударственного управления свои интересы. Поэтому, в Америку в девятнадцатом веке были привезены негры из Африки, которые сначала были там угнетаемые, бесправные, работали на плантации и за миску риса, и за похлёбку. Сейчас в Соединённых Штатах Америки афроамериканец имеет гораздо более прав и возможностей, чем белый человек. Ровно то же самое произошло в Европе. Только не в девятнадцатом веке, а в двадцатом. После Второй мировой войны туда привезли турок, туда перевезли негров, туда привезли ещё много кого. И раньше они действительно были тихие, работали, где назовут. Но зато сейчас, например, те же самые турки в Германии уже требуют официального введения турецкого языка в школе. То есть, чтобы преподавание в школе шло, в том числе на турецком языке. То есть из обиженных, униженных они превратились в тех, кто уже диктует условия.

 

То же самое происходит и в России. Я думаю, жителям Москвы это объяснять не надо. Для тех же, кто живёт не в Москве, поясню: все чернорабочие и все другие профессии, для которых не нужно какое-то образование, какие-то знания, то есть простые специальности - это всё в основном заполнено южными приезжими из других стран. Причём это происходит не как-то само собой, стихийно. Нет, работает специальная система. То есть, государственных предприятий вообще-то в Москве очень мало. А все эти обслуживающие предприятия, управляющие компании - все они являются частными. А цель частной компании – получение прибыли. Чем больше денег она получит, и чем меньше она потратит, соответственно, тем больше она положит себе в карман. Таким образом, зачем платить большую зарплату дворнику москвичу? Если за эти же деньги можно нанять аж трёх дворников из Таджикистана. То же самое касается всего.

 

Как-то Сергей Собянин озвучил цифру, что в Москве официально работает 900 тысяч приезжих. Но это официально, а неофициально вы ещё умножьте на два, а то и на три. И когда ты ходишь по улицам Москвы, заходишь в метро, в транспорт, видно, что даже по лицам приезжих южан, их в Москве уже десять процентов точно, а то и больше. В районах Москвы, где покупать, снимать жильё стоит подешевле, там просто вот выходишь, играют дети в песочнице - восемь детей и все не белые.

 

А как-то со мной был смешной случая. Я заблудился, не мог найти нужный дом в районе, который находится ближе к МКАДу, и соответственно надо спросить дорогу, надо спросить дом. Идёт навстречу человек, я вижу, что он не коренной москвич, а больше людей не было. Я пытаюсь у него спросить: "Как мне пройти туда?" А он по-русски не разговаривает. Ну ладно, я пошёл дальше. Идёт следующий, тоже такой же приезжий. Думаю, может он по-русски понимает, я у него спрашиваю. Этот тоже плечами жмёт, по-русски мне ответить ничего не может.

 

То есть во всех странах происходи одно и то же. В США это происходило в девятнадцатом веке, в Европе это происходило в 60-е годы двадцатого века, а у нас это происходит уже после 90-х годов. Но происходит всё одно и то же. Просто мы в этой цепочке самые последние. Но зато мы скоро будем жить, как в Европе. Красивая западная жизнь просто идёт к нам на всех парах. Скажите, вы же хотели жить, как в Европе, да? Вот вы теперь и живёте, как в Европе. Теперь у вас пригороды, наполненные какими-то непонятными приезжими, которые пока ещё приезжают для того, чтобы здесь как-то подзаработать. Они просто ещё дешёвые рабочие. То же самое было в США, то де самое было в Европе. Но через сколько-то лет, когда их количество перевалит за определённый порог, и когда государство, которое будет слушаться внешнего глобального управления примет определённые законы, всё будет точно так же, как в Европе.

 

Общая цель какая, спросите вы? Когда страны между собой взаимодействуют, воюют, устраивают просто другие методы ведения войны вместо ведения войны регулярной армией. У нас отряды каких-то моджахедов, отряды Исламского государства и вот эти внутренние очаги напряжённости. И вот внутренние очаги напряжённости – это приезжие, это целые кварталы иноверцев, иноземцев, которые живут в европейских столицах, и готовы по малейшему щелчку пальцами устроить там большой погром.

 

Государственный уровень - это понятно. А надгосударственный? Какие интересы он преследует? А здесь получается, что интерес такой – уничтожение белого человека. То есть, вот есть на Земле несколько рас. У нас есть раса европеоидная, или как сейчас называют, индоевропеец. Есть раса монголоидная, есть раса негроидная. Ну, вот этому глобальному управлению, которое стоит выше государства, почему-то раса европеоидов не понравилась, решил он её извести. Ну, останутся другие расы. Для него, наверное, это как-то неплохо. Да, будет немножко печально. Человек индоевропейской расы просто исчезнет. Как бы, а что? Исчезают же с Земли разные виды животных, насекомых, птиц. Ну вот, и вид человека тоже исчезнет, бывает такое.

 

Ещё предлагаю подумать над вопросом, а хочется ли нам в Европу? Хотим ли мы жить так же как они? И что, в конце концов, из этого выйдет?

 

Набор текста: Маргарита Надточиева, Наталья Малыгина, Татьяна Самило

Редакция: Наталья Ризаева

http://poznavatelnoe.tv - образовательное интернет-телевидение

Скачать
Видео:
Видео MP4 1280x720 (946 мб)
Видео MP4 640x360 (366 мб)
Видео MP4 320х180 (204 мб)

Звук:
Звук 32kbps M4A (AAC) (21 мб)
Звук 32kbps MP3 (21 мб)
Звук 64kbps MP3 (42 мб)
Звук 96kbps M4A (AAC) (63 мб)

Текст:
EPUB (195.83 КБ)
FB2 (350.68 КБ)
RTF (445.72 КБ)

Как живёт Англия 4

Подробности о жизни в Великобритании.
Разговор о большом количестве приезжих в Лондоне, выращивании класса бездельников и тунеядцев, демократических запретах и однобокой толерантности, пропаганде и лжи о России, заработке на детях, продуктах и медицине, лондонских попрошайках, отношении к королевской семье, сравнении Лондона с Москвой.

Контейнер

Смотреть
Слушать
Читать

Александр Румянцев

Как живёт Англия 4

Видео http://poznavatelnoe.tv/rumyantzev_england_4

 

Собеседники:

Александр Румянцев

Артём Войтенков - Познавательное ТВ, http://poznavatelnoe.tv

 

Артём Войтенков: Следующий ваш рассказ - про Англию. В каком году вы туда попали?

 

Александр Румянцев: В 2007-ом, 4 июля я приехал. Было немножко спонтанное решение. Я вышел из армии, погулял месяц и буквально за 4 дня решил, вроде как делать мне нечего в Эстонии поскольку языка не знаю. А если ты не знаешь языка, то это сложно найти работу. Ладно, поеду в Англию, у меня там были знакомые. Сначала работал на стройке, как это обычно занимает какое-то время сделать код…

 

Артём Войтенков: ИНН.

 

Александр Румянцев: Ну да, код идентификации.

 

Артём Войтенков: А вы как, сразу как рабочий, по рабочей визе или как?

 

Александр Румянцев: Поскольку мы, эстонцы, граждане Евросоюза, свободно путешествуем.

 

Артём Войтенков: А, вам можно.

 

Александр Румянцев: Кстати, не у всех русскоязычных граждан Эстонии эстонский паспорт. То есть выдавали серые и там было написано: "Alien" - инопланетянин. У меня был такой паспорт, просто мне потом повезло, мне дали паспорт гражданина. А если ты живёшь с серым паспортом, в принципе по Европе ты можешь путешествовать, но работать в Англии ты не можешь. То есть у нас очень большое количество людей было с серыми паспортами, то есть не давали гражданство русским.

 

Артём Войтенков: То есть ты не полноценный гражданин?

 

Александр Румянцев: Не полноценный, да. Поскольку у меня был эстонский паспорт, то есть я мог поехать, что я и сделал. Работал, пошёл в университет потом, отучился, но…

 

Артём Войтенков: В английский.

 

Александр Румянцев: Да. Скажу, наверное, самое впечатление большое в Англии, когда я почувствовал, что-то здесь не то. Я как-то на работе проходил мимо бара, у нас там был столик газетный, это был 2008-ой год 10 августа, то есть когда 8.08.08 с Грузией в Осетии началась война. Я уже два дня знал, то есть мы уже знали, что Грузия напала, а там ничего этого не было. Я как-то удивился, как-то странно, тут об этом не говорят, ну и ладно. Через два дня прохожу этот столик, окинул взглядом на газету и обернулся, там написано, что Россия напала на Грузию, убивает. Это для меня был немножко шок, потому что я почувствовал, что-то здесь не так. Если до этого я не очень сильно увлекался политикой, тут меня как-то очень насторожило.

Я показываю людям: "Смотрите на газету"!

Они: "Да, да, Россия напала".

- "Так ещё два дня назад Грузия напала на Осетию".

- "Нет".

У меня был немножко шок, потому что я почувствовал, что я один против всех. Ты пытаешься людям что-то говорить, а люди тебе: "Нет, смотри, тут же написано". И это касаемо пропаганды, когда я, наверное, первый раз подумал, что не всё так демократично, как оно говорится.

 

Лондон сам по себе он (я буду говорить только за Лондон, не буду говорить за всю Англию) он интернационален, то есть там всех намешано. Я в принципе говорю, если ты хочешь повидать мир, съезди в Лондон, потому что там люди со всех концов света. В принципе англичан не сильно много, если брать коренных англичан, не брать тех, которые индийцы приехали, или люди с африканского континента. Естественно, когда они рождаются, им дают британское гражданство, и они считаются британцами. Но именно коренных - их меньшинство.

 

Артём Войтенков: Меньшинство уже даже получается?

 

Александр Румянцев: Конечно меньшинство. Они в принципе все поразъехались, насколько мне известно - Испания, Греция, то есть они давно уже свалили именно с Лондона. Если поехать, я как-то ездил в Поло, это на юге такой маленький городок, там всё время идёшь и слышишь английскую речь. Не именно английскую, если я говорю по-английски, а именно местные жители на чистом английском. А если поедешь в Лондон, то не то, чтобы редкость, но не часто услышите.

 

Артём Войтенков: Это фантастика - в Лондоне уже в меньшей степени говорят по-английски.

 

Александр Румянцев: Мы как-то с девушкой шли в парке, она родилась там, она не знает, кем она себя считает, как бы британский паспорт. Мы идём по парку и там, то какие-то арабы, то те, то другие, то есть мы шли где-то минут 15 и просто не слышали английской речи.

 

Кстати, интересный случай. Я к своему знакомому поехал на восток Лондона, то есть там тоже немножко разделено. Определённые районы - там живут, допустим, больше индусы, там какие-то пакистанцы, там ещё кто-то. Мы поехали к нашему знакомому с Пакистана. Мы проехали две остановки случайно и решили возвращаться пешком. Мы шли 15 минут, и мы не видели даже ни одного белого, мы насчитали двух, помню. А я шёл с моим коллегой по работе, он англичанин, он с юга, чисто англичанин. Я говорю: "Если бы ты сейчас не знал, что это Лондон, чтобы ты подумал, в каком месте ты сейчас находишься?" И даже на домах в некоторых районах пишут номера домов или названия, есть bangali, если с Бангладеш, на своём языке пишут. Это не все районы, но есть такие районы, где ты бы не подумал, что это Лондон.

 

Артём Войтенков: А как сами англичане к этому относятся?

 

Александр Румянцев: Знаете, англичане очень лояльные, "всем свободу", но если с ними действительно по душам разговаривать, то их это, конечно, бесит. Думаю жителям Москвы тоже не очень здорово, когда, допустим, наедет много людей и ты не чувствуешь себя на своей территории. В Англии не очень принято говорить, что я не люблю, допустим, членов ЛГБТ, я не люблю чёрных. Там есть такое, что нельзя говорить, нельзя сказать. То есть, возможно, человек так и думает, тот, который его потом осудит, но так нельзя говорить, потому что ты сразу расист или ты ещё кто-то, ты сексист, ты гомофоб.

 

Артём Войтенков: А что плохого, если негра назвать негром? Их все так зовут всегда и что?

 

Александр Румянцев: У них это оскорбительное. Я тоже объясняю, что, ребята, если вы поедите в Россию, в значении этого слова в России нет никакого расизма, то есть негр в Африке, европеец в Европе. У этого слова нет такой силы, я бы сказал. На Западе даже был случай, в газете писали: мужчина проработал на радиостанции 40 лет или 35 лет, он поставил какую-то песню старую, там было упомянуто слово "негр", его уволили. Он извинился, но этого оказалось не достаточно.

 

Я за футболом не очень слежу, но это тоже было в новостях. По-моему, какой-то чёрный игрок выходил, и ворота в принципе, то ли были уже открыты, то есть бей и забил бы, но он как-то промахнулся и рефери: "Ах, галимый негр". Тоже с работы турнули.

 

Артём Войтенков: Как диктор, наверное.

 

Александр Румянцев: Ну да, диктор. Как бы никто и не запрещает, но лучше не надо, скажем так. У меня один раз был случай, когда давал интервью египетскому телевидению, так просто получилось случайно.

