Почему США убивают Сирию?

Войны и революции в Сирии, Ливии, Египте, Тунисе - кто запустил хаос и разрушение “Арабской весны”? Кто тренирует боевиков и снабжает их оружием? В чём причина военных действий на Ближнем Востоке? Кому выгодно разрушение государств и ослабление власти?

Почему США убивают Сирию 1

Глобальная империя США карает непослушных в любых точках земного шара.
Соединённые Штаты Америки вынуждены так поступать, иначе они потеряют свою власть над миром.
полное видео: 

Контейнер

Смотреть
Слушать
Читать

Евгений Фёдоров

Почему США убивают Сирию 1

Видео: http://poznavatelnoe.tv/fedorov_usa_syria

 

Часть из "Беседа от 3 сентября 2013 года"

Видео: http://poznavatelnoe.tv/fedorov_2013-09-03

 

Собеседники:

Евгений Фёдоров - депутат Государственной Думы, http://eafedorov.ru/

Мария Катасонова - Народное освободительное движение

Стэлла Куценко - ПартриоТЫ-РФ

Татьяна Кирносенко - Народное освободительное движение

Артём Войтенков - Познавательное ТВ, http://poznavatelnoe.tv/

 

Артём Войтенков: Евгений Алексеевич, скажите, пожалуйста. Что сейчас в Сирии происходит? Обама сказал, что пора туда уже вмешиваться. Хотя у него есть на это полномочия, он не дал приказ американским войскам начать войну. Он сказал, что будет решать конгресс. Кэмерон, премьер-министр Великобритании, тоже сказал, что надо Сирию прищучить, но это всё будет решать парламент. Орланд, президент Франции, сказал, что да, пора этих сирийцев, уже нехороших, этого Башара Асада тоже разбомбить, но это будет решать французский парламент. Что это за игра такая? Что там происходит?

 

Мария Катасонова: В Британии они проголосовали и с перевесом в 13 голосов приняли решение...

 

Евгений Фёдоров: Запрет на вмешательство.

 

Мария Катасонова: Да. Сейчас хотят устроить повторное голосование.

 

Евгений Фёдоров: Понятно. Продавливают.

 

Мария Катасонова: Да.

 

Евгений Фёдоров: Есть ещё одна информация, которую недавно мне, буквально сегодня, передали, что в Вашингтоне, в Лондоне и в Париже резко увеличилась покупка книг, связанных с Нюрнбергским трибуналом: переводные материалы по Нюрнбергскому трибуналу, по материалам Нюрнбергского трибунала. Я так понимаю, что в совокупности этих факторов можно говорить о том, что как говорится и хочется и колется, всерьёз высокопоставленные лица и не очень чиновники в США и других странах начали перечитывать исторические перспективы, которые могут лично их касаться.

 

Вопрос на самом деле значительно более глубокий. Давайте на него ответим по-другому. Что делают США с Сирией? Как складывается ситуация? Могу даже ещё обострить вопрос. Нападут ли США на Сирию? Я считаю, нападут. И объясняю, что это связано с тем, что они находятся сегодня в определённой геополитической логике, с которой они уйти не могут, потому что особо нет вариантов. Потому что если они на Сирию не нападут... А что такое нападение на Сирию? Это публичный акт карательной операции против государства, которое смело их ослушаться: не выполнило их распоряжение и так далее. Поддержка своих же собственных сил, потому что "Аль-Каида" это давно известное нерегулярное подразделение США, которое воевало ещё в Афганистане. Подобно Иностранному легиону во Франции. Они давно находятся в Сирии, давно воюют, но у них это не получается без поддержки основных сил США: без авиации, без морских сил, без ракет и так далее. То есть технология нерегулярных частей проблему карательной операции против и сирийского правительства не решают.

 

Соответственно, для того чтобы перейти к этой карательной операции они устроили стандартную историческую историю. Вспомним, как Гитлер начинал нападение на Польшу. Он сделал захват радиостанции, ввёл туда своих специальных людей из разведки и они инсценировали захват радиостанции. Это была в чистом виде провокация. Абсолютно такая же сейчас провокация с химическим оружием, которая сейчас видна, она шита белыми нитками. Тоже всё это не случайно, потому что для такого рода вещей нужны поводы.

 

У американцев не получается удержать однополярный мир и своё лидерство, а значит доллар и свой высокий уровень жизни в мире без карательных операций, без массовых расстрелов, без массовых повешений. И у Гитлера не получалось. Он это делал не потому, что он изначально был врагом человечества, а потому что его туда толкала политическая логика. Встав на эту логику, он переходил в террор, потому что если для французов, например, или итальянцев террор не обязателен для того, чтобы держать их в покорности в силу их менталитета, то для русских, арабов и многих других стран, в том числе Ближнего Востока, без террора удержать в покорности народ невозможно. Это связано с исторической культурной логикой формирования этих народов, этих наций. И к русским, подчёркиваю, это тоже в полном объёме относится.

 

Поэтому просто напугать Россию не получается. Англичане нас пытались Крымской войной напугать, Наполеон – взятием Москвы. Во Франции бы получилось, в Австрии бы получилось, в России – нет. Поэтому он вынужден заниматься эскалацией, как и другие агрессоры до него, и ставить вопрос уничтожения, в данном случае людей, которые живут в Сирии, с помощью публичных жёстких, абсолютно открытых карательных операций. Чем жёстче, тем лучше. Отсюда эти люди, которые вырывают сердца и их публично едят. Это же не случайно американцы туда отправили каннибалов. Им надо продемонстрировать страх, потому что в покорности такие народы по своей истории можно удержать только тотальным страхом, массовыми казнями и репрессиями. Они это и делают.

 

Но при этом они тоже, как люди не глупые, тоже понимают, в том числе по опыту предыдущих агрессоров, того же Гитлера, что это может привести к консолидации части мира против них на принципах "за людей против людей". Даже не на принципах суверенитета и свободы – за людей ты или против людей? Именно на консолидации против этих методов, что в свою очередь может привести лично к ситуации, когда люди, которые принимали эти решения, окажутся на скамье подсудимых через пять лет, например. И, допустим, получат смертную казнь от того международного сообщества, которое к тому времени там сложится. И они это понимают.

 

Поэтому они находятся на такой грани. Контролировать ситуацию без массовых репрессий уже невозможно, они это понимают, но и проводить массовые репрессии боязно. Отсюда попытка переложить ответственность. Потом, если что, они так думают, на будущем Нюрнбергском трибунале мы скажем, что это не мы решение принимали, а нас заставили депутаты Конгресса или ещё кто-то. Они это будут делать, но в принципе они находятся в геополитическом тупике. Дальнейшее развитие мира для них воспринимается только через массовый террор. Причём серьёзный террор, чтобы погибали миллионы людей. Это уже становится понятно.

 

Подчёркивают, что политика Гитлера, как нам иногда говорят, что "это исключение", но это не исключение. Это обычный англосаксонский метод конкурентной борьбы с нациями, на которых нельзя надавить, а можно только убить. В частности это относится и к России в полном объёме.

 

Поэтому мой прогноз такой. Американцы, несмотря ни на что, они просто не могут не вторгнуться в Сирию. Иначе они через три года потеряют власть в Вашингтоне. Вообще. У них произойдёт откат государственного строительства США, что означает распад США. Не случайно Обама сказал, что вторжение в Сирию – есть национальный интерес США. Он правильно сказал. Потому что, представив себя на месте людей, которые ему советуют, американцев, я просто понимаю, что они не удерживают ситуацию в национальном ключе даже в Штатах, если не идут по пути массового террора. Просто не удерживают. Они понимают, что с одной стороны они через пять лет получают бунтующую Америку, у которой нет куска хлеба. Вернее, кусок-то есть, только не такого масштаба, как сейчас в половину ВВП. С другой стороны они могут получить риски Нюрнбергского трибунала. И вот сейчас они между этими вещами маневрируют.

 

Они выберут решение агрессии, обложившись всякими левыми делами, согласиями Конгресса. Дальше Сирия успокоит для них мир на пару лет, а потом потребуется следующая террористическая массовая акция уничтожения. Вот она уже будет приближаться к России и к Китаю. Откуда они будут втыкать карательный нож в Россию – это может быть и Украина, и республики Средней Азии. Но скорее это всё-таки Украина, потому что здесь не такое население, как в Средней Азии. Оно более цивилизованное, более европейское. Естественно, русские живут. Поэтому с их площадок удобнее.

 

Для меня это означает, что следующие выборы президента Украины будут ключевыми. Американцы попытаются провести свой аналог грузинского Саакашвили на Украине и с этой позиции осуществить агрессию против России. А также что-то сделать в Казахстане, чтобы увеличить агрессию против Китая. Они идут по пути репрессии в отношении всего мира для целей поддержания американской однополярной империи с колониями и со статусом колонии.

 

Артём Войтенков: Если американцы сейчас оставляют Сирию в покое, это означает для всего мира, что они слабые и весь мир начинает меньше платить им дань и отжимать в каких-то вопросах?

 

Евгений Фёдоров: Да, начнёт постепенно отжимать. Это как на территории Советского Союза. Почему Гитлер осуществлял карательные операции против городов, сёл, партизанских отрядов? Потому что тем самым он поддерживал режим оккупированной территории. Так и американцы. Если они перестанут поддерживать режим оккупированной территории в мире, то они уйдут, а для них это смерть, то есть вопрос национальной безопасности. Обама честный парень, он честно об этом говорит. Каннибалы на службе Америки – это национальный интерес США, он прав.

 

Артём Войтенков: Получается, Сирию им надо додавить по любому? Без вариантов.

 

Евгений Фёдоров: Да, но вы не забывайте, что это понимают не только к американцам. Сегодня международный аспект геополитического национально-освободительного движения действительно решается в Сирии. Я, наверное, не раскрою вам большого секрета, если скажу, что на стороне Асада воюет большое количество профессионалов с разных стран, включая и некоторые европейские страны с согласия спецслужб соответствующих государств. Это форма борьбы, как в своё время в Испании. Помните, когда сложилась ситуация, когда с одной сторон – агрессор Гитлер, с другой стороны – разные государства, совершенно непонятная коалиция, в которой Советский Союз вместе с англичанами, частично с американцами, и там, и здесь. Такая же ситуация складывается в Сирии. Поэтому это не простой орешек.

 

Стэлла Куценко: Два эсминца позавчера было отправлено в зону Средиземного моря.

 

Евгений Фёдоров: Естественно, у нас же тоже отличные специалисты. Путин понимает, что после Сирии будет подбрюшье России, а потом и Россия. Поэтому через Сирию идёт ход на Россию, как через Варшаву шёл ход на Советский Союз.

 

Татьяна Кирносенко: Россия должна выбрать себе такую тактику, увязнуть в Сирии своими войсками?

 

Евгений Фёдоров: Войска России не должны ни в коем случае появляться в Сирии. Мы всё время придумываем какие-то новые конструкции, а они все придуманы уже давно и все работают так, как они работают и по-другому они никогда не работали. Мы помним, что когда были испанские события, там не было советских войск.

 

Артём Войтенков: Официально их не было.

 

Евгений Фёдоров: Там были советские добровольцы. Я уверен, что в Сирии есть добровольцы и на стороне карателей это не добровольцы, а нерегулярные карательные части США, и на стороне Асада какие-то функции выполняют наши российские специалисты. Я в этом уверен. И не только они. Глупых людей в мире всё-таки нет. Все понимают, какая идёт геополитика, какая идёт технология, все понимают, что будет после Сирии. После Сирии плохо будет всем, включая французов, англичан, немцев, потому что американцы усилят давление, а для кого-то террор, и на территории своих союзников. Они все это понимают и там есть свои ростки освободительного процесса.

 

Артём Войтенков: Тогда получается, что Обама или американская элита отдают приказ: воюем в Сирии, давим её до конца. Обама начинает юлить, чтобы не брать на себя персональную ответственность, что это он лично сделал. Перекладывает это всё на конгресс. Конгресс соответственно кого-то перекупит, на кого-то надавит. Конгресс скажет: мы тут все проголосовали, это общественное мнение США. А почему тогда юлят Франция и Англия? Им дали приказ, но они не хотят?

 

Евгений Фёдоров: Нет. У них там раскол. Часть людей не хотят оказаться на скамье подсудимых. Они же не дураки, они понимают, как развивается логика мировых событий. Они не хотят быть в числе тех, кто будет оказываться на статье подсудимых за геноцид, потому что история Сирии – это история геноцида в чистом виде. И они не хотят, это же персональная ответственность. Это ведь не бумажка с обамовским приказом, которой можно прикрыться, а это персональное решение.

 

Нюрнбергский процесс как раз вскрыл технологию решения. Там же много людей было. По Нюрнбергскому процессу пошли десятки тысяч людей – это разные люди, и третьего эшелона, и пятого, и кто лично участвовал, и кто отдавал приказы, и какие приказы. Они это понимают. Им лично совсем не хочется так рисковать. Это нужны люди другого закала, которые уже отмороженные. Всё-таки во главе многих стран отмороженных нет. Скорее там трусы, предатели, слабаки, но не отмороженные, потому что отмороженный и слабак – это принципиально разные конфликтные понятия.

 

В этом плане европейцы проявляются боязнь, слабость. Они не хотят оказаться в возможных рисках личной ответственности. И Обама не хочет, и его аппарат, что ещё важнее, не хочет. Они пытаются зацепиться за конгресс, который скажет: а мы вообще тут ни при чём, народ так поручил.

 

Артём Войтенков: Американцы просто не хотят лезть сами и толкают впереди себя Англию с Великобританией, как это было в Ливии?

 

Евгений Фёдоров: Нет, они и сами бы пошли, но они хотят пойти в коалиции. Ливию уже проехали. Урок Ливии уже всеми усвоен. Суть этого урока в том, что все знают по какой дороге идут США. И все знают, что с дороги они свернуть не смогут не по причине глупости, а по причине железобетонных политических, геополитических законов. Либо они прекращают существование американского государства, либо они идут по этой дороге и доходят до газовых камер. Можно сказать, что они уже начались, потому что те истории с газом, привезённым туда (кстати, английским, как мы знаем) – это уже газовые камеры в каком-то смысле, террор, каннибализм и так далее. Они уже перешагнули определённую грань.

 

Дальше произойдёт определённый раскол. Американцы будут вынуждены запустить механизм террора. Не только извне, но и внутри страны, потому что в стране американцы тоже расколются: некоторые захотят поддерживать режим нового Гитлера, некоторые не захотят. Чтобы подавить своих, американцам внутри Штатов придётся запускать механизм уже внутреннего террора. Это уже определённая грань пойдёт. Она известна, она пройдена много раз. Законы так устроены. Это объективные вещи.

 

Дальше они внутри страны закручивают гайку террора. Дальше страны раскалываются. Не сразу, а в перспективе 2-3 года. Какие-то страны принимают решение быть в антигитлеровской коалиции нового гитлера – Обамы. Какие-то страны окажутся подмятыми под ним и окажутся в его рядах, там тоже будут свои истории – появятся свои Муссолини. Мир одинаковый всегда.

 

Артём Войтенков: Понятно, только разъясните, а почему президент Франции и премьер-министр Великобритании говорят, что надо бить Сирию? Казалось бы, Франции и Великобритании до Сирии, по крайней мере, сейчас, особого дела нет. Американцы их долбят – вот их дело, пусть и разбираются.

 

Евгений Фёдоров: Потому что они в американской лодке и в американской кормушке. Давайте на нашем примере. Кого финансирует Россия? Россия финансирует США, Европу, то есть Францию и Англию – отдельно 10% нашей дани идёт в Англию через механизм Центрального банка и другие механизмы. Англичане за счёт колоний живут уже лет пятьсот. У них тоже есть понимание процессов. Они понимают, что если они выпадают из этой коалиции с американцами, то они теряют состояние. Дальше они просчитывают ситуацию. Если для американцев падение потребления в два раза означает ликвидацию страны, то англичане более гибкие, конечно. Они могут выдержать и более глубокое падение в силу своей специфики, но всё равно им это не нужно. А для Штатов это вопрос национальной безопасности, сохранения государства.

 

Артём Войтенков: Заявление президента Франции и премьер-министра Великобритании – это их личное дело, они сами так решили или это приказ Обамы? Как вы считаете?

 

Евгений Фёдоров: И те, и другие – это люди, интегрированные в систему американского управления. Не забывайте, откуда он взял власть Олланд. Американцы целую спецоперацию со Стросс-Каном сделали, чтобы Олланду дать власть. Олланд – американский агент, открытый, ничего не скрывающий. Американцы просто агента Саркози заменили на агента Олланда для чего успели целую спецоперацию спецслужб провести. Понимаете масштаб явления? Убрали, кого не нужно, и назначили кого нужно. Естественно, он является американским агентов в чистом виде, поэтому он её отрабатывает. Дальше кто-то во Франции сопротивляется, кто-то возмущается, а он продавливает. Всё, как у нас, только другой уровень страны. Если Франция – просто вассал, то Россия – вассал плюс колония, у нас более эксплуатируемый статус. Поэтому Франция получает хорошие дивиденды за счёт России – за счёт колонии.

 

Артём Войтенков: У них там тоже всё далеко не гладко.

 

Евгений Фёдоров: Определимся, что такое гладко, а что нет. У них уровень жизни выше, чем у нас, в четыре раза. Вы сейчас говорите, что у них "не гладко", то есть их уровень жизни снизился и стал в 3,5 раза выше, чем у нас. Ну, извините...

 

Артём Войтенков: Если американцы – на 9-е сентября намечено совещание – принимают решения бомбить. Они начинают Сирию бомбить. Что в этом случае в мире происходит тогда? Сирия начинает, естественно, защищаться.

 

Евгений Фёдоров: Война и терроризм расползаются. В Европу приходит 0,5-1 миллион беженцев. Может быть, больше.

 

Артём Войтенков: В Европе уже сказали визы сирийцам не давать.

 

Евгений Фёдоров: Нет, вы можете визы сирийцам не давать, но вы не справитесь с сирийцами, которые на чём угодно приплывут и появятся на ваших берегах. И что вы сделаете? Поставите пулемёты на побережье и будете расстреливать тех, кто выходит из моря? Как не давать?

 

Пока нет войны, можно не давать. Когда началась война и начали убивать людей, то люди меняются и эти беженцы меняют. Эти беженцы будут агрессивными. Они будут идти под пулемёты, спасая свои семьи и жизни своих детей, которые будут с ними, и вы их не остановите. Это террор, который выплеснется в европейские страны. Это кстати один из побочных эффектов. Тем самым ещё жёстче зажмётся управление тех же Франции, Германии, Италии и других стран.

 

Стэлла Куценко: Евгений Алексеевич, вы думаете, что это будет второй Афганистан?

 

Евгений Фёдоров: Для американцев имеется в виду второй Вьетнам?

 

Стэлла Куценко: Афганистан просто более протяжённый был.

 

Евгений Фёдоров: Я понимаю. Трудный вопрос. Понятно, что американцы не заменят Сирию. Это я понимаю. Это будут партизаны, но само по себе понятие Афганистана растягивается на 10-30 лет. Это будет заноза в американской внешней политике в военном смысле тоже. Постоянно будут там нервы от этого у американцев, давить кто-то будет. Это ясно. Вопрос в другом. Они не могут остановиться в Сирии. Они автоматически на сирийских плечах, на подавляемых в Сирии людях, они автоматически будут идти дальше. Они дальше пойду в Иран. Я думаю, что Иран начнётся ровно на второй день после Сирии. Для Ирана это вопрос абсолютно прямой выживаемости. До нас ещё надо дойти через Иран, а для Ирана это напрямую. Но логика такая.

 

Я бы хотел ещё раз обратить внимание, что логика обыкновенная. То, что с Россией произошло, - это прямая обыкновенная логика геополитики, которая была всегда и которая будет всегда, пока будет homosapiens со своим менталитетом, и со своей психологией, и со своими инстинктами. Мир какой был, такой и остался в плане человеческого, психологического состояния. Это англосаксонская ментальность. Это ментальность европейских народов. Это происходит изнутри природы.

 

Стэлла Куценко: Нужно доказать, что наша ментальность правильнее, лучше.

 

Евгений Фёдоров: Изначально понятие русский по другой логике выстраивалось. Никогда Россия не  строила своё развитие по принципу "колония – метрополия", всегда строила по принципу равной территории. Даже может провинция была важнее, чем центр в плане технологии развития. Это последнее время технология начала меняться, потому что к нам пришла оккупационная модель управления, но это отдельный разговор.

 

Мария Катасонова: В свете последних событий, что происходит? Наше Министерство иностранных дел сначала заявляет о том, что в Египет лучше не ездить. Потом говорит, что лучше не ездить на Ближний Восток. Теперь уже говорит, что лучше вообще не ездить в те страны, где вас могут экстрадировать в другую страну по каким-то – ложным, не ложным, неважно – обвинениям.

 

Артём Войтенков: Это вся Европа получается.

 

Мария Катасонова: Там более 100 стран. Плюс наши корабли выходят в Средиземное море с целью защиты интересов в регионе. Мы поставляем оружие Башару Асаду. Обама всё-таки, по вашим словам и по словам многих аналитиков, будет нападать на Сирию. Всё это может выйти за рамки локального конфликта и стать уже более глобальным?

 

Евгений Фёдоров: Это стандартная технология разворачивания мировой войны. Да, я с вами согласен.

Теперь по МИДу отдельная история. Давайте мы чётко для себя определимся. С точки зрения русского человека, русской культуры, русского менталитета, русской истории и русской психологии (русский и российский – это одно и то же) англосаксы – подлецы, это подлая нация. Их технология подлая для нас. То, что для нас неприемлемо в отношениях между народами и людьми, для них – приемлемо. Это и называется подлая нация.

 

МИД заявил о том, что нельзя. Ведь реально, что он сказал? Он сказал, что эти подлецы в нарушение любых законов волюнтаристическим образом похищают людей, каких хотят. Вопрос. Чем они отличаются от чеченских бандитов, которые похищали у нас людей? И неправосудно в отношении них производят решения и казни, потому что там у них смертная казнь. Вот, что сказал МИД, только дипломатическим языком. Но давайте называть вещи своими именами. Потому что это историческая конкурентная борьба, которую мы осуществляем, в том числе с подлыми народами, проживающими в Европе и в Америке. Вот так это и скажем. Наконец, всё вскрылось, то, что до младенцаам было известно в России, сейчас наш МИД об этом аккуратно сказал.

 

Артём Войтенков: Мы знаем, что в Европе хорошо, добрые европейцы живут.

 

Евгений Фёдоров: Только подлые. Ситуация поменялась и вы, добрый, радующийся коррупционер, живущий в Лондоне, оказываетесь вдруг – один, два отравлены, а в массовом числе интернированы в концлагерь, как это было, например, в США во время Второй мировой войны. 6 миллионов человек. Про Гитлера я вообще молчу.

 

Артём Войтенков: По поставкам оружия. Наши опять самолётами сказали, что "мы тут должны были поставить в Сирию столько-то самолётов, но мы это дело отложим – Сирия не платит".

 

Евгений Фёдоров: Так у нас тоже идёт определённая борьба. Но мы это ранее обсуждали, то есть система власти в России не суверенна, поэтому тут могут происходить совершенно разные сигналы в плане властного управления. Конечно, можно разобраться в том, что вы говорите, но я так понимаю, что это один из конфликтов во власти. Путину в ручном управлении надо обуздать антироссийскую сущность финансовых властей.

 

Артём Войтенков: То есть оружие мы должны всё-таки в Сирию поставлять?

 

Евгений Фёдоров: Я думаю, что цена поставки оружия в Сирию сегодня – десятки тысяч жизней граждан России завтра. Выбирайте.

 

Мария Катасонова: В Министерстве обороны России во вторник утром сообщили о том, что российская система предупреждения ракетного нападения зафиксировала старт двух баллистических целей в акватории Средиземного моря. В Министерстве обороны Израиля сообщили, что были зафиксированы пуски. Да, это было и это было испытание системы для систем ПРО, и они проходили совместно с США. В связи с этим по источникам из авиационных кругов была выпущена в России соответствующая директива, которая запрещает гражданским воздушным судам российских авиакомпаний полёты над Сирией в связи с боевыми действиями, в связи с испытаниями системы ПРО. Это тоже говорит об этой напряжённости?

 

Евгений Фёдоров: В жизни с одной стороны всегда коктейль, с другой стороны всё просто и понятно. С одной стороны для того и сделали эти испытания израильтяне с американцами, чтобы там не было нашего присутствия в воздухе. Но плюс ещё они пробили информационную систему, потому что сегодня война – это информация, спутники, информационные подходы и так далее.

 

Но наша система сработала. Это тоже положительный показатель. С другой стороны реакции в Москве на эти вещи со стороны США и Израиля могут быть разными и не обязательно национально ориентированными. Я просто не знаю деталей. Вполне может быть как повод или ещё какие-то вещи для того, чтобы прекратить поставки в Сирию. Идёт война нервов, в том числе с Российской Федерации и с Путиным, но что конкретно – надо разбираться.

 

Мария Катасонова: Путин и Матвиенко поддержали инициативу отправки нашей делегации в Конгресс США. Это последняя попытка дипломатическим методом решить ситуацию в Сирии?

 

Евгений Фёдоров: Я считаю, что это хорошая инициатива. Подлецы должны в лицо получить информацию, что они подлецы. Это, конечно, ничего в них не изменит, но это создаст для них некую внутреннюю психологическую неустойчивость и риски. Но мы боремся за мир до конца.

 

Артём Войтенков: Они же не скажут в лицо, что "вы – подлецы". Они мягко, обтекаемо, что "мы недовольны вашей политикой".

 

Евгений Фёдоров: Это полезные сигналы. Сегодня они так скажут, а потом через 5-10 лет кто с кем будет общаться и в каком качестве – ещё неизвестно и кому-то могут и припомнить. И они это понимают. Дураков нет. Многие планируют и свою личную жизнь, и свою личную позицию. Одно дело прятаться где-то за какой-то информационной ширмой и принимать решение об уничтожении других людей и народов, а другое дело, что тебя лично видят, что именно ты принял решение и посмотрели, как ты нажал кнопку в американском конгрессе, проследили, зафиксировали на бумаге и подшили в архив.

 

Текст подготовлен компанией "Орфографика" http://услуги.орфографика.рф

 

Познавательное ТВ - образовательное телевидение для тех, кто хочет понять тайны политики и глобального управления, разобраться с секретами денег и мировых банкиров, выяснить, кто стоит за возникновением государств и падением империй. Смотрите на нашем канале и сайте http://poznavatelnoe.tv Мы не зарабатываем деньги, а распространяем знания. Если вам нравится Познавательное ТВ, можете нам помочь:
VISA: 4276 3800 1161 4356
Яндекс-деньги: 410011955138747
QIWI: +7 925 460 1909
WebMoney рубль: R142363945834
WebMoney доллар: Z182191503707
WebMoney евро: E344386089713
PayPal: info@poznavatelnoe.tv

Скачать
Видео:
Видео MP4 1280x720 (405 мб)
Видео MP4 640x360 (148 мб)
Видео MP4 320х180 (82 мб)

Звук:
Звук 32kbps M4A (AAC) (8 мб)
Звук 32kbps MP3 (8 мб)
Звук 64kbps MP3 (14 мб)
Звук 96kbps M4A (AAC) (21 мб)

Текст:
EPUB (163.66 КБ)
FB2 (246.56 КБ)
RTF (225.74 КБ)

Почему США убивают Сирию 2

Почему Соединённые Штаты настойчиво хотят свергнуть Башара Асада, обучают и поддерживают боевиков на Ближнем Востоке?
США не допускают наличия на Земле самостоятельных государств, не подчиняющихся указаниям глобальной империи. В непокорных странах устраиваются перевороты и оранжевые революции, государственная власть уничтожается, страна погружается в хаос и бандитизм.

Контейнер

Смотреть
Слушать
Читать

Аждар Куртов

Почему США убивают Сирию 2

Видео: http://poznavatelnoe.tv/kurtov_usa_syria_2

 

Собеседники:

Аждар Куртов - главный редактор журнала "Проблемы национальной стратегии", Российский институт стратегических исследований, http://riss.ru

Артём Войтенков - Познавательное ТВ, http://poznavatelnoe.tv/

 

Артём Войтенков: Скажите, пожалуйста, почему США проводят такую интересую политику. С начала двадцать первого века они уже вторглись в несколько государств. То есть это Ирак, это Ливия, это теперь Сирия. Вот, спрашивается, зачем они это делают и почему это им надо? Казалось бы, жили бы в своей Америке спокойно, почему они всё время лезут кого-то бомбить?

 

Аждар Куртов: Дело в том, что, после распада Советского Союза и появления на месте этой великой страны, которая была мощным гигантом и в военном, и в геополитическом, и в экономическом отношении, что бы там не говорили критики этой страны… Иногда критика, конечно, объективная. Но, появившиеся на месте Советского Союза новые современные государства, конечно, не представляют такой силы, которая могла бы противостоять Соединённым Штатам Америки, оставшимся, по сути дела, единственной сверхдержавой. А когда ты остаёшься единственной сверхдержавой, у тебя возрастает соблазн диктовать всем остальным своё видение мира, свои условия существования. Соединённые Штаты Америки, правда, и ранее были уже такой империей, хотя они этого не любят признавать. Империей, которая несёт своё понимание всем остальным, причём несёт это очень часто при помощи силы оружия, и в 90-е годы, они уже тогда предприняли ряд акций, ну, скажем, против республик бывшей Югославии, военного характера, нарушающих и международное право, и суверенитет. То, что является базисным в международных отношениях на сегодняшний день.

Конечно же, Соединённые Штаты Америки преследуют при этом определённые цели. Когда страна может иметь возможность диктовать другим линию поведения, то, соответственно, ты можешь диктовать выгодные для Вашингтона и условия действий. Будь то государства арабского мира, будь то государства Европейского союза, будь то государства Азиатско-Тихоокеанского региона. Ну и, по всей видимости, США не могут никак смириться с тем, что вот это вот время, золотое для них время, когда никто не мог бросить им перчатку в ответ, оно постепенно уходит. Уходит, потому что и Россия постепенно возвращает себе былое могущество. И это не нравится, потому что в 90-е годы Вашингтон рассчитывал, что те силы, которые пришли к управлению Россией, силы такого либерального, прозападного толка, они останутся всерьёз и надолго. И Россия будет такой же страной, какой является, скажем, Польша, какой является Румыния, то есть послушным сателлитом Соединённых Штатов Америки, будет плыть в фарватере американской политики. И Китай, страна, которая ещё пятьдесят лет назад и в России-то рассматривалась как некие чудачества Мао Цзедуна, с уничтожением воробьёв, с культурной революцией, с выплавкой стали во всех сельских домнах – уже совершенно другая. Китай становится державой, которая в ближайшее время обгонит Соединённые Штаты Америки по экономическому своему могуществу. А ещё через некоторое время – это неизбежно произойдёт – Китай будет первой державой в мире и в военном отношении. И поэтому Соединённые Штаты Америки, которым, повторяю, не нравится такой ход мирового исторического процесса, пытаются сломать эти тенденции, пытаются во чтобы то ни стало удержаться на международном Олимпе, то есть удержать свою доминирующую линию.

 

Артём Войтенков: Но Китай же сами американцы вывели вперёд. Если бы промышленность американская – а она в большинстве своём переехала в Китай, промышленность европейская тоже переехала в Китай. Если бы американцы этого не сделали, Китай бы так не поднялся.

 

Аждар Куртов: Ну я бы так однозначно всё-таки не рассуждал. Дело в том, что то, о чём вы говорите, свидетельствует о том, что Китай, его руководство сумело удачно воспользоваться теми конкурентными преимуществами, которые у него были. Какие это конкурентные преимущества? Это, прежде всего, дешевизна рабочей силы. Потому американская промышленность и  промышленность европейская переводила свои производства в Китай, что там просто выгоднее производить, ту же самую технику. Плюс к этому, дешевизна не единственное преимущество, это и экологические нормы, к которым китайцы относятся сквозь пальцы, и поэтому по их рекам в сторону России, в сторону Амура плывут очень часто бочки с химикатами и ещё бог знает с чем. Это всё в конечном итоге влияет на цену товара, того товара, который производится. Но Вы правы в том, что, конечно же, тогда, после эпохи Мао Цзедуна, когда пришло новое руководство Китая к власти, американцы приложили, ещё при Никсоне, очень большие усилия, для того, чтобы попытаться переманить Китай на свою сторону.

Но Китай – это отдельная тема, это страна, за которой несколько тысяч лет цивилизации. В нашем мире очень мало государств, которые сохранили стержень цивилизации и в этническом отношении, и в культурно-цивилизационном. Китай как раз к ним относится. Китайцы по-другому мыслят чем американцы и чем мы. Китайцы в своей внешней политике готовы ждать – это очень принципиальный момент. Они, как правило, вот современное по крайней мере руководство, не идут на прямой конфликт, как американцы. Они стараются создать условия, выгодные для Китая. Грубо говоря, они стараются создать такие условия, когда бы плод созрел, и вот этот созревший плод они безболезненно могли бы взять с ветки и спокойно скушать. А американцы пытаются, во что бы то ни стало, демонстративно сорвать этот плод, даже если этот плод растёт на чужом дереве. Поэтому китайская политика – она не такая уж глупая. Другое дело, что Китай – он формально связан с нами некоторыми отношениями, которые у нас почему-то называют союзническими, хотя они таковыми не являются. По крайней мере, у нас нет оборонного союза, нет вот военного союза с Китаем. Но по многим вопросам внешней политики, и, в частности, по Сирийскому вопросу, вопросу того, что происходит в арабском мире – наши позиции совпадают. Почему? Потому что Китай, повторяю, сейчас развивается очень эффективно в экономическом плане. Он очень активен в странах третьего мира, на Ближнем Востоке, в государствах Африки. И то, что там происходит с подачи американцев – это направлено не только против Москвы, это направлено на вот это вот, для того чтобы поставить барьеры для экономической экспансии Китая, чтобы приостановить его экономический рост, а значит – приостановить рост конкурента Соединённым Штатам Америки.

 

Артём Войтенков: Но как же, они сами вывели предприятия свои туда, а теперь пытаются с этим как-то бороться, неужели они не могли бы… Ну, эта ситуация-то понятная, что если ты выводишь все предприятия туда, то там начинается развитие, соответственно, твои люди безработные.