Меня ждали друзья, мы договорились встретиться, и к ним подошла какая-то женщина: "Можно у вас взять интервью?"

Они говорят: Какая тема?"

Они говорят: "Религия".

Они говорят: "Мы нет, но сейчас подойдёт товарищ, он вам тут расскажет всё".

Один из вопросов был: "Как вы относитесь к геям?"

Я ещё перед этим спрашиваю: "А точно на BBC или в Англии не покажут?"

- "Нет, не волнуйся, только в Египте".

- "Хорошо".

А это была очень людная площадь. У меня был то ли порыв эмоциональный. Я говорю: "Я не люблю геев". Я как-то это громко сказал и почувствовал тишину, все на меня обернулись, посмотрели. Я думаю: "Так, ладно". Дискомфорт почувствовал. С некоторыми англичанами я разговаривал по-душевному, и одни мне говорили, что им не очень нравится эта пропаганда. В Guardian - это одна из ведущих газет, была статья недавно по поводу педофилии. В новостях стали появляться новости по поводу педофилии. Я говорю: "Ребята, это не просто так. Мы об этом уже говорим - это первая ступень". Как окно Овертона.

 

Артём Войтенков: Есть эта технология, да.

 

Александр Румянцев: Я говорю: "Будет появляться, исчезать, появляться, размусоливаться эта тема, будет какой-нибудь мужчина лет 35 влюблённый в девочку, которой 15, но у них же любовь, он такой бедный, страдает".

 

Артём Войтенков: Это будут обсуждать во всяких глупых ток-шоу.

 

Александр Румянцев: Да. Современные Ромео и Джульетта, но он же такой хороший, это же любовь, все года покорно. Когда я людям об этом говорил, люди говорят: "Да ты больной". Смотрите, в 80-ых была жёсткая гомофобия. Если бы ты в то время кому-то сказал, что геи смогут жениться, ходить за ручку, у них будет свой район, где они тусят и делают, что хотят, на тебя бы просто как на сумасшедшего посмотрели.

 

Я говорю: "Однако смотрите, это случилось".

- "Да, но геи это другое, это как бы нормально уже считается, но педофилия никогда не будет".

Я говорю: "Слушайте, не вы, кто будет это решать - ваши дети, ваши внуки, потому что это не один день всё делается".

И, допустим, те, которые сейчас помладше для них уже геи это нормально. То есть уже в 5 лет ты можешь выбирать, ты сам выбираешь кого ты любишь. И касаемо этой статьи в Guardian как-то она тихо очень прошла, сильно не обсуждалась. Я как раз на facebookе выставил, чтобы люди почитали, которые мне не верили.

 

Основной смысл статьи таков, я сейчас вкратце расскажу. Когда мужчина любит женщину, он проявляет это физическим влечением, то есть сексом. Когда мужчина любит мужчину это же нормально, у них тоже секс. Когда мужчина любит мальчика, соответственно, логически проявление тоже физическое. Это обсуждалось на каком-то съезде каких-то учёных. И как я сказал, в пример было поставлено, что это есть у животных, это было в какой-то Помпеи, это нормально, это было всегда.

 

Какое-то время эта тема ещё помусолится лет 10, 15, 20 и скорее всего это станет нормальным. Я знаю, что звучит сейчас по-сумасшедшему, но, как я сказал, это даже не мы будем решать, дети, другое поколение, которое уже относится к таким вещам более толерантно.

 

Артём Войтенков: Терпимо.

 

Александр Румянцев: Терпимо.

 

Артём Войтенков: Более привыкшие. Но на самом деле, люди ничего не решают, людям навязывают и всё. Люди, как послушные бараны идут туда, куда их гонят.

 

Александр Румянцев: Кстати, касаемо Эстонии. У нас люди возмущались, когда хотели принять закон о том, что геи могут жениться. Все такие: "Да как так? Такого не будет, да мы пойдём и покажем им". Ну и что? Сходили. Закон всё равно приняли. Все сели немножко и подумали, что да, действительно может, они ничего не решают. Вы сами знаете, что во Франции были вот эти большие…

 

Артём Войтенков: Во Франции да, там миллионные проходили.

 

Александр Румянцев: Что-то изменилось? Нет, то есть страшно к чему это всё движется.

 

Артём Войтенков: К сокращению населения. А как же? Размножаются слишком быстро, надо сокращать.

 

Александр Румянцев: Касаемо Путина. Русскоязычным, нам проще, потому что мы читаем. Я читаю западные новости, потом читаю, допустим, Russia Today. Сначала почитаю западные новости, допустим, я захожу на Yahoo, то есть там собрание всех новостей, захожу на BBC иногда, я читаю и просто в шоке, факты переворачивают, обыгрывают.

 

Допустим, яркие примеры, когда в прошлом году я почитал, посмотрел точнее, "Прямую линию" с Путиным. На следующий день захожу, читаю новости в Англии. Во-первых, что-то он агрессивно на Запад сказал, то есть статья так называлась. Читаю и не верю своим глазам. Допустим, мужчина сказал, который задавал из аудитории вопрос Путину.

Он встал, говорит: "Во-первых, я хотел бы сказать, давайте не называть людей в Украине, которые вышли, зелёными человечками, потому что это как-то неуважительно".

Там пишут: "Путин сказал: "Я не хочу, чтобы вы называли их зелёными человечками – это неуважительно".

 

Очень глупо по поводу Аляски. Шутки были в интернете "присоединить Аляску" после Крыма, и назвали её "айс-Крым". Они пишут: "Русские называют Аляску мороженым" типа "Ice Cream". Мы выставляемся какими-то глупцами, называем Аляску мороженым. Нет, чтобы они написали почему мы это называем Ice Cream, потому что Крым. А у них Крым – это Crimea. Они просто написали мороженое. Или, допустим, берётся в кавычки то, что он сказал, и потом как-то дописывается, допустим, и создаётся такое впечатление, как будто он это всё сказал.

 

Массированная пропаганда, которая иногда доходит просто до какого-то абсурда. Допустим, Путин пустил несколько тигров с датчиками, одного из них звали Кузя. Вроде бы Путин сделал какое-то хорошее дело доброе. Потом пишут через несколько недель, что Кузя загрыз собаку, перебежал границу и в Китае съел какую-то собаку и на камеру это попало. Мы не знаем, Кузя это, не Кузя. Скажем так, к чему бы ни прикасался Путин – это зло, даже его тигр загрыз какую-то собаку. Тиран-тигр загрыз демократическую собаку, скажем так, - то есть до каких-то абсурдов.

 

Я сейчас немножко зачитаю, чтобы не забыть, что пишут о Путине. Была написана статья, что у его матери был инсульт во время родов, когда она им была беременна и этим объясняется, почему у Путина такая походка, что он на одну ногу как-то косится. Я всегда лично думал, что это связано с тем, что он служил в КГБ и у него был пистолет, поэтому левой рукой, когда идёт, он больше махает, а правую всё время держит, скажем так, у ляхи, чтобы если что схватиться. Что у него проблемы с координацией. Однако, человек, у которого проблемы с координацией, как он может заниматься дзюдо, когда в принципе там всё построено на координации.

 

А еще, поэтому объясняется его психологическое расстройство, ему везде кажутся враги, поскольку он говорит, что, допустим, Запад не очень к нам миролюбив. Статья была, что женщина из Германии, она дружила с женой Путина, и жена Путина рассказывала ей, как Путин напивался и избивал её. Вот такое, я не шучу.

 

Ситуация была с кольцом, я точно не помню это старая ситуация. То ли с каким-то бизнесменом западным встречался, он увидел кольцо, попросил посмотреть, померить и говорит: "Я бы таким кольцом убил бы кого-нибудь". Сделал шаг назад, его окружили его охранники, и он ушёл через ход, не отдав кольцо мужчине. Смешная статья была по поводу 25 факторов о Путине. Как они всегда любят писать типа взорвёт мозг. Я думаю, ну ладно, почитаем. Где-то первые 10 фактов правдоподобные про его детство, то, что у него были братья, но, по-моему, один брат умер во время войны, второй тоже. Что мать его родила, по-моему, в сорок с чем-то, что-то такое. Что он бегал, развлекался в детстве за крысами бегал. Помните, наверное, эту историю, когда он бежал за крысой, загнал её в угол, а потом она обернулась и он почувствовал, что на самом деле он в углу оказался. В общем, всё такое, а потом пишут под пунктом 11, написано "это были факты", то есть 25 взрывающих мозг фактов о Путине, которые вы могли не знать. 11 пункт – имеется предположение, что у Путина 42 миллиарда. Потом другой пункт, что у него 11 часов по полмиллиона долларов, и потом позже идёт, что у него 20 вилл по всему миру. То есть сначала вы читаете всё более-менее правдоподобно, а потом начинается какая-то ересь. Но поскольку первое впечатление – доверие к этому источнику, потому что даже, когда я читаю о, думаю, действительно правду пишут, потому что на Википедии читал кратко содержание по поводу книги Путина, какие-то вырезки были, по поводу крысы. Я я думаю: "Интересно, впервые решили правду написать". И потом начинается: 42 миллиарда, что у него 20 вилл по всему миру. Где фотографии? Где хоть какие-то доказательства? Может это и правда - мы не знаем. Но само их выражение "имеется предположение" - вы вроде как факты тут пишете, то есть это не серьёзно.

 

Когда читаешь там статьи, всегда получается так, что у Путина просто из рук всё валится, что Чечня, Уже Кадыров сам по себе, говорит, что Путин знает, что Чечня моя, тут свои законы, мы будем убивать милиционеров. Скажем так, негласно дал приказ, что если увидите русского полицейского на территории Чечни, я вам даю право, можете его убивать.

 

Больше всего меня веселит, я всегда читаю комментарии внизу, там такие слюни. Просто слюнями брызгают люди: "Да Путин вообще сумасшедший, да там то, да это". Кто-то с ними начинает спорить. Допустим, был весёлый комментарий, когда кто-то ответил американцу, говорит: "Ладно, если так уж и быть, по-вашему, то мы напали на Грузию и Украину". Потом делает ему список с 45-го или 46-го по наши дни - во сколько стран вторглись американские войска, и там, по-моему, пятьдесят с чем-то стран. На что ему тот парень ответил: "Да, но мы защищали свои интересы, нам была угроза".

 

Артём Войтенков: С другой стороны земного шара от маленьких вьетнамцев и корейцев.

 

Александр Румянцев: Да!Если начинаешь людям что-то говорить: "Нет, смотрите, вот такая ситуация". Как-то пытаешься логически, либо с другой стороны посмотреть на ситуацию, либо по-другому её описать.

- "Это всё русская пропаганда. Да ты что Арти читаешь? Всё с тобой ясно".

То есть сложно людям что-то вообще доказать, внять, машина-пропаганда делает своё дело. Я не говорю, что там абсолютное зло, тут абсолютное добро, то есть у всех свои интересы всегда, кому-то от этого всегда какая-то выгода. Но то, что пишут там… Кстати, нигде не видел, чтобы писали по поводу эвакуации русским государством людей в Йемене, ничего такого не было.

 

Когда олимпиада начиналась тоже интернет был просто забит фотографиями, что это не достроено. Они приехали в какую-то гостиницу, а там в фойе просто кирпичи, леса. Они говорят: "Вот нас встречают за пару дней до олимпиады". По поводу ржавой воды, в общем, всё, что только можно было, всё впихнули туда, что олимпиада такая ужасная. Кстати, на этот счёт, знаете, Джимми Киммел такой есть американский комик. И что они сделали? Они соорудили коридор абсолютно идентичный тому, что в олимпийской деревне в Сочи, пустили по нему волка. Выложили в своих новостях или в facebookе у себя выставили, что вот смотрите, какая охрана в Сочи, что даже туда просто забегают волки, беспредел просто какой-то творится. Одни новости подхватили другие, ссылаясь на этот источник те на другие, они за две недели заварили такую кашу, то есть поливали грязью. А через какое-то время Джимми Киммел выставил полное видео и объяснил, что всё это было в Нью-Йорке, они сделали идентичный коридор, волк этот был профессионально тренирован, и вот человек, который его тренировал, и потом он себя показывает. Показывает непрофессионализм западных медиа. И как это бывает: возьмут в одном источнике, там кто-то на facebookе написал, они выставляют, а потом уже другой источник ссылается на более доверительный канал, и дальше начинают всё это дело распенивать.

 

Артём Войтенков: То есть берут какую-то ерунду из интернета, и помещают её уже на официальные СМИ.

 

Александр Румянцев: Да и как ты можешь доверять уже таким новостям. И как я сказал, что Путин скажет одно, на следующий день читаю новости, он сказал вообще, ересь какую-то пишут. Для нас это очевидно. Люди, которые англичане, у них же нет такой возможности почитать русские новости. Подаётся информация только с одной стороны, то есть одного видения. В таком случае очень сложно додуматься, что что-то может быть на самом деле по-другому.

 

Артём Войтенков: А вы пытались переводить русские может быть статьи, настоящий текст того, что сказал Путин?