 

Аждар Куртов: Это не совсем так. Потому что, всё-таки если мы посмотрим макроэкономические показатели, то Китай, он развивается очень эффективно, но его, скажем, доходы на душу населения – они в десятки раз ниже, чем доходы граждан Соединённых Штатов Америки или граждан благополучных стран Европейского союза. То есть – да, Китай  является мировой фабрикой, он производит продукцию, но эту продукцию он отправляет в те же самые Соединённые Штаты Америки. Соединённые Штаты Америки и другие страны являются основными потребителями китайской продукции. Здесь есть взаимосвязь, взаимосвязь интересов. В конце концов прибыль от тех производств, которые размещены в Китае кто получает? Американские и западноевропейские компании – они хозяева этого бизнеса. Они заинтересованы в этой дешёвой рабочей силе. Кстати говоря, эта ситуация долго продолжаться не будет. Уже пару лет, как в Китае происходят разные социальные потрясения. Когда не желают мириться рабочие, которые работает на сборочных цехах иностранных предприятий, вот с тем что им платят по, там, двести долларов в месяц. Происходят забастовки. Просто у нас средства массовой информации обычно это не обсуждают. И китайское руководство, кстати, меняет свою внутреннюю экономическую политику. Если раньше основная цель, цель номер один, была внешняя экспансия экономическая, то есть – всё на экспорт. За счёт дешевизны товаров, эта действительно цель достигалась. Китай уже сейчас первая по объёму внешней торговли страна, по объёму экспорта. Первая, на первом месте в мире находится. То сейчас, в условиях когда кризис в Европе, кризис в странах основных потребителей китайской продукции, они понимают, что им не удаётся сдерживать высокие темпы экономического роста. И поэтому они пытаются создать внутренний спрос на рынке. И чем это кончится – пока что неизвестно.

Потому что хорошо, когда есть диктат коммунистического руководства. Одна компартия – жёсткий всё-таки диктат, это надо понимать. Но когда начинается либерализация экономическая, то неизбежно придётся решать очень острые проблемы. Ну какие, например.

Я, чтобы было понятно телезрителям, перейду в несколько адаптированный, может быть вульгарный, в некотором смысле, язык. Понимаете, есть богатые люди уже в Китае. Их много. И, вот, человек, который заработал уже миллионы и миллиарды долларов, начинает тяготиться коммунистическим руководством. А почему (вот я ставлю себя на место этих миллиардеров), я должен думать – вот я богатый человек, я добился всего своим трудом ( как они считают). Почему я должен всё время дрожать, оттого, что завтра пройдёт пленум коммунистической партии, меня снимут, а ещё хуже того, возьмут и расстреляют. Что в Китае тоже, кстати говоря, практикуется очень и очень широко. Вот этот вот конфликт интересов между частной собственностью и сохраняющейся надстройкой в виде коммунистической идеологии, которая когда-нибудь должна взорвать китайское общество. По крайней мере, я так думаю. Но пока что компартия держит ситуацию в своих руках. Насколько долго это будет продолжаться, тут эксперты во мнениях очень серьёзно расходятся.

 

Артём Войтенков: Ну, получается, у них примерно, то же самое, что было у нас в СССР. У нас была прослойка, верхушка номенклатуры, которая владела, в общем-то, всем и хотела сохранить это всё. А они не могли передать это по наследству.

 

Аждар Куртов: Ну, в этом смысле да. Но всё-таки есть разница большая. У нас, если говорить о середине восьмидесятых годов, к власти пришла группировка, которая настроена была на решительное, радикальное проведение либеральных прозападных реформ. В Китае этого нет. Там действуют, повторяю, очень осторожно, осмотрительно, понимая, что если взорвётся эта страна, где 1.3 миллиарда населения, то будет всем плохо. Прежде всего, конечно, будет плохо китайцам.

А у нас при Горбачёве очень решительно пошли на сломку прежних механизмов, вот эти лозунги о гласности, демократизации, все эти эксперименты с избранием президентов, с предоставлением больших полномочий субъектам Федерации, ну и известно, чем это кончилось. То есть очень стремительная ломка устоявшегося привела к очень печальным последствиям. Экономика деградировала. В Китае этого нет. Там не пришли к власти лаборанты, которые воспринимали экономику по западным учебникам. Китайцы любят учиться, и там есть грамотные экономисты. Но они умеют сочетать свой тысячелетний опыт с инновациями, которые дают разные цивилизации других стран. А в России, к сожалению, у нас такого оптимального сочетания не было.

 

Артём Войтенков: Китай развивается как бы сам по себе. А вот если мы берем ситуацию с Америкой, возвращаемся, почему же она начинает всех бомбить?

 

Аждар Куртов: Да потому что оружие – это самый простой, честно говоря, способ решения проблемы. Когда ты взмахиваешь саблей и отрубаешь голову, то тебя всё остальное уже перестаёт волновать. Гораздо труднее переубедить этого человека поступать так, как ты хочешь. Для этого нужно либо что-то ему предложить, в виде какой-то финансовой заинтересованности, либо долго-долго с ним работать, либо что-то другое делать. Война – самый лёгкий способ решения проблемы. Силы у американцев есть – это же самая сильная, всё-таки, в военном отношении держава. У нас очень часто рядовой российский гражданин по-прежнему мыслит категориями Советского Союза, что у нас самая сильная армия. К сожалению, это уже далеко не так. И даже вот сейчас, когда раздаются голоса – а давайте мы пошлём свой военно-морской флот в восточное побережье Средиземноморья, давайте мы ввяжемся на стороне Сирии в войну – но это безответственное заявление. Да, мы послали свой флагман Черноморского флота ракетный крейсер «Москва» к берегам Сирии. Но если посмотреть – а что ему противостоит, какая армада кораблей американских, и не только в Средиземном море, но и в Красном море, и в Индийском океане, и в Персидском заливе, какое у них вооружение – то мы поймём, что несопоставимы силы. Россия, даже если она весь свой Черноморский флот туда приведёт, все силы, которые могут противостоять. Нельзя пускаться в авантюры. Президента России можно очень за многое ругать, и в частности его сейчас критикуют очень активно со всех сторон за якобы трусливую позицию по Сирии. Но ведь, понимаете, на президенте лежит ответственность. Он должен сочетать решительность и взвешенность своих позиций, вот эту золотую середину находить. Проще всего рвать на себе рубаху, вставать из окопа в полный рост и идти на пулемёты. Но будут ведь печальные последствия. Если у тебя неэффективное оружие, с которым ты пытаешься прорвать вражескую оборону – то ты просто погибнешь. Есть разработанные ещё в античной философии категории меры. Есть понятие смелости, но если мы смелость доведём до абсолюта, то это уже будет другое качество – безрассудство. Те, кто обвиняют Путина в трусливости, они практически толкают его к безрассудным поступкам. И потом надо вспомнить нашу собственную российскую историю. Ведь у нас были эпизоды, когда руководства нашего государства, в прошлом, пытались помогать другим в благородных устремлениях, но не рассчитывали при этом свои силы. Я просто один из эпизодов этих напомню.

1223 год. Монгольские тумены прошли в причерноморские степи – в степи нынешнего Ставрополья, через Дербентский проход, через территорию Азербайджана и Дагестана (нынешних). Там в этот период кочевали половцы – давние исторические недруги русских князей. Половцев стали просто уничтожать – вот тогда был просто геноцид. Одни кочевники уничтожали других кочевников. Так половецкие ханы пришли и обратились за помощью к русским князьям, сказав очень простую вещь: сегодня нас побьют, завтра вас посекут. Князья собрались на совет и решили дать отпор на дальних подступах. То есть собрали дружины и пошли в степь, как когда-то Игорь ещё ходил, далеко в степь. Дошли до реки Калки и там дали бой объединённому монгольскому войску. Монгольское войско моментально смяло русских князей, разгромило их и половецкие отряды. Раненых еще и пленных князей положили, накрыли досками и стали пировать на них. Почему это всё произошло? Потому что на Руси была феодальная раздробленность, не было этой силы, которую можно было объединить и бросить в дальний поход. Не рассчитали свои силы, пошли – и чем кончилось. Всё равно это не избавило от нашествия Батыя, а только ослабило Русь, когда уже против непосредственно нашей территории, через Рязань, был направлен удар. И если сейчас мы пойдём таким же, схожим путём, то есть объявим американцам войну, ввяжемся за Сирию, то, как знать – не повторится ли то же, что было в 1223 году. Это я уже оставляю в стороне рассуждения правового характера: у нас нет оборонного союза с Сирией. У нас нет обязательств, что если против Сирии будет агрессия, вступить на её стороне в войну. Почему нет – это отдельный разговор.

Я считаю, что ответственный политик должен прежде всего думать о судьбе собственной страны, собственного народа. И безответственно призывать ввязываться в войну в ситуации, когда ещё остаются шансы для политического решения проблемы.

 

Артём Войтенков: Ну хорошо сидеть на кухне и рассуждать, что надо послать туда войска. Когда ты политик, а за тобой 140 миллионов человек, трудно быть белым, пушистым или идти на пулемёты.

Хорошо, тогда возвращаюсь всё-таки к США. Почему США бомбили Югославию, почему они вводили войска в Ирак, зачем это всё? Югославия им вообще никак не мешала.

 

Аждар Куртов: Нет, Югославия мешала. Югославия была всегда, с тех пор как эта страна существовала ( а она не всегда исторически существовала в виде такой федерации народов южной Европы на Балканском полуострове), так вот, югославское государство всегда проводил независимую позицию. Вспомним времена Советского Союза, времена Иосифа Броза Тито. Он ведь не солидаризировался с позицией Сталина, и в это время был конфликт, а его стали называть «Иудушкой» в наших средствах массовой информации. И во времена СЭВа, и во времена Варшавского договора Югославия всегда занимала особую позицию. Кстати, особую позицию не только в политике и в международных делах, в вопросах безопасности (они пытались строить безопасность на основе своей национальной армии, не с помощью Варшавского договора). Но и в экономике. Югославия ведь была самой особой такой страной социалистического лагеря, где вот эти вот, назовём их старым словом, капиталистические рыночные отношения были более развиты, чем в Болгарии, чем в Польше, чем в Чехословакии и уж тем более, чем в Советском Союзе. И после распада Советского Союза Югославия пыталась сохранить свою вот эту вот особенность, свою независимость, ни от кого – ни от Москвы, ни от Вашингтона, но от Брюсселя. Ну, просчиталась. Потому что вот эти игры, когда они думали что Москва неизвестно по каким причинам будет во всех случаях помогать им – они привели к печальному финалу. Всё-таки не надо забывать что и югославское руководство совершило много ошибок. А почему американцы их бомбили? Американцам не нужны самостоятельные игроки на международной арене, я повторяю этот тезис. Потому что они хотят всех построить по своему образу и подобию. Чтобы все подчинялись приказам одного центра, и этот центр должен быть в Северо-Атлантическом альянсе, формально, а на самом деле он должен располагаться в Вашингтоне.

 

Артём Войтенков: Тогда получается, Саддам Хусейн проводил самостоятельную политику…

 

Аждар Куртов: Безусловно, безусловно.

 

Артём Войтенков: А Египет?

 

Аждар Куртов: Египет особый разговор. Это, кстати, очень любопытная тема. Египет со времён Анвара Саддата и нынешнего президента, который его сменил – это позиция была проамериканской. Американцы держали на содержании военную верхушку Египта и ежегодно они только на военные цели поддержки перечисляли от 1.3 миллиарда долларов. Египту, ну в частности, Мубарраку. А если брать ещё присовокупить и те вспомоществования, которые идут на экономические цели, то эта сумма ещё больше увеличится. Ну мы же прекрасно знаем. Вот почему погиб Анвар Саддат? Он был застрелен террористами во время военного парада. Это была месть за сделку Кемп-Девида, то есть за сделку с Израилем по поводу Палестины. Египет при более ранних президентах, более просоветских, кстати говоря, воевал ведь с Израилем. Безуспешно воевал, но воевал. А потом Соединённые Штаты Америки решили выступить таким вот миротворцем на Ближнем Востоке и переформатировать отношения, чтобы его самый главный и самый верный союзник в регионе, Израиль, не имел бы проблем с безопасностью с некоторыми ближайшими государствами. Был инициирован процесс Кемп-Девидских соглашений. Им удалось уговорить президента Египта пойти на эти соглашения. Ну, конечно, с ним не согласилась часть радикальных исламистов, что, в общем-то, вполне понятно, если исходить из того, что есть такое радикальный ислам – для него один из главных врагов – это сионистский режим в Израиле, как они утверждают.

 

Почему же всё-таки произошёл сейчас отказ Соединённых Штатов Америки от поддержки египетского президента Мубарака. Точнее, не сейчас, а когда эти события непосредственно начались. Здесь причин много. Дело в том, что в экономическом отношении Египет – это не Советский Союз и не Китай. Это страна очень слабая, хотя очень многочисленная. Их там 90 миллионов человек. Но во времена Римской империи Египет был житницей. Если вспомнить почему Цезарь с Клеопатрой общался – основным поставщиком зерна для Рима был Египет. А сейчас они не обеспечивают продуктами питания, тем же зерном – себя. Уже много десятилетий не обеспечивают. А население постоянно растёт. За время президентства Мубарака население Египта вдвое выросло, вдвое. А вот ресурсов для того, чтобы элементарно люди покупали по дешёвой цене хлеб, у этого населения нет. То есть, не было просто. И, кстати говоря, Россия и Советский Союз поставляли и продолжают поставлять пшеницу Египту. Вот как поменялся мир за два тысячелетия. То есть был, во-первых, социальный блок причин для вот этого взрыва, который условно говоря сейчас журналисты любят называть Арабской весной. Он действительно был, то есть – ухудшение экономического положения населения. Вы понимаете, ведь сейчас не века античности, когда люди мало знали, что происходит за пределами их города, их населённого пункта, их страны в конце концов. А сейчас – интернет, телевидение – позволяет смотреть, как живут люди в других государствах. И конечно же, население Египта смотрит телевидение и видит, как живёт, например, Европа – богаче. Зависть есть, желание жить так же. Кому предъявлять претензии? Человек так устроен, что он предъявляет претензии не к себе, не к своей работоспособности, ни к своим уму или качествам – а к власти. Вот эти претензии стали предъявляться.

 

Вторая причина была, конечно, связана с тем, что Соединённые Штаты Америки увидели в возможностях спонсирования вот этих арабских революций (на самом деле переворотов), возможность, реальную причём, возможность переформатировать огромный регион мусульманского мира. Мусульманский мир, также, как я говорил про Китай – это ещё один геополитический потенциальный противник идеологии и практики международной политики Соединённых Штатов Америки. Причём, противник очень отчаянный, иногда очень радикальный, потенциально очень сильный, потому что к исламскому миру принадлежат десятки государств. Но эти государства разные: есть богатые, есть бедные. Есть проводящие самостоятельную политику, каковым был Ирак, допустим. И есть государства, которые плывут и солидаризируются с политикой Соединённых Штатов Америки, такие как, например, Саудовская Аравия, некоторые другие государства Персидского залива. И поэтому Соединённые Штаты Америки хотели зачистить Ближний восток и северную Африку – тоже своеобразным образом. Ведь что такое режим Мубарака? И что такое режим Саддата? В конце концов, что такое режим Саддама Хусейна? И что такое даже режим Башара Асада? Ведь эти режимы все возникли после того, как эти страны стали независимы после Второй Мировой войны. И первоначально их официальными доктринами был так называемый арабский социализм. То есть они пытались копировать в чём-то опыт Советского Союза. И вот эти остатки этого арабского социализма, они остаются. Как называлась правящая партия в Ираке, и как называется правящая партия сейчас в Сирии? Она называется Партия арабского социалистического возрождения. БААС. Этой идеологии уже фактически нет в арабском мире. Но эта идеология связывала эти государства хотя бы ментально, политически с другим центром силы, не с Вашингтоном – с Москвой. Окончательно зачистить это – была цель у Соединённых Штатов Америки. И в этом смысле у них были свои определённые союзники, даже в регионе мусульманского мира, которые преследовали свои какие-то цели.

 

Потом, ещё одна причина, из той же самой оперы, почему США это делают, отвечая на Ваш вопрос. Что такое Египет, что такое Ливия, что такое Ирак, что такое Сирия – в этом регионе были ещё пять лет назад? Это знаковые величины, это крупные государства, относительно самостоятельные, способные вести свою собственную политику. Пусть даже не политику, которую ведёт Российская Федерация. А вот все события, те что произошли в Ливии, в Ираке, в Египте – они эту величину умалили. То есть эти государства перестали быть весомыми игроками здесь, в регионе. На их место пришли другие. Кто? Соединённые Штаты Америки, Саудовская Аравия, Катар. Всё, нет этой силы в Ливии, какой была. Прежний президент Джамахирии мог себе позволить и шатры ставить во время своих путешествий по странам Европы, да и в Российской Федерации, мог себе позволить независимо себя вести, мог себе позволить бросать вызовы военного характера. Саддам Хусейн то же самое: это был очень авторитетный лидер. Да, он был диктатором, жто тоже несомненно. Но что такое сейчас Ирак? Это страна, которая после всех этих событий балансирует на грани распада: на курдский север, на шиитскую часть и на суннитскую часть. То есть Соединённым Штатам Америки очень выгодна эта ситуация. С мелкими государствами, которые не консолидированы, которые не могут представлять собой силу даже в региональном масштабе проще иметь дело американцам. Их лидеров – мелких лидеров – проще купить, фигурально выражаясь. Их проще разгромить, если они будут проявлять строптивость. То есть вот эта игра на шахматной доске: американцы очень любят играть с пешками, но очень опасаются играть с ферзями.

 

Артём Войтенков: Понятно. То есть все вот эти перевороты – египетский, ливийский – это всё разработки американских спецслужб.

 

Аждар Куртов: Как я сказал, это – один их компонентов. Всё-таки были и другие причины. И то, что я говорил о социально экономическом факторе, что применимо к Египту, то же самое можно применить и к Ираку и даже Сирии. Но не надо скрывать, что есть и политические причины. Понимаете, режимы этих государств, они всё-таки не рафинированно-демократические, даже в понимании, которое есть в России, и очень далеки от понимания, которое есть в государствах Западной Европы. Что такое был политический строй при Мубараке? Там президента не выбирали. Там, на самом деле, не было альтернативных выборов президента. Там был референдум по поводу одной кандидатуры, которая предлагалась населению. То есть предлагалось голосовать за единственную кандидатуру. Это очень далеко от понимания европейской демократии. Не всем это нравилось. А хочешь – не хочешь, прогресс общества привёл к тому, что в Египте появились целые социальные слои, которые мыслили по-другому, не в рамках патриархальных исламских ценностей, а в рамках того, что мы называем европейской традицией, европейскими ценностями. То есть им хотелось не только жить так комфортно и социально обеспеченно, как в Европе, но и хотелось бы, чтобы их не могли полицейские бить дубинками когда им хочется. Я напомню, что при Мубараке до самого последнего времени было введено чрезвычайное положение, то есть были реальные, законодательно оформленные ограничения политических свобод и политической деятельности. То есть, гремучая смесь образовалась. Очень много было причин тех событий, которые произошли. Но очень большую роль играли американцы и, повторяю, их союзники в регионе и в отдельных странах. Даже сложно сказать, кто играл большую роль. Катар со своими желаниями – а у них особые интересы, у Саудовской Аравии и у Катара, у них причины другие, скажем, против Сирии выступать, точнее против режима Башара Асада. Это суннитские государства, это центр суннитского ислама. В исламе два направления: сунниты и шииты. Большинство в исламском мире – это сунниты. Я не буду рассказывать разницу между конфессиями, в чём она состоит. Правящая группировка нынешней Сирии – это алавиты. Это не совсем шииты, но это шиитская ветвь ислама, а не суннитская. И когда эти события арабской весны развернулись, то консервативные режими Саудовской Аравии, Катара, некоторых других эмиратов Персидского залива получили исторический шанс, так же, как и Соединённые Штаты Америки. Но исторический шанс для реализации другого проекта: пан-суннитского. Они увидели возможность зачистить от своих первых противников, самых близких им по вере, шиитов, кстати говоря – весь Ближний восток. Основной удар, конечно, предполагался на основную страну шиитов – это Иран. Но все события Сирии как раз связаны с тем, что основной удар следующий может последовать против Ирана. То есть и американцы, и саудовцы, и катарцы, и турки, в конце концов – ну, с особыми оговорками, заинтересованы в том, чтобы ликвидировать режим Башара Асада, а потом нанести удар по Ирану.

 

Артём Войтенков: В любой стране всегда есть какие-то напряжённости. Религиозного плана, политического, социального, экономического. Просто американцы используют это недовольство, финансируют и на этом поле всех уже сносят.

 

Аждар Куртов: Ну конечно. Формально, конечно, если послушать американских политиков, сейчас они обсуждают в Конгрессе – ударить,не ударить по Сирии – ими движут благородные цели, международное гуманитарное право, якобы нарушается в Сирии, жизни людей страдают и так далее. А когда они ударяли в марте 2003 года по Ираку ими что, вот эти благородные цели двигали? А тогда почему результат – уже десять лет прошло, больше десяти лет прошло после этого удара – спокойствие наступило в этой стране? Да там столько гибнет от террористических актов (потому что власть центральную жёсткую уничтожили и наводнили страну оружием), соответственно, стали воевать все против всех. Какая цена целовеческой жизни? Когда постоянно только сообщения – столько-то десятков погибших в результате теракта, такие-то столкновения произошли. Что – это умиротворение наступило? Что – демократия действительно укоренилась? В Афганистане, в Ираке, в Ливии – нет этого ничего. Значит, цели всё-таки фальшивые были. Ну не надо считать весь мир и американцев за дураков, что они не понимали, что они делают. Они прекрасно понимали. Они декларировали одно, а на практике ставили совершенно другие цели. Ну как можно было пытаться делать реформы в Афганистане, смещая режим талибов, и надеяться, что там будут люди вести себя так же, как они ведут себя, допустим, в Бельгии, да? Или в Голландии. Это значит, не понимать, как протекает весь ход исторического развития. Что есть страны патриархальные, есть страны, где цивилизация на совершенно других степенях развития находится. И когда ты вторгаешься в патриархальную страну, наводняешь её оружием и пытаешься при этом ещё и требовать от людей, которые живут, если брать российские реалии, где-то ещё в 18 веке, требовать от них, чтобы они поступали всегда так, как поступают люди 21 века – так не бывает. Не бывает так. Значит, этот план изначально был коварен. То есть для внешнего потребителя говорилось одно: мы гуманисты, у нас есть высокие идеалы демократии и прав человека, того, сего, пятого, десятого, и мы несём их всему миру, мы миротворцы, у нас благородные цели. Но если благородные цели выливаются на практике в то, что с беспилотников людей в клочья разносит, сколько мирных граждан гибнет. В Ираке погибло больше людей после марта 2003 года, чем было уничтожено за всё правление Саддама Хусейна. Его объявляют диктатором, а те, кто всё это развязал, они – белые и пушистые. Это ложь.

 

Артём Войтенков: Понятно, что они прикрываются какими-то громкими словами про демократию, нарушениями прав и свобод человека, а сами, в общем-то, проводят «гуманитарные» бомбардировки…

 

Аждар Куртов: Вы правы, потому что цинизм американской демагогии этой внешнеполитической, которую сейчас я постоянно наблюдаю, состоит в том… В чём обвиняют, последние обвинения Башара Асада? В том, что его правительство в начале первой декады августа якобы применило химическое оружие. Кто эти обвинения выносит ( доказательств нет)? Это выносит страна, которая единственная в мире на нашей планете в 1945 году применила оружие массового поражения против Японии, сбросила две атомные бомбы. И они рядятся в тоги демократов! Ну как вот это укладывается в сознании? Но, к сожалению, наш мир изменился, и он изменился не в лучшую сторону с того момента, когда закончилась Вторая мировая война. Когда Советский Союз был одним из победителей в этой войне. Когда по результатам Второй мировой войны установился паритет. Когда Соединённые Штаты Америки не могли силой решить проблемы, которые перед ними стояли и чтобы им хотелось уничтожить Советский Союз. Потому что ыл не только Советский Союз, был так называемый социалистический блок, Варшавский договор. Сейчас мир изменился. И соотношение сил не всегда в пользу России. Хотя оно тоже меняется, как мы начинали беседу, меняется не в пользу Соединённых Штатов Америки. Но вот этой вот черты пока не наступило, когда американцы не отважатся действовать в одиночку так, как им заблагорассудится. Пока что мы недостаточно ещё сильные.

 

Артём Войтенков: Хорошо, давайте к Сирии вернёмся, к обвинению в использовании химического оружия. Почему Вы утверждаете, что это – обман?

 

Аждар Куртов: Во-первых, я этого не утверждаю. Я говорю ровно то, что говорю, как юрист. Наверно, наши телезрители, многие, по крайней мере, имели какое-то отношение к тому, как вершится правосудие внутри России, равно как и в других странах. Есть человек, который подозревается в совершении преступления. Его подозревают, ведётся следствие, собираются доказательства. Потом эти доказательства отдаются в прокуратуру, прокуратура их проверяет, потом наступает стадия судебного разбирательства, где все эти судебные доказательства независимый суд проверяет, анализирует. И если в судебном заседании, как правило, публичном, с участием адвокатов, принимается решение, что собранных доказательств о виновности преступника достаточно, то есть эти доказательства исчерпывающие, они действительно являются доказательствами, тогда выносится приговор.

 

А что мы имеем сейчас? Соединённые Штаты Америки доказательств не собрали, они не предъявили их миру, их никто не проверял, их никто не анализировал на достоверность – те ли это доказательства? А приговор сразу вынесен: виновность правительства Асада. Ну, либо вы последовательно защищаете идеалы правового государства, о чём они говорят постоянно в Вашингтоне – ну так действуйте, как действуют в правовом государстве. Либо вы всё-таки кривите душой. Кстати говоря, руководство России, по последним заявлениям президента Владимира Владимировича Путина, сделало заявления в средства массовой информации о том, что, если будут представлены убедительные достоверные доказательства виновности правительства Асада в применении химического оружия, Россия не будет возражать против проведения военной операции против Сирии. То есть вот это нужно прекрасно понимать: российское руководство не держится до самого последнего если будут действительно положены на стол убедительные доказательства. Вот это правовая позиция. А всё остальное – это политическая конъюнктура. Вот, хочу, чтобы ты был виновным, потому что я сильный, потому что я могу потребовать от своих сателлитов – мелких всяких государств в Восточной Европе, да и не только в Восточной Европе – чтобы они солидаризировались с моей позицией. Хочу – нанесу удар, хочу – не нанесу. Где тут право? Всё-таки руководитель России, он юрист по образованию, специалист по международному праву. Он совершенно правильно говорит ( я тоже юрист): решение о применении силы в международных отношениях может вынести только один орган – это Совет Безопасности. Это решение будет легитимным. А Соединённые Штаты Америки и их подвывалы из Франции, Соединённого королевства пытались и продолжают очень часто пытаться действовать в обход Совета Безопасности. То есть им не хочется, чтобы доказательства их действительно проверялись. А ведь мы все помним эту историю, с тем же самым Ираком, с теми пробирками с белым порошком, которыми тряс известный персонаж на заседании Совета Безопасности – и чем это всё кончилось.

 

Все эти разговоры о том, что сейчас уже поздно, что якобы после применения химического оружия следов не осталось, или что вот переговоры они там зафиксировали по мобильному, и вот они якобы являются доказательствами – ну это всё является чепухой. Это от лукавого. Ну если бы это всегда клалось в основу обвинений, то на основе таких данных выносили бы свои суждения и реализовывали бы их, ну у нас правовой системы вообще бы не существовало в мире. Никакой правовой системы бы не существовало. Но люди, всё-таки, должны быть здравыми, и большинство людей служило в армии и знает что такое оружие массового уничтожения, химическое оружие. Да всё оставляет следы, это можно найти, доказать всё – при желании, конечно, при желании соблюдать определённые правила, на чём настаивает, кстати, не только Россия, но и руководство Организации Объединённых Наций. Сейчас эта проверка проводится. Посмотрим результаты работы комиссии. Если они будут объективными и тоже не поддадутся давлению Соединённых Штатов Америки (а это не исключено).

Вот все последние сведения, которые выплеснул Сноуден в средства массовой информации, они же говорят о что, что американцы и за дипломатами в ООН следили, и за своими «союзниками» в Западной Европе следили, нарушая все правила. И почему мы должны верить такой стране, которая сама не соблюдает правила поведения, которая сама считает, что ей позволено всё.

 

Артём Войтенков: Ну, ООН тоже организация не сама по себе, штаб-квартира в Нью-Йорке, а когда бомбили ту же самую Югославию, ООН сидела и ничего не делала…

 

Аждар Куртов: Опять-таки, возвращаясь к началу нашего разговора. После Второй Мировой войны эта организация была и создана, Организация Объединённых Наций. Почему она была создана? Потому что возник паритет. Почему Совет Безопасности существует в том виде, в каком он сейчас существует? Постоянные члены – их пять членов. Это державы-победительницы во Второй Мировой войне. Мы, Китай, Соединённые Штаты Америки, Франция, Соединённое Королевство Великобритании. И только у них есть право вето. Вот эта система – она действовала на протяжении нескольких десятков лет. Распад Советского Союза, эйфория у американцев, эйфория у французов, эйфория у Соединённых Штатов Америки, в известном смысле были, наверное, какие-то задумки и у нашего ближайшего восточного соседа, Китая, что что-то поменяется, и можно по-другому теперь решать международные дела. И они пытались это решать. И в обход, да, в период Югославии – в обход пытались решать Соединённые Штаты Америки… Не нужно забывать, что право, я напомню немодного ныне классика, которого, как человек уже пожилой, я учил, ещё и в школе, и в институте: право – это возведённая в закон воля господствующего класса. То есть можно записать что-то, хорошую правовую норму, но она тогда будет исполняться и реализовываться на практике безукоризненно – когда есть сила, которая принуждает участников отношений исполнять эту норму. Вот в пятидесятых годах у Советского Союза эта сила была. Сейчас этой силы маловато стало. И поэтому, кстати есть у американцев планы и затеять реформу ООН, расширить число постоянных членов Совета Безопасности, лишить Россию права вето, ввести туда Японию, страну, которая потерпела поражение во Второй Мировой войне и не всегда это признаёт, судя по нашим боданиям по поводу Курильских островов (когда японцы не признают результаты Второй Мировой войны). Много есть планов, как ущемить интересы и России, и Китая, и наоборот, возвысить интересы так называемого западного блока государств.

 

Артём Войтенков: То есть, получается, ООН – это тоже не, так скажем, не независимая организация, она тоже подчиняется кому-то более сильному. То есть там есть определённая политика, определённое влияние…

 

Аждар Куртов: Понимаете, конечно, это не идеальная организация, но ничего лучше человечество пока что не создало. Пока не создало ничего лучше, зачем отказываться от механизма уже апробированного. Да, есть примеры негативные в ООН, но ведь есть масса примеров и других, когда ООН вставала на пути агрессора, когда её решения действительно воплощались в жизнь. Миротворческий потенциал ООН я бы не сбрасывал со счетов. Нельзя поджигать дом, пока ты не отстроил новый. Я имею ввиду, нельзя разрушать механизм ООН, каким бы плохим мы бы его ни признавали, как бы мы его ни критиковали, если ничего другого нет – в смысле создания площадки, которая бы уравновешивала интересы разных государств, всё-таки в нашем мире – интересы разных государств. Соединённые Штаты Америки хотят, чтобы для уравновешивания интересов разных государств, вместо этой площадки, существовало бы нечто, где они проводили бы свои собственные интересы. И, кстати говоря, наш институт – Российский Институт Стратегических Исследований – он постоянно следит за принятием новых документов Североатлантического альянса. И уже несколько лет наши эксперты фиксируют, что документы, которые принимаются в рамках НАТО, они включают в себя нормы, свидетельствующие о том, что уже принят курс Соединёнными Штатами Америки, как ведущей страной в альянсе, на то, чтобы сделать НАТО, а не ООН вершителем судеб всей планеты, а не только Североатлантического альянса. Вот почему Североатлантический альянс так называется? Потому что зона его ответственности, когда он формировался, была северная Атлантика, вот даже в названии это есть. Но сейчас-то они лезут по всему миру. Где Афганистан – и где северная Атлантика? Вот есть такое желание у американцев.

 

Артём Войтенков: Возвращаясь к Сирии, Франсуа Олланд, президент Франции – мало того, что он открыто признаётся, что поставляет, помогает деньгами и оружием так называемой «сирийской оппозиции» – сирийским боевикам, воюющим против настоящего правительства, он говорит: пора Сирию бомбить. Дэвид Кэмерон, премьер-министр Великобритании, тоже говорит: пора Сирию бомбить. Почему они делают такие заявления?

 

Аждар Куртов: Часть причин я Вам уже называл, то, что они – сателлиты Соединённых Штатов Америки. А есть ещё одна причина…

 

Артём Войтенков: Им приказали?

 

Аждар Куртов: Нет-нет. Они, Вы понимаете, руокводствуются в некоторых отношениях во внешней политике теми же принципами, что и США. Мы великие западные носители ценностей, мы должны, во что бы-то ни стало, цивилизовывать остальные заблудшие души, любым путём.

 

Артём Войтенков: Ну, слушайте, я вот честно говоря, не верю в носителей великих ценностей. Всегда за всем стоит практический прагматический просчёт. Всегда. А прикрываются ценностями…

 

Аждар Куртов: Я же говорю, что они этим прикрываются. Но в отношении двух государств, которые Вы назвали при отношении к Сирии есть один любопытный момент – наверное, не все его знают. Надо вспомнить историю. Дело в том, что Сирия, что такое Сирия?

 

Артём Войтенков: Колония бывшая.

 

Аждар Куртов: Не совсем. Сирия исторически – это территория, где жили арабские племена. И несколько столетий они входили в Османскую империю. Когда Турция, а точнее, Османская империя, потерпела поражение в Первой Мировой войне, её территорию стали делить. Кто делил? Россия, из-за большевистского бунта в этом дележе не участвовала, как известно. Делили державы-победительницы. Делил Лондон, делила Франция. И территория, где сейчас существует государство Сирия, была разделена. Это была не колония, это была так называемая подмандатная территория. Большая часть территории отошла под мандат Франции, то есть там были французы. Если говорить совсем чётко, хронологически, то была объявлена независимость сначала Сирии, а потом французские войска были введены и ликвидировали эту независимость. И несколько десятилетий эта территория принадлежала французам. То есть у французов есть ещё то, что называется имперским комплексом по отношению к Сирии. А вот южные территории, южнее границ Сирии – они принадлежали Соединённому Королевству. Ливан, там…эти территории, и только после Второй Мировой войны образовались независимые государства. Тоже были очень любопытные эпизоды, потому что не сразу пришло к власти семейство Асадов. Там были военные перевороты, там много чего было в этих государствах. То есть и то, что сейчас происходит, это ещё, понимаете, продолжение той политики, которую Франция проводила и в других странах. И в Индокитае… Ну, наверное, телезрители знают, что, до того, как американцы воевали в Китае, там повоевали французы. В Алжире, арабской, кстати, стране французы очень жестоко воевали. Вот Алжир был колонией, действительно, Сирия была подмандатной территорией. Когда колонией был Алжир, там французы не стеснялись и тоже применяли – не строго юридически оружие массового поражения – но методы ведения войны против мирного населения, которые цивилизованными никак нельзя назвать. Это сейчас они такие рафинированные. Но мы-то историю должен помнить. Эта история свидетельствует не в лучшую сторону о том, что реально могут делать, когда идут военные действия, якобы цивилизованные французы и якобы цивилизованные англичане.

 

Артём Войтенков: Но сейчас-то они что от этого получат? Что получит Великобритания от бомбёжек Сирии?

 

Аждар Куртов: Великобритания – это страна, которая исторически, так уж получилось, сформировала крупные транснациональные, как они сейчас называются, нефтедобывающие компании. Вот название БиПи, наверное, на слуху. Что такое БиПи?

 

Артём Войтенков: Бритиш Петролеум.

 

Аждар Куртов: Да, совершенно верно. А Сирия – это государство, у неё есть запасы нефти, но они не очень большие. Это не Кувейт, это не Саудовская Аравия и не Ирак. И интерес есть нефтяной, он состоит даже не в том, чтобы получить, прибрать эти запасы к рукам, а в том, чтобы ликвидировать Башара Асада. И тогда решить проблемы с транспортировкой энергоносителей из государств Персидского залива.

 

Артём Войтенков: А он что, им мешал разве?

 

Аждар Куртов: Да. Я сейчас поясню о чём речь. Сейчас самые крупные разработки нефти и газа имеют выход через Персидский залив в Индийский океан, и дальше танкерами или газовозами (есть сейчас сжиженный природный газ Катара того же), доставляются потребителям, в том числе в Западную Европу, в Юго-Восточную Азию. Но в Персидском заливе на севере расположен Иран, который, в силу особых обстоятельств, уже в своих спорах с Соединёнными Штатами Америки, с ядерной программой, время от времени грозится перекрыть Ормузский пролив, то есть то узкое горлышко, через которые танкеры эти и проходят. И Катар, и Саудовская Аравия, и Кувейт очень кровно заинтересованы в качестве такой страховки создать новый транспортный коридор для своих энергоносителей. Какой транспортный коридор? Самый платежеспособный потребитель – расположен в Европе. У американцев есть своя нефть, свой газ. И сейчас, когда они стали разрабатывать сланцевый газ, вообще ситуация меняется, они скоро будут экспортёрами природного газа, а не потребителями. Им вот этот природный газ с Ближнего востока не нужен. Но им нужно помочь своим «союзникам» в Западной Европе, а заодно, насолить России, кстати говоря, потому что Россия является крупнейшим поставщиком и нефти и газа европейским потребителям. А чтобы проложить трубопровод из Катара и Саудовской Аравии к Средиземноморью Сирию не миновать. То есть не миновать, понимаете. Зачистив этот режим, Катар так точно надеется, что будут осуществлены проекты, которые позволят ему снять вот эту вот угрозу по перекрытию Ормузского пролива со стороны Ирана. То есть есть экономическая заинтересованность. А компании, повторяю, которые получают дивиденды от продажи этого в том числе и британские крупные компании.

 

Артём Войтенков: Тогда получается, и страны Европы в этом заинтересованы?

 

Аждар Куртов: Да.

 

Артём Войтенков: И Франция та же самая?

 

Аждар Куртов: Экономическая заинтересованность. Безусловно есть экономическая заинтересованность. Я отметил уже один момент. Это же ситуация косвенным образом влияет и на наши интересы. Если появится новый коридор, то ещё больше будут создавать препятствий в поставках из России. И так третий энергопакет откровенно дискриминационный, который ЕС принял в отношении наших поставок. Ну, чтобы было понятно, что такое третий энергопакет, фигурально выражаясь, европейцы приняли решение о том, что не может одна компания добывать, поставлять и продавать газ или нефть одновременно. Ну, чтоб совсем уж было примитивно. Нам говорят – вот ты товарищ по фамилии Иванов, твоё дело выращивать картошку. А вот когда ты её вырастил, отдай её товарищу по фамилии Петров, он эту картошку довезёт до рынка. А вот там, он тоже ничего не может. Он должен отдать её товарищу по фамилии Сидоров. И только Сидоров имеет право продавать. То есть они наши конкурентные преимущества – как державы, которая способна добывать, поставлять и продавать конечному потребителю, они их сознательно ликвидируют своими правовыми нормами. Вот это всё называется «рыночной экономикой», с точки зрения европейцев. Они тоже, кстати, абсолютно непоследовательные люди.

 

Артём Войтенков: Ну это известная стратегия, разделяй на кусочки, а потом эти кусочки подчини себе. Собственно говоря – это принцип разделения властей, раздробления больших государств на мелкие, разграбления экономики. Вот это всё из одной и той же обоймы вылезает.

А почему тогда французский парламент, британский парламент это всё дело не одобрил, несмотря на заявления своих предводителей?

 

Аждар Куртов: Ну, во-первых, война – дело дорогое. Это же Вы прекрасно понимаете. Когда произошла агрессия против Ливии, то очень быстро и англичане и французы подрасходовали свои погреба, тех же самых ракет, которых они находясь все досягаемости для возможного ответа со стороны ливийских вооружённых сил…Тоже, кстати, циничная ситуация – если ты честный человек, как в средние века – выходи на поединок и рубись на мечах. А когда ты с самолёта пускаешь крылатую ракету, знаешь, что тебе в ответ ничем ответить не могут – это что, честное ведение войны? Ну так вот, они разгрузили свои погреба – а ракета стоит дорого. Томагавки – это вещь очень дорогая. У них, во-первых, желания нет, у них же кризис сейчас  - влезать, военные расходы дополнительные. А во-вторых, они боятся, что Соединённые Штаты Америки, с их воинственным пылом, может быть, ничего и не добьются своим военным ударом по Сирии. И тогда придётся, хочешь-не хочешь, исполнять свои обязательства перед избирателями. Помахали вот боевым стягом… А придётся начинать наземную операцию. А наземная операция – это угроза того, что арабы на ножи поставят этот оккупационный корпус.

 

Артём Войтенков: Так арабов в самой Франции полно.

 

Аждар Куртов: Это тоже тема для отдельного разговора. А европейцы очень дорожат своими жизнями. Общество с очень большим трудом, и американское, и западноевропейское воспринимает эти цинковые гробы, которые пойдут из этих стран. Когда в Афганистане гибли всего несколько человек из французского оккупационного контингента – во Франции это был чуть ли не национальный траур. Их встречали с очень большой помпой. И никто не хочет этой ситуации, потому что неизвестно как во Франции, в какую сторону качнутся общественные настроения. Ведь там есть силы правые, которые осуждают проамериканский курс. Это дочь Ле Пена, в общем-то известная. Это не только такие наследники компартии и партии социалистических оттенков. И здесь уже встаёт вопрос об интересах, чтобы остаться у власти. Чтобы не было вот этого кризиса, вызванного необдуманными решениями. Боятся.

 

Артём Войтенков: То есть, и хочется, и колется.

 

Аждар Куртов: Конечно.

 

Артём Войтенков: Ну вот как в Ливии произошло, да? Американцы сами туда особо не полезли, они толкнули европейцев туда, чтобы они лезли, бомбили всё, а сами в сторонке стояли. Вот здесь так же будет повторяться? Американцы будут толкать, ещё же само НАТО? Генеральный секретарь НАТО сказал, что мы без санкции Совета Безопасности, НАТО туда, в Сирию не полезет.

 

Аждар Куртов: Ну, понимаете, заявления… Сегодня сказал, завтра скажет другое. К сожалению, это же не документ. Политики говорят, а ветер истории уносит их красивые заявления. Американцы, я думаю, будут действовать таким образом. Они, конечно, не полезут. Они не будут жертвовать своими солдатами в наземной операции. А у них нет такой необходимости. Их задача – пользуясь своим военно-техническим превосходством, подавить точки сопротивления, во-первых, основные точки сопротивления в Сирии. То есть разбомбить те военные объекты: военные базы, сосредоточение техники (ну, также, как и в Ливии было). Говорили о свободном небе, а стали все наземные цели уничтожать. Вот тоже показательный пример. И тем самым, дать карт бланш тем, кто будет осуществлять наземную операцию. А наземную операцию есть кому осуществлять и без европейцев. Это арабы залива. Это вот этот вот террористический интернационал, который сейчас воюет. Это серые гуси – исламские радикалы. Их сейчас полным-полно в Сирии. Это сторонники Аль-Каиды, масса других организаций, и это, вполне возможно, турки. Турция там имеет свои виды, кстати, и территориальные тоже, для того, чтобы сместить правительство Башара Асада. То есть воевать в наземной операции есть кому. Кстати говоря, почему сейчас эта ситуация обострилась. Да потому, что правительство Башара Асада стало побеждать. Несколько побед, и стали бежать от них, от ударов повстанцы. И поэтому и возник этот эпизод с якобы применением химического оружия. То есть понадобилось обязательно вселить веру в этих «борцов», в этих «повстанцев» против Башара Асада в то, что «заграница им поможет», «держитесь!».

Бомбить будут, повторяю, объекты, чтобы разрушить объекты какие-то… У американцев, честно говоря, такая возможность есть.

 

Артём Войтенков: То есть они просто с самолётов, с кораблей, ракетами…

 

Аждар Куртов: Да, крылатые ракеты. Да, система ПВО у Сирии более сильная, чем была у Ирака, у Ливии, у Югославии. Но эта система ПВО, эти комплексы, в том числе, поставленные Россией, Бук, Тор – это система на ближней дистанции, на средней дистанции действует. А Томагавк можно запустить очень-очень издалека. А таких средств отражения этого класса оружия у Сирии нет. А потом, я повторяю – ну не сопоставимы силы, которые входят в военное столкновение. Всё-таки американцы могут себе позволить тратить очень большие деньги. Тем более, что, повторяю, ответного удара, ну если исключить  только террористические акты, которые, конечно же будут, но вот ответного удара со стороны вооружённых сил, сирийских вооружённых сил, такого, ощутимого, с потерями большими – не будет. Они не будут подгонять авианосцы на расстояние, когда их может достать та система, которая поставлена Россией. Это Бастион с ракетами Яхонт. Этого не будет. Яхонт – это двести, ну чуть больше двухсот километров, не больше дальность ракеты. Они будут запускать ракеты с более далёких дистанций.

 

Артём Войтенков: Хорошо, удар американцев по Сирии неминуем?

 

Аждар Куртов: Так как сейчас складывается ситуация, ну, я бы сказал, что больше шансов за то, что этот удар будет нанесён. Уже сделаны были заявления определённого рода. Понимаете, ведь это ещё и реноме самого Барака Обамы. Он уже поставил своё реноме на карту, что нужно нанести удар. Если он возьмёт свои слова обратно…

 

Артём Войтенков: Но он хитро сказал, что это должен решать Конгресс и американский народ.

 

Аждар Куртов: Знаете, во-первых, президент по законодательству Соединённых Штатов Америки может – да, действовать и так, а может действовать и иначе. То есть нет железной нормы, которая обязывала бы его только с согласия Конгресса. Кстати, так было неоднократно в новейшей истории Соединённых Штатов Америки. А во-вторых – а что Конгресс? Мы что, надеемся, что там одни миротворцы сидят? Что там будет повторение того, что было в британском парламенте? Да Барак Обама не случайно встречался с МакКейном. Спредставителем, который баллотировался, его конкурентом на президентских выборах, с этим оголтелым антироссийским политиком. Потому что партия войны у них очень и очень сильная. И в рядах республиканской партии, и в рядах демократической партии. Плюс, американцы что умеют делать – так это оболванивать собственное население. То есть у них эта политика через средства массовой информации очень хорошо отлажена. Они могут создать такое общественное мнение – в пользу удара по Сирии. Да, российские СМИ сейчас сюжеты о том, что около Белого дома ходят демонстрации противников, проводятся социологические опросы… Но не будем лукавить, масштаб этих демонстраций, их размах. Разве они такие, которые были во время войны во Вьетнаме? Ничего подобного. К сожалению, ничего подобного. Американские сенаторы, американские конгрессмены могут дать согласие, с моей точки зрения, на открытие военных действий. Тем более, что уже сейчас прошли заявления о том, что срок – 60 дней они установили – это достаточно большой срок, в течение которого руки у американского президента развязаны. Но есть разные формы действий. Возможность сфальсифицировать те же самые данные о применении химического оружия. Можно ещё одну провокацию сделать.

 

Артём Войтенков: Да легко…

 

Аждар Куртов: Можно и десять провокаций сделать. Так что можно продавить это решение. И скорее всего американцы будут действовать именно в этом направлении.

 

Артём Войтенков: Хорошо. Американцы бомбят Сирию, Сирию, так же, как Ливию, сносят, что дальше? Они идут в Ирак?

 

Аждар Куртов: Ну, строго говоря, они нападают на Иран. Иран, между Сирией и Ираном есть Ирак. Но я не думаю, что это будет наземная операция. Нет, это будет повторение того, что было. Американцы в известном смысле трусливые. Бомбить безнаказанно легче, чем посылать вооружённые силы. Иран более серьёзный политический противник, и в военном отношении более серьёзная держава, чем Сирия. И решимость иранского руководства – оно, кстати, поменялось, я имею ввиду, президент новый в Иране – она куда больше, чем у арабов. Иранцы, кстати говоря, вспоминая то, что я говорил раньше, они ближе к китайцам. То есть это тоже страна, у которой несколько тысяч лет истории и государственности.

 

Первое государство это основано было больше двух с половиной тысяч лет назад. И, если кто помнит учебники истории, это Кир Великий, на персидском Куруш, который является основателем державы Ахименидов. То есть,  давние-давние традиции есть, и это всё помнят, это великая тоже культура, так же, как и китайская культура. И это раздражает вообще американцев. И поэтому тоже поводу, понимаете? Их государственность два с лишним века всего насчитывает, а они считают себя вправе диктовать и в культурном отношении всем остальным правила поведения. Они не считают, что есть вот на нашей планете страны с более древними и более развитыми во всех отношениях культурными традициями. Да, они будут, да они и не скрывают этого, что их цели, основной их целью является Иран. Формальным поводом там является не применение химического оружия, а якобы стремление Иранского руководства создать собственную атомную бомбу. То есть создать тоже оружие массового уничтожения. И тоже никаких весомых доказательств этого не существует.

 

Причём, Иранская ситуация ещё очень любопытна тем, наверно, не все знают… Первый атомный реактор в эту страну кто поставил, при шахе? Американцы. Кто должен был быть подрядчиком в строительстве Бушерской атомной станции? Немцы. То есть, когда был шах, когда у власти стояли люди, проамериканскую политику проводившие, тогда было всё нормально. Тогда никто не заикался об этом в столицах западного мира. Потому что тот Иран, он был в цепи государств, которыми окружали Советский Союз и других участников Варшавского договора. Та политика устраивала. Тоже был, кстати говоря, диктатор, который уничтожал десятки тысяч противников из числа арабских коммунистов, левых, исламистов. Но революция 1979 года эту власть свергла. Причём свергла очень болезненно для американцев – был осуществлён захват американского посольства. И они десант высадили, а он позорно провалился, его разгромили. И держали американских дипломатов в заложниках очень длительный период времени. И Иран проводит абсолютно независимую от Соединённых Штатов Америки позицию. И не получается его экономическими клещами удавить, вот этой блокадой. Хотя всем руки повыкрутили, кому можно, чтобы не покупали Иранские экспортные товары, нефть и так далее.

 

Ну, я думаю, что следующим шагом наверняка уже могут быть военные действия и против этой страны, против Ирана. А это всё ближе к нашим границам. Ведь когда-то мы граничили непосредственно, во время Российской Империи, Советского Союза с Ираном. Сейчас наши границы разделяют новые независимые государства: Туркменистан, Казахстан, в той части Каспия восточной. И Азербайджан, Армения – с этой части Каспия. Но по Каспию граница не определена, мы всё равно соседи с Ираном по части истории отношений, она сложная, но она очень любопытная в том смысле, что иранцы в последний период точно совершенно, они никаких уж очень недружественных России шагов не предпринимали. А американцы предпринимали и предпринимают постоянно.

 

Набор текста: Елена Рычкова

 

Познавательное ТВ - образовательное телевидение для тех, кто хочет понять тайны политики и глобального управления, разобраться с секретами денег и мировых банкиров, выяснить, кто стоит за возникновением государств и падением империй. Смотрите на нашем канале и сайте http://poznavatelnoe.tv Мы не зарабатываем деньги, а распространяем знания. Если вам нравится Познавательное ТВ, можете нам помочь:
VISA: 4276 3800 1161 4356
Яндекс-деньги: 410011955138747
QIWI: +7 925 460 1909
WebMoney рубль: R142363945834
WebMoney доллар: Z182191503707
WebMoney евро: E344386089713
PayPal: info@poznavatelnoe.tv

Аждар Куртов

Почему США убивают Сирию 2

видео: http://poznavatelnoe.tv/kurtov_usa_syria_2

 

Собеседники:

Аждар Куртов - главный редактор журнала "Проблемы национальной стратегии", Российский институт стратегических исследований, http://riss.ru;

Артём Войтенков - Познавательное ТВ, poznavatelnoe.tv.

 

Артём Войтенков: Скажите, пожалуйста, почему США проводят такую интересую политику. С начала двадцать первого века они уже вторглись в несколько государств. То есть это Ирак, это Ливия, это теперь Сирия. Вот, спрашивается, зачем они это делают и почему это им надо? Казалось бы, жили бы в своей Америке спокойно, почему они всё время лезут кого-то бомбить?

 

Аждар Куртов: Дело в том, что, после распада Советского Союза и появления на месте этой великой страны, которая была мощным гигантом и в военном, и в геополитическом, и в экономическом отношении, что бы там не говорили критики этой страны… Иногда критика, конечно, объективная. Но, появившиеся на месте Советского Союза новые современные государства, конечно, не представляют такой силы, которая могла бы противостоять Соединённым Штатам Америки, оставшимся, по сути дела, единственной сверхдержавой. А когда ты остаёшься единственной сверхдержавой, у тебя возрастает соблазн диктовать всем остальным своё видение мира, свои условия существования. Соединённые Штаты Америки, правда, и ранее были уже такой империей, хотя они этого не любят признавать. Империей, которая несёт своё понимание всем остальным, причём несёт это очень часто при помощи силы оружия, и в 90-е годы, они уже тогда предприняли ряд акций, ну, скажем, против республик бывшей Югославии, военного характера, нарушающих и международное право, и суверенитет. То, что является базисным в международных отношениях на сегодняшний день.

Конечно же, Соединённые Штаты Америки преследуют при этом определённые цели. Когда страна может иметь возможность диктовать другим линию поведения, то, соответственно, ты можешь диктовать выгодные для Вашингтона и условия действий. Будь то государства арабского мира, будь то государства Европейского союза, будь то государства Азиатско-Тихоокеанского региона. Ну и, по всей видимости, США не могут никак смириться с тем, что вот это вот время, золотое для них время, когда никто не мог бросить им перчатку в ответ, оно постепенно уходит. Уходит, потому что и Россия постепенно возвращает себе былое могущество. И это не нравится, потому что в 90-е годы Вашингтон рассчитывал, что те силы, которые пришли к управлению Россией, силы такого либерального, прозападного толка, они останутся всерьёз и надолго. И Россия будет такой же страной, какой является, скажем, Польша, какой является Румыния, то есть послушным сателлитом Соединённых Штатов Америки, будет плыть в фарватере американской политики. И Китай, страна, которая ещё пятьдесят лет назад и в России-то рассматривалась как некие чудачества Мао Цзедуна, с уничтожением воробьёв, с культурной революцией, с выплавкой стали во всех сельских домнах – уже совершенно другая. Китай становится державой, которая в ближайшее время обгонит Соединённые Штаты Америки по экономическому своему могуществу. А ещё через некоторое время – это неизбежно произойдёт – Китай будет первой державой в мире и в военном отношении. И поэтому Соединённые Штаты Америки, которым, повторяю, не нравится такой ход мирового исторического процесса, пытаются сломать эти тенденции, пытаются во чтобы то ни стало удержаться на международном Олимпе, то есть удержать свою доминирующую линию.

 

Артём Войтенков: Но Китай же сами американцы вывели вперёд. Если бы промышленность американская – а она в большинстве своём переехала в Китай, промышленность европейская тоже переехала в Китай. Если бы американцы этого не сделали, Китай бы так не поднялся.

 

Аждар Куртов: Ну я бы так однозначно всё-таки не рассуждал. Дело в том, что то, о чём вы говорите, свидетельствует о том, что Китай, его руководство сумело удачно воспользоваться теми конкурентными преимуществами, которые у него были. Какие это конкурентные преимущества? Это, прежде всего, дешевизна рабочей силы. Потому американская промышленность и  промышленность европейская переводила свои производства в Китай, что там просто выгоднее производить, ту же самую технику. Плюс к этому, дешевизна не единственное преимущество, это и экологические нормы, к которым китайцы относятся сквозь пальцы, и поэтому по их рекам в сторону России, в сторону Амура плывут очень часто бочки с химикатами и ещё бог знает с чем. Это всё в конечном итоге влияет на цену товара, того товара, который производится. Но Вы правы в том, что, конечно же, тогда, после эпохи Мао Цзедуна, когда пришло новое руководство Китая к власти, американцы приложили, ещё при Никсоне, очень большие усилия, для того, чтобы попытаться переманить Китай на свою сторону.

Но Китай – это отдельная тема, это страна, за которой несколько тысяч лет цивилизации. В нашем мире очень мало государств, которые сохранили стержень цивилизации и в этническом отношении, и в культурно-цивилизационном. Китай как раз к ним относится. Китайцы по-другому мыслят чем американцы и чем мы. Китайцы в своей внешней политике готовы ждать – это очень принципиальный момент. Они, как правило, вот современное по крайней мере руководство, не идут на прямой конфликт, как американцы. Они стараются создать условия, выгодные для Китая. Грубо говоря, они стараются создать такие условия, когда бы плод созрел, и вот этот созревший плод они безболезненно могли бы взять с ветки и спокойно скушать. А американцы пытаются, во что бы то ни стало, демонстративно сорвать этот плод, даже если этот плод растёт на чужом дереве. Поэтому китайская политика – она не такая уж глупая. Другое дело, что Китай – он формально связан с нами некоторыми отношениями, которые у нас почему-то называют союзническими, хотя они таковыми не являются. По крайней мере, у нас нет оборонного союза, нет вот военного союза с Китаем. Но по многим вопросам внешней политики, и, в частности, по Сирийскому вопросу, вопросу того, что происходит в арабском мире – наши позиции совпадают. Почему? Потому что Китай, повторяю, сейчас развивается очень эффективно в экономическом плане. Он очень активен в странах третьего мира, на Ближнем Востоке, в государствах Африки. И то, что там происходит с подачи американцев – это направлено не только против Москвы, это направлено на вот это вот, для того чтобы поставить барьеры для экономической экспансии Китая, чтобы приостановить его экономический рост, а значит – приостановить рост конкурента Соединённым Штатам Америки.

 

Артём Войтенков: Но как же, они сами вывели предприятия свои туда, а теперь пытаются с этим как-то бороться, неужели они не могли бы… Ну, эта ситуация-то понятная, что если ты выводишь все предприятия туда, то там начинается развитие, соответственно, твои люди безработные.

 

Аждар Куртов: Это не совсем так. Потому что, всё-таки если мы посмотрим макроэкономические показатели, то Китай, он развивается очень эффективно, но его, скажем, доходы на душу населения – они в десятки раз ниже, чем доходы граждан Соединённых Штатов Америки или граждан благополучных стран Европейского союза. То есть – да, Китай  является мировой фабрикой, он производит продукцию, но эту продукцию он отправляет в те же самые Соединённые Штаты Америки. Соединённые Штаты Америки и другие страны являются основными потребителями китайской продукции. Здесь есть взаимосвязь, взаимосвязь интересов. В конце концов прибыль от тех производств, которые размещены в Китае кто получает? Американские и западноевропейские компании – они хозяева этого бизнеса. Они заинтересованы в этой дешёвой рабочей силе. Кстати говоря, эта ситуация долго продолжаться не будет. Уже пару лет, как в Китае происходят разные социальные потрясения. Когда не желают мириться рабочие, которые работает на сборочных цехах иностранных предприятий, вот с тем что им платят по, там, двести долларов в месяц. Происходят забастовки. Просто у нас средства массовой информации обычно это не обсуждают. И китайское руководство, кстати, меняет свою внутреннюю экономическую политику. Если раньше основная цель, цель номер один, была внешняя экспансия экономическая, то есть – всё на экспорт. За счёт дешевизны товаров, эта действительно цель достигалась. Китай уже сейчас первая по объёму внешней торговли страна, по объёму экспорта. Первая, на первом месте в мире находится. То сейчас, в условиях когда кризис в Европе, кризис в странах основных потребителей китайской продукции, они понимают, что им не удаётся сдерживать высокие темпы экономического роста. И поэтому они пытаются создать внутренний спрос на рынке. И чем это кончится – пока что неизвестно.

Потому что хорошо, когда есть диктат коммунистического руководства. Одна компартия – жёсткий всё-таки диктат, это надо понимать. Но когда начинается либерализация экономическая, то неизбежно придётся решать очень острые проблемы. Ну какие, например.

Я, чтобы было понятно телезрителям, перейду в несколько адаптированный, может быть вульгарный, в некотором смысле, язык. Понимаете, есть богатые люди уже в Китае. Их много. И, вот, человек, который заработал уже миллионы и миллиарды долларов, начинает тяготиться коммунистическим руководством. А почему (вот я ставлю себя на место этих миллиардеров), я должен думать – вот я богатый человек, я добился всего своим трудом ( как они считают). Почему я должен всё время дрожать, оттого, что завтра пройдёт пленум коммунистической партии, меня снимут, а ещё хуже того, возьмут и расстреляют. Что в Китае тоже, кстати говоря, практикуется очень и очень широко. Вот этот вот конфликт интересов между частной собственностью и сохраняющейся надстройкой в виде коммунистической идеологии, которая когда-нибудь должна взорвать китайское общество. По крайней мере, я так думаю. Но пока что компартия держит ситуацию в своих руках. Насколько долго это будет продолжаться, тут эксперты во мнениях очень серьёзно расходятся.

 

Артём Войтенков: Ну, получается, у них примерно, то же самое, что было у нас в СССР. У нас была прослойка, верхушка номенклатуры, которая владела, в общем-то, всем и хотела сохранить это всё. А они не могли передать это по наследству.

 

Аждар Куртов: Ну, в этом смысле да. Но всё-таки есть разница большая. У нас, если говорить о середине восьмидесятых годов, к власти пришла группировка, которая настроена была на решительное, радикальное проведение либеральных прозападных реформ. В Китае этого нет. Там действуют, повторяю, очень осторожно, осмотрительно, понимая, что если взорвётся эта страна, где 1.3 миллиарда населения, то будет всем плохо. Прежде всего, конечно, будет плохо китайцам.

А у нас при Горбачёве очень решительно пошли на сломку прежних механизмов, вот эти лозунги о гласности, демократизации, все эти эксперименты с избранием президентов, с предоставлением больших полномочий субъектам Федерации, ну и известно, чем это кончилось. То есть очень стремительная ломка устоявшегося привела к очень печальным последствиям. Экономика деградировала. В Китае этого нет. Там не пришли к власти лаборанты, которые воспринимали экономику по западным учебникам. Китайцы любят учиться, и там есть грамотные экономисты. Но они умеют сочетать свой тысячелетний опыт с инновациями, которые дают разные цивилизации других стран. А в России, к сожалению, у нас такого оптимального сочетания не было.

 

Артём Войтенков: Китай развивается как бы сам по себе. А вот если мы берем ситуацию с Америкой, возвращаемся, почему же она начинает всех бомбить?

 

Аждар Куртов: Да потому что оружие – это самый простой, честно говоря, способ решения проблемы. Когда ты взмахиваешь саблей и отрубаешь голову, то тебя всё остальное уже перестаёт волновать. Гораздо труднее переубедить этого человека поступать так, как ты хочешь. Для этого нужно либо что-то ему предложить, в виде какой-то финансовой заинтересованности, либо долго-долго с ним работать, либо что-то другое делать. Война – самый лёгкий способ решения проблемы. Силы у американцев есть – это же самая сильная, всё-таки, в военном отношении держава. У нас очень часто рядовой российский гражданин по-прежнему мыслит категориями Советского Союза, что у нас самая сильная армия. К сожалению, это уже далеко не так. И даже вот сейчас, когда раздаются голоса – а давайте мы пошлём свой военно-морской флот в восточное побережье Средиземноморья, давайте мы ввяжемся на стороне Сирии в войну – но это безответственное заявление. Да, мы послали свой флагман Черноморского флота ракетный крейсер «Москва» к берегам Сирии. Но если посмотреть – а что ему противостоит, какая армада кораблей американских, и не только в Средиземном море, но и в Красном море, и в Индийском океане, и в Персидском заливе, какое у них вооружение – то мы поймём, что несопоставимы силы. Россия, даже если она весь свой Черноморский флот туда приведёт, все силы, которые могут противостоять. Нельзя пускаться в авантюры. Президента России можно очень за многое ругать, и в частности его сейчас критикуют очень активно со всех сторон за якобы трусливую позицию по Сирии. Но ведь, понимаете, на президенте лежит ответственность. Он должен сочетать решительность и взвешенность своих позиций, вот эту золотую середину находить. Проще всего рвать на себе рубаху, вставать из окопа в полный рост и идти на пулемёты. Но будут ведь печальные последствия. Если у тебя неэффективное оружие, с которым ты пытаешься прорвать вражескую оборону – то ты просто погибнешь. Есть разработанные ещё в античной философии категории меры. Есть понятие смелости, но если мы смелость доведём до абсолюта, то это уже будет другое качество – безрассудство. Те, кто обвиняют Путина в трусливости, они практически толкают его к безрассудным поступкам. И потом надо вспомнить нашу собственную российскую историю. Ведь у нас были эпизоды, когда руководства нашего государства, в прошлом, пытались помогать другим в благородных устремлениях, но не рассчитывали при этом свои силы. Я просто один из эпизодов этих напомню.

1223 год. Монгольские тумены прошли в причерноморские степи – в степи нынешнего Ставрополья, через Дербентский проход, через территорию Азербайджана и Дагестана (нынешних). Там в этот период кочевали половцы – давние исторические недруги русских князей. Половцев стали просто уничтожать – вот тогда был просто геноцид. Одни кочевники уничтожали других кочевников. Так половецкие ханы пришли и обратились за помощью к русским князьям, сказав очень простую вещь: сегодня нас побьют, завтра вас посекут. Князья собрались на совет и решили дать отпор на дальних подступах. То есть собрали дружины и пошли в степь, как когда-то Игорь ещё ходил, далеко в степь. Дошли до реки Калки и там дали бой объединённому монгольскому войску. Монгольское войско моментально смяло русских князей, разгромило их и половецкие отряды. Раненых еще и пленных князей положили, накрыли досками и стали пировать на них. Почему это всё произошло? Потому что на Руси была феодальная раздробленность, не было этой силы, которую можно было объединить и бросить в дальний поход. Не рассчитали свои силы, пошли – и чем кончилось. Всё равно это не избавило от нашествия Батыя, а только ослабило Русь, когда уже против непосредственно нашей территории, через Рязань, был направлен удар. И если сейчас мы пойдём таким же, схожим путём, то есть объявим американцам войну, ввяжемся за Сирию, то, как знать – не повторится ли то же, что было в 1223 году. Это я уже оставляю в стороне рассуждения правового характера: у нас нет оборонного союза с Сирией. У нас нет обязательств, что если против Сирии будет агрессия, вступить на её стороне в войну. Почему нет – это отдельный разговор.

Я считаю, что ответственный политик должен прежде всего думать о судьбе собственной страны, собственного народа. И безответственно призывать ввязываться в войну в ситуации, когда ещё остаются шансы для политического решения проблемы.

 

Артём Войтенков: Ну хорошо сидеть на кухне и рассуждать, что надо послать туда войска. Когда ты политик, а за тобой 140 миллионов человек, трудно быть белым, пушистым или идти на пулемёты.

Хорошо, тогда возвращаюсь всё-таки к США. Почему США бомбили Югославию, почему они вводили войска в Ирак, зачем это всё? Югославия им вообще никак не мешала.