 

Александр Румянцев: Нет, просто рассказывал. Я шёл по пунктам как-то на работе, что, допустим, такое-то такое высказывание. Я говорю, что этого он не говорил, это он сказал не так, он сказал по-другому. До всех не донесёшь и многие просто негативно относятся. Но я не скажу, что люди там прям уж так сильно политикой заинтересованы, потому что у них своих проблем хватает.

 

Артём Войтенков: Как у большинства людей везде.

 

Александр Румянцев: Да. Другое дело, что я думаю в России, когда ситуация немножко другая, потому что люди начинают понимать, что это такая война на выживание, или режим самосохранения включился. То есть они сильно об этом не запариваются тем более, что это где-то там. Другое дело Эбола когда произошла. Такое странное стечение обстоятельств. Когда появилась Эбола, и в отеле (может и до этого происходило, но так не афишировалось), когда гостю стало плохо, его вытошнило. И таких случаев почему-то, когда якобы Эбола попала в Англию, то ли один человек прилетел, то ли стюардесса подхватила - там уже у людей немножко крыша поехала, что кому-то плохо в отеле стало. "А вдруг Эбола, всё" - то есть люди как-то начали немножко нервничать. Но я всегда очень скептически отношусь ко всем этим болезням, сколько их было, не знаю никого, чтобы кто-то умер от них. Это скорее всего отвлечение людей от какой-нибудь другой проблемы.

 

Артём Войтенков: Запугивание. Запугивали концом света в 2012-ом году, озоновой дырой, компьютерным сбоем в 2000-ом году. Обязательно придумывается какая-то пугалка, чтобы люди боялись.

 

Александр Румянцев: Сейчас же опять перенесли на какой-то2020-ть что ли какой-то.

 

Артём Войтенков: Конец света перенесли?

 

Александр Румянцев: Да.

 

Артём Войтенков: А я уже не слежу за этим, кто его куда переносит.

 

Александр Румянцев: Я уже столько концов света пережил, что уже ещё один не помеха.

 

Артём Войтенков: А вот уровень образования людей в Англии, каков? Насколько они понимают, знают? Про европейцев рассказывают, что они даже не знают, что Украина была частью Советского Союза.

 

Александр Румянцев: Касаемо русского мира - у них очень такое обобщенное. Что-то скажу про Советский Союз – "А, типа, коммунисты".

- "А что коммунисты?"

- "Там не было демократии, был тоталитаризм".

 

Единицы знают, но, в общем, немножко такое примитивное знание. Я говорю: "А знаете, что такое вообще, коммунизм? То есть, это был вообще-то социализм". Они всё жалуются, у них хотят НЧС, то есть, когда вы идёте в больницу, это сеть государственная, её хотели продать. То есть, она в принципе остаётся ещё бесплатной, НЧС. Я говорю, что образование, университеты, всё было бесплатное. То есть, был социализм - было для людей всё. Другое дело, что, да, они жили не шикарно. В одной книге выражение, что демократия забирает все те пустяки коммунизма, как право на образование бесплатное, жильё, стабильность, и даёт взамен свободу, то есть, ничего.

 

Я считаю, что людям не стоит давать много выбора. Допустим, если бы все ездили на одних машинах (может быть, это примитивное видение), никто бы не запарился, у кого Роллс-ройс, у кого Фиат, у кого Бэнтли. То есть, мы бы меньше по этому поводу запаривались. И когда у человека появляется выбор… Допустим, наверное, у вас было в магазине, стоит одно молоко - вы его и возьмёте. Стоит десять - и вы думаете, это взять, или это, тут вроде жира меньше. И представляете, это касаемо всего в наши дни, то есть, продуктов, машины. То есть, мы слишком много запариваемся в наше время, чего не было в социализме, всё было проще. Однако это занимает время у людей, то есть, им есть чем заняться. Не какими-нибудь полезными делами, а вот выбрать, какой лучше. Купить этот фотоаппарат, купить тот фотоаппарат, почитать превью, и опять не знаешь. И в итоге через полгода купишь, через год взглянешь, а теперь он дешевле. Или скидок надо было дождаться, лишние, скажем так,…

 

Артём Войтенков: Усилия и время.

 

Александр Румянцев: Да, как бы мы спокойнее без этого бы жили, если есть товары первой необходимости.

 

Артём Войтенков: Кстати о товарах. Качество продуктов - какое качество еды?

 

Александр Румянцев: Я могу сравнить Лондон и Таллин, допустим. Когда я ем дома, ты как-то больше ощущаешь вкус помидор, огурцов, больше получаешь наслаждения, как-то чувствуется, что ты ешь. Когда я приезжаю туда, я первые день-два не могу есть. У меня такое ощущение, что я пластик ем. Оно как бы, не везде так плохо. Выбора в принципе много. Я вспоминаю арбузы в детстве, они просто сахаристые были, с юга привозили, возле Волгограда.

 

Артём Войтенков: С Астрахани обычно.

 

Александр Румянцев: Да. То есть, до недавнего времени они такие и были у нас, сахаристые. Но когда там покупаешь, просто какая-то вода. Всё привезённое. Сами англичане занимают пятнадцать процентов всей еды на рынке, всё привозное.

 

Артём Войтенков: То есть, только пятнадцать процентов продовольствия производится в самой Великобритании?

 

Александр Румянцев: Да. Картошка, как обычно у них там, свинина, курица. Естественно фрукты - очень много привозного. Я просто знаю, поскольку я диссертацию писал касаемо еды. И я немножко ужаснулся. Если вдруг самолёты где-то встанут, или ещё что-то, мы там останемся без еды, по-моему.

 

Артём Войтенков: Диссертация, на какую тему?

 

Александр Румянцев: Я выбрал самую лёгкую, наверное, называется "How fresh is fresh"- "Насколько свежая свежая еда?"

 

Артём Войтенков: Так. И насколько она там свежая?

 

Александр Румянцев: Да там, по-моему, ничего свежего нет на самом деле. Смотря что есть "свежее" в определении. То есть, свежее, это когда ты сорвал, помыл и съел. Кстати, были такие случаи, когда в какой-то стране собирают, к примеру, яблоки, пускай, скажем, Испания, или помидоры. Потом их отправляют в Китай, там их упаковывают, и потом они летят в Лондон. Потому что рабочая сила дешевле. Был даже случай, по-моему, это был Sainsbury’s, сеть магазинов. Еда была взята где-то в одном районе, скажем, в Индии к примеру, то есть, оно дешевле. Потом прислали в Англию, упаковали, и пишут, что английское, потому что люди тоже хотят покупать местное, поддерживать местного производителя. И там пишут - сто процентов британское.

 

Артём Войтенков: Упаковка.

 

Александр Румянцев: Упаковка, вот именно, да. То есть, какой-то… Вот этот скандал, я сейчас припоминаю там был.

 

Артём Войтенков: Так это же обман получается. Прямой обман.

 

Александр Румянцев: Ну вот, так оно и есть. Особенно я запомнил с транспортировкой грузов: сколько он в дороге, сколько путешествует. О какой свежести можно говорить?

 

Артём Войтенков: Насколько эта еда вкусная или невкусная?

 

Александр Румянцев: Если к ней добавить очень хороших специй, химикатов, то она будет очень вкусная, как в Макдональдсе.

 

Артём Войтенков: В Макдональдсе - я там не ем.

 

Александр Румянцев: Несколько сетей магазинов. То есть, можно пойти купить качественную продукцию по дорогой цене, но естественно, большинство людей покупают обычно на средний класс.

 

Артём Войтенков: Они не могут себе это позволить купить более дорогую еду? Или они считают, что это не нужно, что та еда, которую они едят, она хорошая?

 

Александр Румянцев: Одни могут не волноваться по этому поводу. Толстых там тоже хватает. То есть, одни, наверное, не запариваются, а другие просто не могут себе, возможно, позволить. Я обычно стараюсь покупать цельный продукт. То есть, либо лосось, не фарш. То есть, в фарш может случайно что-то упасть, или подмешать. Я предпочитаю более цельные овощи, цельную еду.

 

Артём Войтенков: Менее переработанную.

 

Александр Румянцев: Да, более цельную еду. Многие даже не знают. Они могут покупать полуфабрикаты. Это у нас принято, что борщи готовят, мать на кухне проводит время. У них, опять же, это большой город, то есть, люди где-то перекусами, по-быстрому что-то сготовить. У них нет такой культуры, готовить много на всю семью каждый день. Такое редко случается. Как бы готовят, но Лондон, он слишком… Там нужно быстро бегать, быстро всё делать, и многие на ходу едят. Они любят сэндвичи эти, перекус. Мы не считаем это едой, как бы это бутерброд, бутерброд к чему-то. Но у них в культуре есть - кушать бутерброды. Я сходил, к примеру, на обед, съел бутерброд.

 

Артём Войтенков: А вообще английская кухня, она как бы есть, или её нет?

 

Александр Румянцев: Она есть, но я не очень в ней разбираюсь, если честно. Потому что все считают всегда, что это картошка с рыбой, сосиски, - скудно. Потому что изначально там, на этой территории мало что растёт, я так предполагаю, и поэтому вся еда привозная, и выбора у них не было, ингредиентов мало, много ты не сделаешь.

 

Артём Войтенков: А вот вы говорите, что в Лондоне надо быстро бегать. А почему? Москва-столица побольше Лондона, в общем-то.

 

Александр Румянцев: Да, но, кстати, тут люди более на расслабоне на самом деле. Наблюдали, что поезд, двери сейчас почти закроются, и люди начинают, как сумасшедшие бежать.

 

Артём Войтенков: Бывает такое.

 

Александр Румянцев: Вот там такое постоянно. Вроде бы через минуту, через две сейчас придёт ещё один поезд, зачем тебе бежать? Нет. Я не знаю, если есть такие перебои с Московским метро?

 

Артём Войтенков: Нет, Московское метро очень чётко ходит.

 

Александр Румянцев: Вот видите. А там постоянно: там встанет, тут встанет. И ты думаешь, ладно, через минуту, а на самом деле там что-то случилось, и он приедет через пять-десять минут. Такое не часто случается, раньше случалось часто. Перед Олимпиадой они поднапряглись немножко, и, скажем так, усовершенствовали. Особенно в час пик давка просто конкретная. Ещё не как в Китае, конечно, там просто запихиваются в поезда, но и мы до этого дойдём, наверное. Опять же, у вас поезда большие, там поезда маленькие, я не смогу вытянуть руку. Там буквально несколько веток, где поезда большие, приблизительно, как в Москве, может чуть меньше. Есть ветки, где ты заходишь, и немножко аркой, то есть, в середине я могу стоять ровно, на таком промежутке. Если встану тут, то мне уже надо нагибаться. То есть, люди сидят, и проход посередине, но там уже как бы мало места стоять. Тут у вас может два человека стоять, даже три, а там всё очень тесно, маленькие туннели, маленькие поезда в большинстве. Есть большие, но их буквально пару веток там. То есть, всё очень маленькое. Дороги у них очень узкие.

 

Артём Войтенков: Метро. Вай-фай есть в метро?

 

Александр Румянцев: Есть только на станциях. У вас я видел, что в вагонах. Там я пользовался пару раз. То есть, оно на станции, но когда въезжаешь в туннель, оно обрывается, и на другой станции будет. Это случилось буквально недавно, наверное, в последний год они это сделали. То есть, когда я увидел, что вот тут объявление было, что в метро вай-фай. Я думаю, что, в самом вагоне, что ли, в туннеле? То есть, там такого нет, только на станциях.

 

Артём Войтенков: А дороги?

 

Александр Румянцев: Дороги нормальные там. Качество нормальное, но они очень узкие.

 

Артём Войтенков: То есть, по городу.

 

Александр Румянцев: Везде, в центре. То есть, вы не увидите, как тут, чтобы было шесть линий в одну сторону, или пять. Наверное, максимум, что я видел - три полосы в одну сторону. Центр такой, всё очень местечковое, маленькое, и на фоне этого здания кажутся вроде большими. Но когда в Москве тут походил, тут массивные здания, здоровенные дороги. Чисто моё субъективное мнение - Лондон выглядит как-то немножко жалко, по сравнению с Москвой, центр, по массивности, по дорогам, архитектуре. Там всё намного меньше. Тут у некоторых зданий первый этаж пять метров в высоту. А там всё какое-то маленькое, и какое-то здание, которое чуть больше, на фоне будет казаться, ого. Но по сравнению с высотками тут, это просто смешно. В Лондоне проблемы, скорее всего, с землёй, её мало. Они как изначально раньше строили всё очень узкое, маленькое, они же не рассчитывали, что наедет восемь-девять миллионов. Это сейчас популяция официальная в Лондоне восемь, по-моему.

 

Артём Войтенков: А как с работой, при таком количестве народа?

 

Александр Румянцев: У меня как бы проблемы не возникало, но знакомый подавал у меня в найковский магазин, самый большой в мире, там, по-моему, четыре этажа. В итоге он получил работу, а потом узнал, что на одну вакансию там было шестьдесят человек. Приблизительно делали статистику, что на одно место приходится где-то пятьдесят человек.

 

Артём Войтенков: Соискателей.