 

Аждар Куртов: Нет, Югославия мешала. Югославия была всегда, с тех пор как эта страна существовала ( а она не всегда исторически существовала в виде такой федерации народов южной Европы на Балканском полуострове), так вот, югославское государство всегда проводил независимую позицию. Вспомним времена Советского Союза, времена Иосифа Броза Тито. Он ведь не солидаризировался с позицией Сталина, и в это время был конфликт, а его стали называть «Иудушкой» в наших средствах массовой информации. И во времена СЭВа, и во времена Варшавского договора Югославия всегда занимала особую позицию. Кстати, особую позицию не только в политике и в международных делах, в вопросах безопасности (они пытались строить безопасность на основе своей национальной армии, не с помощью Варшавского договора). Но и в экономике. Югославия ведь была самой особой такой страной социалистического лагеря, где вот эти вот, назовём их старым словом, капиталистические рыночные отношения были более развиты, чем в Болгарии, чем в Польше, чем в Чехословакии и уж тем более, чем в Советском Союзе. И после распада Советского Союза Югославия пыталась сохранить свою вот эту вот особенность, свою независимость, ни от кого – ни от Москвы, ни от Вашингтона, но от Брюсселя. Ну, просчиталась. Потому что вот эти игры, когда они думали что Москва неизвестно по каким причинам будет во всех случаях помогать им – они привели к печальному финалу. Всё-таки не надо забывать что и югославское руководство совершило много ошибок. А почему американцы их бомбили? Американцам не нужны самостоятельные игроки на международной арене, я повторяю этот тезис. Потому что они хотят всех построить по своему образу и подобию. Чтобы все подчинялись приказам одного центра, и этот центр должен быть в Северо-Атлантическом альянсе, формально, а на самом деле он должен располагаться в Вашингтоне.

 

Артём Войтенков: Тогда получается, Саддам Хусейн проводил самостоятельную политику…

 

Аждар Куртов: Безусловно, безусловно.

 

Артём Войтенков: А Египет?

 

Аждар Куртов: Египет особый разговор. Это, кстати, очень любопытная тема. Египет со времён Анвара Саддата и нынешнего президента, который его сменил – это позиция была проамериканской. Американцы держали на содержании военную верхушку Египта и ежегодно они только на военные цели поддержки перечисляли от 1.3 миллиарда долларов. Египту, ну в частности, Мубарраку. А если брать ещё присовокупить и те вспомоществования, которые идут на экономические цели, то эта сумма ещё больше увеличится. Ну мы же прекрасно знаем. Вот почему погиб Анвар Саддат? Он был застрелен террористами во время военного парада. Это была месть за сделку Кемп-Девида, то есть за сделку с Израилем по поводу Палестины. Египет при более ранних президентах, более просоветских, кстати говоря, воевал ведь с Израилем. Безуспешно воевал, но воевал. А потом Соединённые Штаты Америки решили выступить таким вот миротворцем на Ближнем Востоке и переформатировать отношения, чтобы его самый главный и самый верный союзник в регионе, Израиль, не имел бы проблем с безопасностью с некоторыми ближайшими государствами. Был инициирован процесс Кемп-Девидских соглашений. Им удалось уговорить президента Египта пойти на эти соглашения. Ну, конечно, с ним не согласилась часть радикальных исламистов, что, в общем-то, вполне понятно, если исходить из того, что есть такое радикальный ислам – для него один из главных врагов – это сионистский режим в Израиле, как они утверждают.

 

Почему же всё-таки произошёл сейчас отказ Соединённых Штатов Америки от поддержки египетского президента Мубарака. Точнее, не сейчас, а когда эти события непосредственно начались. Здесь причин много. Дело в том, что в экономическом отношении Египет – это не Советский Союз и не Китай. Это страна очень слабая, хотя очень многочисленная. Их там 90 миллионов человек. Но во времена Римской империи Египет был житницей. Если вспомнить почему Цезарь с Клеопатрой общался – основным поставщиком зерна для Рима был Египет. А сейчас они не обеспечивают продуктами питания, тем же зерном – себя. Уже много десятилетий не обеспечивают. А население постоянно растёт. За время президентства Мубарака население Египта вдвое выросло, вдвое. А вот ресурсов для того, чтобы элементарно люди покупали по дешёвой цене хлеб, у этого населения нет. То есть, не было просто. И, кстати говоря, Россия и Советский Союз поставляли и продолжают поставлять пшеницу Египту. Вот как поменялся мир за два тысячелетия. То есть был, во-первых, социальный блок причин для вот этого взрыва, который условно говоря сейчас журналисты любят называть Арабской весной. Он действительно был, то есть – ухудшение экономического положения населения. Вы понимаете, ведь сейчас не века античности, когда люди мало знали, что происходит за пределами их города, их населённого пункта, их страны в конце концов. А сейчас – интернет, телевидение – позволяет смотреть, как живут люди в других государствах. И конечно же, население Египта смотрит телевидение и видит, как живёт, например, Европа – богаче. Зависть есть, желание жить так же. Кому предъявлять претензии? Человек так устроен, что он предъявляет претензии не к себе, не к своей работоспособности, ни к своим уму или качествам – а к власти. Вот эти претензии стали предъявляться.

 

Вторая причина была, конечно, связана с тем, что Соединённые Штаты Америки увидели в возможностях спонсирования вот этих арабских революций (на самом деле переворотов), возможность, реальную причём, возможность переформатировать огромный регион мусульманского мира. Мусульманский мир, также, как я говорил про Китай – это ещё один геополитический потенциальный противник идеологии и практики международной политики Соединённых Штатов Америки. Причём, противник очень отчаянный, иногда очень радикальный, потенциально очень сильный, потому что к исламскому миру принадлежат десятки государств. Но эти государства разные: есть богатые, есть бедные. Есть проводящие самостоятельную политику, каковым был Ирак, допустим. И есть государства, которые плывут и солидаризируются с политикой Соединённых Штатов Америки, такие как, например, Саудовская Аравия, некоторые другие государства Персидского залива. И поэтому Соединённые Штаты Америки хотели зачистить Ближний восток и северную Африку – тоже своеобразным образом. Ведь что такое режим Мубарака? И что такое режим Саддата? В конце концов, что такое режим Саддама Хусейна? И что такое даже режим Башара Асада? Ведь эти режимы все возникли после того, как эти страны стали независимы после Второй Мировой войны. И первоначально их официальными доктринами был так называемый арабский социализм. То есть они пытались копировать в чём-то опыт Советского Союза. И вот эти остатки этого арабского социализма, они остаются. Как называлась правящая партия в Ираке, и как называется правящая партия сейчас в Сирии? Она называется Партия арабского социалистического возрождения. БААС. Этой идеологии уже фактически нет в арабском мире. Но эта идеология связывала эти государства хотя бы ментально, политически с другим центром силы, не с Вашингтоном – с Москвой. Окончательно зачистить это – была цель у Соединённых Штатов Америки. И в этом смысле у них были свои определённые союзники, даже в регионе мусульманского мира, которые преследовали свои какие-то цели.

 

Потом, ещё одна причина, из той же самой оперы, почему США это делают, отвечая на Ваш вопрос. Что такое Египет, что такое Ливия, что такое Ирак, что такое Сирия – в этом регионе были ещё пять лет назад? Это знаковые величины, это крупные государства, относительно самостоятельные, способные вести свою собственную политику. Пусть даже не политику, которую ведёт Российская Федерация. А вот все события, те что произошли в Ливии, в Ираке, в Египте – они эту величину умалили. То есть эти государства перестали быть весомыми игроками здесь, в регионе. На их место пришли другие. Кто? Соединённые Штаты Америки, Саудовская Аравия, Катар. Всё, нет этой силы в Ливии, какой была. Прежний президент Джамахирии мог себе позволить и шатры ставить во время своих путешествий по странам Европы, да и в Российской Федерации, мог себе позволить независимо себя вести, мог себе позволить бросать вызовы военного характера. Саддам Хусейн то же самое: это был очень авторитетный лидер. Да, он был диктатором, жто тоже несомненно. Но что такое сейчас Ирак? Это страна, которая после всех этих событий балансирует на грани распада: на курдский север, на шиитскую часть и на суннитскую часть. То есть Соединённым Штатам Америки очень выгодна эта ситуация. С мелкими государствами, которые не консолидированы, которые не могут представлять собой силу даже в региональном масштабе проще иметь дело американцам. Их лидеров – мелких лидеров – проще купить, фигурально выражаясь. Их проще разгромить, если они будут проявлять строптивость. То есть вот эта игра на шахматной доске: американцы очень любят играть с пешками, но очень опасаются играть с ферзями.

 

Артём Войтенков: Понятно. То есть все вот эти перевороты – египетский, ливийский – это всё разработки американских спецслужб.

 

Аждар Куртов: Как я сказал, это – один их компонентов. Всё-таки были и другие причины. И то, что я говорил о социально экономическом факторе, что применимо к Египту, то же самое можно применить и к Ираку и даже Сирии. Но не надо скрывать, что есть и политические причины. Понимаете, режимы этих государств, они всё-таки не рафинированно-демократические, даже в понимании, которое есть в России, и очень далеки от понимания, которое есть в государствах Западной Европы. Что такое был политический строй при Мубараке? Там президента не выбирали. Там, на самом деле, не было альтернативных выборов президента. Там был референдум по поводу одной кандидатуры, которая предлагалась населению. То есть предлагалось голосовать за единственную кандидатуру. Это очень далеко от понимания европейской демократии. Не всем это нравилось. А хочешь – не хочешь, прогресс общества привёл к тому, что в Египте появились целые социальные слои, которые мыслили по-другому, не в рамках патриархальных исламских ценностей, а в рамках того, что мы называем европейской традицией, европейскими ценностями. То есть им хотелось не только жить так комфортно и социально обеспеченно, как в Европе, но и хотелось бы, чтобы их не могли полицейские бить дубинками когда им хочется. Я напомню, что при Мубараке до самого последнего времени было введено чрезвычайное положение, то есть были реальные, законодательно оформленные ограничения политических свобод и политической деятельности. То есть, гремучая смесь образовалась. Очень много было причин тех событий, которые произошли. Но очень большую роль играли американцы и, повторяю, их союзники в регионе и в отдельных странах. Даже сложно сказать, кто играл большую роль. Катар со своими желаниями – а у них особые интересы, у Саудовской Аравии и у Катара, у них причины другие, скажем, против Сирии выступать, точнее против режима Башара Асада. Это суннитские государства, это центр суннитского ислама. В исламе два направления: сунниты и шииты. Большинство в исламском мире – это сунниты. Я не буду рассказывать разницу между конфессиями, в чём она состоит. Правящая группировка нынешней Сирии – это алавиты. Это не совсем шииты, но это шиитская ветвь ислама, а не суннитская. И когда эти события арабской весны развернулись, то консервативные режими Саудовской Аравии, Катара, некоторых других эмиратов Персидского залива получили исторический шанс, так же, как и Соединённые Штаты Америки. Но исторический шанс для реализации другого проекта: пан-суннитского. Они увидели возможность зачистить от своих первых противников, самых близких им по вере, шиитов, кстати говоря – весь Ближний восток. Основной удар, конечно, предполагался на основную страну шиитов – это Иран. Но все события Сирии как раз связаны с тем, что основной удар следующий может последовать против Ирана. То есть и американцы, и саудовцы, и катарцы, и турки, в конце концов – ну, с особыми оговорками, заинтересованы в том, чтобы ликвидировать режим Башара Асада, а потом нанести удар по Ирану.

 

Артём Войтенков: В любой стране всегда есть какие-то напряжённости. Религиозного плана, политического, социального, экономического. Просто американцы используют это недовольство, финансируют и на этом поле всех уже сносят.

 

Аждар Куртов: Ну конечно. Формально, конечно, если послушать американских политиков, сейчас они обсуждают в Конгрессе – ударить,не ударить по Сирии – ими движут благородные цели, международное гуманитарное право, якобы нарушается в Сирии, жизни людей страдают и так далее. А когда они ударяли в марте 2003 года по Ираку ими что, вот эти благородные цели двигали? А тогда почему результат – уже десять лет прошло, больше десяти лет прошло после этого удара – спокойствие наступило в этой стране? Да там столько гибнет от террористических актов (потому что власть центральную жёсткую уничтожили и наводнили страну оружием), соответственно, стали воевать все против всех. Какая цена целовеческой жизни? Когда постоянно только сообщения – столько-то десятков погибших в результате теракта, такие-то столкновения произошли. Что – это умиротворение наступило? Что – демократия действительно укоренилась? В Афганистане, в Ираке, в Ливии – нет этого ничего. Значит, цели всё-таки фальшивые были. Ну не надо считать весь мир и американцев за дураков, что они не понимали, что они делают. Они прекрасно понимали. Они декларировали одно, а на практике ставили совершенно другие цели. Ну как можно было пытаться делать реформы в Афганистане, смещая режим талибов, и надеяться, что там будут люди вести себя так же, как они ведут себя, допустим, в Бельгии, да? Или в Голландии. Это значит, не понимать, как протекает весь ход исторического развития. Что есть страны патриархальные, есть страны, где цивилизация на совершенно других степенях развития находится. И когда ты вторгаешься в патриархальную страну, наводняешь её оружием и пытаешься при этом ещё и требовать от людей, которые живут, если брать российские реалии, где-то ещё в 18 веке, требовать от них, чтобы они поступали всегда так, как поступают люди 21 века – так не бывает. Не бывает так. Значит, этот план изначально был коварен. То есть для внешнего потребителя говорилось одно: мы гуманисты, у нас есть высокие идеалы демократии и прав человека, того, сего, пятого, десятого, и мы несём их всему миру, мы миротворцы, у нас благородные цели. Но если благородные цели выливаются на практике в то, что с беспилотников людей в клочья разносит, сколько мирных граждан гибнет. В Ираке погибло больше людей после марта 2003 года, чем было уничтожено за всё правление Саддама Хусейна. Его объявляют диктатором, а те, кто всё это развязал, они – белые и пушистые. Это ложь.

 

Артём Войтенков: Понятно, что они прикрываются какими-то громкими словами про демократию, нарушениями прав и свобод человека, а сами, в общем-то, проводят «гуманитарные» бомбардировки…

 

Аждар Куртов: Вы правы, потому что цинизм американской демагогии этой внешнеполитической, которую сейчас я постоянно наблюдаю, состоит в том… В чём обвиняют, последние обвинения Башара Асада? В том, что его правительство в начале первой декады августа якобы применило химическое оружие. Кто эти обвинения выносит ( доказательств нет)? Это выносит страна, которая единственная в мире на нашей планете в 1945 году применила оружие массового поражения против Японии, сбросила две атомные бомбы. И они рядятся в тоги демократов! Ну как вот это укладывается в сознании? Но, к сожалению, наш мир изменился, и он изменился не в лучшую сторону с того момента, когда закончилась Вторая мировая война. Когда Советский Союз был одним из победителей в этой войне. Когда по результатам Второй мировой войны установился паритет. Когда Соединённые Штаты Америки не могли силой решить проблемы, которые перед ними стояли и чтобы им хотелось уничтожить Советский Союз. Потому что ыл не только Советский Союз, был так называемый социалистический блок, Варшавский договор. Сейчас мир изменился. И соотношение сил не всегда в пользу России. Хотя оно тоже меняется, как мы начинали беседу, меняется не в пользу Соединённых Штатов Америки. Но вот этой вот черты пока не наступило, когда американцы не отважатся действовать в одиночку так, как им заблагорассудится. Пока что мы недостаточно ещё сильные.

 

Артём Войтенков: Хорошо, давайте к Сирии вернёмся, к обвинению в использовании химического оружия. Почему Вы утверждаете, что это – обман?

 

Аждар Куртов: Во-первых, я этого не утверждаю. Я говорю ровно то, что говорю, как юрист. Наверно, наши телезрители, многие, по крайней мере, имели какое-то отношение к тому, как вершится правосудие внутри России, равно как и в других странах. Есть человек, который подозревается в совершении преступления. Его подозревают, ведётся следствие, собираются доказательства. Потом эти доказательства отдаются в прокуратуру, прокуратура их проверяет, потом наступает стадия судебного разбирательства, где все эти судебные доказательства независимый суд проверяет, анализирует. И если в судебном заседании, как правило, публичном, с участием адвокатов, принимается решение, что собранных доказательств о виновности преступника достаточно, то есть эти доказательства исчерпывающие, они действительно являются доказательствами, тогда выносится приговор.

 

А что мы имеем сейчас? Соединённые Штаты Америки доказательств не собрали, они не предъявили их миру, их никто не проверял, их никто не анализировал на достоверность – те ли это доказательства? А приговор сразу вынесен: виновность правительства Асада. Ну, либо вы последовательно защищаете идеалы правового государства, о чём они говорят постоянно в Вашингтоне – ну так действуйте, как действуют в правовом государстве. Либо вы всё-таки кривите душой. Кстати говоря, руководство России, по последним заявлениям президента Владимира Владимировича Путина, сделало заявления в средства массовой информации о том, что, если будут представлены убедительные достоверные доказательства виновности правительства Асада в применении химического оружия, Россия не будет возражать против проведения военной операции против Сирии. То есть вот это нужно прекрасно понимать: российское руководство не держится до самого последнего если будут действительно положены на стол убедительные доказательства. Вот это правовая позиция. А всё остальное – это политическая конъюнктура. Вот, хочу, чтобы ты был виновным, потому что я сильный, потому что я могу потребовать от своих сателлитов – мелких всяких государств в Восточной Европе, да и не только в Восточной Европе – чтобы они солидаризировались с моей позицией. Хочу – нанесу удар, хочу – не нанесу. Где тут право? Всё-таки руководитель России, он юрист по образованию, специалист по международному праву. Он совершенно правильно говорит ( я тоже юрист): решение о применении силы в международных отношениях может вынести только один орган – это Совет Безопасности. Это решение будет легитимным. А Соединённые Штаты Америки и их подвывалы из Франции, Соединённого королевства пытались и продолжают очень часто пытаться действовать в обход Совета Безопасности. То есть им не хочется, чтобы доказательства их действительно проверялись. А ведь мы все помним эту историю, с тем же самым Ираком, с теми пробирками с белым порошком, которыми тряс известный персонаж на заседании Совета Безопасности – и чем это всё кончилось.

 

Все эти разговоры о том, что сейчас уже поздно, что якобы после применения химического оружия следов не осталось, или что вот переговоры они там зафиксировали по мобильному, и вот они якобы являются доказательствами – ну это всё является чепухой. Это от лукавого. Ну если бы это всегда клалось в основу обвинений, то на основе таких данных выносили бы свои суждения и реализовывали бы их, ну у нас правовой системы вообще бы не существовало в мире. Никакой правовой системы бы не существовало. Но люди, всё-таки, должны быть здравыми, и большинство людей служило в армии и знает что такое оружие массового уничтожения, химическое оружие. Да всё оставляет следы, это можно найти, доказать всё – при желании, конечно, при желании соблюдать определённые правила, на чём настаивает, кстати, не только Россия, но и руководство Организации Объединённых Наций. Сейчас эта проверка проводится. Посмотрим результаты работы комиссии. Если они будут объективными и тоже не поддадутся давлению Соединённых Штатов Америки (а это не исключено).

Вот все последние сведения, которые выплеснул Сноуден в средства массовой информации, они же говорят о что, что американцы и за дипломатами в ООН следили, и за своими «союзниками» в Западной Европе следили, нарушая все правила. И почему мы должны верить такой стране, которая сама не соблюдает правила поведения, которая сама считает, что ей позволено всё.

 

Артём Войтенков: Ну, ООН тоже организация не сама по себе, штаб-квартира в Нью-Йорке, а когда бомбили ту же самую Югославию, ООН сидела и ничего не делала…

 

Аждар Куртов: Опять-таки, возвращаясь к началу нашего разговора. После Второй Мировой войны эта организация была и создана, Организация Объединённых Наций. Почему она была создана? Потому что возник паритет. Почему Совет Безопасности существует в том виде, в каком он сейчас существует? Постоянные члены – их пять членов. Это державы-победительницы во Второй Мировой войне. Мы, Китай, Соединённые Штаты Америки, Франция, Соединённое Королевство Великобритании. И только у них есть право вето. Вот эта система – она действовала на протяжении нескольких десятков лет. Распад Советского Союза, эйфория у американцев, эйфория у французов, эйфория у Соединённых Штатов Америки, в известном смысле были, наверное, какие-то задумки и у нашего ближайшего восточного соседа, Китая, что что-то поменяется, и можно по-другому теперь решать международные дела. И они пытались это решать. И в обход, да, в период Югославии – в обход пытались решать Соединённые Штаты Америки… Не нужно забывать, что право, я напомню немодного ныне классика, которого, как человек уже пожилой, я учил, ещё и в школе, и в институте: право – это возведённая в закон воля господствующего класса. То есть можно записать что-то, хорошую правовую норму, но она тогда будет исполняться и реализовываться на практике безукоризненно – когда есть сила, которая принуждает участников отношений исполнять эту норму. Вот в пятидесятых годах у Советского Союза эта сила была. Сейчас этой силы маловато стало. И поэтому, кстати есть у американцев планы и затеять реформу ООН, расширить число постоянных членов Совета Безопасности, лишить Россию права вето, ввести туда Японию, страну, которая потерпела поражение во Второй Мировой войне и не всегда это признаёт, судя по нашим боданиям по поводу Курильских островов (когда японцы не признают результаты Второй Мировой войны). Много есть планов, как ущемить интересы и России, и Китая, и наоборот, возвысить интересы так называемого западного блока государств.

 

Артём Войтенков: То есть, получается, ООН – это тоже не, так скажем, не независимая организация, она тоже подчиняется кому-то более сильному. То есть там есть определённая политика, определённое влияние…

 

Аждар Куртов: Понимаете, конечно, это не идеальная организация, но ничего лучше человечество пока что не создало. Пока не создало ничего лучше, зачем отказываться от механизма уже апробированного. Да, есть примеры негативные в ООН, но ведь есть масса примеров и других, когда ООН вставала на пути агрессора, когда её решения действительно воплощались в жизнь. Миротворческий потенциал ООН я бы не сбрасывал со счетов. Нельзя поджигать дом, пока ты не отстроил новый. Я имею ввиду, нельзя разрушать механизм ООН, каким бы плохим мы бы его ни признавали, как бы мы его ни критиковали, если ничего другого нет – в смысле создания площадки, которая бы уравновешивала интересы разных государств, всё-таки в нашем мире – интересы разных государств. Соединённые Штаты Америки хотят, чтобы для уравновешивания интересов разных государств, вместо этой площадки, существовало бы нечто, где они проводили бы свои собственные интересы. И, кстати говоря, наш институт – Российский Институт Стратегических Исследований – он постоянно следит за принятием новых документов Североатлантического альянса. И уже несколько лет наши эксперты фиксируют, что документы, которые принимаются в рамках НАТО, они включают в себя нормы, свидетельствующие о том, что уже принят курс Соединёнными Штатами Америки, как ведущей страной в альянсе, на то, чтобы сделать НАТО, а не ООН вершителем судеб всей планеты, а не только Североатлантического альянса. Вот почему Североатлантический альянс так называется? Потому что зона его ответственности, когда он формировался, была северная Атлантика, вот даже в названии это есть. Но сейчас-то они лезут по всему миру. Где Афганистан – и где северная Атлантика? Вот есть такое желание у американцев.

 

Артём Войтенков: Возвращаясь к Сирии, Франсуа Олланд, президент Франции – мало того, что он открыто признаётся, что поставляет, помогает деньгами и оружием так называемой «сирийской оппозиции» – сирийским боевикам, воюющим против настоящего правительства, он говорит: пора Сирию бомбить. Дэвид Кэмерон, премьер-министр Великобритании, тоже говорит: пора Сирию бомбить. Почему они делают такие заявления?

 

Аждар Куртов: Часть причин я Вам уже называл, то, что они – сателлиты Соединённых Штатов Америки. А есть ещё одна причина…

 

Артём Войтенков: Им приказали?

 

Аждар Куртов: Нет-нет. Они, Вы понимаете, руокводствуются в некоторых отношениях во внешней политике теми же принципами, что и США. Мы великие западные носители ценностей, мы должны, во что бы-то ни стало, цивилизовывать остальные заблудшие души, любым путём.

 

Артём Войтенков: Ну, слушайте, я вот честно говоря, не верю в носителей великих ценностей. Всегда за всем стоит практический прагматический просчёт. Всегда. А прикрываются ценностями…

 

Аждар Куртов: Я же говорю, что они этим прикрываются. Но в отношении двух государств, которые Вы назвали при отношении к Сирии есть один любопытный момент – наверное, не все его знают. Надо вспомнить историю. Дело в том, что Сирия, что такое Сирия?

 

Артём Войтенков: Колония бывшая.

 

Аждар Куртов: Не совсем. Сирия исторически – это территория, где жили арабские племена. И несколько столетий они входили в Османскую империю. Когда Турция, а точнее, Османская империя, потерпела поражение в Первой Мировой войне, её территорию стали делить. Кто делил? Россия, из-за большевистского бунта в этом дележе не участвовала, как известно. Делили державы-победительницы. Делил Лондон, делила Франция. И территория, где сейчас существует государство Сирия, была разделена. Это была не колония, это была так называемая подмандатная территория. Большая часть территории отошла под мандат Франции, то есть там были французы. Если говорить совсем чётко, хронологически, то была объявлена независимость сначала Сирии, а потом французские войска были введены и ликвидировали эту независимость. И несколько десятилетий эта территория принадлежала французам. То есть у французов есть ещё то, что называется имперским комплексом по отношению к Сирии. А вот южные территории, южнее границ Сирии – они принадлежали Соединённому Королевству. Ливан, там…эти территории, и только после Второй Мировой войны образовались независимые государства. Тоже были очень любопытные эпизоды, потому что не сразу пришло к власти семейство Асадов. Там были военные перевороты, там много чего было в этих государствах. То есть и то, что сейчас происходит, это ещё, понимаете, продолжение той политики, которую Франция проводила и в других странах. И в Индокитае… Ну, наверное, телезрители знают, что, до того, как американцы воевали в Китае, там повоевали французы. В Алжире, арабской, кстати, стране французы очень жестоко воевали. Вот Алжир был колонией, действительно, Сирия была подмандатной территорией. Когда колонией был Алжир, там французы не стеснялись и тоже применяли – не строго юридически оружие массового поражения – но методы ведения войны против мирного населения, которые цивилизованными никак нельзя назвать. Это сейчас они такие рафинированные. Но мы-то историю должен помнить. Эта история свидетельствует не в лучшую сторону о том, что реально могут делать, когда идут военные действия, якобы цивилизованные французы и якобы цивилизованные англичане.

 

Артём Войтенков: Но сейчас-то они что от этого получат? Что получит Великобритания от бомбёжек Сирии?

 

Аждар Куртов: Великобритания – это страна, которая исторически, так уж получилось, сформировала крупные транснациональные, как они сейчас называются, нефтедобывающие компании. Вот название БиПи, наверное, на слуху. Что такое БиПи?

 

Артём Войтенков: Бритиш Петролеум.

 

Аждар Куртов: Да, совершенно верно. А Сирия – это государство, у неё есть запасы нефти, но они не очень большие. Это не Кувейт, это не Саудовская Аравия и не Ирак. И интерес есть нефтяной, он состоит даже не в том, чтобы получить, прибрать эти запасы к рукам, а в том, чтобы ликвидировать Башара Асада. И тогда решить проблемы с транспортировкой энергоносителей из государств Персидского залива.

 

Артём Войтенков: А он что, им мешал разве?

 

Аждар Куртов: Да. Я сейчас поясню о чём речь. Сейчас самые крупные разработки нефти и газа имеют выход через Персидский залив в Индийский океан, и дальше танкерами или газовозами (есть сейчас сжиженный природный газ Катара того же), доставляются потребителям, в том числе в Западную Европу, в Юго-Восточную Азию. Но в Персидском заливе на севере расположен Иран, который, в силу особых обстоятельств, уже в своих спорах с Соединёнными Штатами Америки, с ядерной программой, время от времени грозится перекрыть Ормузский пролив, то есть то узкое горлышко, через которые танкеры эти и проходят. И Катар, и Саудовская Аравия, и Кувейт очень кровно заинтересованы в качестве такой страховки создать новый транспортный коридор для своих энергоносителей. Какой транспортный коридор? Самый платежеспособный потребитель – расположен в Европе. У американцев есть своя нефть, свой газ. И сейчас, когда они стали разрабатывать сланцевый газ, вообще ситуация меняется, они скоро будут экспортёрами природного газа, а не потребителями. Им вот этот природный газ с Ближнего востока не нужен. Но им нужно помочь своим «союзникам» в Западной Европе, а заодно, насолить России, кстати говоря, потому что Россия является крупнейшим поставщиком и нефти и газа европейским потребителям. А чтобы проложить трубопровод из Катара и Саудовской Аравии к Средиземноморью Сирию не миновать. То есть не миновать, понимаете. Зачистив этот режим, Катар так точно надеется, что будут осуществлены проекты, которые позволят ему снять вот эту вот угрозу по перекрытию Ормузского пролива со стороны Ирана. То есть есть экономическая заинтересованность. А компании, повторяю, которые получают дивиденды от продажи этого в том числе и британские крупные компании.

 

Артём Войтенков: Тогда получается, и страны Европы в этом заинтересованы?

 

Аждар Куртов: Да.

 

Артём Войтенков: И Франция та же самая?

 

Аждар Куртов: Экономическая заинтересованность. Безусловно есть экономическая заинтересованность. Я отметил уже один момент. Это же ситуация косвенным образом влияет и на наши интересы. Если появится новый коридор, то ещё больше будут создавать препятствий в поставках из России. И так третий энергопакет откровенно дискриминационный, который ЕС принял в отношении наших поставок. Ну, чтобы было понятно, что такое третий энергопакет, фигурально выражаясь, европейцы приняли решение о том, что не может одна компания добывать, поставлять и продавать газ или нефть одновременно. Ну, чтоб совсем уж было примитивно. Нам говорят – вот ты товарищ по фамилии Иванов, твоё дело выращивать картошку. А вот когда ты её вырастил, отдай её товарищу по фамилии Петров, он эту картошку довезёт до рынка. А вот там, он тоже ничего не может. Он должен отдать её товарищу по фамилии Сидоров. И только Сидоров имеет право продавать. То есть они наши конкурентные преимущества – как державы, которая способна добывать, поставлять и продавать конечному потребителю, они их сознательно ликвидируют своими правовыми нормами. Вот это всё называется «рыночной экономикой», с точки зрения европейцев. Они тоже, кстати, абсолютно непоследовательные люди.

 

Артём Войтенков: Ну это известная стратегия, разделяй на кусочки, а потом эти кусочки подчини себе. Собственно говоря – это принцип разделения властей, раздробления больших государств на мелкие, разграбления экономики. Вот это всё из одной и той же обоймы вылезает.

А почему тогда французский парламент, британский парламент это всё дело не одобрил, несмотря на заявления своих предводителей?

 

Аждар Куртов: Ну, во-первых, война – дело дорогое. Это же Вы прекрасно понимаете. Когда произошла агрессия против Ливии, то очень быстро и англичане и французы подрасходовали свои погреба, тех же самых ракет, которых они находясь все досягаемости для возможного ответа со стороны ливийских вооружённых сил…Тоже, кстати, циничная ситуация – если ты честный человек, как в средние века – выходи на поединок и рубись на мечах. А когда ты с самолёта пускаешь крылатую ракету, знаешь, что тебе в ответ ничем ответить не могут – это что, честное ведение войны? Ну так вот, они разгрузили свои погреба – а ракета стоит дорого. Томагавки – это вещь очень дорогая. У них, во-первых, желания нет, у них же кризис сейчас  - влезать, военные расходы дополнительные. А во-вторых, они боятся, что Соединённые Штаты Америки, с их воинственным пылом, может быть, ничего и не добьются своим военным ударом по Сирии. И тогда придётся, хочешь-не хочешь, исполнять свои обязательства перед избирателями. Помахали вот боевым стягом… А придётся начинать наземную операцию. А наземная операция – это угроза того, что арабы на ножи поставят этот оккупационный корпус.

 

Артём Войтенков: Так арабов в самой Франции полно.

 

Аждар Куртов: Это тоже тема для отдельного разговора. А европейцы очень дорожат своими жизнями. Общество с очень большим трудом, и американское, и западноевропейское воспринимает эти цинковые гробы, которые пойдут из этих стран. Когда в Афганистане гибли всего несколько человек из французского оккупационного контингента – во Франции это был чуть ли не национальный траур. Их встречали с очень большой помпой. И никто не хочет этой ситуации, потому что неизвестно как во Франции, в какую сторону качнутся общественные настроения. Ведь там есть силы правые, которые осуждают проамериканский курс. Это дочь Ле Пена, в общем-то известная. Это не только такие наследники компартии и партии социалистических оттенков. И здесь уже встаёт вопрос об интересах, чтобы остаться у власти. Чтобы не было вот этого кризиса, вызванного необдуманными решениями. Боятся.

 

Артём Войтенков: То есть, и хочется, и колется.

 

Аждар Куртов: Конечно.

 

Артём Войтенков: Ну вот как в Ливии произошло, да? Американцы сами туда особо не полезли, они толкнули европейцев туда, чтобы они лезли, бомбили всё, а сами в сторонке стояли. Вот здесь так же будет повторяться? Американцы будут толкать, ещё же само НАТО? Генеральный секретарь НАТО сказал, что мы без санкции Совета Безопасности, НАТО туда, в Сирию не полезет.

 

Аждар Куртов: Ну, понимаете, заявления… Сегодня сказал, завтра скажет другое. К сожалению, это же не документ. Политики говорят, а ветер истории уносит их красивые заявления. Американцы, я думаю, будут действовать таким образом. Они, конечно, не полезут. Они не будут жертвовать своими солдатами в наземной операции. А у них нет такой необходимости. Их задача – пользуясь своим военно-техническим превосходством, подавить точки сопротивления, во-первых, основные точки сопротивления в Сирии. То есть разбомбить те военные объекты: военные базы, сосредоточение техники (ну, также, как и в Ливии было). Говорили о свободном небе, а стали все наземные цели уничтожать. Вот тоже показательный пример. И тем самым, дать карт бланш тем, кто будет осуществлять наземную операцию. А наземную операцию есть кому осуществлять и без европейцев. Это арабы залива. Это вот этот вот террористический интернационал, который сейчас воюет. Это серые гуси – исламские радикалы. Их сейчас полным-полно в Сирии. Это сторонники Аль-Каиды, масса других организаций, и это, вполне возможно, турки. Турция там имеет свои виды, кстати, и территориальные тоже, для того, чтобы сместить правительство Башара Асада. То есть воевать в наземной операции есть кому. Кстати говоря, почему сейчас эта ситуация обострилась. Да потому, что правительство Башара Асада стало побеждать. Несколько побед, и стали бежать от них, от ударов повстанцы. И поэтому и возник этот эпизод с якобы применением химического оружия. То есть понадобилось обязательно вселить веру в этих «борцов», в этих «повстанцев» против Башара Асада в то, что «заграница им поможет», «держитесь!».