 

Александр Румянцев: Да. Кто умудряется, живёт на пособии. И кстати, те, которые живут на пособии, большинство приезжие, у них много детей. Потому что, за каждого последующего им платят. Как-то они умудряются жить нормально. И был случай, когда женщина с Сомали, по-моему, у неё было десять детей, или что-то такое, нереальное количество, им дали дом в центре, раньше там жил премьер-министр Кэмерон. То есть, ей дали дом в центре. Естественно, она ни за что не платит, ей ещё платят пособие. Самое смешное, она ещё по-английски даже не говорила. Люди, которые ходят на работу, зарабатывают деньги, иметь ребёнка - это очень сложно. Нужно нанимать няню. Один человек, если работает, он скорее всего не прокормит всю семью.

 

Артём Войтенков: Вся семья это сколько? Три или четыре человека?

 

Александр Румянцев: Я, к примеру, говорю: три человека, то есть, мама, папа и ребёнок. В основном все работают, нанимают няню.

 

Артём Войтенков: А детский сад?

 

Александр Румянцев: Детский сад есть, но он, по-моему, с трёх до пяти, что-то такое. То есть, до этого нужно по родственникам, или ещё как-то. То есть, это очень так накладно как-то получается.

 

Артём Войтенков: Как же так? Работающие англичане - им тяжело заводить детей, а неработающие приезжие живут на пособии, и заводят детей кучами?

 

Александр Румянцев: Вот, глупая ситуация, но так вот и выходит.

 

Артём Войтенков: А англичанин может не работать? И ему будут платить же пособие?

 

Александр Румянцев: Ну да, англичане тоже бывает не работают. Кстати, когда попрошайничают на улицах, половина из них это чисто англичане.

 

Артём Войтенков: Коренные.

 

Александр Румянцев: Коренные, да. То есть, он не бедный, он живёт на пособие, у него в принципе есть деньги, и, однако, он идёт и просит деньги. Я, допустим, выхожу в обычных ботинках из метро, которые дёшево стоят, он подходит ко мне в найках Эрмо, которые девяносто пять фунтов, и просит у меня мелочь. То есть, какое-то лицемерие. Я недавно проходил, шёл с друзьями встречаться, сидит бездомный (а-ля бездомный), просит денег. Когда я прохожу, он смотрит. Я думаю, что он смотрит? Смотрю - у него айфон там. То есть, бездомный там, это не то, что бездомный тут. Там тоже хватает людей, которые спят на улице. Но не все те, кто попрошайничают, они бездомные. У моей девушки знакомый, и он купил квартиру в новом отстроенном доме. Он работает учителем, выплачивает с подругой кредит. Идёт каждый день на работу, и видит своего соседа, который живёт в этом же доме, которое ему дало правительство, государство по пособию, и он клянчит мелочь. И это его так злит. Он говорит: "Я иду, работаю, а ему платят, он живёт там же, где и я". Неприятно, согласитесь, когда вы подписали свою жизнь на следующие тридцать-сорок лет работать, чтобы выплачивать, а кто-то живёт там бесплатно практически.

 

Артём Войтенков: Он тоже коренной англичанин?

 

Александр Румянцев: Я не знаю, коренной или нет, но вот как-то так. Они сейчас хотят, уже который год, по-моему, закрутить им гайки, но, однако, поскольку они были очень либеральные, и в этот аппарат пустили очень много приезжих с разных стран…

 

Артём Войтенков: То есть, в государственном управлении Великобритании очень много вот этих приезжих ребят, да?

 

Александр Румянцев: Это социальная программа какая-то. Выходит так, что мы с тобой с одной страны, я прихожу, и ты мне там по-братски что-нибудь сделаешь. У нас был у знакомых случай, может быть, это один на миллион, не знаю, но мужчина как раз был англичанин, которому уже много лет, и у него была жена филиппинка. Он пошёл в этот сервис попросить квартиру, чтобы им дали халявную. Ему не дали - он англичанин. Она пошла, филиппинка - и ей дали. Он говорит: "Как так?"

- "Я - филиппинка, она – филиппинка. Она мне, как своей, как бы дала".

 

Или вот ещё случай. Когда нас в аэропорт везли, нам рассказывали, что хорошо иметь кого-нибудь в этом районе . То есть, они разбиты по районам, в каждом своя социальная система. Он познакомился с какой-то девушкой, которая там работает.

Он говорит: "Слушай, а не сделаешь, у меня сестра, или кузина приезжает, ей шестнадцать, или семнадцать"

А ту услугу, которую он хотел, она только с восемнадцати.

Она такая: "Ну, давай, попробуем. Если не заметят, то сделаю. Скорее всего, не заметят".

Прокатило, то ли с неё налогов не снимали, то есть, как-то так. Система, наверное, не отрегулирована, и бывает так, что кто-то ждёт, допустим, годами какие-то выплаты, или жильё, а кому-то просто приходят и говорят: "О, сегодня появилась свободная, хочешь, въезжай". Хаотичная какая-то такая система. И допустим, многие снимают квартиры, комнаты, большинство людей снимают в Лондоне.

 

У меня есть знакомая, они тоже жили на пособии, у них большая семья, все попросили, всем пораздавали в отдельных районах. Они думают, ну что мы будем одни жить, и съехались в несколько квартир. А у них одна или две квартиры просто пустые стояли. Неприятно, что ты работаешь, надо зарабатывать деньги, платить кому-то, чтобы жить, а жильё в Лондоне не из дешёвых. А у кого-то просто эта квартира стоит, у них трёхкомнатная была, и им она просто не нужна.

 

Артём Войтенков: А им на каких основаниях дали?

 

Александр Румянцев: Я не знаю, но легко дают матерям-одиночкам, но я это понимаю. Проблема в том, что многие злоупотребляют. Была история про мужчину, у которого видно какие-то знакомые тоже работали, и он, скажем так, обокрал государство на четыреста двадцать тысяч фунтов. Он якобы должен был быть прикованным к кушетке. А кто-то его опознал на одном видео со свадьбы, где он там выплясывал. То есть, началось разбирательство, и, по-моему, в итоге посадили. Естественно, людям неприятно. Помню статья была в газете, когда женщина жаловалась, что, по-моему, шесть, или семь было детей, естественно, за неё платили всё.

 

Артём Войтенков: Как бы англичанка, или тоже?

 

Александр Румянцев: Нет, приезжая, по-моему, с Карибов была, в общем, чёрная. Она говорит: "Вот, от меня первый муж ушёл, потом второй ушёл, потом третий". Она всё жалуется, говорит, что "вот, я живу, у меня всего десять…" Какое-то число сказала, многие столько не зарабатывают. И вот она жалуется, что ей выплачивают так мало. Люди читают, и просто в шоке, как так? То есть, ты попробуй, когда получаешь зарплату, заплатить за это, за это, за то, и у тебя ничего не остаётся. А тут ренту за неё платят, во всём имеются скидки и люди ещё при этом недовольны. То есть, обычный рабочий класс, когда они читают, их просто бесит.

 

Артём Войтенков: А почему же тогда, если люди недовольны, почему пять Кэмерон? Мы же с вами разговариваем после выборов в Великобритании. Я что-то не обратил внимания, его назначают, или его выбирают, первого министра?

 

Александр Румянцев: Может, я немножко в упрощённом виде вижу, поскольку у них монархия, то есть, королева, как владелец отеля, скажем так, а эти все выбираются генеральным менеджером. Тем не менее, она над ними. Однако говорят, что королева не имеет никакой силы, но мне кажется, что это всё больше для отвода глаз, наверное.

 

Артём Войтенков: Войну она имеет право объявлять, тем не менее.

 

Александр Румянцев: Кстати, когда я доучивался, я ещё не попал, когда пришли консерваторы. То есть, они увеличили цены на образование. Было три тысячи, стало то ли шесть, то ли девять в год. То есть, наверное, это одно из первых, что они сделали. В общем, люди жалуются, что становится всё хуже, хуже и хуже, и тем не менее как-то его опять выбрали. Ещё самое смешное, что буквально за несколько дней он какую-то речь там толкал, он начинает говорить, что нам нужно восстанавливать это, нужно то, мы должны жить достойно. То есть, всё, что он разрушил… Это знаете, мне напомнило Порошенко, когда он кричал, что мы будем восстанавливать экономику Украины, которую Янукович разрушил, при которой сам же Порошенко был министром экономики. То есть, вот это было так очень лицемерно, то есть, многие люди, было видно на видео, как они там смотрят, кто-то там даже ушёл. Это лицемерие какое-то. Но я был уверен, что его не выберут, однако его выбрали.

 

Артём Войтенков: Это же демократия. А демократия, это такая штука, которая делается за занавесками, тайным голосованием. Поди потом проверь.

 

Александр Румянцев: Кстати, потом была партия ЮКИП. У людей она ассоциируется, как я слышал, люди говорят, что они фашисты, типа. Они выступали, чтобы сделать немножко пожёстче, с миграцией…

 

Артём Войтенков: Так если приезжим раздают квартиры вообще за просто так, пособия платятся огромные, это как-то не укладывается в нормальное человеческое соображение.

 

Александр Румянцев: Когда кто-то говорит, что "я буду за ЮКИП голосовать", типа – "что с тобой, чуть ли не фашист". Вот опять же, либеральность людей. То есть, ты может на самом деле так и думаешь, но ты боишься какого-то осуждения. То есть, тут мне кажется, срабатывает такой инстинкт самосохранения, так как мы социальные животные, никто не хочет оказаться белой вороной. Люди сами себе не дали бы высказаться, потому что они почувствовали, как с геями? нельзя их так называть, нельзя то, нельзя сё. Если ты там что-то говоришь, могут вызвать в персонал.

 

Артём Войтенков: Какой персонал?

 

Александр Румянцев: То есть, есть ответвления по управлению - менеджеры, а есть, скажем так, по культуре на работе.

 

Артём Войтенков: Вы имеете в виду просто в компании какой-то?

 

Александр Румянцев: Есть везде, особенно в больших компаниях. За права рабочих, наверное, вот это.

 

Артём Войтенков: Профсоюз.

 

Александр Румянцев: Профсоюз, да. Такой маленький, внутренний профсоюз, можно там выговор сделать. Кстати, смешная ситуация была. У меня знакомая в отеле, она чёрная, её достал какой-то парень, тоже чёрный, она его назвала обезьяной. Её вызвали в этот персонал и сказали, что нельзя называть чёрного обезьяной. Она говорит, "что вы мне говорите, я типа чёрная, я могу…" То есть, немножко иногда так смешно бывает, что белый может быть расистом к чёрным, а чёрный не может быть к белым.

 

Артём Войтенков: То есть, если белый называет чёрного обезьяной, это расизм, а если чёрный называет чёрного обезьяной, это нормально всё.

 

Александр Румянцев: Ну, полуутрировано, как бы. Знакомая наша мне жалуется, что в магазине, где пополнение подземного билета, то есть, там можно купить билет, определённая сумма, катаешься весь день. А могут просто положить сумму, и тебе хватает на несколько проездов. Она хотела купить билет, чтобы весь день кататься, а ей по ошибке может, просто положили деньги. То есть, ей хватило на меньшее количество проездов.

И она говорит: "Вот, они расисты, это потому что, я чёрная".

Я говорю: "Да это не потому, что ты чёрная. Со мной тоже такое случалось".

- "Да, но к тебе-то они не могут быть расистами".

- "В смысле?"

- "Ну, ты же белый"

Я говорю: "Ну и что?"

 

Артём Войтенков: Ошиблись люди и всё.

 

Александр Румянцев: Ну да. Они же сразу – "чёрный". Это не у всех, но встречается такое.

Случай. Пошли на Челси стадион. У меня начальник фанат Челси, и на его День рождения мы пошли на стадион Челси на экскурсию. Они уже заранее знали, что у него День рождения, а наша группа разбилась на несколько групп.

И идёт первая группа, три человека, и он такой говорит: "С Днём рождения".

Они такие, типа: "Да нет, он сзади идёт".

Я шёл сзади с кем-то, и этот парень мне: "С Днём рождения"

Я такой: "Нет, он сзади идёт. Он чёрный"

- "Нельзя так говорить"

А он шел: белый парень, наш начальник чёрный, и индус. Индус очень тёмный такой, коричневый. То есть, я же ему по идее услугу сделал, чтобы он не ошибся, чтобы он точно знал. Если я скажу, выберите чёрный цвет из чёрного, коричневого и белого. Элементарно выберите чёрный.

Он такой: "Как это по-расистски, типа".

То есть, людей немножко переклинивает как-то.

 

Или, мне говорили: "Не надо говорить чёрный".

Я говорю: "А как мне его называть? Я же белый, он чёрный".

Это более запара белых людей, они как-то чувствительны: нельзя то, нельзя это сказать. Как бы, у нас демократия, или у них там демократия, но ты иногда подумаешь лучше дважды, чем что-то сказать, потому что, мало ли какие последствия могут быть.

 

Артём Войтенков: А что, прямо могут настучать?