Бомбить будут, повторяю, объекты, чтобы разрушить объекты какие-то… У американцев, честно говоря, такая возможность есть.

 

Артём Войтенков: То есть они просто с самолётов, с кораблей, ракетами…

 

Аждар Куртов: Да, крылатые ракеты. Да, система ПВО у Сирии более сильная, чем была у Ирака, у Ливии, у Югославии. Но эта система ПВО, эти комплексы, в том числе, поставленные Россией, Бук, Тор – это система на ближней дистанции, на средней дистанции действует. А Томагавк можно запустить очень-очень издалека. А таких средств отражения этого класса оружия у Сирии нет. А потом, я повторяю – ну не сопоставимы силы, которые входят в военное столкновение. Всё-таки американцы могут себе позволить тратить очень большие деньги. Тем более, что, повторяю, ответного удара, ну если исключить  только террористические акты, которые, конечно же будут, но вот ответного удара со стороны вооружённых сил, сирийских вооружённых сил, такого, ощутимого, с потерями большими – не будет. Они не будут подгонять авианосцы на расстояние, когда их может достать та система, которая поставлена Россией. Это Бастион с ракетами Яхонт. Этого не будет. Яхонт – это двести, ну чуть больше двухсот километров, не больше дальность ракеты. Они будут запускать ракеты с более далёких дистанций.

 

Артём Войтенков: Хорошо, удар американцев по Сирии неминуем?

 

Аждар Куртов: Так как сейчас складывается ситуация, ну, я бы сказал, что больше шансов за то, что этот удар будет нанесён. Уже сделаны были заявления определённого рода. Понимаете, ведь это ещё и реноме самого Барака Обамы. Он уже поставил своё реноме на карту, что нужно нанести удар. Если он возьмёт свои слова обратно…

 

Артём Войтенков: Но он хитро сказал, что это должен решать Конгресс и американский народ.

 

Аждар Куртов: Знаете, во-первых, президент по законодательству Соединённых Штатов Америки может – да, действовать и так, а может действовать и иначе. То есть нет железной нормы, которая обязывала бы его только с согласия Конгресса. Кстати, так было неоднократно в новейшей истории Соединённых Штатов Америки. А во-вторых – а что Конгресс? Мы что, надеемся, что там одни миротворцы сидят? Что там будет повторение того, что было в британском парламенте? Да Барак Обама не случайно встречался с МакКейном. Спредставителем, который баллотировался, его конкурентом на президентских выборах, с этим оголтелым антироссийским политиком. Потому что партия войны у них очень и очень сильная. И в рядах республиканской партии, и в рядах демократической партии. Плюс, американцы что умеют делать – так это оболванивать собственное население. То есть у них эта политика через средства массовой информации очень хорошо отлажена. Они могут создать такое общественное мнение – в пользу удара по Сирии. Да, российские СМИ сейчас сюжеты о том, что около Белого дома ходят демонстрации противников, проводятся социологические опросы… Но не будем лукавить, масштаб этих демонстраций, их размах. Разве они такие, которые были во время войны во Вьетнаме? Ничего подобного. К сожалению, ничего подобного. Американские сенаторы, американские конгрессмены могут дать согласие, с моей точки зрения, на открытие военных действий. Тем более, что уже сейчас прошли заявления о том, что срок – 60 дней они установили – это достаточно большой срок, в течение которого руки у американского президента развязаны. Но есть разные формы действий. Возможность сфальсифицировать те же самые данные о применении химического оружия. Можно ещё одну провокацию сделать.

 

Артём Войтенков: Да легко…

 

Аждар Куртов: Можно и десять провокаций сделать. Так что можно продавить это решение. И скорее всего американцы будут действовать именно в этом направлении.

 

Артём Войтенков: Хорошо. Американцы бомбят Сирию, Сирию, так же, как Ливию, сносят, что дальше? Они идут в Ирак?

 

Аждар Куртов: Ну, строго говоря, они нападают на Иран. Иран, между Сирией и Ираном есть Ирак. Но я не думаю, что это будет наземная операция. Нет, это будет повторение того, что было. Американцы в известном смысле трусливые. Бомбить безнаказанно легче, чем посылать вооружённые силы. Иран более серьёзный политический противник, и в военном отношении более серьёзная держава, чем Сирия. И решимость иранского руководства – оно, кстати, поменялось, я имею ввиду, президент новый в Иране – она куда больше, чем у арабов. Иранцы, кстати говоря, вспоминая то, что я говорил раньше, они ближе к китайцам. То есть это тоже страна, у которой несколько тысяч лет истории и государственности. Первое государство это основано было больше двух с половиной тысяч лет назад. И, если кто помнит учебники истории, это Кир Великий, на персидском Куруш, который является основателем державы Ахименидов. То есть,  давние-давние традиции есть, и это всё помнят, это великая тоже культура, так же, как и китайская культура. И это раздражает вообще американцев. И поэтому тоже поводу, понимаете? Их государственность два с лишним века всего насчитывает, а они считают себя вправе диктовать и в культурном отношении всем остальным правила поведения. Они не считают, что есть вот на нашей планете страны с более древними и более развитыми во всех отношениях культурными традициями. Да, они будут, да они и не скрывают этого, что их цели, основной их целью является Иран. Формальным поводом там является не применение химического оружия, а якобы стремление Иранского руководства создать собственную атомную бомбу. То есть создать тоже оружие массового уничтожения. И тоже никаких весомых доказательств этого не существует. Причём, Иранская ситуация ещё очень любопытна тем, наверно, не все знают… Первый атомный реактор в эту страну кто поставил, при шахе? Американцы. Кто должен был быть подрядчиком в строительстве Бушерской атомной станции? Немцы. То есть, когда был шах, когда у власти стояли люди, проамериканскую политику проводившие, тогда было всё нормально. Тогда никто не заикался об этом в столицах западного мира. Потому что тот Иран, он был в цепи государств, которыми окружали Советский Союз и других участников Варшавского договора. Та политика устраивала. Тоже был, кстати говоря, диктатор, который уничтожал десятки тысяч противников из числа арабских коммунистов, левых, исламистов. Но революция 1979 года эту власть свергла. Причём свергла очень болезненно для американцев – был осуществлён захват американского посольства. И они десант высадили, а он позорно провалился, его разгромили. И держали американских дипломатов в заложниках очень длительный период времени. И Иран проводит абсолютно независимую от Соединённых Штатов Америки позицию. И не получается его экономическими клещами удавить, вот этой блокадой. Хотя всем руки повыкрутили, кому можно, чтобы не покупали Иранские экспортные товары, нефть и так далее. Ну, я думаю, что следующим шагом наверняка уже могут быть военные действия и против этой страны, против Ирана. А это всё ближе к нашим границам. Ведь когда-то мы граничили непосредственно, во время Российской Империи, Советского Союза с Ираном. Сейчас наши границы разделяют новые независимые государства: Туркменистан, Казахстан, в той части Каспия восточной. И Азербайджан, Армения – с этой части Каспия. Но по Каспию граница не определена, мы всё равно соседи с Ираном по части истории отношений, она сложная, но она очень любопытная в том смысле, что иранцы в последний период точно совершенно, они никаких уж очень недружественных России шагов не предпринимали. А американцы предпринимали и предпринимают постоянно.

 

Набор текста: Елена Рычкова

 

Познавательное ТВ - образовательное телевидение для тех, кто хочет понять тайны политики и глобального управления, разобраться с секретами денег и мировых банкиров, выяснить, кто стоит за возникновением государств и падением империй. Смотрите на нашем канале и сайте http://poznavatelnoe.tv Мы не зарабатываем деньги, а распространяем знания. Если вам нравится Познавательное ТВ, можете нам помочь:

VISA: 4276 3800 1161 4356

Яндекс-деньги: 410011955138747

QIWI: +7 925 460 1909

WebMoney рубль: R142363945834

WebMoney доллар: Z182191503707

WebMoney евро: E344386089713

PayPal: info@poznavatelnoe.tv

Скачать
Видео:
Видео MP4 1280x720 (691 мб)
Видео MP4 640x360 (266 мб)
Видео MP4 320х180 (141 мб)

Звук:
Звук 32kbps M4A (AAC) (17 мб)
Звук 32kbps MP3 (17 мб)
Звук 64kbps MP3 (31 мб)
Звук 96kbps M4A (AAC) (49 мб)

Текст:
EPUB (182.18 КБ)
FB2 (312.27 КБ)
RTF (430.34 КБ)

Почему США убивают Сирию 3

Геополитические интересы США и стран Европы на Ближнем Востоке.
Нефть, война и политика всегда тесно переплетены. Сирия - не только транспортный коридор для поставок нефти в Европу. Сирия - противник Израиля и неудобная страна для США.

Контейнер

Смотреть
Слушать
Читать

Андрей Паршев

Почему США убивают Сирию 3

Видео http://poznavatelnoe.tv/parshev_usa_syria_3

 

Собеседники:

Андрей Паршев – писатель

Артём Войтенков – Познавательное ТВ, http://poznavatelnoe.tv/

 

Артём Войтенков: Андрей Петрович,  мы с вами в прошлый раз беседовали по поводу: почему США устраивает такой кавардак на Ближнем Востоке и давит Сирию. Вы сказали, что большая империя США давит всех, кто высовывается. Кто не то, что им не подчиняется, а просто излишне самостоятелен. Это явно не единственная причина, тем более Сирия не единственное государство, к которому приложило руку США: есть Югославия – почему они там полезли; Ирак, Афганистан – зачем они там вошли; Египет; Ливия; теперь вот Сирия.

С вашей точки зрения, если более подробно – почему американцы? Американцы ли это устраивают всю эту резню и войну? Какая-то цепочка получается таких логических шагов. Что это всё, для чего?

 

Андрей Паршев: Из перечисленных вами стран реальными раздражителями достаточно давно были как раз: Ливия, Сирия, Ирак, не совсем управляемый Саддам. Можно ещё добавить Северную Корею. Они шли вразрез, на мировой арене были заметными, хотя не очень влиятельными. Вы упомянули Египет, но Египет не был таким раздражителем для Запада, и вряд ли Запад был сильно причастен к тем событиям, которые там развернулись:

- когда свергли одного там президента, всенародно избранного,

- потом пришёл другой и его тоже военные посадили.

 

Там не видно, чтобы американцы бомбили Каир "Томагавками" или высаживали морскую пехоту. Там свои события.

 

Мы говорим о случаях явного вмешательства. Что там за кулисами – отдельный вопрос. А вот явное силовое вмешательство с целю уничтожить некий режим и вместо него либо посадить послушную марионетку, либо ввергнуть страну в перманентный хаос, главная задача которого, чтобы страна не поднялась, не появился какой-нибудь Каддафи номер два.

 

События в Сирии они укладываются в такую схему, потому что режим Асада старшего и сейчас младшего был таким неудобным вполне, играл определённую роль на мировой арене. Это основная страна, противостоящая Израилю  в давнем конфликте, потому что Египет пошёл на мировую там. В общем, это такая заметная страна, заметный режим.

 

Но есть ещё некоторые моменты, которые стоит упомянуть, хотя трудно сказать – влияние в данный момент этих факторов сильное или нет. Вообще понять что-либо в ситуации на Ближнем Востоке тяжело. Есть такая известная британская шутка, что если вам кажется, что вы понимаете что происходит на Ближнем Востоке, значит, у вас мало информации.

 

Правда есть нечто общее. Поведение Запада и США почти всегда можно легко просчитать, зная об отношении России к данным событиям. Там всегда жёстко – поддерживаются те силы, которые антироссийские, исключений практически нет. Почему? Это очень интересный вопрос.

 

Был у нас в России в своё время наш первый геополитик и может единственный такого уровня Алексей Вандам, очень мало известный в своё время. Связано это с тем, что в гражданскую войну он сыграл некую роль в белом движении: он командовал армией Юденича после того, как сам Юденич снял с себя командование. Похоронен он в Эстонии. Уже поэтому он был не очень привечаем. В девяностые годы некоторые его работы переиздали.

 

До революции, особенно до первой мировой войны, он (А.Вандам) был очень популярен в основном в среде армейской, интеллектуальной. В частности ссылки на него есть в таком интересном документе, как протоколы допросов адмирала Колчака – он говорит о том, что Вандам очень сильно влиял на умы.

 

Артём Войтенков: Я вас перебью, чтобы было понятно. Вандам это его прозвище, а фамилия его Едрихин.

 

Андрей Паршев: Это его не прозвище, это его фамилия. Фамилии в царское время менялись по личному разрешению государя.

 

Артём Войтенков: То есть, он поменял себе.

 

Андрей Паршев: Он просто поменял фамилию свою вполне официально. У него своеобразная биография. Он ушёл в отставку, по-моему, в чине капитана. Поехал частным лицом на англо-бурскую войну корреспондентом. Потом вернулся, его взяли обратно в армию сразу подполковником. Он разведчик Генерального штаба.

 

В его (А.Вандам) работе, по-моему, двенадцатого или тринадцатого года (сразу хочу сказать, что он был таким противником Англии всё время, таким обоснованным), он пытается вскрыть цели английской политики, беря шире – даже не английской, а англосаксонской политики.

 

Он говорит о том, что одной из главных целей этой политики является создание сильного в военном отношении государства, находящегося между Средиземным, Чёрным, Красным морями и Персидским заливом. И основная задача этого государства – противостоять устремлениям России на юг. Он конкретно пишет о том, что государство это скорей всего должно быть иудейским.

 

В чём интерес такого мнения?

Оно было высказано, печаталось в тринадцатом году, а первая декларация английская о необходимости создания еврейского государства на Ближнем Востоке это декларация Бальфура 1917 год, т.е. за несколько лет до этого.

 

Вандам был проницательным геополитиком, в частности он предсказал не только первую мировую войну, но и вероятный её ход с хорошими подробностями. Мы можем сказать, что вообще политика англосаксонская в этом регионе укладывается в эту схему Вандама до сих пор, уже больше ста лет. Это, несмотря на то, что были периоды, когда вновь созданное государство Израиль находилось в конфликте с англичанами, был такой момент, и, наоборот, мы их поддерживали.

 

Можно предположить, что дело было с точки зрения англосаксов не в том, что это государство обязательно должно быть еврейским. Может быть они бы поддержали и какое-то исламское государство. Просто в то время эту территорию занимала османская империя, которая, по мнению англичан уже противостоять России не могла. Видимо они рассматривали какие-то варианты. Этот постоянно действующий фактор, а именно постоянные англосаксонские поощрения того, что Россия выйдет к тёплым морям и к Средиземному морю.

 

Артём Войтенков: Чем это плохо для англичан?

 

Андрей Паршев: Это вероятность контроля за торговыми путями, силового – это Суэцкий канал, сейчас все эти нефтяные дела. Мы немножко не учитываем этого фактора, потому что он в мирное время кажется незначимым. Вообще в экстремальных ситуациях это очень важный момент. Кроме того, сама история англосаксов говорит о том, что это нация торговая. Если мы сейчас попытаемся прикинуть, что, например, до сих пор оставляет Англию в числе великих держав? Если мы попытаемся посмотреть её экономические параметры, мы там не увидим ничего такого. Она далеко не в первых строках соответствующих рейтингов. Даже страховое дело, часто говорят, но оно не очень прибыльное. Но если мы посмотрим, а есть в мировой отчётности такое понятие "торговые услуги, т.е. это кредитование мировой торговли, то мы увидим, что два первых места это США и Англия. Любой такой товарный кредит, это соответственно денежки – налог, который платят все торгующие.

 

Можно много говорить насчёт важности океанской торговли, во многом идеология американская построена. Адмирал Мэхэн в своё время постулировал важность этого момента. То есть это среди приоритетов англосаксонских: и США, и Англии.

 

В этом отношении Сирия – очень болезненный момент. Потому что она относится благожелательно к России, она предоставляет какие-то (минимальные) возможности базирования военного флота, и всё, у нас же ничего нет в Средиземном море.

 

Артём Войтенков: Давайте по полочкам разложим. Значит, англичане хотят контролировать морские пути, в том числе путь через Суэцкий канал.

 

Андрей Паршев: Восточное Средиземноморье, если быть точными.

 

Артём Войтенков: Если этот Суэцкий канал перекрыть, и Красное море…

 

Андрей Паршев: В случае войны, например.

 

Артём Войтенков: То получается, что надо всё через низ Африки везти. Это нехорошо.

 

Андрей Паршев: Совершенно верно.

 

Артём Войтенков: А Сирия с нами сотрудничала и в период СССР, и сама по себе такая самостийная держава скажет: "У меня ракеты есть…"

 

Андрей Паршев: Это крайне мало вероятно, потому, что такое поведение самоубийственно. Как говорят, что Иран может перекрыть Ормузский залив. Но иранцы далеко не такие глупые люди понимают, что если они это сделают самопроизвольно в инициативном порядке, то казус бейли и их смешают с землёй. Но такая опасность действительно есть. Уточню, что сама по себе Сирия, как военная держава не очень высоко котируется, но её опасность - это как некий канал проецирования российской мощи в восточном Средиземноморье. Вот это такой болезненный момент. Я думаю, что любое сирийское правительство, которое дистанцировалось бы от России, имело бы шансы на признание Запада.

 

Это мы такой экскурс в прошлое, но это такое прошлое, которое вполне продолжается и сейчас, и имеет шансы на будущее. Мы знаем, что там есть разные государства: есть Израиль, есть Ливан, есть Сирия. Скажем, а почему Ливан не вместе с Сирией? Такой вопрос интересный, там с Израилем ещё более менее понятно, хотя в принципе население тоже арабы. Нельзя сказать, что в Ливане много христиан разного толка - в Сирии тоже много христиан, довольно много православных. Это связано с определённой политикой Запада, причём это даже с некоторыми договоренностями, внутри Запада: что кому принадлежит, где чьё влияние более значимо. В этом районе довольно велики французские интересы – часть тамошних территорий находилась под управлением Франции в двадцатом веке. Достаточно запутанная ситуация.

 

Первая известная в истории битва (в истории человечества) она произошла в том регионе – это город Мегиддо, сейчас он в Израиле находится. Это тот самый Армагеддон, о котором говорят. Это первая битва была египетского фараона с коалицией сирийско-палестинских царьков местных. В Библии отражена, правда то, что в Библии, это по другой битве тоже при Мегиддо, которая произошла после этой первой через несколько сотен лет. Там часто такого рода события происходили. И по предсказанию – последняя битва человечества тоже где-то там развернётся. Армагеддон это несколько другое прочтение города - Аль Мегиддо, но это уже другой вопрос.

 

На такую кучу многослойную конфликтов, интересов на Ближнем Востоке накладываются некоторые современные. Например, Сирия это кратчайший путь для ближневосточной нефти в Европу. Если мы хотим поставлять нефть туда, то самый простой вариант это:

- либо нефтепроводы через сирийскую территорию, дальше через турецкую;

- либо только через сирийскую и к портам на Средиземном море.

 

Американцы (не очень явно) противодействуют такому направлению нефтепроводов. Они как-то стараются сделать так, чтобы в конкуренции с Европой за ресурсы, чтобы Европа больше зависела от американцев, чтобы она не имела таких независимых источников. В своё время они проталкивали идеи нефтепроводов не Южный, Северный поток в Европу из России, а выход куда-то к морям, там Баренцево море, чтобы можно было там, на танкеры грузить. Европейцы этому отчасти потихонечку противостояли, ввели какие-то экологические ограничения на плавание танкеров вокруг Норвегии.

 

Интересно отметить, ведь был период, когда Сирия была союзником США: во время первой войны в Ираке сирийцы также принимали участие на стороне коалиции. Но это связано с конфликтными отношениями с режимом Саддама Хусейна, у них были большие нелады. Сирия поддерживала Иран во время ирано-иракской войны, поставляла советское оружие Ирану, благодаря которому он выдержал эту войну и даже свёл её к ничьей.

 

Артём Войтенков: Кто же войну в Сирии начал? Это действительно такая оппозиция?

 

Андрей Паршев: Во-первых, там вполне реально есть оппозиция.

 

Артём Войтенков: Она есть везде, понятно, что она есть везде.

 

Андрей Паршев: Она есть везде. Как кто-то выразился, может быть, грубовато, что везде есть кучи органических отходов, но если бросить в такую кучу палочку дрожжей в виде несколько миллионов долларов, то эта куча доставит гораздо больше хлопот и неприятностей. Проблема в том, что в современном мире мы можем организовать массовую демонстрацию с совершенно неясными лозунгами, можем и гражданскую войну с тысячами участников, если у вас есть достаточно денег. В частности в арабских странах имеются, как говорят, демографические излишки, которые за какую-то сумму в долларах согласны, даже с радостью, куда-то ехать и что-то делать.

 

Ситуация упрощается для таких мероприятий тем, что арабский мир ведь очень велик, везде живут арабы. Хотя там есть у них определённые деления:

- есть там магрибинцы жители Средиземноморья,

- хотя египтяне магрибинцами не считаются,

- есть ближневосточные арабы.

Но отличия между ними небольшие. Какой-то боевик из Ливии (чем ему сейчас заниматься в Ливии?) – скорей всего его можно найти сейчас в Сирии.

 

Я припоминаю, при правлении Хафеза Асада были такие заварушки локальные: небольшой городишко, где подняли восстание братья-мусульмане. А Хафез Асад был не бойскаут по характеру, чтобы стать лидером в такой стране, это надо обладать определёнными качествами. При подавлении этого восстания (по разным оценкам) несколько тысяч погибших было. Такие вещи там происходили. Надо учитывать, что там не только мешанина мусульман, христиан, иудеев. Есть там свои секты среди тех, и среди других, есть какие-то общины, которые придерживаются иногда радикальных взглядов.

 

Сами события, вполне возможно, были обычными, но другой вопрос, что тут же они были подхвачены, выросли многократно, благодаря поддержке Запада. Поддержке очень многосторонней. Причём, едва ли не главной является не прямая (просто денежная), а информационная поддержка.

 

Все знают, что сирийцы хотят демократии, а русские травят их нервнопаралитическим газом – на Западе это уже все знают, во всех школах детям об этом расскажут. При том, что нынешние ливийцы сейчас не очень хорошо живут, об этом уже никто не знает, вообще никто не обращает.

 

Артём Войтенков: Да, Ливия вообще пропала из новостей.

 

Андрей Паршев: В этом собственно и хитрость. Мы же не обсуждаем как хорошо или плохо живётся ливийскому народу.

 

Артём Войтенков: А мы не знаем.

 

Андрей Паршев: А мы и не знаем, и не думаем. Совершенно верно. В новостных лентах есть Сирия. Это касается и нашей внутренней политики. Хочу сказать, что у нас много политических сил, направлений, лидеров и фигурантов, но мы с вами в новостной ленте видим кого-нибудь одного.

 

Артём Войтенков: Да. Например, Навального гораздо чаще упоминают, чем Путина, раза в два в три.

 

Андрей Паршев: Совершенно нечего добавить. Да. Такой опыт у нас был, когда мы организовали митинг в центре Москвы против вступления в ВТО с количеством участников четыре тысячи по официальным данным, на Театральной площади. Не маленькое событие. Ни в одном СМИ, в том числе и в электронном, об этом не было упоминания, в российских. Но анекдот в том, что об этом событии было напечатано во всех газетах всего мира уровня штатов, территорий. Потому что информация об этом, с фоторепортажем, проходила по основным информационным каналам типа  Associated Press. То есть New York Times, Дойче Цайтунг об этом писали с фотографиями. Очень интересно было увидеть там знакомые лица, известные люди выступали, Вассермана я там слушал. Но у нас это абсолютно молчали. А раз нет, значит, и не было.

 

Примерно та же ситуация с Сирией. Мы знаем, что там что-то происходит, мы выбираем какую-то сторону, причём пропаганда идёт. То, что в это же время идёт резня где-нибудь в Африке, мы об этом просто не знаем, но потому что Западу это не интересно, не хочет этим заниматься. Плюс к этому определённые интересы Франции, какие-то интересы американские. Франция, она представляла такую базу для оппонентов режима Асада всё время, т.е. все практически руководители нынешней оппозиции, члены координационных советов разных, в основном они живут во Франции. В Сирии он особенно нечего делать. Не надо Францию недооценивать – тоже великая держава, у них есть свои зоны влияния, кое-где, в некоторых зонах Африки, они более влиятельны, чем американцы. Тем не менее, такая странная ситуация, что где-нибудь в Мали французы давят исламских фундаменталистов, а в Сирии они их, наоборот, поддерживают. Такой вот странный зигзаг.

 

Артём Войтенков: А кто же всё-таки кинул дрожжей в эту кучу?

 

Андрей Паршев: Кто-то кинул. Кто же будет рассказывать?

Во-первых, там есть оппозиция в обществе. Но оппозиция, это такие же люди, как мы, они тоже сидят в Интернете, тоже получают информацию, им тоже объясняют, что во всех бедах виноват этот продажный режим Башара Асада. А если его скинут, у всех будут “Сникерсы”, и ездить будут на “Ауди”… Это тоже как-то влияет.

 

 Кроме того, это проблема арабских государств: большое количество молодёжи, высокая рождаемость. Ресурсы ограничены, там уже достаточно плотное население. Перспектив особых они не видят для себя. Естественно, это как-то влияет. А дальше – это уже дело техники, потому что каждый конкретный человек он не может воспарить и всю картину увидеть со стороны. Как конкретный человек откуда-то из палестинских беженцев, из лагерей, из Ливии, или ещё откуда – как он именно попадает в банды, которые там действуют на территории? Каждый случай он свой, своеобразный.

 

То, что у этих повстанцев имеется западная поддержка – никто не отрицает, хотя бы информационная. Но это уже очень много.

 

Артём Войтенков: В открытую говорят, тот же самый Олланд. Олланд, президент Франции, открыто сказал, что мы поддерживаем деньгами, оружием эту оппозицию. Американцы тоже этого не скрывают.

 

Андрей Паршев: До определённого момента скрывали. Я помню, как они скрывали, что вовлечены в Ливию. Причём, есть платные гниды в Интернете, которые тоже там говорили, что всё это клевета, что режим Каддафи свергается оружием извне. Поскольку всем всё время врать одинаково просто технически невозможно, через некоторое время египтяне признали, что они поставляли оружие ливийским повстанцам, а потом уже и все остальные. Тут, я думаю, та же самая ситуация.

 

Артём Войтенков: В чём заинтересованность той же Франции? США тоже заинтересовано.

 

Андрей Паршев: Когда мы говорили о войне в Ираке, там просматривалась заинтересованность, потому что Персидский залив в плане ресурсного обеспечения человеческой цивилизации занимает особое место. Там процентов под шестьдесят запасов мировой нефти, пятьдесят примерно. Дальше процент будет только увеличиваться, потому что в других местах нефть более интенсивно расходуется. Скажем, нефть Северного моря, добыча пошла на спад. А там только краешек начали. Там было видно, зачем это было нужно. Из пяти нефтеносных стран Персидского залива, четыре сейчас находятся в орбите американской политики, кроме Ирана: Ирак, Кувейт, Объединённые Арабские Эмираты, Саудовская Аравия.

 

Тут есть определённые интересы экономические, связанные с контролем транспортировки нефти в Европу, но остальное – скорее геополитические, отчасти, идеалистические мотивы. Американцы не забывают тех, кто когда-то им сказал "нет".

 

Артём Войтенков: А Сирия им сказала "нет"?

 

Андрей Паршев: Да, конечно. Она же противостояла Израилю в своё время, причём довольно активно. Иногда находят дьявольскую хитрость в том, что сейчас своеобразный блок: исламские фундаменталисты плюс Израиль против Сирии образовался. Но тут надо посмотреть, что этот сирийский режим для израильтян всегда был врагом и они только из-за того, что там какие-то исламисты (тоже враги), не могут перестроиться.

 

Артём Войтенков: Получается, Западу, в лице США, той же Европы нужен транспортный проход для нефти.

 

Андрей Паршев: Он и так есть. Он работает, но пусть он будет более под контролем.

 

Артём Войтенков: Убрать лишние риски.

 

Андрей Паршев: Убрать саму возможность самостоятельной политики.

 

Артём Войтенков: И в то же время как бы ослабить пророссийское влияние на Ближнем Востоке. То есть этой войной в Сирии они добиваются нескольких целей.

 

Андрей Паршев: Да. Чтобы порт в Тартусе не был базой для российского флота.

 

Артём Войтенков: Наше там присутствие, наши корабли. Разные разговоры идут, что наш спецназ туда ездит – не знаю насколько это правда или нет. Корабли наши точно там не спрячешь. И они туда и плывут.

 

Андрей Паршев: Они там ротируют: сплавали туда, вернулись обратно на свою базу в Чёрном море. Так что это до бесконечности корабль плавать не может. Мы как-то пытаемся обеспечить немножко этот режим, чуть-чуть показать, что у него есть некие союзники.

 

Артём Войтенков: А насколько это для нас опасно? Тут интересы столкнулись. Обама говорит, что Сирия угрожает нашему мировому порядку – он честно про это сказал в своей речи.

 

Андрей Паршев: Слово "честно" в политике, что "честно" сказал, это некий оксиморон.

 

Артём Войтенков: Он так и сказал, что это угрожает нашему мировому порядку. Это дословные его слова.

 

Андрей Паршев: Понятно, что угрожает. Зона американских интересов включает некоторые российские территории. Угрожает.

 

Американцы хорошо понимали, что тут будет ситуация немножко другая, чем с Ливией. Года два назад такая была фраза, что желая вмешаться в сирийские события, нам придётся (если мы решимся) посмотреть в глаза русским. Можно в Интернете посмотреть, когда обсуждался этот вопрос. Было понятно, что наше руководство не настроено бросать Сирию. Потому что это потеря таких позиций, которые потом отвоёвывать снова десятками лет, и ещё неизвестно – отвоюешь или нет.

 

Артём Войтенков: А такие шатания и разброд:

- Обама говорит: "Идём бомбить Сирию". А потом чешет в затылке, говорит: "Ладно, это пусть Конгресс решает".

- Тут же выступает (за ним вслед) президент Франции и говорит: "Да, пора. И мы деньгами, оружием поможем. Надо их тоже бомбить, но это пусть решает французский парламент".

- Этот Кэмерон (английский) тоже самое, один в один: "Я пошёл, ура, вперёд. Хотя у меня есть такие полномочия"

 

А у Обамы, у Олланда, у Кэмерона есть полномочия не спрашивать их парламента, и послать войска, однако они сказали "а пусть это всё решают выбранные лица народом".

Такая резина, что:

- Совет Безопасности ООН будет заседать, это заседание откладывается;

- американский Конгресс будет заседать, это тоже переносится.

Какого-то решения на сегодняшний момент чёткого нет. Всё переносится, откладывается.

 

Андрей Паршев: Причина этого в том, что реальная такая выгода, которую можно получить, она не очень просматривается для США в первую очередь. Понятно, что он своего стратегического союзника может немножко обезопасить. Понятно, что в случае свержения режима Асада, сама военная машина будет разрушена – как бы это плюс. С другой стороны – времена изменились, крайне мало вероятно сейчас повторение таких арабо-израильских войн по образцу семидесятых годов.

 

Тут не видно – где прибыль? И поэтому в американском обществе очень сильная оппозиция. Настолько сильная, там очень трудно найти в обсуждениях всех этих вопросов тамошними блоггерами – вообще очень трудно найти сторонников войны в Сирии.

 

Артём Войтенков: Тем не менее, Обама: "Ура, давайте".

 

Андрей Паршев: Вроде бы и "ура", но с другой стороны в основном на жалость бил, что вот там бедное гражданское население, которое мучают нервно-паралитическим газом.

 

Артём Войтенков: Всем понятно, что если американцы начнут бомбить это дело Томагавками, то жертв там будет гораздо больше.

 

Андрей Паршев: Говорят, что они хирургически бомбят. Точно, как взяли в китайское посольство попали – хирургически в своё время в Белграде. Понятно, что без вранья никогда не бывает, но тут объяснить даже своим ястребам "а что вы хотите" – очень тяжело. Сейчас оппозиция войне в Сирии, как ни странно, из крайне правых, то есть республиканцы против, вообще, как партия. Большая часть обычных людей, так скажем, они тоже говорят "зачем нам это надо". Воспоминания нехорошие, что вот поддерживали. Они, кстати, знают американцы, что они поддерживали исламский фундаментализм в своё время, кончилось это событиями 11-го сентября. Они считали, что это такой рубеж. Они признают, что в Афганистане они вели такую политику. А сейчас вроде как они с ним борются. И получается, что в Сирии опять возврат к той политике, которая была до 11-го сентября.

 

Артём Войтенков: Большому количеству населения, как мы сейчас обсуждали, СМИ может объяснить всё, что угодно.

 

Андрей Паршев: Конечно, да.

 

Артём Войтенков: А есть силы, которые управляют этими СМИ и ведут государственную политику?

 

Андрей Паршев: Что значит свобода печать? Это значит, право владельца газеты видеть в ней то, что ему нравится.

 

Артём Войтенков: И другого средства массовой информации.

 

Андрей Паршев: Естественно. Похожие были раньше у американцев, там даже была маленькая поправка, что вот то, что ему нравится, но по согласованию с основным рекламодателем.

 

Артём Войтенков: Тут просто вопрос – кто деньги платит.

 

Андрей Паршев: Совершенно верно. Как формируется эта агенда (повестка дня) мировых СМИ – это самый интересный, ключевой вопрос, на который никто вам не ответит. Мы не знаем, почему одна и та же новость в каких-то условиях может пойти на первые страницы, а в какие-то нет. Общий массив новостей огромен. Почему совершенно независимо в разных странах, разные СМИ выделяют из новостей именно вот эту историю, а никакую другую? Очень сложный вопрос.

 

Башар Асад жив до сих пор потому, что американцы окончательно не решились на войну, понимая, что они мало что получат в случае успешного вмешательства и на пути к успеху ещё лежит куча всяких неприятностей.

 

Россия стоит на позиции поддержки режима Асада, на самом деле – Сирии в целом, потому что Сирии будет хуже, если там что-то произойдёт по западному сценарию. Как далеко эта поддержка может зайти – вопрос очень непростой. У нас просто военных возможностей нет. И, кроме того, не в интересах нашего руководства сейчас говорить о том, что же мы можем противопоставить. Такие вещи должны быть сюрпризами. Кроме поставки средств ПВО современных мало что просматривается. В военном отношении нет у нас дивизий морской пехоты, которые мы могли туда перебросить. И не понятно – что они там будут делать.