 

Александр Румянцев: В моей практике такого не было, но никогда не знаешь. То есть, вполне возможно. Вот история знакомого, он знакомый наших друзей. Естественно, он рассказывает ситуацию так, как выгодно ему. То есть, мы не можем знать абсолютную правду. У него была более-менее позиция в охранной фирме, и там его подпирал парень помоложе, и как-то он его спросил, почему ты всё время в наушниках ездишь? То есть, выходишь с работы и сразу наушники? Он говорит: "Я проезжаю, когда еду домой, там чёрные, они громко говорят, рэп свой слушают, а я не люблю рэп, поэтому я включаю свою музыку в наушниках". Не ясно, что наговорил этот молодой парень начальству, но, как бы сделали выговор. То есть, они как бы борются с расизмом, но это как-то сложно назвать борьбой, наверное, с расизмом.

 

Артём Войтенков: Вообще-то называется борьба с белым человеком, по большому счёту.

 

Александр Румянцев: Можно, наверное, и так сказать, да. Встречаются абсолютно нормальные люди и чёрные и белые. Я, наверное, где-то приверженец взглядов Савельева, что девяносто семь процентов у нас животный мозг, и только три процента корка, которая за логику, за рациональность, скажем так, отвечает. То есть, я как-то так сужу: либо он человек, либо он ещё в таком, переходном, скажем так, состоянии.

 

Артём Войтенков: А как англичане относятся между собой? Есть у них взаимовыручка, помощь?

 

Александр Румянцев: Скажем так, я могу знать не так много англичан, чтобы судить по всем, но мне это где-то напоминает английскую политику, что мы с вами, но если что мы и не можем. То есть они могут клясться, что-то обещать, но в голове они могут думать что-то совсем другое. Мне такие попадались, но опять же, не все, есть и нормальные те, кто, что думают, то и говорят, не будут запариваться. Мы как бы и с вашими, как бы и с вами – вот обычная их политика, так, чтобы им было выгодно, в общем.

 

Артём Войтенков: А как они относятся к королеве и вообще к королевскому дому? Там же не одна королева, там же их много, всех этих принцев.

 

Александр Румянцев: В смысле семья?

 

Артём Войтенков: Ну да. Они как считают - нужна ли королевская власть? Не нужна? Полезна? Вредна?

 

Александр Румянцев: Я, если честно, особо не спрашивал у англичан, но мне кажется, что оно как-то больше преувеличено через телевизор. То есть когда первый у неё Кейт Миддлтон был ребёнок это Джордж. Мне кажется большинству людей в принципе всё равно. Однако моя учительница ещё с университета, она пошла чуть ли не накануне, за день, чтобы забить палатку, чтобы когда была свадьба, по-моему, что они выйдут, помашут. То есть она уже забила конкретно накануне палатку и ночевала в парке только, чтобы с утра быть одной из первых, и большое количество людей было, кстати. Но опять же, много приезжих в Лондоне, наверное, всё равно, мне кажется, что это даже где-то люди с других концов Англии, наверное, приезжали, чтобы посмотреть, те, кто более традиционные англичане.

 

Артём Войтенков: А с медициной тамошней сталкивались?

 

Александр Румянцев: Ходил, как-то раз у меня прихватило спину. В смысле, что я спал с открытым окном и, знаете, когда шею простудите. Вот у меня такой случай со спиной. Я как-то не обращал внимание, думаю, да пройдёт. Через две недели меня конкретно прихватило так, что я на кровати лежал три часа. В итоге пошёл я в больницу, дали мне там обезболивающие, крем. Я лично стараюсь не ходить, потому что я один раз как-то пошёл ДжиПи - это называется, местный врач. Вы живёте в таком районе, и вы ходите, у вас свой ДжиПи, вы там зарегистрированы. Я не помню с чем я пошёл, она меня спрашивает симптомы и что-то печатает на компе. Я сижу, думаю, интересно же, что она там печатает. Смотрю, она на страничке google и смотрит симптомы. Вы когда приходите к нашим врачам, смотрят на что жалуетесь, как-то…

 

Артём Войтенков: В google точно не лазят.

 

Александр Румянцев: В google точно не лазают.

 

Артём Войтенков: А так со спиной-то чего?

 

Александр Румянцев: В принципе прошло. Кстати, оно прошло, но мне потом позвонили через несколько дней и говорят: "Срочно приезжайте". Они посмотрели рентген, один врач сказал нормально, а другой сказал, что там якобы нашли, думали, что воздух в лёгких какой-то. Я приехал, говорю: "Ну, что такое?" Всё бросил. И они меня закрыли там на сутки практически, то есть я не мог домой поехать, зубную щётку взять, пришлось звонить, чтобы люди привезли. Прообследовали, полежал я, но оказалось, что они ошиблись, просто показалось видно.

 

К зубным лучше не ходить это точно. Во-первых, если пойти к частному, то это нереально дорого, а не частный там до сих пор металлические пломбы даже ставят. Очень хороший друг детства у меня один и у него постоянно в боку что-то тянуло. Он пошёл обследоваться, ему говорят: "Да нет, у тебя всё нормально". Не знаю, как они его обследовали, в общем, сказали, что у него всё нормально. Он говорит: "Ну странно". Поехал домой, оказалось у него гастрит, то есть они как-то не смогли опознать.

 

У другого моего друга, у него то ли что-то с нервами. Из всех больниц его выпихивали, они не могли понять, что с ним. В общем, им, скажем так, не очень хотелось портить статистику, если пришёл человек и не очень это выглядит.

 

Артём Войтенков: И они не смогли его вылечить.

 

Александр Румянцев: Ну да. Таблетки дадут, скажут: "Всё нормально, иди". Он в одну больницу, в другую, в третью, никак ему ничем не смогли помочь. И когда ему совсем уже стало худо, он поехал домой в Эстонию и там ему с порога уже поставили, что у него за диагноз. Он сказал: "Нервы сгорели". Я не очень понимаю, но проблема в том, что у него постоянно боль в теле. Он не может шею повернуть, у него постоянные боли.

 

Или, допустим, у девушки моей сейчас у неё экзема, то есть её послали к одному доктору, он ей дал крем. Он сработал на первое время, но потом сыпь вернулась и она стала больше. Говорит: "Ладно, я тебя отправлю к другому доктору". Другой доктор дал этот же крем и ещё что-то. То есть никаких вопросов: "Чем вы занимаетесь? Чем это могло быть спровоцировано?" Они борются с результатом, но не с тем, что это спровоцировало.

 

Артём Войтенков: Что это вызвало, не с причиной.

 

Александр Румянцев: Да. Очень слабенько. Я не хожу принципиально к докторам, потому что мне не спокойно к ним ходить, если честно. Я проверяюсь дома, когда езжу в Эстонию, сдаю кровь раз в год и мне спокойнее, сразу к зубному схожу. Потому что там ещё не пойми, как сделают, то, что ставят металлические пломбы, мне уже этого хватило.

 

Артём Войтенков: А по поводу покупок в кредит и жизни в кредит. Все там так в кредит живут или есть люди, которые не пользуются банками?

 

Александр Румянцев: Касаемо жилья ни у кого нет денег, чтобы сразу купить. Дома всегда в кредит, машины не знаю.

 

Артём Войтенков: А всякие телефоны, компьютеры, что поменьше - в кредит или так покупаются?

 

Александр Румянцев: В основном там такая система, что вы приходите в, как тут, Билайн или Мегафон, то есть вы покупаете не телефон, вы покупаете контракт. Допустим, iPhone 6, к примеру, и контракт на 2 года, пускай вы заплатите за телефон, скажем, взнос 150 фунтов приблизительно и потом каждый месяц в течение двух лет вы платите по, примерно, 40 фунтов. И несколько вариантов есть тарифов: в одном вам предлагается 1000 мегабайт интернета, 600 минут, столько-то смс.

 

Артём Войтенков: Ну, понятно. Стоимость телефона растягивается надолго.

 

Александр Румянцев: Да.

 

Артём Войтенков: А что касаемо компьютеров, бытовой техники, например, каких-то более мелких вещей.

 

Александр Румянцев: В принципе они не такие дорогие, их в большинстве покупают сразу. В поддержку женщине, которая у вас была, у которой вы брали интервью по поводу Ювенальной юстиции.

 

Артём Войтенков: Ирина Бергсет.

 

Александр Румянцев: Как раз она рассказывала, что в Англии плакаты, что Fostering это называется. То есть такое есть и на телефонных будках, и на автобусах, и начиная от 50 тысяч, там было написано.

 

Артём Войтенков: Фунтов?

 

Александр Румянцев: Да.

 

Артём Войтенков: Я, наверное, для зрителей поясню: фостерная семья это как частный детский дом. То есть ты берёшь чужих детей, и тебе за это платит государство.

 

Александр Румянцев: В принципе это благое дело, но всё это опять искажается. И опять же непонятно кому дадут ребёнка. К примеру, у меня девушка работает учителем, я всегда очень категорично ко всему этому относился, она такая: "Ну что ты такой не либеральный, нетерпимый?". И у неё в этом году девочка в классе, у которой два папы. Она говорит: "Нормальная девчонка, любит к себе слишком много внимания". Пока не случился один смешной случай и возможно очень грустный. Они между собой общались, учитель с учителем, а эта девочка была рядом.

Одна учительница другой говорит: "Я в этом году выхожу замуж".

А девочка спрашивает: "За кого?"

Она говорит: "За парня, мы уже с ним пять лет вместе".

И тут её реакция, она говорит: "Фу, за парня".

Она такая: "Ну да, а что такого?" - она не поняла в чём дело.

- "Ты должна на девочке жениться", то есть на ней или на ней" - на учительницу показывает.

Все в шоке и после этого она пришла ко мне и говорит: "Да, возможно ты прав, что это не очень нормально". Опять же, можно взять ребёнка, чтобы он рос в стае обезьян, и ты из него уже человека никогда не сделаешь после десяти лет.

 

Артём Войтенков: Всё это входит уже в голову.

 

Александр Румянцев: Как основа, да. Точно так же тут человека запрограммируют, и сложно будет что-то поменять в сознании человека.

 

Артём Войтенков: Возвращаясь к плакатам - 50 тысяч фунтов это много или мало?

 

Александр Румянцев: Это много.

 

Артём Войтенков: А сколько средняя зарплата? Лондон я понимаю, зарплата будет больше, чем по всей Англии, как во всех столицах.

 

Александр Румянцев: Пускай 20, в районе от 20 до 30, то есть вычитаются налоги. Полторы, две тысячи фунтов в месяц это ты получаешь, в принципе ты можешь после налога получить, опять же зависит какая отрасль.

 

Артём Войтенков: Ну понятно.

 

Александр Румянцев: Допустим, у меня знакомые работают в финансах, я всё никак не могу разобраться, вы вроде как ничего не производите, а в итоге зарплаты у вас хорошие.

 

Артём Войтенков: Они на деньгах сидят. Получается средняя зарплата, скажем, 2 тысячи фунтов, а за фостерную семью получают 5 тысяч фунтов?

 

Александр Румянцев: 50 в год.

 

Артём Войтенков: А, 50 в год.

 

Александр Румянцев: Я не помню, в районе 50, я помню, там 50 было на рекламе, в два раза больше. Кстати, недавно ходил, деньги нужно было снять, раньше, в принципе такого лимита не было. Я помню, что я как-то снимал куда-то уезжал мне нужно было, допустим, 3 тысячи фунтов снять. А недавно я пошёл снять для знакомого и сказали, что максимум можно 2500 снять, а если хотите больше, вы должны нам за два дня позвонить. То есть ты можешь положить сегодня на свой счёт 100 тысяч, а снять ты завтра сможешь только 2500. Я сразу вспомнил, что вся эта денежная система, то есть, возможно они боятся, а вдруг, что случится и люди побегут снимать деньги. В аппарате можно снять 500. В аппарате они как бы увеличили: можно было 300, а сейчас 500 можно снять в день. Однако, если ты хочешь пойти в банк, и снять нужно более большую сумму, то там они снизили. К чему, интересно. Поэтому я всем советую: снимите какую-то определённую сумму тысяча, пару тысяч, пусть они у вас просто будут под подушкой на всякий случай, потому что бывали системы, когда какие-то сбои у них. Допустим, 2-3 часа банковская система просто не работает, то есть люди стоят в магазине, хотят расплатиться или снять денег, ничего не могут сделать.

 

Артём Войтенков: То есть карточками расплатиться, да?

 

Александр Румянцев: Да. Наличными вы естественно можете, а карточка этого банка не работает, что-то с системой случилось. Один банк там даже как-то у них так случилось, что два дня люди не могли пересылать деньги, какой-то у них сбой в системе случился. Я всегда с собой хоть сколько-то ношу, всегда наличными расплачиваюсь, потому что я знаю, что вот оно есть и я заплачу, а карточкой можно и не заплатить случайно. Люди не любят носить мелочь, возможно, это хорошая отмазка, чтобы никому не подавать деньги на улице, потому что у меня нет налика, у меня карточка, или просто не звенеть этой мелочью, то есть меньше возни с карточкой.

У кого я спрашиваю: "Почему ты наличные не носишь?"

- "Карточкой удобнее. Положил, место меньше занимает".

- "Ну ладно, мне как-то спокойнее с наличными ходить".

 

Артём Войтенков: У них до сих под фунт у британцев же, а не евро? Это с чем связано? Они же вроде как в Евросоюзе, там евро, как-то они схитрили.