 

Артём Войтенков: Если итог подвести. Получается, что Запад (часть Европы, США) были заинтересованы, чтобы снести правительство самостоятельное Башара Асада, развели эту кучу, давали деньги, давали оружие, но снести этим способом не получилось. Поэтому они уже стали настаивать на военном ударе, но другая часть того же Запада не понимает для чего им это нужно либо видит, что будет только хуже и им в том числе.

 

Андрей Паршев: Да, где-то такая схема. Есть события типа арабской весны, это не является грандиозным планом, который начал реализовываться. Во многом, западная дипломатия реагирует на события западной политики более широко, она просто оперативно реагирует на какие-то события. И после первых событий в Тунисе, поскольку какие-то события начались в Ливии – почему бы не отреагировать. Операция в Ливии не то, что была давно запланирована, просто Запад в принципе был готов такую операцию провести, а само её проведение было достаточным экспромтом.

 

Поскольку мы всегда думаем по шаблону, видимо первоначально, когда начались события в Сирии (в форме демонстраций), наверно была некая идея провернуть такую же операцию по типу Ливийской – всё по той же технологии: военное столкновение, вмешательство Запада. Но это не получилось, уже понятно с самого начала. Сейчас Запад находится в размышлениях – что делать:

- либо закрывать всё это безобразие, т.е. перестать финансировать;

- либо попытаться измором взять режим Асада;

- либо всё-таки (хотя время тянется давно) ударить военной силой.

 

Опять не совсем понятно, даже такой удар в ливийском стиле много ли он даст для победы. Хотя по Ливии там не известно, что произошло на самом деле – каким образом там всё завершилось. Видимо сейчас шансы такие не рассматриваются как стопроцентные.

 

Артём Войтенков: Если бы были стопроцентные, то они бы уже ударили.

 

Андрей Паршев: Конечно.

 

Артём Войтенков: В случае поражения Сирии, чем это плохо для нас?

 

Андрей Паршев: Это вообще плохо. У нас не будет союзника, снизится дальше наш авторитет. Есть экономические некоторые моменты – мы лишаемся надёжных покупателей некоторых наших товаров, оружия в частности, есть техническое сотрудничество. И вообще мы там исчезнем из этого региона.

 

Артём Войтенков: Если будет поставляться газ и нефть через разбомблённую Сирию…

 

Андрей Паршев: Вы знаете, это очень болезненный момент. Нынешняя ситуация, когда мы как страна, как великая держава, являемся великой сырьевой державой, это очень не здорово. К сожалению, приходится обсуждать и такую тематику, хотя не хотелось бы. Было бы гораздо правильнее, если бы мы свои ресурсы использовали на цели промышленного производства у нас в стране, а не являлись поставщиком. Но тут некая заинтересованность наших сырьевиков российских тоже имеется в отношении нашей страны к тамошним событиям. Я не знаю, это очень трудно оценить – насколько они (наши сырьевики), а они совершенно точно оказывают влияние на нашу политику, но какова их роль в данной ситуации сейчас очень трудно сказать.

 

Артём Войтенков: Для нас, для страны – хорошо поставлять ресурсы, плохо поставлять газ в Европу или нет. Сейчас мы на этом живём. Появление второго пути в Европу и конкурента.

 

Андрей Паршев: Во-первых, этот путь сейчас есть всё равно, но если бы этот путь контролировался дружественным нам режимом, в некоторых ситуациях это для нас было бы хорошо. Когда он будет независимый, то плохо.

 

Когда пресловутое Набукко ввели в Европу, были там злорадные вопли на тему как будет плохо теперь России. Правда, ничем таким  не кончилось на самом деле.

 

Артём Войтенков: А Набукко заглох, по-моему.

 

Андрей Паршев: Да. Там главная проблема с его наполнением – трубу-то можно положить, а где объёмы брать для её заполнения? То, что есть, уже имеет своих адресатов. Тот же Запад на протяжении последних десятков лет с одной стороны пользовался нашими нефтью и газом, а с другой стороны очень много там политиков, которые крайне этим не довольны и пытаются эту зависимость от России в этой области каким-то образом уменьшить.

 

Артём Войтенков: Если мы берём Запад, если у них с Сирией ничего не получается, то они откатываются – орешек не разгрызть. Они могут откатиться назад, или им надо кровь из носа обязательно Сирию расплющить?

 

Андрей Паршев: У Запада бывают поражения. Если мы вспомним, как пытались против национализации Суэцкого канала выступить, там была такая коалиция Англии, Франции, Израиля в конце пятидесятых. Тем не менее, удалось египтянам отбить при поддержке тогда Советского Союза, Китая, Индонезии. Вполне возможно, что они благовидно там отступят, скажут: "Вот мы своего добились, газовое химическое оружие они отдали. Мы теперь идём с гордо поднятой головой".

 

Артём Войтенков: Да. Но это они скажут всем, для простых людей. А политики поймут, что Запад слабеет.

 

Андрей Паршев: Надо понимать в значительной мере, что политики – это просто хорошие актёры, воспринимать их иногда тоже надо именно так.

 

Артём Войтенков: Если бы они просто языком трясли, они же какие-то действия совершают, от которых зависят судьбы людей и стран.

 

Андрей Паршев: Для них судьбы простых людей – не очень значимая вещь, поэтому это не совсем аргумент насчёт важности их действий. Да, хотелось бы, чтобы наши друзья ощутили нашу защиту, нашу поддержку, это и для нас тоже важно. А тут ситуация именно такая: либо мы сдаём, либо не сдаём. Либо мы показываем, что мы совершенно никто на мировой арене, либо что наше мнение что-то значит.

 

К сожалению, в мировой политике такое есть, если ты показываешь свою слабость, то одним эпизодом дело не ограничивается.

 

Артём Войтенков: Если ты отдашь палец, у тебя оттяпают не то что руку, а просто всё остальное. Смотрите, Россия на сегодняшний момент получается ключевой точкой – в какую сторону качнётся. Если Запад отступает, тогда это в какой-то степени наша победа, а если мы сдаём Сирию (и не только мы), то нас можно давить дальше.

 

Андрей Паршев: Да. Дальше давить Иран остаётся. Если мы попытаемся посмотреть – а много ли стран, которые относятся к нам не то что благожелательно, а хотя бы нейтрально, то вообще по пальцам одной руки можно пересчитать.

 

Артём Войтенков: Этот палец оттяпали, тот палец оттяпали, и мы, получается, остаёмся совсем в одиночестве. Если Сирию снесут, Иран какое-то время тоже продержится, но его тоже раздавят, в конце концов.

 

Андрей Паршев: Его могут раздавить, хотя это страна на подъеме, с ней немножко сложнее. Хотя опасность существует.

 

Артём Войтенков: Тогда получается – от нынешнего положения дел в Сирии зависит судьба мира.

 

Андрей Паршев: Во всяком случае, понятно, что он будет развиваться в случае двух противоположных исходов нынешних событий, мир будет развиваться по-разному.

 

Артём Войтенков: Это ключевая точка.

 

Андрей Паршев: На данном этапе да. Какая ключевая? Вот у нас говорят: "Не надо было уходить из ГДР". Но, если мы вспомним ту обстановку, наверно, это было невозможно для нас. Когда в тех условиях народ ГДР выходит на многомиллионные демонстрации, что явно он хочет присоединения к ФРГ, - уже невозможно было там сохранить свои позиции. Хоть и говорили, что падение стены это ключевой момент какой-то, но он не являлся таким ключевым моментом. Там не было точки бифуркации, нельзя было повернуть события в другую сторону.

 

Сейчас немножко другая ситуация. Бывают битвы великие, но они бывают с понятным исходом. А бывает наступающая сторона идёт, идёт, идёт и вот где-то упирается, осталось у неё несколько батальонов, но уже есть возможность её обратно начать двигать, поскольку резервы поистрачены, того сего нет. В этом плане – Сирия такой случай, т.е. Сирию можно отстоять, по крайней мере. Ливию не было возможности, технической возможности. Мы там ничего не могли: ни оружие поставить, ни войска, ничего. И просто сам режим наделал ошибок и не было у него такой базы, на которую он мог бы опереться, защититься. Сейчас немножко другая ситуация.

 

Артём Войтенков: Вы имеете в виду – Каддафи, он непродуманно поступал.

 

Андрей Паршев: Он идеалист. У него такой армии не было. У него была непонятная военная система из каких-то резервистов с неясным положением.

 

Артём Войтенков: Понятно. А в Сирии – положение.

 

Андрей Паршев: В Сирии есть вооружённые силы, есть определённая поддержка в какой-то части населения, достаточно значительной.

 

Артём Войтенков: Интересно получается, что война где-то там. Воюет одно государство в одном полушарии, мы – в другом полушарии, война в третьем месте, а от этого решаются судьбы.

 

Андрей Паршев: Мир своеобразным образом устроен. Во время мировых войн бывает, когда совершенно конкретный человек, ни о чём не подозревающий, едет на другую сторону земного шара для участия в событиях, которые его напрямую совсем не касаются. Это обычное дело. В данном случае всё это не так далеко от нас происходит.

 

Есть некоторые неприятные моменты, они связаны с оценками. К сожалению, сам настрой сирийского народа не сказать, что такой боевой, типа "мы за свою независимость", "мы всех порвём". Там уже есть что-то такое – боятся террора, потому что боевики они совершенно безжалостны и отморожены, убить ни за что. Ведётся террор против сторонников правительства: чиновника или школьного учителя возьмут и убьют. Как это мы наблюдали в некоторых районах. Из-за этого и отношение к России немножко изменилось. Уже нет такого, что русские наши друзья и защитники и прочее. Сейчас некая отстранённость имеется на низовом уровне. Это, конечно, не очень здорово, но это общее явление. Мы утратили авторитет былой. Чья вина? Наша, главным образом.

 

Артём Войтенков: Проиграли Холодную войну – это тоже просто так не проходит бесследно.

 

Андрей Паршев: Проиграть можно по-разному. Если немного углубиться в историю, в своё время много было княжеств на Руси, тогда московское княжество стало лидирующим. Были некоторые простые принципы, что друзей не бросать, хотя это иногда очень тяжело, это иногда не выгодно, это вмешиваться в войну, которая вроде бы тебя не касается, нести потери, может быть даже очень тяжёлые. Постепенно привело к тому, что именно московское княжество стало гегемоном. Есть хорошая американская пословица, что поступать правильно не всегда легко, но всегда правильно.

 

Артём Войтенков: Осталось только понять – как именно правильно.

 

Андрей Паршев: А что – неправильно.

 

Набор, редакция текста: Наталья Ризаева

 

Познавательное ТВ - образовательное телевидение для тех, кто хочет понять тайны политики и глобального управления, разобраться с секретами денег и мировых банкиров, выяснить, кто стоит за возникновением государств и падением империй. Смотрите на нашем канале и сайте http://poznavatelnoe.tv Мы не зарабатываем деньги, а распространяем знания. Если вам нравится Познавательное ТВ, можете нам помочь:
VISA: 4276 3800 1161 4356
Яндекс-деньги: 410011955138747
QIWI: +7 925 460 1909
WebMoney рубль: R142363945834
WebMoney доллар: Z182191503707
WebMoney евро: E344386089713
PayPal: info@poznavatelnoe.tv

 

Скачать
Видео:
Видео MP4 1280x720 (532 мб)
Видео MP4 640x360 (205 мб)
Видео MP4 320х180 (114 мб)

Звук:
Звук 32kbps M4A (AAC) (13 мб)
Звук 32kbps MP3 (13 мб)
Звук 64kbps MP3 (24 мб)
Звук 96kbps M4A (AAC) (38 мб)

Текст:
EPUB (179.88 КБ)
FB2 (281.2 КБ)
RTF (287.17 КБ)

Почему США убивают Сирию 4

Интересы России, США, других государств, клановых и религиозных группировок в войне на Ближнем Востоке.
Несколько уровней конфликта “Арабской весны” и сирийской войны: отношения между государствами, религиозными течениями, родовыми и властными кланами, экономическими группами, глобальной властью. Каждая сторона пытается достигнуть своей цели, используя других и будучи используемой другими.

Контейнер

Смотреть
Слушать
Читать

Анатолий Эль-Мюрид

Почему США убивают Сирию 4

Видео: http://poznavatelnoe.tv/elmurid_usa_syria_4

 

Собеседники:

Анатолий Несмиян - блогер, http://el-murid.livejournal.com

Артём Войтенков - Познавательное ТВ, http://poznavatelnoe.tv

 

Артём Войтенков: Анатолий, вот скажите пожалуйста, США давят на Сирию и готовятся нанести по ней удар, либо будет войсковая операция, либо еще что-то. Почему это происходит и почему вообще большая, сильная страна в казалось бы, другом полушарии заинтересовалась какой-то маленькой Сирией и хочет ее бомбить?

 

Анатолий Эль-Мюрид: Ну, если говорить об "арабской весне", то, как и у любой революции, у нее есть как внутренние факторы, так и внешние. Если говорить о внутренних факторах, то в первую очередь это несоответствие западной модели развития внутренней сущности исламского мира.

Первый звоночек прозвучал, на самом деле, даже не в 2011 году, а в 1979, когда произошла революция в Иране. Иран это была очень успешная прозападная страна, с очень хорошо развивающейся экономикой, у нее все было хорошо, девушки ходили в коротких юбках и ни о какой парандже никто не разговаривал, но так или иначе произошла исламская революция, и при всем при том население довольно воодушевленно восприняло именно исламские идеи. Более того, было построено очень жесткое, клерикальное государство, можно назвать его тоталитарным, хотя это, конечно, не совсем так.

 

Это был первый такой звоночек, но тогда его все пропустили, потому что существовал так называемый двуполярный мир, тогда арабский мир ориентировался на два источника силы – на Запад и Советский Союз, у них были разные модели развития, но, в основном, светские, и предполагалось, что аравийские монархии, которые пытались придерживаться все-таки более традиционалистских воззрений в своем мировоззрении, идеологии и деятельности - это все-таки такая отмирающая архаика, а впереди - цивилизация "западного" типа.

 

Но там, как и в России, кстати говоря, и в начале 20 века, и сейчас – западный капитализм совершенно не соответствует нашему внутреннему, ментальному наполнению, поэтому происходит постоянное отторжение. Тогда, в 17 году, у нас все закончилось революцией, сейчас дело идет тоже, в общем, непонятно к чему, но близкому по содержанию. То же самое произошло и в исламском мире: несовпадение этих цивилизационных, ментальных, этических принципов в конечном итоге привело к тому, что основным внутренним фактором стало вот это несоответствие.

Плюс, естественно, были и поводы, и поводом к "арабской весне" стала, как не странно, засуха в России 2010 года, когда мы были вынуждены остановить поставки зерна. А так как основным покупателем нашего зерна являлся и является Египет, то перебои с российским зерном привели к резкому удорожанию хлеба в самом Египте и это стало последней каплей, точно так же как в Тунисе последней каплей стало самосожжение одного-единственного несчастного человека, которое прошло бы незамеченным, но стало такой вот последней каплей. В Египте это подорожание было весомым аргументом, потому что примерно 40 процентов населения тогда, до революции, жило примерно на 2 доллара в день. (Сейчас уже более 60 процентов населения живет на 2 доллара в день.) И подорожание хлеба в два раза на тот момент стало той искрой, из которой разгорелось пламя. Это то, что касается внутренних причин.

 

Масса есть еще других вещей, опять-таки знакомых нам, то, что большинство арабских диктаторов, а их иначе трудно называть, и Мубарак, и Каддафи, и Бен-Али, и Салех, президент Йемена, они в какой-то степени были диктаторами или деспотами – это вполне традиционная для арабской ментальности форма управления и власти.

 

Артём Войтенков: Назовем их царями или монархами, как это было тысячелетиями.

 

Анатолий Эль-Мюрид: Можно и так, да. Когда человек сидит на своем месте так много – Каддафи, скажем, 42 года просидел – то каким бы он ни был прогрессивным деятелем вначале (тот же Каддафи, тот же Мубарак, они действительно в начале своей деятельности были очень прогрессивными деятелями и вырвали свои страны на достаточно хороший взлет), но чисто психологически человек привыкает к власти, и чем больше он на ней сидит, тем больше он обеспокоен сохранением этой власти, а не использованием ее для каких-то других, более важных целей. Там были и свои, внутренние проблемы в каждой из этих стран – в Ливии, в Тунисе. В той же Ливии это противоречие между племенами, основной источник богатства Ливии – нефть – добывался в Киренаике, на востоке страны, а распределялась эта нефть на западе, через Триполи. Здесь возникали трения и конфликты, и на самом деле восстание и мятеж в 2011 году был не первый за последние десятелетия, а пятый, причем не самый крупный. Самый крупный произошел несколько раньше, где-то в середине 90-х годов, его очень активно давили, причем давили этот мятеж те же самые люди, которые в 11 году восстали против Каддафи – тот же генерал (Дюнисс?), тот же руководитель ПНС, лидер экономического блока Джалиль, в общем, те же люди, которые предали Каддафи, лет десять назад наоборот, давили мятеж против него. Это внутренние факторы.

 

Внешние факторы выглядят гораздо более конспирологично, но в то же самое время от них зависит очень многое. Дело в том, что Соединенные Штаты (как всегда, вводится это очень условно, очень схематично) - это элита, так называемая корпоратократия, которая ориентирована с одной стороны на промышленный капитал, транснациональные корпорации, и элита, которая ориентирована на финансовый капитал – это нынешняя международная бюрократия, всевозможные валютные глобальные институты, типа Международного Валютного Фонда, той же Федеральной Резервной Системы, которая, фактически, является глобальной системой финансовой, так как она печатает международные валюты.

Могущество Соединенных Штатов в общем-то основано на трех основных факторах: это фактор промышленного могущества, то есть фактор производящей экономики, это фактор финансовой экономики и военное могущество.

 

Так вот, военные, в этом смысле, разделились на две группировки, каждая из которых тяготеет то к одним, то к другим. ВПК больше тяготеет к республиканцам, которые поддерживают корпоратократию, а так называемое военно-разведывательное сообщество, идеологи, спецслужбы, доктринологи – к демократическому лагерю, к лагерю международной бюрократии.

 

Пока не было кризиса 2008 года, эти две группировки находили какой-то консенсус, какой-то путь развития незаметный для всех, то есть вся эта борьба-возня  шла достаточно глубоко, и только очень-очень редко какие-то всплески достигали поверхности. Но во время кризиса 2008 года, естественно, как и во время любого кризиса, все эти противоречия очень резко обострились, потому что было необходимо решать, каким путем из этого кризиса выйти. И так как эти противоречия очень резко обострились, они все выплеснулись наружу.

 

Обама - представитель той самой международной корпоратократии, которая ориентирована на глобальный мир (их видение, этой части элиты, заключается в том, что будущим миром должны править межнациональные глобальные институты – финансовые, промышленные, политические и т.д.). И в этом смысле суверенитет стран для Обамы не является догмой, в том числе и Соединенных Штатов, кстати говоря. Для республиканцев все несколько иначе – они полагают, что будущий мир, все-таки, должен основываться на суверенитете, в первую очередь Соединенных Штатов, и на такой классической феодальной пирамиде – то есть сеньоры, вассалы, вассалы вассалов и так далее. Если упрощенно, то это и есть глобальное различие между демократами и республиканцами в подходах.

 

Что произошло на Ближнем Востоке? Дело в том, что американская корпоратократия, республиканцы, транснациональные корпорации имели на Ближнем Востоке, собственно, весь Ближний Восток, ориентированный на Запад – это были люди республиканцев. Это и Саудовская Аравия, и Египет, и тот же Тунис, и в какой-то степени Йемен, Судан – они все ориентированы в первую очередь на ту часть элиты, которая представляет республиканцев.

 

Когда началась "арабская весна", как действительно такое народное возмущение, взрыв (несмотря на то, что на первых этапах какое-то определенное присутствие американцев там конечно ощущалось), демократы и их представитель Обама попытались использовать эту "арабскую весну" для того, чтобы резко ослабить позиции республиканцев, своих политических конкурентов, в самих Соединенных Штатах, , и тогда начали происходить эти удивительные вещи, когда Соединенные Штаты начали сдавать своих бывших союзников.

 

Хосни Мубарак – это был твердый последовательный союзник Соединенных Штатов, и те же самые Соединенные Штаты его фактически сдали, буквально не моргнув глазом. Это казалось бы удивительным, если не считать того, что Хосни Мубарак был союзником республиканцев, но он совершенно не был союзником Обамы. Обама поставил на братьев-мусульман, на исламистов как на ту силу, которая, собственно говоря, и снесет все режимы, которые ориентированы на республиканцев. И в первый год, даже полтора года "арабской весны" ему это очень хорошо удавалось, и единственная страна, по которой и республиканцы, и демократы были более-менее в консенсусе, это была Ливия. Уничтожить Каддафи было мечтой и тех, и других.

 

Артём Войтенков: Почему?

 

Анатолий Эль-Мюрид: Ну там тоже очень много причин, в первую очередь это конечно же связано с тем, что Каддафи был, мягко говоря, неуправляем, а вся политика так называемого "управляемого хаоса" связана с тем, что ты хаотизируешь какое-то пространство, а потом из него лепишь то, что выгодно тебе. И ключевое слово здесь как раз "управляемый", то есть этим хаосом надо как-то управлять.

 

Каддафи был совершенно неуправляемым человеком, во многом благодаря  личным качествам, он действительно по личным качествам был человеком неуправляемым и делал то, что считал нужным. В этом смысле у него практически не осталось союзников ни со стороны Запада, ни со стороны противников Запада. Он стоял особняком, и поэтому его судьбой очень сильно никто не обеспокоился. Его с легкостью сдали мы, сдал Китай, и Запад его отдемократил по полной программе, хотя, конечно же, то, что происходило в Ливии, уже показало, что не все так просто.

 

Вот, собственно говоря, первые полтора, даже два года "арабской весны" можно охарактеризовать именно таким образом: Обама, поставив на относительно радикальных, хотя ближе к умеренным, исламистов, на Братьев-мусульман, сумел практически ошеломить своих противников республиканцев, и во многом благодаря этому снес значительную часть тех режимов, которые поддерживали хорошие отношения именно с республиканской частью американской элиты.

 

Артём Войтенков: А кто все-таки был зачинателем "арабской весны" - это воду начали мутить спецслужбы США, либо это действительно местные подняли восстание, а эти уже подхватили?

 

Анатолий Эль-Мюрид: Дело в том, что здесь вообще невозможно выделить какой-то один конкретный фактор, как это всегда бывает в таких масштабных процессах. Скажем, если февральская революция в России это была точечная операция очень конкретных лиц просто по устранению царя, то дальше процессы начали развиваться совершенно неуправляемым образом и в конечном итоге пришли к Октябрьской Революции, затем к гражданской войне, и этим процессом уже практически никто не управлял.

 

То же самое и с арабской весной, вполне возможно, что какой-то первоначальный толчок извне и был дан, и к этому есть очень много свидетельств, скажем в Египте в значительной степени начало волнений было инспирировано с подачи людей, которые готовились очень загодя, чуть ли не за год до этого – они в фейсбуке создавали соответствующие сети, они создавали какие-то сетевые сообщества, Братья-мусульмане в принципе это сетевая организация, она тоже находилась "на стреме", лидеров Братьев-мусульман буквально в мгновение ока освободили из тюрьмы, то есть это тоже было очень не похоже на какие-то спонтанные мероприятия.

 

 Вполне возможно, что первоначальные толчки были даны извне, но затем все эти процессы просто вырвались из рук и перестали быть управляемыми, и Запад, американцы, пытались только встроиться в них. У них, естественно, много что не получалось, и собственно говоря неуправляемость процессов привела к тому, что Братья-мусульмане проиграли. Условно говоря, как в Советском Союзе, когда к власти пришли такие интеллигенты – Собчак, Попов – они умели красиво говорить с трибун, зажигали толпу, но в конкретной хозяйственной деятельности оказались абсолютно неприспособленными. То же самое произошло и с Братьями-мусульманами: это изначально просветительская организация, которая ставила перед собой цель просвещать народ в духе фундаментальных идей ислама, это были такие интеллигенты, очень умные люди, богословы, имевшие прекрасное образование, в том числе и западное, но эти люди в непосредственной управленческой деятельности оказались никем.

 

И в итоге Египет после прихода к власти Братьев-мусульман еще больше просел, и, соответственно, как после любой революции, произошел откат, началась контрреволюция, и военные при поддержке Саудовской Аравии сумели обратно вернуть себе власть.

 

 И вот этот момент сейчас как раз является ключевым в плане того, что сейчас происходит вокруг Сирии. Республиканская часть американской элиты сумела преодолеть замешательство, она сумела организовать те режимы, которые до сих пор ориентированы на нее – Израиль, Саудовскую Аравию, в определенной степени Объединенные Арабские Эмираты, Кувейт, и с помощью вот этих своих союзников они помогли египетским генералам прийти обратно к власти, то есть фактически Обама потерпел в Египте сокрушительное поражение. Дальше саудиты и израильтяне, как и положено в любой нормальной военной операции, начали развивать наступление дальше, тоже пытаясь ошеломить противника. Вот провокация в Восточной Гуте – химическая эта атака – есть очень много данных, ну понятно, что их практическая ценность пока не известна, тем не менее есть очень много свидетельств о том, что эту химическую атаку провели боевики с подачи саудовских спецслужб. Вплоть до того, что недавно освобожденные бельгиец и итальянец слышали разговор по скайпу, как боевики общались с кем-то на английском языке, и докладывали им о том, что они провели вот эту спецоперацию в Восточной Гуте с химическим оружием.

 

Цель этой провокации совершенно очевидна – тут тоже надо немножко вернуться. Дело в том что Обама примерно год назад, после убийства посла в Бенгази, столкнулся с тем, что его прежняя политика – опора на Братьев-мусульман - дает сбой, Братья-мусульмане везде проигрывают. Первое, кстати. где они проиграли – это был не Египет, это была Ливия. Сразу после победы над Каддафи ливийцы с огромным трудом, но сумели создать свое правительство, и первое правительство после ПНС, Аль-Кииба, это было катарское правительство Братьев-мусульман. Оно просуществовало буквально два месяца, его просто снесли, потому что племена, и прозападная часть ливийской элиты, они очень жестко относились к Братьям-мусульманам, и сделали все возможное, чтобы буквально в течение двух месяцев они ушли.

 

Это было первое поражение, и дальше, опять-таки, судя по всему, через саудовские спецслужбы была организована атака в Бенгази, был убит посол Соединенных Штатов и поэтому, в общем, американцы не смогли провести тщательное расследование, потому что они сразу же столкнулись с тем, что уши саудовских спецслужб торчат, а как обвинить Саудовскую Аравию?

 

Артём Войтенков: Ну как? Дать им по шапке, они же под американцами по большому счету.  

 

Анатолий Эль-Мюрид: Их уши торчат и за терактами 9\11, и по шапке им дать не удалось, а тут какая-то мелочь, какой-то посол.

Итак, Обама, когда понял, что ставка на Братьев-мусульман бита, резко изменил вектор политики. Он понял, что Братья-мусульмане не могут больше являться его инструментом, и по сути поставил на единственного оставшегося игрока в регионе, который тоже является противником республиканцев – это Иран. И начиная с ноября прошлого года пошли просто волной всевозможные знаки, сообщения, намеки, на то, что Соединенные Штаты в лице Обамы готовы начать переговоры с Ираном. Кстати говоря, буквально сегодня, в преддверии Генеральной Ассамблеи ООН, пришло сообщение, что сейчас ведутся тайные переговоры о том, чтобы все-таки встретились президент Соединенных Штатов и президент Ирана там, на этой Ассамблее, первый раз за эти сорок лет, с тем, чтобы потом провести уже прямые переговоры с Ираном.

 

То есть для Обамы переговоры с Ираном, улучшение отношений с Ираном являются сейчас единственным способом продолжить свою политику вытеснения республиканцев и их союзников с Ближнего Востока, а это в первую очередь Саудовская Аравия и в какой-то степени Израиль. И именно поэтому саудиты и израильтяне кровным образом заинтересованы в том, чтобы сорвать любые переговоры Соединенных Штатов с Ираном. И провокация в Восточной Гуте была направлена в первую очередь даже не против Сирии, а против Ирана, потому что бомбежка Сирии со стороны Соединенных Штатов неизбежно должна была привести к вовлечению в эту войну тем или иным способом Ирана, и соответственно возникла бы масса причин, по которым переговоры между Штатами и Ираном не могли бы состояться. Это была главная цель. Даже не разбомбить Сирию, Асада, не победить в этой войне, а именно сорвать переговоры. И для саудитов и израильтян это будет оставаться главной задачей, и если Обама все-таки встретится с Рохани, то саудиты потерпят очень серьезное поражение.

 

Артём Войтенков: Как-то вы все так интересно очень развернули. А зачем США устраивать везде "управляемый хаос", и почему они это делают на Ближнем Востоке, если две партии борются в Америке, то пусть они у себя в Америке и воюют. Зачем им в другом полушарии воевать между собой?

 

Анатолий Эль-Мюрид: Здесь уже совсем глобальные вещи происходят. Есть Китай, который развивается хотя и с очень большими проблемами, у него действительно сейчас большие сложности возникают, но - Китай, тем не менее, понимает, что он делает и представляет, в какие сроки что он сделает.

 

Кто внимательно смотрел за съездом КПК в ноябре прошлого года, мог отметить, что Китай поставил три принципиальные задачи перед собой: во-первых, это переселение в города огромной массы, почти четырехсот миллионов человек населения, такого никогда никто в истории человечества не выполнял. Смысл постановки этой задачи очень прост: разрыв в доходах населения городов и глубинки растет, и это вызывает – уже вызвало – очень серьезную социальную напряженность в Китае, это цивилизационная проблема для Китая, потому что у него побережье всегда жило лучше,чем глубинка, и поэтому все предыдущие китайские царства испытывали колоссальные социальные напряжения по этой линии.

 

Поэтому Китаю крайне необходимо построить для этих четырехсот миллионов человек города, производства, дать им работу, обеспечить их относительно высокими заработками, и для всего этого необходим экономический подъем не менее 9 процентов, а у них сейчас 7 процентов, для них это очень мало.

 

Поэтому они пытаются сейчас выйти из этой ситуации, как – не очень понятно, потому что у них динамика пока в ухудшение идет, но тем не менее у них рост производства по сравнению со всем остальным миром колоссальное, 7 процентов это уже очень много. Но для Китая это мало.

 

Вторая проблема, которую Китай заявил, что будет решать - преодоление технологического отставания. Дело в том, что китайская экономика сама по себе сейчас огромна и сравнима с американской, но в технологическом плане они отстают. Китай – это экономика, которая копирует, дублирует, и поэтому она всегда находится в положении догоняющей, и пока она находится в таком положении, Соединенные Штаты могут чувствовать себя совершенно спокойно, потому что несмотря на то, что на китайских заводах  производят Apple, все равно технологии все американские.

 

Артём Войтенков: Ну, они их потихоньку оттуда…

 

Анатолий Эль-Мюрид: Они не успевают, проблема в том, что они-то их копируют, но американцы создают новые технологии гораздо быстрее, потому что у них есть заделы в науке, том же хай-теке и так далее. И поэтому китайцы стремятся преодолеть этот разрыв. У них есть несколько способов, у них есть понимание, как они будут преодолевать это технологическое отставание, и ко всему идет так, что примерно к 20-25 году китайцы начнут еще не по всему фронту, но уже где-то, по каким-то направлениям догонять Соединенные Штаты и, возможно, даже опережать их в технологиях.

 

Для чего это нужно? Китай, по сути, географически, это остров. С одной стороны он ограничен морем, с другой стороны гигантской горной грядой, в которой есть один очень маленький, узенький проход – Джунгарская Долина – которая выводит Китай через Казахстан в Среднюю Азию и дальше в Европу. Фактически Китай заперт. Поэтому он ищет новые пути, любые пути транспортировки своих товаров и сырья. Но пока, на сегодняшний момент, он заперт двумя очень узенькими проходами, по суше это Джунгарские ворота, а на море это Малакский пролив.

 

Артём Войтенков: Там же побережье у Китая достаточно большое?

 

Анатолий Эль-Мюрид: Ну и что? Побережье-то большое, но вы представьте себе, как вы будете сырье будете возить с того же Ближнего Востока, с Африки, вы так или иначе к этому побережью должны будете пройти через этот Малакский пролив, он очень узенький. И он находится под контролем тех же Соединенных Штатов. То есть Штаты, держа вот эти две, очень узенькие тропиночки в Китай, они фактически в любой момент могут создать для Китая любые проблемы.

 

Для того, чтобы Китай мог более-менее успешно парировать эти угрозы, он вынужден идти нехарактерным для себя, нетрадиционным, но прямым путем – в противовес американским авиационным ударным группировкам на море он должен, и поставил задачу строить своих сразу семь авиационных ударных группировок. И вот здесь ему крайне необходимо преодолеть технологическое отставание от Соединенных Штатов, потому что сам по себе авианосец – это большое плавучее корыто, его нужно оснастить гигантским количеством самой разной техники, те же самолеты, они должны быть не хуже, чем американские, но не американские, самолеты должны нести на себе вооружение, отечественное вооружение, не хуже чем американское, всевозможные системы радиоэлектронной борьбы, радиолокаторы, в этих группах должны быть свои, отечественные, потому что в случае возникновения конфликта, естественно, опасно пользоваться чужими, иностранными разработками, и так далее.

 

То есть Китай примерно к 25 году, по идее, выйдет на парететный уровень с Соединенными Штатами, и штаты должны к 25 году сделать все возможное, чтобы либо отсрочить этот 25 год, то есть создать трудности для Китая и перевести эти планы на 30 год, на 35, 40 и так далее, либо вообще перекрыть Китаю кислород таким образом, чтобы вообще вот эту возможность ликвидировать.

 

И Ближний Восток в этом смысле становится для них принципиально важным регионом, потому что Соединенные штаты завязли в нем. Они завязли в Ираке, они завязли в Афганистане, им нужно оттуда уйти, и собственно когда Обама шел на первый срок, его главный посыл был – мы уходим.