 

Александр Румянцев: Я тоже об этом раньше думал. Они говорят, что это наше королевское, как святое. Они оставили фунт, как-то они все там говорят, что немцы самые главные в Евросоюзе. Я говорю: "А как так выходит, что если бы ты был самый главный, ты бы сказал всем: "Меняем на евро, пацаны". А кто-то не поменял, он считай, остался в принципе независимым и случись, что Британия окажется в более выгодной ситуации, чем оставшаяся Европа".

По-моему, только у поляков ещё свои злоты.

 

Артём Войтенков: У швейцарцев свои франки, ещё у кого-то, ещё несколько стран - они оставили свою валюту. Дания, кстати, оставила тоже свои кроны. А вопрос по поводу отделения от Евросоюза как-то обсуждается внутри общества, или это чисто политическая штука?

 

Александр Румянцев: Не обсуждалась, но как раз Кэмерон изначально, по-моему, было запланировано голосование на 2017-ый, то есть оставаться или выходить. Но он, по-моему, передвинул на следующий год или конец этого года, либо следующий. Никто не знает, что будет, но с обычными людьми, с которыми я общался, они говорят, что это негативно, потому что будут определённые трудности. К примеру, когда работал в отделе логистики, то есть по Европе всё посылать очень просто. Просто адрес, возвратный адрес, послали. А когда за Европу, то есть там нужно уже документы посылать, особенно в Америку очень сложно посылать, но в Россию ничего не доходит, если честно. В большинстве, что мы слали, либо возвращалось, либо тоже очень много бумаг запрашивали, очень сложно. А тут мы имеем Великобританию, и в любую страну нам теперь придётся очень сложно что-либо посылать, естественно, в итоге и получать.

 

Мне всегда интересно, что они будут делать с людьми, потому что Лондон на 95% - приезжие. Куда? Все домой поедут? Или как они организуют эту систему: кто, сколько тут пробыл, или он может остаться, просто новые не приедут. Сложный вопрос, который требует детального изучения, как оно повлияет на Великобританию в целом - выиграет она от этого или проиграет. Но я больше чем уверен, что если в Европе станет всё очень плохо, они отсоединятся.

 

Артём Войтенков: Конечно! А что они разговоры заводят, скорее всего, чтобы отчалить вовремя.

 

Александр Румянцев: Либо это выпендрёж, наверное, что набить себе цену, поломаться – "а может мы выйдем, нам-то проще, у нас фунты". Какие там все подковёрные игры политические, мы не можем знать. И с какой перспективой они мыслят на долгую дистанцию, на близкую - поживём и увидим.

 

Артём Войтенков: Хорошо, а если сравнить английское общество с русским каким-то - люди отличаются или нет между собой? Англичанин от русского сильно отличается по культуре, по образованию, по рассуждениям, подходу к жизни?

 

Александр Румянцев: У меня девушка работает учителем, я ей говорю, что мы русские, у нас старая школа, более образование сильное, скажем так, более основа, в школе выучись хорошо, а там уж сам решай. Она мне как-то так не верила, а сейчас у неё девочка в классе из Болгарии, русскоговорящая семья, очень умная девочка. Выходит так, что люди, которые там родились, они знают меньше и умудряются выучить меньше по школьной образовательной системе, чем эта девочка русская. Я не говорю, что все там русские умные, но она потом пришла и мне говорит, что девочка очень умная, её мама всё время наставляет: "Ты учись, надо учиться хорошо". Несмотря на то, что это приезжая девочка, она приехала, она стеснялась говорить по-английски, но, однако, информацию и то, как она схватывает это, она опережает по развитию других.

 

Но вообще она рассказывает, что местные, кто там родились дети, их родителям всё равно немножко до того, как их дети учатся. У нас, допустим, прежде чем я пошёл в школу, мать меня научила алфавитам, читать, писать, чтобы, скажем так, не опозорил наш род, надо учиться хорошо и меня уже подготовили, как и в принципе всех нас, я думаю, к первому классу уже готовили. Там нет, типа тебя в школе научат. И говорит, что у родителей нет никакой инициативы, а детям тем более не хочется учиться. И выходит так, что какие-то приезжие более схватывают информацию, чем те дети, которые там родились. Пускай их родители приехали с какого-нибудь другого места, но поскольку они там родились уже, британцы.

 

Артём Войтенков: Хорошо, благодарю вас за рассказ, я думаю, что зрителям будет тоже полезно узнать про заморскую и зарубежную страну Англию, как там живётся. Что-то, слушайте, с каждым рассказом я понимаю, что там всё грустнее и грустнее становится в Европе.

 

Александр Румянцев: Мне, наверное, кажется ещё от того, что там пытаются осквернить нашу русскую цивилизацию, несмотря на то, что мы так разбросаны по разным странам, но мы всё равно себя отождествляем, считаем себя частью русской цивилизации. Мне кажется в 90-ых, когда мы все верили в эту сказку, что как там здорово, и мы подумали, что действительно мы может какие недоразвитые, а там хорошо. Мы повелись, и чуть позже мы прозрели и поняли, что на самом деле это нам стоит больше гордиться своими заслугами.

 

Они же по-своему трактуют историю.

Я спросил на работе: "Кто выиграл вторую мировую?"

Англичанин: "Мы, конечно".

Я говорю: "Сколько солдат умерло у вас?"

- "Не знаю, ну мы же выиграли".

Они ничего про нас в принципе не знают. Сравнить Лондон и Москву - у меня в Москве сейчас очень позитивные впечатления, массивность.

 

Артём Войтенков: Мощь, но эта мощь заложена в 50-ые сталинские годы, это всё строилось.

 

Александр Румянцев: Да. Будем надеяться, что ещё впереди у нас будет эта мощь. Тоже осквернение истории, я, кстати, сходил на фильм "Ребёнок 44", не смотрели?

 

Артём Войтенков: Нет.

 

Александр Румянцев: Туда просто всё вмешали, что только можно.

 

Артём Войтенков: Это наш фильм, российский?

 

Александр Румянцев: Нет, это американский, там ещё Том Харди играет. Я шёл с таким, что сейчас будет пропаганда. Я уже себя морально настроил. Но то, что там увидел: там и Украина, и голодоморы, и гомофобию, тиранию, там всё, что только можно запихнули, и я просто был в шоке от этого фильма. Люди действительно думают, что был голодомор, они не думают, что нам приходилось расплачиваться зерном, потому что наши партнёры говорили: "Нет, не надо нам золото, давайте нам зерно".

 

Артём Войтенков: Редкое явление – капиталисты не хотят брать золото.

 

Александр Румянцев: Да, по больному по самому.

 

Артём Войтенков: Ладно, Александр, большое спасибо вам за рассказ, и я думаю, что вы в Англии.

 

Александр Румянцев: Душой с вами.

 

Набор текста: Маргарита Надточиева, Наталья Малыгина

Редакция: Наталья Ризаева

 

Познавательное ТВ - образовательное телевидение для тех, кто хочет понять тайны политики и глобального управления, разобраться с секретами денег и мировых банкиров, выяснить, кто стоит за возникновением государств и падением империй. Смотрите на нашем канале и сайте http://poznavatelnoe.tv Мы не зарабатываем деньги, а распространяем знания. Если вам нравится Познавательное ТВ, можете нам помочь:

VISA: 4276 3800 1161 4356

Яндекс-деньги: 410011955138747

QIWI: +7 925 460 1909

WebMoney рубль: R142363945834

WebMoney доллар: Z182191503707

WebMoney евро: E344386089713

PayPal: info@poznavatelnoe.tv

Скачать
Видео:
Видео MP4 1280x720 (788 мб)
Видео MP4 640x360 (303 мб)
Видео MP4 320х180 (168 мб)

Звук:
Звук 32kbps M4A (AAC) (17 мб)
Звук 32kbps MP3 (17 мб)
Звук 64kbps MP3 (35 мб)
Звук 96kbps M4A (AAC) (53 мб)

Текст:
EPUB (172.15 КБ)
FB2 (300.98 КБ)
RTF (404.36 КБ)

Как живёт Америка 10

Подробности о жизни в США.
Разговор о нормальной жизни среднего американца, главном законе США, финансовой культуре облапошивания, распиле долларов в науке, американском стукачестве, отношениях белых с чёрными, дырявом законе, чёрной полиции и криминале, цензуре в СМИ, законе о диссидентах и рекламе красивой американской жизни по всему миру.

Контейнер

Смотреть
Слушать
Читать

Нидас Ундровинас

Как живёт Америка 10

Видео http://poznavatelnoe.tv/undrovinas_usa_10

 

Собеседники:

Нидас Ундровинас

Артём Войтенков – Познвательное ТВ, http://poznavatelnoe.tv/

 

Артём Войтенков: Нидас, мы с вами в очередной раз уже встречаемся по поводу вашей жизни в США. Вы достаточно долго там прожили, это не вмешается в какой-то полуторачасовой рассказ один или даже два, соответственно, встречаемся ещё раз, чтобы снять остальное.

 

Нидас Ундровинас: Спасибо огромное вам, что вы заинтересованы, что приходит некая действительная правда про жизнь, про взгляды, которые за границей, про людей, про нравы. То, что нам здесь преподносят по телевизору, по интернету, в фильмах - совершенно одно, а на самом деле это совершенно всё другое. Огромное вам спасибо.

 

Я хотел, конечно, продолжить про взгляды. Как раз недавно 9 Мая было, в День Победы, семидесятилетие, и у меня как-то совершенно вылетело из головы рассказать про то, как смотрят на это обычные, средние люди, американцы. Я рассказывал про человека с высшим военным образованием, генерала, что он говорил, мне доказывал, что, если бы не американцы, мы бы сгнили в окопах, они пришли, помогли. А средние американцы получают информацию в школах, и они трактуют это так: в Европе фашисты, нацисты уничтожали одних только евреев. Создавали концлагеря, жгли, варварство - жуть просто было. Как бы, да, сходится.

"Дальше, - говорит - невозможно было терпеть этого кошмара, мы приехали туда, приплыли на кораблях, и спасли всех евреев от Холокоста, и заодно освободили всю Европу от фашистов".

 

Артём Войтенков: Между делом.

 

Нидас Ундровинас: Я говорю: "А дальше что?"

Он говорит: "Ну как? Всё".

Я говорю: "А русские?"

И они так на меня смотрят, и говорит: "А там что, русские ещё воевали?"

Так как я находился у них в стране, чтобы что-то доказывать, или показывать, я так понял, невозможно. Представляете, вас обучают в школе, и тут приезжают какие-то американцы, например, и вам говорят про вашу историю совершенно другие вещи.

 

Артём Войтенков: Так было в девяностые, кстати.

 

Нидас Ундровинас: И единственное, правду знали, кто интересовался, какие-то историки. Или у нас сосед был, он просто интересовался военными фильмами, и он брал из архивов какие-то наши советские с переводом. И когда меня увидел, что мы из России, он говорит: "Это правда? Родина-мать, всё вот это?" Я говорю: "Ну да, правда". И вот он заходил к нам домой и всё время дискутировал. Это один человек среди огромной массы, который более-менее осознавал.

 

Дальше я хотел бы рассказать некие такие случаи, которые происходили. Некие такие шокирующие, которые, например, мы с женой не то, что обсуждали, мы просто как впитали губкой, мы и остались с этим. Например, моя жена приезжала, работала в салоне красоты парикмахером. И в один прекрасный день пришла девушка какая-то, под тридцать лет женщина, и начала спрашивать Лиду про Путина. А это был 2004-ый год, Путин только стал президентом.

И говорит: "А как ты относишься к Путину?"

Лида говорит: "Я не знаю. Я там училась, и особо политикой не занимаюсь".

- "Я тебе хочу сказать, это очень плохой человек. До него был Ельцин, ты, наверное, слышала? Вот это настоящий демократ, это настоящий борец за какую-то там свободу людей, и тому подобное. Он нам очень нравился, он такой хороший. И вдруг появился какой-то Путин. Он же там какой-то командир КГБ какого-то, что-то такое ужасное".

Уже сравнивается с фашистами, нацистами, КГБ. Лида, её двадцать один год, она пожимает плечами, краснеет. Она же, по сути дела, делает работу, подстригает, а не дискутирует же с человеком о политике и истории, она молчит.

 

И дальше продолжает: "Вот, я недавно была на Украине, сделала там революцию (оранжевая, самая первая была). Это мы приехали, мы всё сделали. Сейчас ты меня стрижёшь. Я завтра вылетаю срочно в Москву, под соусом изучения русского языка (студенты) лечу в Москву делать в Москве тоже революцию".

И когда Лида пришла домой, она просто в каком-то таком трансе была: "Я не могу ещё своим ушам поверить, такое в голове просто не укладывается".