 

Но они не могут просто так взять, собраться и уехать, им нужно оставить в этом регионе такую ситуацию, которая с одной стороны благоприятствовала бы им – то есть поставить такие режимы, которые были бы ориентированы в первую очередь на Соединенные Штаты, либо создать там такой хаос, внутри которого нормальная экономическая деятельность всех этих государств была бы невозможна. Потому что для Китая, естественно, Ближний Восток является ключевым регионом в плане обеспечения себя нефтью, газом и так далее. И поэтому чем хуже будет обстоять торговля Китая с этим регионом, тем дальше отдаляются те задачи и цели, которые Китай ставит перед собой.

 

У Китая есть масса способов и приемов, которыми он пользуется сейчас, чтобы это преодолеть, но тем не менее, так или иначе эта хаотизация Ближнего Востока играет на руку американцам в вот этой глобальной борьбе с Китаем. Для них принципиально важно не допустить Китай даже на паритетную основу с собой. Это принципиальная задача. И, собственно говоря, те процессы, которые сейчас происходят на Ближнем Востоке, если их опустить чуть ниже, они в первую очередь связаны с недопущением вот этой ситуации.

 

Артём Войтенков: Я просто для себя, картинку сложить. Вот эта вся война на Ближнем Востоке – это выбивание ресурсов из-под Китая?

 

Анатолий Эль-Мюрид: Это выбивание ресурсов из-под Китая, это создание очень сложной ситуации для России, потому что первоначально, изначально почему была так важна Сирия – в Сирии идет одновременно несколько войн. Первая война между саудитами и Ираном. Вторая война за то, какой из двух проектов газопроводов – катарский или иранский – победит. Иран сейчас тянет газопровод в Багдад, и существует еще одно направление через Сирию, сирийский порт Банияз, откуда затем этот газ может поставляться в Европу. У Катара есть свой проект газопровода из Катара в направлении Европы, тот кто будет поставлять этот газ, тот и будет конкурировать с Россией в европейском направлении. И если с Ираном Россия еще может договориться, потому что у нас есть совместные интересы, совместные проекты, мы можем друг другу в чем-то помочь, в чем-то договориться, то с Катаром мы в принципе не можем ни о чем договориться, потому что это такой департамент корпорации Exxon Mobil, то есть мы с ними в принципе ни о чем не договоримся.

 

То есть если проект катарского газопровода бы победил, то для нас на европейском направлении сложилась бы очень тяжелая ситуация, Катар и так уже сейчас забирает часть рынка, правда не только у нас, и у норвегов забирает, и у алжирцев, но на сегодняшний момент с Катаром похоже ситуация разрешилась, Катар из игры вышел. Сейчас этот фактор борьбы за Сирию по крайней мере если не ликвидирован, то ушел глубоко на дно.

 

Артём Войтенков: Какие остались?

 

Анатолий Эль-Мюрид: Остался конфликт между Саудовской Аравией и Ираном, в первую очередь. Остался конфликт вообще шиитского так называемого пояса – это четыре страны: Иран, нынешний Ирак и Ливан, в которых шиитские партии являются  доминирующими, и Сирия, это светская страна и там более сложная ситуация, там алавиты, они являются первыми среди равных. Они образуют так называемый шиитский пояс, шиитский полумесяц, как угодно его называют, это очень развитые промышленно страны, они способны конкурировать практически в любых условиях со всеми остальными странами арабского мира, включая и Турцию, хотя она не арабская страна. И вот эти четыре шиитские страны потенциально способны стать лидерами всего исламского мира, за исключением Индонезии, которая тоже исламская страна, но находится далеко.

 

И естественно, что Саудовская Аравия, которая на сегодняшний момент является одной из ведущих стран региона, пытается всеми силами избежать этого, потому что в противоборстве с Ираном у Саудовской Аравии, если честно, очень мало шансов, потому что сама Саудовская Аравия постоянно находится на грани развала просто в силу своих исторических особенностей .

 

Аравийский полуостров это огромная пустыня, в которой находится точечно несколько групп оазисов, и вот Саудовская Аравия по сути это четыре группы таких оазисов, расположенных в гигантской пустыне. Это Эль-Рияд, столица, он находится в исторической области Нэцжд, это две святыни – Мекка и Медина, которые расположены в области вдоль западного побережья, это историческая область Хиджаз, это граница с Йеменом, историческая область Ассир, и есть еще нефтеносная восточная провинция, где, собственно, и сконцентрирована вся нефть Саудовской Аравии, но там тоже есть свои проблемы, это область, в которой проживают тоже как раз шииты. Саудовская Аравия скреплена на сегодняшний момент только тем, что в ней существует относительная социальная стабильность, условно говоря, король просто платит деньги своим подданным, и династия – она более или менее едина. Но как только произойдут какие-то проблемы внутри династии, нельзя забывать, что королю девять десятков лет, крон-принцу тоже девятый десяток идет, и там по сути непонятно, кто станет приемником, когда они умрут, а это произойдет в течение ближайших лет.

 

Там идет очень серьезная борьба внутри поколений. Вообще саудовский дом – это 10 тысяч принцев. Ну, там же детей-то много, король-основатель, Абдель Азиз, у него самого было два десятка сыновей, у каждого из этих сыновей было по два-три десятка детей, у тех так же, и к пятому поколению там этого народу просто немеряно. Основных претендентов на престол там не менее шестидесяти человек. Они сгруппированы по клановому признаку, между ними сейчас и идет очень серьезная борьба, и никто не даст гарантии того, что после смерти нынешнего старшего поколения там не произойдет развал страны по вот такому клановому принципу.

 

В борьбе с Ираном Саудовская Аравия, которая внутренне крайне нестабильна и по территориальному признаку, и по клановому, и по тем проблемам властной вертикали, она естественно шансов почти не имеет, и поэтому саудитам крайне важно прямо сейчас разрешить проблему Ирана для себя, с тем чтобы в ближайшие несколько лет окончательно обрушить Иран. Год назад, казалось бы, у них это начинает получаться, когда Иран заблокировали вот этими санкциями, которые запрещали продавать нефть в Европу, но сейчас происходит обратное движение, Соединенные Штаты хотят договориться с Ираном, а это значит, что им раскроют ядерную программу, им опять, судя по всему, отменят имбарго на поставку  нефти, то есть Иран, в случае договоренности с Соединенными Штатами, естественно, воспрянет и у него будет гораздо больше ресурсов для решения всех существующих проблем.

 

Артём Войтенков: Ну тогда Соединенные Штаты вырастят себе очередного противника, который договорится с Китаем.

 

Анатолий Эль-Мюрид: Они не смогут себе вырастить очередного противника прямо сейчас, дело в том, что эта борьба за лидерство на Ближнем Востоке - она бесконечна, пусть даже Иран будет сколь угодно сильный, потому что там есть не только Саудовская Аравия, там есть и Турция, которая очень сильная страна во всех отношениях, там есть Египет, который на сегодняшний момент конечно очень сильно ослаб, но тем не менее Египет это самая крупная страна арабского мира, там восемьдесят миллионов человек, нет ни одной арабской страны, в которой жило бы столько людей, ну и плюс экономически Египет совсем не слабая страна, и поэтому вот эта борьба за лидерство – она там будет вечная, она там будет постоянно,  и Иран будет более завязан на проблемы региона, чем на глобальное какое-то противостояние, доминирование и так далее, поэтому Соединенные Штаты сильно-то не рискуют. Для них очень важно, чтобы этот регион постоянно пребывал в таком турбулентном состоянии, опять-таки памятуя о том, что одна из основных задач сегодня – создать проблемы для Китая.

 

Артём Войтенков: То есть они могут там одного поддержать, потом бросить, другого поддержать, и вот так вот они будут играться?

 

Анатолий Эль-Мюрид: Да, слова вице-президента при Рузвельте, который потом стал президентом, Гарри Трумэна: "Если будут побеждать немцы, мы должны помогать русским, если будут побеждать русские, мы должны помогать немцам, и пусть они убивают друг друга как можно дольше". То есть это такая классическая схема, которую американцы не один раз реализовывали. В общем, их ставка на Иран для них – во всяком случае, для демократов – никакой опасности на нынешнем этапе не несет.

 

Артём Войтенков: Войну в Сирии кто начал все-таки – американцы развели или это действительно "оппозиция", так называемая, на самом деле боевики местные?

 

Анатолий Эль-Мюрид: То что там было с самого начала – это абсолютно проектный характер, то есть никаких причин внутренних для революции не было. Там было очень много причин для внутреннего недовольства, тем более что, если в России в 2010 году была засуха, то в Сирии она была в 2008, в 2009 и в 2010, точно такая же страшная засуха, и северные районы, хозяйственные сирийские районы практически опустели к началу 11 года, там жить было невозможно, потому что все выгорело, у людей кончились запасы и они были вынуждены просто бежать из этих районов. Там остались такие ребята лихие – контрабандисты, те люди, которые кормились не сельским хозяйством, скажем так.

 

Начало всех событий в Сирии было абсолютно проектным, но теперь еще нужно сказать, что Пентагон разработал и потихонечку сейчас обкатывает совершенно новую оперативную доктрину о так называемой "мягкой войне". Есть страна, которую необходимо смести, уничтожить или принудить к выгодному для себя "миру", в прежней доктрине – на нее, как на Ирак, нападали, совершали против этой страны агрессию, оккупировали, и добивались каких-то своих задач, хорошо или плохо это другой вопрос. Но такая доктрина, как показал пример Ирака и Афганистана, связана с колоссальными затратами. На Ирак и Афганистан Штаты потратили уже почти два триллиона долларов. Такие затраты на такие мизерные результаты они нести больше не хотят.

 

Артём Войтенков: Плюс и видно, что это они долбят войсками.

 

Анатолий Эль-Мюрид: Да. Поэтому Пентагон поднял достаточно старые разработки, они на них по-новому посмотрели, отработали и создали новую концепцию войны, которую сейчас используют в Сирии – так называемая "Концепция мягкой войны". Суть ее довольно простая, если рамочно ее оценить: на территорию страны засылаются огромные массы боевиков – проплаченных там, мотивированных, как угодно – не всем платят, у некоторых джихад в голове сидит. Эти люди внедряются на территорию страны, на территорию городов, смешиваются с населением, а потом просто начинают резню.

 

Я разговаривал с нашими офицерами генштаба в мае месяце этого года, в "независимом военном обозрении" был такой небольшой круглый стол, и там офицеры нашего генштаба сказали о том, что они на основе сирийского опыта провели определенный расчет, военные же любят цифры. Они по итогам сирийских событий провели расчеты и вывели для себя, что для того чтобы запустить эту "мягкую войну" в городах, достаточно иметь 0,25 от общей численности населения этого города боевиков. То есть для миллионного города достаточно всего двух с половиной тысяч, чтобы запустить беспорядки. Когда две тысячи с половиной человек например в Казани начинают громить полицейские участки, убивать все что шевелится, захватывать в полицейских участках склады с оружием, нападать на граждан и так далее, волей-неволей государство будет вынуждено вводить туда не просто полицию, не просто даже внутренние войска, а уже армию, и собственно говоря армия и будет делать за противника всю основную работу – она будет стрелять по этим боевикам из пушек, утюжить их танками и разрушать собственный город, собственную инфраструктуру, собственные объекты обеспечения, то же самое, что происходит в Сирии.

 

По большому счету, не так много боевиков действует на территории Сирии, по сравнению с сирийской армией. Армия – это триста тысяч человек, из которых воюют примерно тысяч 50-60, остальные тоже требуются – несут гарнизонную службу и так далее, а против боевиков воюют тысяч 50-60. И боевиков примерно 30-40 тысяч человек одномоментно находится на территории Сирии, и постоянно прибывают. За счет этого армия по большому счету сама уничтожает собственную страну, потому что никаких других способов воевать с боевиками, кроме как уничтожать их с помощью тяжелой техники, авиации, придумать невозможно.

 

А боевики стремятся в города. В Сирии города практически все – миллионники, Алеппо – миллионник, Хомс – миллионник, Дамаск – миллионник, поэтому разрушения, которые наносятся этим городам колоссальны. И, по сути, смысл этой мягкой войны заключается в следующем: сама страна, ведя вот такую войну с боевиками, сама себя разрушает, сама себя ослабляет, на сегодняшний момент экономическое состояние Сирии просто катастрофическое, потому что невозможно вести нормальную экономическую деятельность в такой ситуации.

 

А затем Сирии выставляется некий ультиматум – и мы сейчас прямо видим, какой именно ультиматум ей выставили – ликвидировать свое химическое оружие. А это очень серьезная проблема, потому что химическое оружие Сирии создавалось как противовес израильскому ядерному оружию. И после того как химическое оружие Сирии будет вывезено, уничтожено, то израильское ядерное оружие останется единственным оружием массового поражения в регионе. Это резко дисбалансирует ситуацию, создает преимущества Израилю, создает соблазн решать какие-то свои задачи путем давления с помощью этого ядерного оружия. Его, естественно, применять не будут, но угрозу применения уже нечем купировать, нечем парировать, уже нет того химического оружия Сирии, которым она угрожала залить израильские города в ответ на какую-нибудь ядерную атаку.

 

То есть это очень серьезный прецендент, потому что, скажем, в Пакистане та же самая ситуация – очень нестабильная страна, обладающая несколькими сотнями тактических ядерных зарядов. В любой момент там тоже можно устроить чего-нибудь и потребовать, чтобы международное сообщество взяло под контроль уже его вооружения.

 

В России ситуация примерно такая же – и нам не нужно, чтобы к нам проникали боевики через границу как в Сирию, они у нас уже здесь есть, те 10 миллионов иностранцев, которые сейчас присутствуют у нас, причем в основном из стран Средней Азии, среди них всегда можно найти 10, 20, 30 тысяч человек, которых можно бросить в любой город. Если опять таки вспомнить ту цифру – 0.25 процентов чтобы запустить, и 0.4 процента от численности населения достаточно для того, чтобы поддерживать эту войну в разрушительном состоянии, то Москва, с ее населением в 12 миллионов, ну пусть даже 15, для нее нужно буквально 60 тысяч боевиков для того, чтобы разнести всю Москву в пух и прах с помощью нашей доблестной армии. Потому что никаких других способов бороться с боевиками найти нельзя. Кажется, что 60 тысяч это огромное число, но на самом деле любой футбольный матч собирает практически такое же количество. Это один стадион.

 

Артём Войтенков: Да у нас дворников в Москве даже больше! И рабочих там разных…

 

Анатолий Эль-Мюрид: Дело в том, что да, хозяйство разных мегаполисов, и в Питере, и везде, оно уже полностью отдельными секторами захвачено приезжими иностранцами. Торговля розничная практически вся, если не считать гигантских этих супермаркетов – но и там они работают, на низовых должностях. Вся розничная торговля мелкая в их руках, все транспортное сообщение – все эти маршрутки, автобусы – не все конечно, но большинство – у них, и так далее, кому воевать уже есть.

 

Понятно, что совершенно  не все из них это джихадисты. Но из миллиона человек найти 10 тысяч, 5 тысяч людей, которых можно мотивировать через те же молельные комнаты, которых у нас в Питере накрывали на Апраксином дворе, а здесь, по-моему, на Никольской набережной не так давно накрыли какие-то молельные комнаты, фактически это с одной стороны военкоматы, через которые проходят эти люди – мобилизация, с другой стороны это центры идеологической обработки.

 

Поэтому для России эта ситуация тоже очень тяжелая, и этот прецедент с химическим оружием очень тяжелый, вполне достаточно здесь у нас повоевать таким же образом годик, несмотря на то, что все-таки наша армия это не сирийская, но тем не менее, когда велся расчет, то выяснилось, что в нашей армии можно создать ударную группировку численностью в 250 тысяч человек. Все, это максимум того, что мы можем сейчас ввести для ведения нормальных боевых действий. И если боевики как в Сирии начнут действовать по территории всей страны, то эти 250 тысяч человек тоненьким слоем масла размажутся по всей стране и эта война тоже, как в Сирии, будет вестись бесконечно. И вполне реально повторить сирийский опыт у нас, этот опыт, мягко говоря – чтобы мы опустили сами себя как можно ниже, после чего нам можно будет выкатить какой-нибудь ультиматум, точно так же как в Сирии, достаточно будет взорвать какой-нибудь украденный ядерный заряд – где угодно, не обязательно в городе, в какой-нибудь тайге – и сказать, что русские не контролируют свое ядерное оружие, извините ребята, но международное сообщество очень обеспокоено.

 

Этот прецедент очень опасен, и мы сейчас должны как-то пройти по тонкой грани, для того, чтобы прецедентную природу этого кризиса каким-то образом ликвидировать. Вот в чем проблема сегодняшней ситуации.

 

Артём Войтенков: Ну по Сирии уже вроде как договорились предварительно, что она сдает, она говорит – да, я все сдам.

 

Анатолий Эль-Мюрид: Ну ей деваться-то некуда, потому что если она получит удар даже с воздуха, то это переведет войну в совершенно другую плоскость, опять-таки с военной точки зрения – для того, чтобы воевать с боевиками, армия должна сконцентрироваться, а чтобы выстоять под ударами с воздуха, она должна наоборот, рассосредоточиться – две взаимоисключающие задачи, и поэтому если ее будут бомбить, воевать с боевиками она не сможет, нормально, во всяком случае, поэтому сирийцы да, обеспокоены не тем, что будет когда-то, через год, два, пять, а вот прямо сейчас – и мы, в общем-то, в этом заинтересованы.

 

Но получая такую тактическую победу, не допустив американцев немножко побомбить Сирию, мы создаем очень серьезный стратегический прецедент, который может ударить и по нам, потому что ядерное оружие, еще раз повторюсь, вообще оружие массового поражения есть и у Северной Кореи, там тоже можно устроить все что угодно, и в Пакистане, и в Индии, и у нас, так что проблемы то в общем есть, и такие не очень далеко идущие.

 

Артём Войтенков: Ну хорошо, значит, если США додавливают Сирию, Сирия отдает химическое оружие, что происходит – союзник США Израиль властвует на Ближнем Востоке?

 

Анатолий Эль-Мюрид: Ну по идее мы, конечно, тут должны ставить вопрос о том, что параллельно с химическим оружием Сирии мы должны включить в это разоружение и Израиль. Но я не думаю, что у нас сейчас хватит сил на это, потому что дай бог сейчас с этой сирийской проблемой справиться. Ситуация очень неоднозначная, потому что как бы мы вроде побеждаем в дипломатическом поле, но вот стратегически ситуация остается такой очень неопределенной и сложной.

 

Артём Войтенков: А Израиль – он за кого? За республиканцев? Демократов?

 

Анатолий Эль-Мюрид: Израиль – он за себя. Но ориентирован он на республиканцев, это совершенно точно, Обама для них категорически неприемлем, именно в связи с тем, что у них есть эта идея фикс, что национальные государства должны отмереть. Израиль не может себе позволить отмереть как национальное государство, потому что его тогда просто снесут. Это вполне нормальная ситуация, и здесь мы должны понимать израильтян. Они находятся действительно во враждебном окружении, неважно, как это окружение сложилось – есть здесь вина Израиля или нет, конечно она есть – но если пойти по концепции Обамы и стереть эти национальные границы, то Израиля просто не будет существовать. Естественно израильтяне противники, даже враги Обамы в этом смысле, они враги демократов, и не зря Нетаньяху, уже плюнув на все условности, во время предвыборной кампании прошлого года просто призывал голосовать за противника Обамы, это было совершенно скандально, но это было так.

 

Опять-таки тот же Нетаньяху отчетливо понимает, что все равно на Обаме свет клином не сошелся, все равно придут республиканцы, его союзники, поэтому нужно просто пережить вот этот неприятный для Израиля момент, и попытаться извлечь еще какие-то выгоды из сложившейся ситуации. С этой точки зрения израильтян можно понять, они вполне логично действуют.

 

Артём Войтенков: Кто же главный тогда игрок? США или это все-таки интересы разных стран?

 

Анатолий Эль-Мюрид: Это как и с арабской революцией, там перекрещиваются огромное количество разных факторов, на какое-то время начинает доминировать какой-то один, потом его всеми силами топят и вылазят какие-то другие, там действительно очень много сложилось разных течений, все эти векторы суммируются, и дают какие-то выгоды.

 

Артём Войтенков: Ну а кто же боевиков в Сирию посылает? Они же не сами туда бегут, правильно? Они за деньги туда бегут, кто-то должен платить за это.

 

Анатолий Эль-Мюрид: На сегодняшний момент это саудиты и республиканская часть американской элиты, это основные заказчики того, что происходит сегодня в Сирии. Это их война, они воюют там руками боевиков, и причем нужно понимать, что несмотря на то, что те исламисты, и эти исламисты – а Братья-мусульмане ведь тоже исламисты – но для салафитов, для Аль-Каеды Братья-мусульмане это такие же враги, как и тот же Асад. И Саудовская Аравия, когда стала помогать египетской армии в Египте, действовала против таких же исламистов, против Братьев-мусульман. Потому что Братья-мусульмане это инструмент  Обамы, который пытается уничтожить Саудовскую Аравию.

 

Если мы будем говорить  - вот, США там, Саудовская Аравия, Сирия, то мы не очень хорошо будем понимать, что происходит, а если мы будем рассматривать уже те проблемы и взаимоотношения, которые на этом уровне - США это не просто США, это конгломерат своих интересов.

 

И в России та же самая история – есть группировка промышленников, которые вроде бы тяготеют к Путину, есть группировка тех же международных финансовых олигархов, к которым тяготеет тот же Медведев – то есть существуют противоречия, существуют проблемы и далеко не все так просто. Когда мы говорим – Россия, мы тоже должны понимать, какая именно Россия, и в чем она заинтересована. Медведев сдавал Ливию с легким сердцем, потому что это соответствовало планам его группировки, а Сирия не сдается Россией, потому что это не соответствует планам и интересам уже другой группировки российской. Будь сейчас президентом Медведев, я думаю сейчас ситуация в Сирии была бы кардинально другой.

 

Артём Войтенков: То есть мы воюем неявно, да? Отстаиваем свои интересы в Сирии? Как это делают США и другие страны в той же Сирии?

 

Анатолий Эль-Мюрид: В общем да.

 

Набор и редакция текста: Екатерина Вечер

 

Познавательное ТВ - образовательное телевидение для тех, кто хочет понять тайны политики и глобального управления, разобраться с секретами денег и мировых банкиров, выяснить, кто стоит за возникновением государств и падением империй. Смотрите на нашем канале и сайте http://poznavatelnoe.tv Мы не зарабатываем деньги, а распространяем знания. Если вам нравится Познавательное ТВ, можете нам помочь:
VISA: 4276 3800 1161 4356
Яндекс-деньги: 410011955138747
QIWI: +7 925 460 1909
WebMoney рубль: R142363945834
WebMoney доллар: Z182191503707
WebMoney евро: E344386089713
PayPal: info@poznavatelnoe.tv

Скачать
Видео:
Видео MP4 1280x720 (588 мб)
Видео MP4 640x360 (227 мб)
Видео MP4 320х180 (126 мб)

Звук:
Звук 32kbps M4A (AAC) (15 мб)
Звук 32kbps MP3 (15 мб)
Звук 64kbps MP3 (27 мб)
Звук 96kbps M4A (AAC) (42 мб)

Текст:
EPUB (194.33 КБ)
FB2 (312.1 КБ)
RTF (333.23 КБ)

Почему США убивают Сирию 5

Зачем Соединённые Штаты Америки развязывают войну в стране, которая расположена на другом материке и в другом полушарии?
Для сохранения своего мирового господства США необходимо ослабить все другие страны. Это делается непрямыми методами - оранжевыми революциями и государственными переворотами. Однако власть Сирии оказалась сильнее - поэтому началась война.

Контейнер

Смотреть
Слушать
Читать

Николай Стариков

Почему США убивают Сирию 5

Видео: http://poznavatelnoe.tv/starikov_usa_sirya_5

 

Собеседники:

Николай Стариков - писатель, http://nstarikov.ru

Артём Войтенков - Познавательное ТВ, http://poznavatelnoe.tv/

 

Артём Войтенков: Николай Викторович, объясните, пожалуйста, почему США есть дело до Сирии? Для чего и кто вообще начал всю эту сирийскую войну? Это действительно оппозиция взбунтовалась против режима и два года воюют и воюют? Либо это какие-то внешние силы начинали? Если это США, то какое им дело вообще до Сирии, которая находится в другом полушарии?

 

Николай Стариков: Вопросов много. Давайте попробуем разобраться в этой ситуации. Первое, что мы должны с вами понять, что политика – очень неприглядное дело, поэтому многие действия государств по форматированию геополитической ситуации производится не напрямую, то есть не давлением на того, кого они хотят ослабить, не военным столкновением с тем, кого они хотят ослабить, а непрямыми действиями. Есть даже такая книга "Стратегии непрямых действий" одного из англосаксонских авторов. США и Великобритания сейчас такие непрямые действия и осуществляют, и в этом нет ничего нового.

 

Давайте вспомним нашу историю. В середине 20-го века они создали Адольфа Гитлера, которые выступил паровым катком, разрушил европейскую экономику, нанёс колоссальный ущерб нашей стране – не только экономический, но и человеческий. В итоге победителем Второй мировой войны во многом оказались США, которые практический в ней не участвовали. Также по итогам Второй мировой войны доллар стал главной резервной валютой.

 

Вопрос: в чьих интересах воевал Гитлер? В интересах США и Великобритании. Если вы это понимаете, дальше вам будет эти ниточки, которые идут от американских и английских банкиров к Гитлеру, очень легко отследить. Посмотрели – действительно, и финансирование, и они его боялись. Германия полностью разоружённая, а её боятся. Ей разрешают эту армию создать, ввести всеобщую воинскую обязанность, хотя её можно прихлопнуть одной левой – нет армии у Германии. В итоге создают того Гитлера, которого создали и дальше в результате определённых действий он начинает и с ними воевать, потом возвращается под их патронаж и нападает на нас 22-го июня. Сейчас мы это в сторонке оставим. У меня есть книга "Кто заставил Гитлера напасть на Сталина" там подробно всё это разбирается.

 

Всё это было в середине 20-го века. В новой своей книге "Геополитика: Как это делается", я посмотрел ещё более ранний период истории, и нашей, и немецкой. Создание германской империи во второй половине 19-го века под руководством Бисмарка – для того, кто прочитает мою книгу, я думаю, что вопрос кто привёл Гитлера к власти, уже вопросом не будет. Потому что точно также как создали Третий Рейх, они создали Второй: накачали деньгами, тогдашними технологиями, оказали давление на окружающие государства, чтобы те либо поддались, либо проиграли. В общем, сложный процесс моделирования и создания немецкого государства.

 

В итоге, несмотря на то, что Бисмарк очень не хотел воевать с Россией, его убрали в отставку, и случилась Первая мировая война, где и российская и немецкая государственности были разрушены в результате военного конфликта. Вот эта стратегия непрямых действий – не сам воюешь, а создаёшь какую-то силу, которая это делает.

 

Сегодня они то же самое делают на Ближнем Востоке – они создают нового коллективного Гитлера, коллективного Бисмарка, как хотите, в виде исламского фундаментализма. Для этого нужно зачистить поляну, разрушить ту государственность, которая есть, потому что все государства на Ближнем Востоке созданы искусственно. Когда-то это была одна большая Османская империя. До этого был арабский халифат. В общем, исторические корни есть. Просто нарезали много-много государств, но, по сути, этническая разница между жителями разных государств на Ближнем Востоке очень минимальна. Это один арабский народ по большому счёту. Нужно демонтировать все государственные границы. Привести к власти радикалов, которые готовы будут воевать, и потом эту новую агрессию направить на своих противников, то есть на Россию и на Китай. Вот, что они делают.

 

В этом смысле Сирия для них была ещё одной страной, которую нужно уничтожить, как Ливия, как Йемен и так далее. Начали уничтожать. Россия, в которой поменялся президент, начала оказывать гораздо большее сопротивление, чем она оказывала в ливийском вопросе, когда Медведев сдал Ливию Западу. Причём сдал за просто так – за красивые слова, за похлопывание по плечу, за большой гамбургер, которым его угостили в США, за визит Шварценеггера. Не знаю, за что.

 

Путин, естественно, этого не делает. Путин не даёт им разрушать Сирию, и они просто в Сирии увязли. Привезли туда, как сказали бы раньше борцов за свободу, а сейчас уже говорят прямо – террористов. Этих террористов там истребляют. Армия держится, народ держится.

 

Нет такого народа, который бы очень любил свою власть. В истории не бывает такого. Я уверяю вас, что когда Иосиф Виссарионович Сталин возглавлял Советский Союз, очень многие его очень сильно не любили. Когда Леонид Ильич Брежнев возглавлял Советский Союз, его тоже не любили. А сейчас те же самые люди, повзрослев, и их потомки, вспоминают государственных деятелей прошлого с огромным уважением. Такова человеческая природа. Мы всегда считаем, что мы недооценены, а власть что-то там не доделала. И, наверное, имеет основание для таких оценок.

 

Поэтому на реально существующих проблемах Сирии они начали играть, но сирийский народ понял к чему дело идёт – к истреблению, к войне. Ужас, что творится. Поэтому сирийцы больше переходят на сторону Башара Асада. Сирийская армия осталась верна, купить её не удалось. Победить в этом столкновении у террористов не получается. Об этом, кстати, хорошо сказал российский президент. У сирийской армии есть тяжёлое вооружение и самолёты. Она побеждает террористов. Значит, нужно как-то эти самолёты и тяжёлое вооружение нейтрализовать.

 

Передать этим террористам самолёты, ракеты и танки – невозможно по многим причинам. Во-первых, они не умеют ими пользоваться, во-вторых, страшно. Поэтому придётся самим как-то вписаться, чтобы эту разницу военных потенциалов нивелировать. Для этого нужен повод. Не может же США открыто сказать: вы знаете, мы решили на стороне "Аль-Каиды" повоевать против Башара Асада. Нет. Значит нужно создать повод. Повод сами создают: якобы Башар Асад применил химическое оружие. И тогда: мы, американцы, конечно, не хотели, но мы вынуждены вмешаться, чтобы защитить мирное сирийское население.

 

Главная их задача – обрушить военный потенциал сирийской армии, чтобы дать возможность террористам победить. Вот та цель, которую они преследуют во время этого вмешательства. Россия, путём красивых дипломатических шагов не даёт им это сделать. Опять не дала. Последняя инициатива – это передача химического оружия Сирии под международный контроль. Вообще выбивает всю почву из-под попыток нанести удар по Сирии. Оружия нет, его вывозят, повода для вторжения нет. Но давайте не будет думать, что Сирия и российская дипломатия победили. Сейчас они ещё чего-нибудь будут выдумывать.

 

Их цель – полное разрушение ближневосточного региона. Оставить Сирию так, как есть: 1) это нарушение планов; 2) самое главное – это репутационные потери. Представляете, здоровенный чемпион мира по какому-нибудь единоборству гонял-гонял по рингу какого-нибудь пацана из зала, гонял-гонял, гонял-гонял, а потом время закончилось. Авторитет пацана вырос неимоверно. Никто от него не требовал, чтобы он положил в нокаут Он бегал, бегал и сумел сам не лечь в нокаут – молодец. Но к чемпиону вопрос: ты что квалификацию теряешь? Какой ты чемпион, если ты мальчишку не можешь положить? Поэтому для них вопрос Сирии становится вопросом престижа.

 

Даже уже на второй план отходит желание кого-то привести к власти. Просто нужно сделать то, что мы собирались сделать в Сирии. Мы хотели разрушить государство – мы должны это сделать, иначе кто нас будет после этого бояться? Поэтому Сирия становится неким принципиальным пунктом и они лезут, лезут, лезут туда. Давайте честно скажем. Позиция России, военные поставки, дипломатическая поддержка, выступление нашего президента, который прямым текстом говорит, что это боевики устроили провокации. Он не может американцам это объяснить, но тот, кто понимает политику, может понять, что эти боевики не в состоянии организовать такую провокацию.

 

Поэтому давайте пожелаем российской дипломатии твёрдости в отстаивании наших собственных интересов. Это давайте поймём. Мы не за сирийские интересы там воюем (воюем – фигурально выражаясь), мы воюем за свои интересы. Потому что, разрушив Сирию, дальше будет Иран, потом это всё придёт к нам. Не надо думать, что это где-то далеко происходит. Всё это через 10-15 лет, может быть раньше, я не знаю какие у них планы с точностью до минуты, должно быть подведено к нашим границам и втиснуто внутрь.

 

Всё это должно было у нас происходить. Давайте вспомним начало 2000-х годов. Конфликт на Кавказе, Чечня полыхает. Это должно было стать плацдармом для хаоса внутри России. Российскому руководству удалось вытолкнуть этот хаос за пределы страны. Поэтому они начали, что называется, план Б – на Ближнем Востоке готовить такой же плацдарм хаоса. Но они его опять будут подводить к нам, потому что главной их целью является развязывание крупного военного конфликта. Давайте назовём его мировой войной.

 

Им нужно пустить кровь. Чем больше, тем лучше. Где? Всё равно. Кровь им нужна, а поскольку мы сильные, мы здоровые, мы большие, то без нас ни одной мировой войны не обходилось по простой причине, что нельзя где-нибудь пролить много крови так, чтобы не затронуть нашу страну. Поэтому это угроза нам прямая и мы должны интересы России в Сирии, которые полностью совпадают с интересами сирийского народа отстаивать всеми доступными средствами.

 

Артём Войтенков: Получается, что маленькое государство где-то на Ближнем Востоке, Россия в одном полушарии, США в другом, и воюют в этом маленьком государстве – уже глобальная война.

 

Николай Стариков: Отстранённый пример поможет понять нам. Представьте себе, Великая отечественная война, огромный фронт действий и есть какая-то высота, которая имеет минимально принципиальное значение, на локальном участке фронта. Начинаются атаки одной страны на другую. Она старается захватить эту высоту, атаки отбиваются. Она подтягивает ещё больше сил, опять атаки отбиты. Она вызывает авиацию, артиллерию, выбивает оттуда своего противника. Тогда уже противник понимает, что сейчас они на эту высоту выйдут и начнутся проблемы. Какие-то новые ресурсы.