 

Артём Войтенков: Сейчас-то мы знаем, что все эти цветные революции, они делались руками США. Это тогда ещё было как-то так…

 

Нидас Ундровинас: Да, новшество. Представляете, мы живём, и нам там говорят, что где-то плохой президент, и мы, "я еду туда наводить порядок". Это как-то совершенно, ни в какие человеческие рамки не лезет: "Я еду в какую-то страну наводить порядок". Что они решают, какие-то там шпионы, открыто. Я понимаю, что если ты живёшь, приехал в США, ты, значит, с ними вместе. Если ты там, на той земле, значит, "мы все вместе должны, и никаких секретов не существует". Я как-то даже расстроился так, что люди приезжают в Россию под какими-то студенческими плакатами изучения русского языка, а сами делают какие-то грязные делишки.

 

Следующее, хотел рассказать, дополнить про медицину. Когда у нас Денис родился, нам не то что, предложили, а пришли, сказали: "Вам обязательно нужно сделать обрезание крайней плоти у ребёнка". Человек родился, и на следующий день ему надо делать обрезание.

Мы спрашиваем: "Вы знаете, у нас как-то нетрадиционно это делать. Мы не относимся никуда, ничего".

- "Вы знаете, это к религиям никакое отношение не имеет, это имеет отношение исключительно к здоровью".

- "К здоровью кого, чего?"

- "К здоровью женщин".

- "Это как? Я ничего не понимаю. То есть, мальчику делают обрезание, а здоровье женщин?"

- "Да".

Принесли мне какие-то списки, начали показывать номера, проценты.

Говорят: "У людей, которые имеют обрезание, женщины менее подвержены к раку шейки матки".

 

Артём Войтенков: Что-то я такую ерунду читал несколько лет назад.

 

Нидас Ундровинас: Да, и нам начали говорить: "Смотрите, тридцать процентов этих женщин живут с мужчинами, у которых есть это обрезание, у них снижены проценты, и тому подобное".

Я говорю: "Вы знаете, мы не хотим, что нам делать?".

- "Нет, вы обязаны этот делать".

Я говорю: "Как это, обязаны? Где это написано? Покажите мне".

Они говорят: "У нас нет каких-то обязательств".

Я говорю: "Я, прежде, чем человек родился, спросил. Перед родами там заполняешь некую анкету, буклет такой толщины, где, что, чего. Я сказал, что давайте мне, пожалуйста, вот эти пункты, где есть прививки, обрезание, и всякая эта чушь дополнительная, я подпишусь".

- "Нет, насчёт прививок у нас есть, а с обрезанием ничего нет, это дело добровольное".

Нас просто завалили, меня атаковали, приходили от каких-то от студентов-санитаров до профессоров, мне объясняли, что мой ребёнок обязан какое-то делать обрезание.

В конце концов, я сказал: "Знаете, наша религия не позволяет это. Вы не толерантны к религии?"

- "Мы толерантны, всё-всё"

И отстали. Потом, конечно же, я получил ответ на это всё. Надо просто-напросто сделать очередную операцию, дорогостоящую, которая будет вовлечена в снятие денег со страховки. Это значит, нужно анестезиологов опять, медсестёр, хирургов - всё это чистый бизнес.

 

Вот это есть американская формула того, что с человека нужно получить какую-то прибыль любым путём. То есть, если вы перед собой видите американское лицо, это значит, ему что-то от вас очень нужно. Ему не нужно с вами подружиться, или пойти чай попить, ему что-то нужно, а нужно что-то насчёт денег, или какой-то прибыли с чего-то слупить. И, конечно же, наши люди, когда там попадают в такие ситуации, они не понимают, что это такое, кто-то делает обрезание, и какие-то операции эти. Страховка же покрывает всё.

Поэтому все говорят: "Чего ты волнуешься-то?"

Мы говорим: "Да, мы волнуемся. Для чего это надо?"

- "Но страховка-то всё покрывает".

 

И знаете, вот эта формула, "что страховка всё покрывает, чего ты волнуешься" она постоянно ходила, и мы не могли понять.

- "Мы волнуемся насчёт здоровья".

- "Так в том-то и дело, мы-то хотим починить вам здоровье, на улучшение идёт".

А всё только из-за того, чтобы получить со страховки прибыль, сделать какие-то операции, сделать какие-то манипуляции, совершенно ненужные. Так же, как я повторюсь: рак шейки матки, которые говорят какие-то проценты, удаление, ещё чего-то.

 

Там просто удаляют - ничего из ничего, вот и всё, и получается очень хороший процент. Представляете, если просто здоровому человеку отрезать кусочек и зашить - конечно, это заживёт без всяких там чего-то, а ты припишешь, что здесь была раковая опухоль, или ещё что-то. На этом вот и сделана вся медицина, вся некая реклама, чтобы тебе преподнести, чтобы с тебя потом снять деньги. Я бы сказал, не двуличие, три-четыре лица, может быть, там пять лиц. То есть, трактуется как: ты пришёл к человеку, обманул его, он тебе поверил, ты с него слупил деньги.

Потом ты понял, пришёл к нему, и сказал: "Так ты же меня обманул?"

Он говорит: "Ну и что? Я же получил деньги уже с тебя, значит, ты дурак, учись в следующий раз".

Вот это и есть вот эти основы фундаментальные американской жизни, то есть, жизнь, бизнес, работа - это всё едино.

 

Артём Войтенков: Я где-то в интернете прочитал про то, что в Америке очень сильно и много работают. Что не идёт ни в какое сравнение работа в России, и работа в США. Это так на самом деле? Или в чём здесь отличие?

 

Нидас Ундровинас: Я бы сказал разные отрасли: где-то есть на результат, где-то есть, просто ты сидишь, штаны просиживаешь. Если есть возможность у каких-нибудь клерков просто время отсидеть, и за это получить деньги, он этим пользуется. То есть, первое время, как вот они показывают, что они там работают, всё это замечательно, это для того, чтобы человек себя показал на первых порах, что он нужен для именно вот этой системы, которая будет ему платить деньги. Дальше идёт некая расслабуха уже. Он начинает расслабляться, деньги плывут, он ещё расслабляется, деньги плывут. Если тебе кто-то тебе замечание не сказал, деньги дальше так плывут, замечательно.

 

Я бы сказал, человек, он везде одинаковый: если есть дубина, он работает, если есть деньги, он работает - у каждого свои. В основном, в Америке, если шеф видит, что человек мало работает, он может сказать: "Я тебе денег плачу, или тебя выгоню". Всё, сразу он начинает или возвращаться обратно хорошо работать, или он начинает сверх плана показывать, что "он вообще, вот это я, да вы что, да нет, вы перепутали". Ну, как бы, чтобы не упасть в лице своего начальника. Обговариваются некие рамки, что ты должен сделать за такой-то промежуток времени. Всё это выполняется. Некоторые выполняют, может быть, этот план, а потом отдыхают. Если ты, например, перерабатываешь, ты приходишь, и сразу говоришь, что "вы знаете, я перерабатываю, вы мне должны заплатить денег больше". По закону я тогда должен больше, если я дольше сижу, например. Это называется там overtime (овертайм), переработка. Тогда это уже по закону начальник не имеет права тебе платить меньше, чем полторы твоих ставки.

 

Я, например, когда работал в лаборатории, не могли найти много сотрудников, и решили, чтобы я делал за несколько человек работу.

Я сразу сказал: "Давайте, я эту работу буду делать, но как мы договоримся? Или вы мне платите больше сразу, или я просто буду работать сверхурочно, и вы мне будете платить полторы ставки".

Мне сказали: "Давай, работай больше (я тогда хотел больше денег заработать) и мы тебе будем платить".

Прошло там буквально полгода, потом шеф над шефом прибежал, говорит: "А почему Нидасу такие тарифы? Почему так много денег ему платите?"

Объяснили. Он говорит: "Нет, нет, у нас же сейчас( как раз после террористических актов) упадок экономики там был. Нет, мы сейчас не заинтересованы. Никаких платить сверхурочных. Пусть ему платят только, как договорились, подписали годовой контракт".

Я не помню, сколько там, пятигодовой. Они работают только исключительно из-за того, что прибыль. Никакого энтузиазма, никакой не существует идеи, что вместе поднять какую-то страну. Об этом никто совершенно не думает. Там думают только о том, как бы поднять свой карман, себе набить деньги, да и всё. Это же и есть основа Америки - заработать деньги только исключительно для себя, и всё.

 

Артём Войтенков: А как же научные исследования? Есть же какие-то люди, которые делают ради интереса это?

 

Нидас Ундровинас: Есть, но это вообще единицы. Это просто единицы. Остальные люди, в основном как бы, включая, скажем, приезжают индусы, они даже некоторые не доходят до того уровня, например, какого-то, какой они для себя представляют. То есть, там их резюме не знаю, на шестьдесят процентов просто враньё написано.

Когда их спрашиваешь: "Ты это умеешь делать?"

- "Да, я умею".

Он садится и явно он это не умеет делать, но он говорит, что умеет. Он видит, что если на него настучат, или его сейчас выгонят, он ищет в интернете, спрашивает своих друзей, и начинает вот эту вот методику, например, совершать в деле.

 

Куча людей, которые придумывают какие-то идеи, которые даже близко к реальности отношения не имеют, на уровне фантастики. И они, если этот проходит, им дают за это гранты, деньги, человек потом там пять лет вполне сидит на этих грантах, и придумывает, грубо говоря, что будет, если взять, в раковые клетки налить воду? Вот я хочу это расследовать в течение пяти лет, к примеру. Ему почему-то находят деньги, ему дают эти деньги, и целый отдел, кафедра, с этими индусами, прибывшими из Индии, они все льют куда-то там воду, делают разные тесты, предоставляют. И, например, то высшее руководство, которое дало деньги, у них спрос.

Они говорят: "Да, мы всё протестировали - ничего оно не делает. Вот, мы провели сто пятьдесят тестов на протяжении пяти лет, вот вам, пожалуйста".

Все говорят: "Хорошо, замечательно, спасибо".

Дальше следующая идея появляется.

 

У нас люди делали науку в основном для того, что ты хочешь, ты рождённый, художник рождённый, кто-то - это призвание твоё. Нет, там это совершенно не существует. Там призвание такое, что, где, в какой сфере больше получают деньги. Известно, что самый большой куш идёт, это медицина и дальше адвокаты. У нас студентка одна была, она работала на Крайслере инженером, собирала коробки автомобильные.

 

Артём Войтенков: Крайслер – автомобили.

 

Нидас Ундровинас: Да, автомобильная отрасль. Она пришла, я уже не помню, как её зовут.

Говорю: "А что ты в медицине делаешь?"

- "Как что? Я вот инженер на Крайслере, у меня зарплата сорок тысяч долларов, или пятьдесят в год".

Я говорю: "А медицина тут при чём?"

Она говорит: "А в медицине, если я стану доктором, будет сто двадцать, сто пятьдесят тысяч в год. Ты представляешь, это в два, в три раза больше".

Я говорю: "Я понимаю, что с математикой проблем нет, как бы. А хочешь ли ты это?"

Говорит: "Да, хочу - не хочу, надо же деньги получать, больше денег получать".

Я говорю: "Кем ты хочешь, станешь?"

 

Она там пересдавала какие-то кредиты. Так как у неё высшее образование, ей что-то засчитали, и ей надо было какие-то ещё набрать.

Она говорит: "Мне нравится педиатрия, потому что, там делать ничего не надо. Там приходишь, дети сами выздоравливают. Есть пропись антибиотиков, которые ты просто выписываешь, и сидишь себе спокойно - сто двадцать, сто пятьдесят тысяч просто так. В белом халате, красиво, и получаешь".

Я говорю: "А ты детей-то любишь?"

Она говорит: "Да я их ненавижу просто".

Вот видите как? Показатель того, что люди готовы пойти на всё ради денег больших. Поэтому, по призванию - никаких там призваний нет, только исключительно из-за того, что кто хочет побольше денег слупить, вот и всё.

 

Артём Войтенков: А вот ещё много рассказывают про стукачество американское, что это вообще, с нашим не сравнится никогда.

 

Нидас Ундровинас: Стукачество с детского сада, или с первого класса. С ребёнком проводят беседу, как нужно обязательно учителю рассказывать о том, что происходит неправильно в твоём доме. И дальше о родителях это и то, и, в конце концов это становится просто частью… Детей воспитывают изначально такими стукачами. И ничего в этом (они сами говорят) позорного и нет. Наоборот, ты спасёшь нас от какой-то беды. Не знаю, от террористов каких-то, если ты увидишь чего-то. Или тебя от беды, что тебе папа даст ремня, или наорёт, а он не имеет права на тебя кричать, ты свободный человек, ты демократ, и тому подобное.

 

Артём Войтенков: То есть, уже с детства.

 

Нидас Ундровинас: Просто с детского сада там, если ты отдаёшь ребёнка, сразу всё начинается. Дальше там начинается вот это панибратство через ребёнка они входят в семью. Что папа? Где работает? Что курит? Принеси сигарету, может марихуану, или ещё что-то. Ребёнок потихоньку начинает доверять больше учителям. Почему? Потому что, ты-то хочешь некий контроль у себя. Ты не то что, грубо, но ты же ставишь некие рамки жёсткие у себя, а ребёнку этому не нравится, он же не хочет что-то делать. Ребёнок же не хочет делать ничего, по сути дела, его надо заставлять. И вот это уже называется насилие. А там тебе говорят: "Зачем тебе? Там будет на тебя орать, заставлять. Вот мы тебе во всём поможем". В конце концов, ребёнок начинает тянуться к этим агентам системы, которые и выращивают таких себе подобных.

 

То есть, если ты видишь на улице что-то ненормальное, тебе кажется, что это ненормально, ты обязательно должен сообщить в полицию, или в школе, например, учителю рассказать. И если, например, ты делаешь ремонт какой-нибудь, к тебе соседи приходят, и сразу: "Что ты там? Как? Что? Почему? Зачем? Сколько денег?" Они на тебя могут написать, что ты, например, ремонт делаешь, непрофессионалы тебе делают, ты не имеешь какой-нибудь лицензии, или не купил разрешение, чтобы обои поклеить, или покрасить потолок. Тебя потихоньку спрашивают, по дружески, потом пишут на тебя заявление, что парень сделал ремонт, не купил разрешение на покраску потолков, представляете, это вообще ужасно, накажите его. И потом сразу…

 

Артём Войтенков: Даже такое есть разрешение? Всё должно быть лицензировано?

 

Нидас Ундровинас: Да, всё должно быть или лицензировано, или например, когда ты покупаешь дом, ты берёшь его у банка. Там есть некие такие строчки, что ты можешь там внутри делать дома, но ты будешь полностью ответственный. То есть, если балку какую-то переделали, потолок, а он у тебя упал, например, отвалился, и на голову тебе ночью упал, и пострадал ты. И что, если ты эту балку сам прикрутил, ты несёшь за себя ответственность. Что уже тогда, скажем, вот эта компания, которая строила дом, она не несёт никакой ответственности за эти действия. То есть, я же говорю, всё с деньгами связано, чтобы кого-то где-то не подогрели, и везде вот это всё описано, каждый шаг, каждое действие. Но, для того, чтобы ты сделал, какое-то совершил действие внутри дома, ты должен прийти и спросить разрешение у администрации. На что-то, например, тарифов у них нет, на что-то нет, в основном на всё есть.

 

Вот как я рассказывал, унитаз поменять: сам унитаз стоил семьдесят долларов, а я разрешение за сто пятьдесят купил. То есть, это тоже у меня получилось так, что откуда я это столкнулся? Мы когда взяли дом, чтобы выплачивать. Дом перед нами отняли у людей, которые не могли его тянуть. И, в конце концов, они отнимают дом, приходят инспектора, и делают опись, что здесь не так. И когда ты покупаешь дом, ты должен все галочки все-все реализовать.

К нам они пришли через какое-то время, инспектора, и сказали: "Ага, вы это сделали, сделали, а вы почему не купили разрешение?"

Я говорю: "А какое разрешение?"

Вот, всё, что я вам рассказывал, они мне всё объяснили. Я тогда пошёл. Ремонт я сделал на тысячу долларов, к примеру, а разрешений этих купил тоже на тысячу, или на полторы тысячи. Я там весь обплевался.

 

Дальше делается как. Например, тебе говорят, чтоб ты поменял унитаз - сто пятьдесят долларов, плюс унитаз семьдесят, скажем, двести долларов. Дальше ты звонишь какому-нибудь пламберу, сантехнику, который с лицензией, который имеет право сразу поменять это всё.

И ты говоришь: "Сколько это будет стоить?"

Он говорит: "Сто пятьдесят долларов, я тебе сделаю, плюс унитаз".

Ты считаешь, что это может быть, даже тебе на десять долларов выгоднее будет, вызвать вот этого сантехника. То есть, всё-всё, берётся калькулятор, и буквально три-пять долларов разница. И зачем тебе это делать, возиться с этим унитазом, ты же не знаешь? Он специалист, у него лицензия есть, которая покрывает вот эти все разрешения на смену чего-то.

 

И вот эта вся огромная цепочка, прежде чем её изучить, для нашего человека это совершенно трудно понять и осознать, как это всё действует. А всё связано вот так, только из-за того, чтобы с человека слупить денег как можно больше. А у этого человека, у него тенденция такая, чтобы эти деньги как можно меньше отдать. И вот, он начинает искать и там, и там, и там, какие-то советы ищет. И в конце концов вот эта вот вся жизнь, она постоянно насыщенна вот этими, какими-то лицемерными интригами: с тебя слупить, ты, нет-нет - вот это вся американская жизнь такая, как на иголках там живёшь с этими деньгами.

 

Каждый час открываешь свои счета и смотришь, сколько у тебя там, кто чего снял, или что происходит. Недавно я вспоминал, что я прямо каждый, наверное, час знал досконально, сколько на моём банковском счету лежит денег, долларов, центов, досконально проверял. Сейчас вот я живу, я даже не знаю, сколько чего. Есть какая-то нужда, покушать купить, или ещё что-то. А вот окунаешься вот в эти математические сети, из них невозможно вырваться, потому что, если ты хочешь из них вырваться, тебя всего просто облапошат, и снимут с тебя всё вообще.

 

Много времени отнимает. Мы когда приехали, нам сразу сказал один американец: "Хочу вам посоветовать. Я знаю, приезжают люди из стран социалистических, они ничего не знают и не понимают, потому что, государство их оберегает как бы от этого всего. Они занимаются, как мы сказали, призванием учителя, призванием художника, призванием, слесаря, или ещё что-то. Вот, он делает своё дело и всё, остальное его там не касается. А у нас, говорит, надо изучить – "финансовая культура" такая есть".

Мы не можем понять, что за финансовая культура: "Финансисты что ли какие-то?"

- "Нет, говорит, каждый человек у нас, он очень хорошо финансовой культуре обучен".

 

Артём Войтенков: Поискать, где дешевле.

 

Нидас Ундровинас: Поискать, где дешевле. Поискать, где б тебя не облапошили бы, и с тебя не содрали бы денег - вот это и есть культура некая. Это их жизнь такая, это капитализм жёсткий, где с тебя слупают деньги, а ты не хочешь отдавать, ты ищешь, как не дать. С тебя требуют, ты с них тоже требуешь, говоришь, что у меня вот дети, у меня там куча детей, я не могу, отстаньте от меня. Вот вам какие-то дела, хотите, мы с вами судиться будем? Тогда, если мы будем судиться, тогда вы за моего адвоката заплатите, ещё за моё душевное расстройство несколько десятков тысяч долларов. Тогда от тебя отстают, когда узнают, что человек может наехать как-то, они тогда "всё замечательно".

 

А если нет, так у тебя там пошло-поехало. Механики эти, например, масло менять. То есть, вот этот срок, который масло может ещё работать, он сокращён ровно в два раза. И людям вдолбили то, что если ты не поменяешь сейчас, то у тебя машина просто развалится. Какой дурак хочет, чтобы машина у него развалилась? Конечно же, он бежит сразу к механикам, Они говорят: "Да, да, ты вовремя, только вот у тебя поймали на самом таком, что у тебя двигатель сломается". Это вот и есть делание денег ни на чём просто. Дальше, конечно же, идёт вот это надувательство. Если ты соображаешь, понимаешь, да, от тебя сразу отстают. И так во всём вообще, вся вот эта жизнь, вся-вся опутана некими финансовыми интригами.

 

А если вы будете, например, спать в гараже, вас жена выгонит, или ещё что-то. Или просто захотите сэкономить отопление и электричество, и просто будете в гараже, например, своём жить, может быть, один-два дня никто не заметит. Но если это будет явно, что из своего гаража не выходите, а при этом там всё на ладони, всё просматривают, они могут позвонить в полицию, и сказать, что непонятно, почему-то парень живёт в гараже, вообще что-то там происходит. По американским стандартам он вообще не имеет права, в гараже должна стоять машина. И по каким-то там человеческим нормам, какие-то кубы, метры должны быть рассчитаны, чего-то от кого-то. И, в конце концов, приезжает полиция, находят, что ты спишь в гараже, и начинаются какие-то неприятности у тебя.

 

Артём Войтенков: А насколько степень вот этого вмешательства государства в личную жизнь?

 

Нидас Ундровинас: Оно постоянно. Если на тебя стучат, или на тебя, например, доносят, оно у тебя будет всё время. Если ты не соответствуешь этим нормативам, у тебя всё время будут влезать в твою жизнь, постоянно. Если какие-то люди находятся, которые видят, что в их глазах это не по правилам каким-то общим нормативам человеческим, то ты всегда будешь иметь неприятности. Так же, как ты, например, день рождения празднуешь, вышел на улицу, включил музыку, делаешь шашлыки. И дальше там затянулась вечеринка и она там уже опустилась до десяти часов вечера. А там в десять тридцать, что ли, я уже не помню.

 

Артём Войтенков: У нас в десять тридцать только начинается всё.

 

Нидас Ундровинас: Приезжает полиция тогда к тебе, и говорит: "Вы можете продолжить ваши торжества, но уже в доме, с закрытыми окнами, чтобы какие-то звуки не доносились соседям. Всю вашу вечеринку они сгоняют в дом, и всё. И никто не может сказать нет, потому что по правилам тогда ты уже начинаешь быть нарушителем спокойствия какого-то.

 

Артём Войтенков: Неужели они всё через полицию решают? У нас ты приходишь к соседям, и говоришь: "Слушайте, у меня ребёнок спит, и сейчас не сверлите, пожалуйста".

 

Нидас Ундровинас: Нет, там так не делается, потому что там это не считается за норму. Вот вы пойдёте к соседу, и вам будет некомфортно, вы чувствуете себя некомфортно. Это не делается, не в правилах как бы. В правилах хорошего тона позвонить в полицию, чтобы приехала полиция и просто сказала: "Не сверли". И всё. Потому что, ты может, скажешь соседу: "Да, да". И всё. Он уйдёт, и ты дальше будешь сверлить. Но если к тебе придёт полицейский, например, и скажет нет, ты не будешь сверлить, правильно? Вызывали полицию, что я тоже делал в Америке ремонты, не помню, туалет, кафель приклеивал, или отбивал, и в конце концов, часов в восемь вечера полиция пришла.

И мне говорит: "Вы знаете, сигнал, что вы по ночам делаете тут ремонты какие-то".

- "Я по ночам сплю, вообще-то", - говорю, - я знаю все нормативы, в десять тридцать нужно, а я уже в девять не стучу, например, чтобы быть более-менее расположенным к своим соседям, я их уважаю. Я говорю, вы сейчас пришли в восемь часов, почему же они тогда не вызвали ночью, например, когда я стучу?"

- Они говорят: "Да, да, мы видим, да, вы правы, стучите дальше, но в десять тридцать, пожалуйста, закончите".

Молодые ребята там, лет по тридцать пять, что ли, были. Я говорю: "Вот посмотрите, что я делаю"

Они у меня попросили разрешения зайти, конечно же. Зашли, я им показал, что я там отделываю. Они: "Да, да, молодец".

Я говорю: "А кому я мешаю-то?"

По наивному. Они говорят: "Вы знаете, мы не имеем права вам рассказывать, потому что, это не по закону".

 

У меня лестничная клетка, последний этаж, вниз спускалась лестница, и видно, как люди спускаются вниз. Я их пошёл провожать. Они выходят, спускаются по лестнице, и один полицейский, последний, смотрит на меня, я на него, мы встречаемся взглядами, он раз, головой показал, кто вызывал. Когда они уехали, приходит вот эта вот соседка. А я с ней более-менее в таких нормальных отношениях, там одни пожилые жили. Такая бабушка, сын у неё умер, муж, такая несчастная, ходила ко мне почему-то поплакаться всё время.

 

И она стучит мне в дверь: "Что такое, Нидас? Почему полиция приезжала, что случилось?"

Я говорю: "Ты вызвала полицию, поэтому она и приехала".

- "Ой, это не я вызывала".

Я говорю: "Бэти, я тебе не открою дверь, уходи, я тебя боюсь теперь".

Так тоже, по американским меркам, говорю: "Ты агрессивная, ходишь, стучишь, я тебя боюсь".

- Она: "Пожалуйста, пусти меня, это не я вызывала".

У меня уже просто улыбка на лице, я говорю: "Нет, нет, я больше с тобой не дружу, уходи отсюда".

И уже буквально несколько секунд, и эта Бэтти у меня там: "Прости, дорогой, извини меня, пожалуйста".

Я открываю дверь, стоит такая, одинокая, никому не нужная бабка с такими слезами на глазах: "Меня никто не любит. Я никому не нужна".

То есть, вообще, какие-то психические расстройства у людей, и это норма. Я сначала не понял, думал действительно, какой-то несчастный человек, она потеряла родню. А потом, как оказалось, через несколько таких же эпизодов, их набралось штук пятнадцать в моей жизни, я уже понял, что это просто обычная американская жизнь.

 

Кстати, если вернуться обратно про деньги, поверите или нет, усыновление, удочерение идёт, если ты берёшь из-за границы, то тебе больше платит государство за содержание этих детей. Как бы американцы, у них же есть детдома, они полные набитые неграми, афроамериканскими детьми, которые почему-то естественно никому не нужны, а им нужны дети белые, белых людей. Информация просочилась, что если ты берёшь из России детей, то тебе дотации платят гораздо больше. Дальше происходит, не поверите, ещё веселее картина. Когда ребёнка приглашают, мало