 

Начинаются локальные столкновения на какой-то ещё вчера никому ненужной территории. И они в определённые момент становятся принципиальными, потому что там идёт какая-нибудь только одна железная дорога, только по которой можно подвозить боеприпасы и какие-то ещё подкрепления в район громадной операции, которая там планируется. Начинаются бои там, где их ещё вчера не было, и особо сильно никто не планировал.

 

Примерно то же самое происходит сейчас в Сирии. Ещё десять лет назад Сирия была одной из стран, уважаемой, большой, относительно сильной в этом регионе, но она не имела принципиального значения. А сейчас она стала принципиально нужна в качестве разрушенного государства Соединённым Штатам Америки и принципиально нужна в качестве сильной, сохранившейся страны для России и для Китая тоже. В этом смысле сейчас и идёт дипломатическая баталия – мы боремся за мир в этом регионе, а американцы борются за войну в этом регионе.

 

Артём Войтенков: Получается, и во всём мире.

 

Николай Стариков: Да.

 

Стенограмма видеозаписи подготовлена компанией "Орфографика" http://услуги.орфографика.рф

Познавательное ТВ
- образовательное телевидение для тех, кто хочет понять тайны политики и глобального управления, разобраться с секретами денег и мировых банкиров, выяснить, кто стоит за возникновением государств и падением империй. Смотрите на нашем канале и сайте http://poznavatelnoe.tv Мы не зарабатываем деньги, а распространяем знания. Если вам нравится Познавательное ТВ, можете нам помочь:
VISA: 4276 3800 1161 4356
Яндекс-деньги: 410011955138747
QIWI: +7 925 460 1909
WebMoney рубль: R142363945834
WebMoney доллар: Z182191503707
WebMoney евро: E344386089713
PayPal: info@poznavatelnoe.tv

Скачать
Видео:
Видео MP4 1280x720 (128 мб)
Видео MP4 640x360 (49 мб)
Видео MP4 320х180 (27 мб)

Звук:
Звук 32kbps M4A (AAC) (4 мб)
Звук 32kbps MP3 (4 мб)
Звук 64kbps MP3 (6 мб)
Звук 96kbps M4A (AAC) (9 мб)

Текст:
EPUB (154.35 КБ)
FB2 (217.39 КБ)
RTF (127.66 КБ)

Почему США убивают Сирию 6

Простых американцев мало волнует, какие войны и с кем ведёт их государство.
В США усиливается контроль за гражданами и падает уровень жизни. Однако уровень комфорта остаётся ещё слишком высоким, что бы рядовой гражданин задумался о правильности действий правительства.

Контейнер

Смотреть
Слушать
Читать

Тим Керби

Почему США убивают Сирию 6

Видео: http://poznavatelnoe.tv/kirby_usa_sirya_6

 

Собеседники:

Тим Керби (Tim Kirby) - ведущий программы "Чужой", телеканала "Russia Today", http://www.timkirbyrussia.rpod.ru/

Артём Войтенков - Познавательное ТВ, http://poznavatelnoe.tv/

 

Артём Войтенков: Очень интересное положение вокруг в Сирии, где уже два года идёт гражданская война. Причём Барак Обама заявляет, что сейчас надо нанести удар по Сирии, потому что местное правительство использует химическое оружие. Хотя Россия заявляет, что это провокация, и что на самом деле Башару Асаду нет смысла бомбить своих же людей их химическим оружием. Твоё мнение, твои мысли обо всём этом, как американца.

 

Тим Керби: Давайте сначала о мнении обычных американцев. Сейчас мы можем больше гордиться американским народом, потому что намного меньше стало лохов, несмотря на то, что сейчас почти везде висят какие-то политические картинки "Нам надо бомбить сирийцев, чтобы спасти сирийцев от сирийцев". Теперь в своём сознании американцы в основном знают, что это бред, что есть какие-то уличные репортажи: какой-то журналист идёт по улице, делает ролик на YouTube. Конечно, есть какие-то зомби, которые думают, что надо бомбить всех. Но также есть немало людей, которые понимают, что это глупо, это бессмысленно, зачем этим заниматься. Поэтому этот раз уже отличается от нападения на Ирак, или от нападения на Афганистан и так далее.

 

Артём Войтенков: США бомбили Югославию, была военная операция в Ираке, США вошли в Афганистан, США принимали участие в ударе по Ливии в комплексе НАТО. Теперь они заявляют, что надо бомбить Сирию. Зачем это всё?

 

Тим Керби: Я стараюсь быть честным человеком, поэтому отвечу, что я не знаю. Но я могу рассказать разные причины. Одна теория, чтобы доллар не обесценивался, потому что у Америки очень большой долг – больше, чем богатств в мире. Говорят всего о 50-60 триллионах, если мы рассматриваем его полностью, если официальный – 16 триллионов, что тоже немало. Поэтому, чтобы поддерживать статус-кво Америки, чтобы у неё был доллар и поэтому контроль над нефтью, чтобы всё это продолжалось – нужна война. Как будто у нас детская площадка. Ведь все говорят, что геополитика – это как детская площадка, где хулиган должен быть жёстким, бить самого робкого, самого слабого ребёнка, чтобы всем остальным было страшно. Вот такая теория существует.

Также люди говорят, что если бы там мог быть какой-то путь через Сирию, то они могли бы сделать трубы, чтобы совсем обойти Россию, чтобы русская нефть не была такой необходимой. Если посмотреть на карту, то мы увидим, что США окружают Иран, Россия и Китай. Вы можете посмотреть в Интернете на Google.Maps, где находятся базы и объекты американской армии. Теперь они хотят системы ПРО в Польше. Они ввели каких-то людей на запад Австралии даже, есть Южная Корея, есть очень много теперь военных баз вокруг Ирана. Поэтому это делает огромное-огромное окружение. Может быть, это будет ещё один гвоздь в этой системе окружения.

 

Артём Войтенков: Что лично ты думаешь по этому поводу?

 

Тим Керби: У меня нет необходимых доказательств, чтобы окончательно решить, что я думаю по этому поводу. Когда у меня нет доказательств, то я предпочитаю не быть наивным и отвечать, что не знаю ничего конкретного.

 

Артём Войтенков: Хорошо, тогда вернёмся к войне в Ираке, в Афганистане. Какие настроения были у американцев тогда? Как им объясняли, почему США бомбит Югославию?

 

Тим Керби: Есть ещё одна причина – апатия. Попробую ответить просто.Если бы в Америке сейчас по поводу качества жизни, товаров для дома, стоимости на бензин, продуктов питания, если всё это было в Америке, например, как в 80-х, то всем было бы всё равно. Самая главная причина того, почему люди начинают осознавать происходящее в мире, это потому, что там становится плохо жить.

 

Артём Войтенков: В Америке сейчас становится хуже жить?

 

Тим Керби: Намного хуже, чем раньше.

 

Артём Войтенков: Чем 30 лет назад?

 

Тим Керби: Да. В Америке каждому поколению обещают, что вы будете жить лучше, чем ваши родители. Я точно не живу лучше, чем мои родители. Даже мои родители не живут лучше, чем их родители – поколение Второй мировой войны. Но в целом есть страна индивидуалистов, которые думают только о себе. Да, мы убиваем там, убиваем там, но если мне это выгодно... Также надо понимать, что обычным людям важнее выпуск новой компьютерной игры, чем какие-то войны, потому что у них настрой на развлечения, на себя. Но теперь, всё стало плохо. Многие спрашивают: "Почему мы бедные?", потому что война там и война там, и эти войны не бесплатные.

Момент честности в американских СМИ, когда там была, по-моему, Вторая иракская война, все сказали: ребята, во Второй мировой войне надо было бы увеличить налоги. Даже обычным американцам надо было бы собирать какие-то вещи для войны, а от женщин были нужны почему-то колготки. Я не знаю почему, но был нужен нейлон. Поэтому надо было это собирать. Народ должен был платить за это, отдавать вещи. А люди при Второй иракской войне сказали: мы ничего не делаем для войны, как это может, что у нас огромная война, огромные затраты, а мы живём в Америке как будто их нет. Это может быть тоже огромный фактор.

Также в стране индивидуалистов, когда человек сам подписывает контракт служить в армии – это совсем другое, чем во Вьетнаме, когда они хотели посылать всех. Это совсем другое. Такой фактор, что они хотят в армию, это тоже очень спасает процесс.

О Югославской войне было очень мало новостей. Я это помню, потому что я тогда жил в Америке. Она мало обсуждалась, также как Гаити. Люди уже об этом забыли. Об Ираке и об Афганистане не забывают. Может быть, в русской истории есть события, которые важно, но люди их забыли. Например, Крымская война, о ней мало думают, но это был очень важный момент в российской истории. Однако это не обсуждают.

 

Артём Войтенков: Не очень приглядный для России, поэтому о нём умалчивают.

 

Тим Керби: Может быть. Но в Балканах, Гаити, Сомали. Хотя даже есть фильм о событиях в Сомали. Но в целом это уже вышло из сознания американцев, но Ирак и Афганистан остаются. Есть ещё такая теория: многие знают, что мы убиваем их за нефть, а почему тогда нефть такая дорогая?

 

Артём Войтенков: То есть то, что мы их убиваем – это нормально, но почему нефть при этом не дешевеет...

 

Тим Керби: Нужно понимать, что культура – это практически как человек, жизненный опыт у всех разный, люди по-разному относятся ко всему. Например, когда я был в школе, то у меня было мало друзей. Все "друзья" были предателями. Поэтому каждый раз если возникала драка, то я оказывался один против шестерых. Поэтому я отношусь к нападению очень плохо, потому что я знаю, что такое быть проигравшим.

Когда белокожие нежные дети учатся в элитной школе, играют в компьютерные игры, они не понимаю жестокости. Они не понимают, что такое война, убийства. Например, вчера, я, родитель, увидел фотографию сирийской девочки с отрезанной головой. Всё, мне это всегда вспоминается, когда возникает какой-то фактор, надо успокоиться и не начинать войны, а другие люди этого не понимают.

Поэтому если вы живёте слишком хорошо, вам будет плохо. Я обещаю. В Америке слишком долго было так и люди не понимают, что значит убийства. Для них это только статистика, как когда мы играем в компьютерные игры. Я тоже люблю играть в "Наполеоновские войны", в которой иногда надо посылать 120 русских на смерть. Что делать, если нужно побеждать в битве. Обычный американец смотрит на ситуацию не как один из тех 120-ти русских, которые несут потери и проливают свою кровь.

 

Артём Войтенков: В США прошли какие-то демонстрации у Белого дома с требованием прекратить войну в Сирии.

 

Тим Керби: Да, демонстрации есть, но я хочу развеять миф российских СМИ о том, что это масштабные акции. На самом деле, они не масштабные по количеству людей. Может быть, они масштабные по количеству задействованных городов, но по сравнению с акцией "Occupy Wall Street" ("Захвати Уолл-Стрит") – это вообще ничто, но что-то есть. Поэтому тоже надо намекать, что протестное движение в США есть, просто оно пока небольшое. Но больше всего в Америке люди недовольны своим правительством, и "Occupy Wall Street" тому пример, как большое движение, а не сирийский протест.

 

Артём Войтенков: В Америке положение ухудшается. Почему ты говоришь, что жизнь стала хуже, цены растут или в чём это выражается?

 

Тим Керби: Моя двоюродная сестра двоюродных сестёр рассказывала мне, что наша общая тётя покупает продукты без ГМО в магазине, где всё из огорода, без консервантов, и всё в 4-5 раз дороже. Она спрашивает сестру: "Почему ты тоже там не покупаешь?". – "Мама, у меня 10 долларов в день на то, чтобы прокормить всю семью!". Поэтому она рассказывала, что её жизнь – это сэндвичи с сыром из непонятного американского хлеба и непонятного химического сыра, и суп в банке. Это их ужин почти каждый день.

 

Артём Войтенков: 10 долларов в день – это по-нашему 300 рублей на семью?

 

Тим Керби: Да, по-моему, у них двое или трое детей – я забыл, надо чаще общаться. Опять же, например, белокожим работающим людям поколения моих родителей это было бы тяжело представить. Хотя в нашей семье тоже были проблемы, у нашего поколения, но просто тогда человек мог делать больше. Еда для бедных людей тогда была лучше. Когда я был маленький, мой отец и его друзья не были толстыми – стереотип об американцах. Они были здоровые с рабочими руками, а теперь нет. Поэтому мы видим, что теперь существуют слои, сообщества не только по деньгам, но и по здоровью, потому что теперь надо принадлежать среднему классу или выше, чтобы быть здоровым. Я полуздоровый, потому что я могу покупать вырезку на рынке, но я не могу кушать так, чтобы в еде не было никакого ГМО, никакого кетчупа. Это очень напоминает книгу "Brave New World", я забыл её название по-русски.

 

Артём Войтенков: "О дивный новый мир" Олдос Хаксли.

 

Тим Керби: Да, очень напоминает, что будут слои людей по химическим причинам. Он предсказал то, как мы живём сейчас.

 

Артём Войтенков: Возвращаясь к разговору о Сирии. Почему, по твоему мнению, Барак Обама настаивает на ударе по Сирии? Лично Бараку Обаме это зачем?

 

Тим Керби: Барак Обама – это представитель лоббистов военно-промышленного комплекса и так далее. Обама – лицо, он больше как исполнительный директор, например, трубозавода. Он не может сам сказать: "Вы знаете, у нас столько стали, давайте делать винтовки, мечи, вилки". Он не может, он исполняет какие-то задачи, представляет компанию. Он не может решать. Поэтому всем тем, кто хочет быть менеджером – пожалуйста, не становитесь менеджером, надо быть вождём, потому что вождь решает, а менеджер просто выполняет. Поэтому он менеджер и только лишь представляет чьи-то интересы. К сожалению, не интересы народа, потому что если бы правительство Америки представляло бы интересы американского народа, то всё было бы по-другому, по-моему. Какие могут быть причины удара по Сирии? Военно-промышленный комплекс – многие его обвиняют, нефтяные компании, банки получают от войны много и так далее.

 

Артём Войтенков: Подожди, если мы начнём разбираться, то доллар выпускается ФРС, а она уж его может напечатать, сколько ей заблагорассудится. Получается, дело не в доходе, денег они себе напечатают сколько угодно.

 

Тим Керби: Всегда будет какой-то край, когда-нибудь будет крах. Любая пирамида заканчивается крахом. Пирамида не может долго существовать, это не в их природе. Также как мы, люди, не будем жить вечно, в нашей природе умирать. Пирамиды тоже вымирают. Поэтому когда-нибудь будет гиперинфляция. Поэтому они могут печатать, но инфляция растёт. Вопрос только когда?

 

Артём Войтенков: В Америке тоже есть инфляция доллара?

 

Тим Керби: Да, есть схемы, которые это всё показывают. Также обычные американские журналисты пишут, что цель американского правительства – это делать бред сейчас и откладывать все проблемы  на будущее. "Следующее поколение платит за это". Они отдают обязательства в будущее.

 

Артём Войтенков: Подожди, это журналисты считают или это считают американцы?

 

Тим Керби: Те, кто обращают внимание на это.Потому что есть высказывания: "Почему мы тратим будущее нашего потомства?", потому что знают, что если есть долг – нужно платить. С другой стороны, комфорта меньше. Главная проблема в Америке – это то, что остаётся комфорт. Всё равно всё плохо, но есть комфорт. Нет ничего, что объединяет людей, какое-то движение, потому что американцы настолько разные. Например, как объединить мексиканских эмигрантов, американцев из деревни, городских либералов, таких как я – городских из рабочих семей? Там все слишком разные и их совсем ничего не объединяет. Поэтому пока есть комфорт. Я думаю, что американцы начнут объединяться тогда, когда закончится комфорт. Тогда все будут объединяться, но это будет очень жёстко и дико. Вы помните, когда в Нью-Йорке был ураган – я забыл, как называется. Может быть, это был Сэнди.  Это была полная дикость на несколько недель.

 

Артём Войтенков: А дикость в чём выражалась?

 

Тим Керби: Воровали. Было видео, по-моему, телекомпании NBC, о том, как американцы в мусорных баках на улицах искали еду. Это тоже была полная анархия, как и при урагане Катрин. Просто это было в одном месте, две недели, потом всё наладилось. Когда удобства заканчиваются? Когда в американском "Ашане" не станет дешёвых товаров, то уже всё, что-то будет.

 

Артём Войтенков: Обама, как ты говоришь, менеджер, исполнительный директор, выразил чьё-то желание бомбить Сирию, но почему-то сказал, что это будет решать конгресс, а не я.

 

Тим Керби: По-моему, это как: он старался это сделать, но у него это не получается, поэтому надо обвинять других. В принципе, как всё работает в Америке? Глава армии и всех войск – это президент, но он не может их вести на войну, потому что надо разделить власть. Это теория американской Конституции, что власть должна быть разделена. Поэтому только конгресс может говорить, что мы идём на войну, а исполняющая ветка американского правительства потом выполняет эту задачу конгресса. Поэтому, чтобы всё было легально, конгресс должен вот это. Но в Ливии не было разрешения конгресса, и всё равно была война. Я забыл, по-моему, корейский конфликт тоже не был войной – это было просто какое-то полицейской движение. Поэтому всё не так. Может быть, он просто прячется за бюрократией, чтобы сказать: я как всегда был прав, но конгресс не разрешил.

 

Артём Войтенков: Понятно, личная ответственность – дело тяжёлое.

 

Тим Керби: Опять же, если бы Обама не был таким исполнительным директором, то какие у Обамы есть идеи? Обама, когда он пришёл в офис, был очень известным, у него было какое-то движение. Простите, но много придурков верило в эту очевидную чушь. Но если бы он был настоящим, то он мог бы вести народ за собой. Как все говорят, что в России элита ненавидит Путина, а народ любит.

У Обамы была бы другая ситуация, что половина элиты или может быть нет, но народ как-то любил его. Он мог бы брать народ, делать что-нибудь очень великолепно. Он тоже мог выступать по телевизору, когда он хотел изменить медицинскую систему и говорить: вот видите, это – сволочи, я хочу делать это и это. Потому что он знает, как говорить, но нет. Может быть, русские не знают, но Обама читает все свои речи. Если вы видите, что есть какие-то стеклянные штучки вокруг него, то там просто всё написано. Он будет читать всё, как написано. Даже было несколько моментов, когда он читал странные вещи, потому что они были написаны. Он ничего сам не думает.

Может быть, будет конспирология в том, что я хвалю Путина, но когда Путин читает речь – это видно, это на бумаге, мы видим, что он читает. А когда там нет бумаги, нет таких стеклянных штучек, может быть у него гиперзрение и это стекло где-то далеко, но я очень в этом сомневаюсь. Мне не нравится, что Обаму все хвалят за то, что он может так хорошо говорить, выражать "свои" мысли, которые написаны перед ним.

 

Артём Войтенков: При вторжении США в Ирак Колен Пауэлл тряс пробиркой, что мы нашли в Ираке химическое оружие, поэтому мы идём сносить этот режим. Химического оружия не нашли.

 

Тим Керби: Да.

 

Артём Войтенков: Что в Америке было после этого?

 

Тим Керби: Все об этом знают, не забыли.

 

Артём Войтенков: Как они к этому относятся, что их просто обдурили?

 

Тим Керби: Давайте так. Какая вещь очень русская, часть русской души? Это армия. Сердюков обокрал армию. Все, кто это видел, не будет приставлять к его горлу нож и резать его как свинью. Хотя, если он виноват в воровстве из армии, то он заслужил это. Но мы ничего не будем делать, и в Америке тоже.

Я не знаю, почему это именно так, но есть выражение "Разделяй и властвуй" и в России, и в Америке, и в Евросоюзе. В Евросоюзе видят, что правительство Америки уничтожает европейскую культуру быстрее, чем это могли бы делать фашисты своими концлагерями. Всё равно ничего не делается.

Я обычный человек и это причина, по которой я никогда не говорю, что я смелый. Я трус, как и все вы. Поэтому это причина, по которой нужен вождь. Надо понимать человеческий менталитет. Если бы в какой-то группе людей лидер сказал: "Ты – первый", то да, я пошёл бы первым, но потом-то все будут за мной. Это причина того, что в мире есть ситуация: ожидание, ожидание, ожидание, взрыв действий. Это не так, что мы живём и народ потихоньку делает какое-то злое дело. Нет, надо ждать, ждать, потом взрыв. Поэтому это причина, по которой в Америке можно делать всё, что угодно.

Теперь я увидел видео, что полицейские берут кровь людей для проверки на алкоголь и наркотики без их желания. Всё это происходит, но никто ничего не делает. Какие-то мелкие люди, которые страдают, какие-то журналисты, но масштаба нет. Потому что надо организовать людей. Это поддерживает теорию заговора, что всегда есть чужие силы в любом движении.

Например, есть парк в Москве, в котором много мусора. 10 тысяч москвичей неожиданно собираются и чистят парк. Например, Михаил Задорнов иногда организует молодёжь на уборку парков, они всё убирают, всё делают вместе. Нужны организаторы, силы и, конечно, иногда деньги. Задорнов – человек, которого я уважаю, он очень смешной, у него есть известность. Его сила в известности. Он может организовать ребят, которые сами никогда не будут этого делать, поэтому и нужны организаторы, деньги.

 

Артём Войтенков: Ты говоришь то, что нужно делать для того, чтобы это преодолеть. Один раз американцам наврали, что там химическое оружие, и все поняли, что им наврали.

 

Тим Керби: Да.

 

Артём Войтенков: И никто даже не возмущался.

 

Тим Керби: Опять потому, что нет каких-то организаторов, и люди были не готовы. Что они будут делать? Они делали "Occupy Wall Street", полиция их била, стреляла резиновыми пулями, разрушила их городки, которые они везде построили. А теперь что?

 

Артём Войтенков: Ты говоришь про "Occupy Wall Street"?

 

Тим Керби: Да, но здесь то же самое. "Occupy Wall Street" – это просто общее американское недовольство правительством. Это не сработало. Я не предлагаю это, я просто говорю, что будет следующим шагом, после того, как это не сработало. Следующий шаг – это убивать. Кто готов быть первым, чтобы пойти к полицейским и быть застреленным?

 

Артём Войтенков: Смелых нет.

 

Тим Керби: Да. Это идиоты на подобии Брейвика, которые ожидают, что если они сделают это преступление, то будет какая-то волна реакции и народ выйдет на улицы. Нет, никогда не будет, потому что это не работает. Чтобы народ что-то сделал, нужна верхушка, которая смогла бы их организовать, мотивировать и обеспечивать.

 

Артём Войтенков: С Россией понятно. Советский Союз проиграл холодную войну, и теперь мы – колония и правительство у нас соответствующее. Кому мы проиграли? Америке, а оказывается США...

 

Тим Керби: Вы можете сказать, что проиграли, но это тоже фактор. Когда человек думает: "Я самый лучший"? Когда уже лень начинается. Раньше американцы были самыми здоровыми, самыми умными, а теперь уже этого нет. У нас был большой пирог и потихоньку мы раздали его по кусочкам, и ничего не осталось – ни начинки, ничего, чуть-чуть хлеба осталось с пирога и всё.

 

Артём Войтенков: 10 долларов в день.

 

Тим Керби: Да. Тоже дикий индивидуализм, что теперь мы идём к глобализации. Есть теория заговора, что на самом деле глобализаторы, очень много таких людей в правительстве, они не смотрят на Америку, они смотрят на мир. Они смотрят на задачи для мира, что если бы мир был одной страной, то у нас были бы азиатские заводы, русские ресурсы, офисы в Евросоюзе, в Америке, рабы для добывания алмазов в Африке. Если человек глобализатор, то всё идёт прекрасно. Везде английский язык, везде уничтожение разных культур. Поэтому если это правда, я не глобализатор, то всё прекрасно. Есть какое-то выражение Троцкого о том, что надо насиловать Россию, всё украсть из России, и использовать это для мировой революции.

 

Артём Войтенков: "Россия станет дровами для мирового пожара".

 

Тим Керби: Вот! Поэтому теория заговора, на самом деле там много глобалистов, что Америка теперь – это троцкистская Америка, которую мы построили, чтобы использовать, сжечь, как на улице, когда гастарбайтеры строят деревянные леса вокруг здания, а после выбросывают их. Вот это Америка такая, если эта теория заговора – правда.

 

Артём Войтенков: Обама в своей какой-то речи сказал, что сейчас будущее не за национальными государствами, а за группировками. Это не подразумевает государства, это промышленные группировки какие-то.

 

Тим Керби: Группировки есть разные. В России это концепция многополярного мира. Интеграция для нас – это свобода. Может быть ещё китайцам, но я не знаю китайцев. Это свобода, мы объединяемся по цивилизациям. Поэтому в русской концепции эта интеграция на самом деле будет укреплять культуру, укреплять различия, может быть, позволяет таким как Китай, чёрная Африка, Южная Америка иметь больше голоса во всём. Но на Западе эта теория в том, что нам надо делать не многополярный мир, а делать интеграцию, чтобы было меньше стран, меньше культур, чтобы потом объединяться в одну большую культуру. Я очень хочу многополярность. Поэтому я поддерживаю интеграцию, но американские ведущие радио, осматривая это сказали бы, что нет, мы не можем, вы уничтожаете всё, вы идёте по пути глобализации, вы русские придурки, сказали бы они.

 

Артём Войтенков: Хорошо, а американский народ как считает?

 

Тим Керби: Они не думают об этих процессах. Даже как я сказал, американцы не знают, что английский язык везде преподаётся. Как мы видим, везде есть культурный террор. Везде есть какие-то эмигранты, везде культура большинства под угрозой, а в Америке многие боятся, что будет доминация испанского языка. Эта паранойя есть везде.

 

Артём Войтенков: Так значит. Мы тут боимся, что у нас будет... Кстати, у нас уже надписи на казахском, киргизском появляются, я лично видел.

 

Тим Керби: Я верю в евразийство, что русский язык должен быть везде. Пусть, я не за отчуждение других языков, пусть будут какие-то киргизские надписи, но русский язык главный. Всё, конец разговора. Есть хорошее английское слово, называется compartment (перевод - отделение, разделение) – это когда мы делаем ячейки, у каждого своя ячейка, и мы не знаем, что происходит. Зачем? Чтобы контролировать всех в своих ячейках. Это очень часто бывает в Америке, люди не понимают, что происходит в мире. Особенно в моей жизни, я был в своей ячейке. Теперь я вижу больше ячеек, но не все, конечно. По-моему, у китайцев свои ячейки, может быть несколько, я их не могу видеть.  

 

Артём Войтенков: Тогда подытожу разговор. С одной стороны США, действительно, хотят как-то забомбить Сирию, сравнять её с землёй, убрать Башара Асада, но с другой стороны получается, что это не Америка, как страна, а это какая-то часть элиты.

 

Тим Керби: Да.

 

Артём Войтенков: Причём действующая не в интересах американского народа, а действующая в своих глобальных интересах.

 

Тим Керби: Может быть, но проблема в том, что ты спросил моё мнение. Когда у меня нет доказательств, я не говорю что у меня есть мнение.

Также по поводу этой глобализации. Факторы глобализации невозможно доказать, как будто мы в суде, что всё так. Что глобализация могла идти через естественные процессы, что теперь у нас такая технология, где мы можем общаться. США победили в холодную войну. Поэтому это естественно, что какой-то язык как-то становится общим языком. Как в Римской империи, в российской империи. Даже у китайцев, когда китайцы объединились под коммунизмом, надо было выбрать один диалект китайского для всех и можно казать, что это был просто естественный процесс.

То же после Второй мировой войны. У Америки было очень много денег, солнечная Калифорния делала хорошие фильмы, чем привлекала всех. Поэтому это естественный процесс, что люди хотят быть как американцы, потому что американцы вовремя заняли первое место в мире, когда мировые СМИ только начались и заняли эту первую позицию.

Поэтому, когда есть любая теория заговора, я могу в своей голове тоже придумывать причины, как это может существовать естественными процессами. И это причины, по которым я не люблю говорить, что я знаю, что всё так, я знаю, что есть конспирология, теория заговора.

 

Артём Войтенков: Нет, мы не обсуждаем теорию заговора, просто из того, что ты рассказал, получается, что так.

 

Тим Керби: Да, может быть, но я не могу этого доказать в суде.  Как в Америке надо доказать до отсутствия сомнения – это наше выражение. Если человек не может этого сделать, то нельзя верить в эту теорию. Надо просто говорить, что может быть это, наверное, возможно.

 

Артём Войтенков: Тогда возвращаясь к иракской войне. У них химоружие – нападаем. Химоружия не нашли. Всё, доказательств нет.

 

Тим Керби: Я могу точно сказать, что есть очень сомнительные моменты, почему Америка вошла в гражданскую войну, американо-испанскую войну, Первую мировую войну, во Вторую мировую войну (это меньше, но тоже есть теория заговора). Вьетнамскую, Иракскую и так далее. Я считаю, что есть достаточно доказательств, что что-то не так. Может быть это потому, что просто как-то надо продолжать империю. Многие думают, что английская империя рухнула, а я думаю, что она просто изменилась и как-то отступила, но не рухнула. О конце империи даже есть хороший фильм "Зулу" с Майклом Кейном, просто мой любимый фильм. Очень хороший фильм 60-х. Там была война 1860-х годов в Африке против нидерландцев, против африканцев. Дикая война. Везде ведут войны.

 

Артём Войтенков: Ты имеешь в виду Англо-бурскую войну?

 

Тим Керби: Да, англо-бурская, а потом против зулу. Всё это вместе просто анархия. Редко бывают трёхсторонние войны, но там практически было, поэтому это тоже интересная история. Но солдаты, не зная, что там алмазы, думали: "Что мы здесь делаем? Зачем мы здесь? У нас такая огромная империя, а мы отправляем ирландцев туда, чтобы с местными неграми повоевать против других негров, каких-то нидерландцев. Зачем?". Люди говорят, что когда империя заканчивается, возникает какая-то паника, колонии получают какую-то свободу и начинают давить. Может быть сейчас это тоже фактор. К сожалению, я не такой хороший историк. В 50-60-х странах было движение в мусульманских странах "Вaath", это был как бы полусоциализм. Это был Саддам Хусейн.

 

Артём Войтенков: Партия арабского социалистического возрождения (БААС).

 

Тим Керби: Да, по-английски это "Вaath", наш любимый звук [θ]. Все эти режимы тоже рухнули с Америкой, но остаётся только, по-моему, Асад, как один из них. Есть теория, что США хочет хаос, что движение "Вaath" - это плохо, потому что там какой-то порядок. Может быть, плохой порядок, но какой-то порядок, какое-то понимание, что у нас тоже религия, но у нас какой-то социализм, но мы мусульмане. Может быть, они не живут хорошо, но живут как-то стабильно. Если же нужен хаос, то такое движение и такая философия совсем не нужны. Нужны дикие религиозные придурки, которых можно через десять лет обвинить в насилии местного народа.

 

Артём Войтенков: Понятно. И вводить туда войска.

 

Тим Керби: Да.

 

Артём Войтенков: Спасибо, Тим, за разговор. По крайней мере, за такой взгляд изнутри на американцев.

 

Тим Керби: Да, я старался. Просто я хотел сказать, что в конце концов люди везде одинаковые, как я и рассказывал. Не надо обвинять американцев, надо обвинять тех, кто решает делать такие вещи.

 

Текст подготовлен компанией "Орфографика" http://услуги.орфографика.рф

Познавательное ТВ - образовательное телевидение для тех, кто хочет понять тайны политики и глобального управления, разобраться с секретами денег и мировых банкиров, выяснить, кто стоит за возникновением государств и падением империй. Смотрите на нашем канале и сайте http://poznavatelnoe.tv Мы не зарабатываем деньги, а распространяем знания. Если вам нравится Познавательное ТВ, можете нам помочь:
VISA: 4276 3800 1161 4356
Яндекс-деньги: 410011955138747
QIWI: +7 925 460 1909
WebMoney рубль: R142363945834
WebMoney доллар: Z182191503707
WebMoney евро: E344386089713
PayPal: info@poznavatelnoe.tv

Скачать
Видео:
Видео MP4 1280x720 (603 мб)
Видео MP4 640x360 (228 мб)
Видео MP4 320х180 (120 мб)

Звук:
Звук 32kbps M4A (AAC) (11 мб)
Звук 32kbps MP3 (11 мб)
Звук 64kbps MP3 (20 мб)
Звук 96kbps M4A (AAC) (30 мб)

Текст:
EPUB (165.74 КБ)
FB2 (250.64 КБ)
RTF (275.32 КБ)

Ключевая точка Сирии

От исхода войны в Сирии зависит дальнейшая судьба мира.
Если Сирия падет под натиском боевиков Исламского государства, которых направляет и поддерживает Запад, означает ослабление России и Китая. Если же Сирия и Башар Асад выстоят, тогда это приведёт к ослаблению Запада.

Контейнер

Смотреть
Слушать
Читать

Андрей Паршев

Ключевая точка Сирии

Видео: http://poznavatelnoe.tv/parshev_tochka_syria

 

часть из "Почему США убивают Сирию 3"

Видео: http://poznavatelnoe.tv/parshev_usa_syria_3

 

Собеседники:

Андрей Паршев - писатель

Артём Войтенков - Познавательное ТВ, http://poznavatelnoe.tv/

 

Артём Войтенков: Если мы берём Запад, если у них с Сирией ничего не получается, то они откатываются – орешек не разгрызть. Они могут откатиться назад, или им надо кровь из носа обязательно Сирию расплющить?

 

Андрей Паршев: У Запада бывают поражения. Если мы вспомним, как пытались против национализации Суэцкого канала выступить, там была такая коалиция Англии, Франции, Израиля в конце пятидесятых. Тем не менее, удалось египтянам отбить при поддержке тогда Советского Союза, Китая, Индонезии. Вполне возможно, что они благовидно там отступят, скажут: "Вот мы своего добились, газовое химическое оружие они отдали. Мы теперь идём с гордо поднятой головой".

 

Артём Войтенков: Да. Но это они скажут всем, для простых людей. А политики поймут, что Запад слабеет.

 

Андрей Паршев: Надо понимать в значительной мере, что политики – это просто хорошие актёры, воспринимать их иногда тоже надо именно так.

 

Артём Войтенков: Если бы они просто языком трясли, они же какие-то действия совершают, от которых зависят судьбы людей и стран.

 

Андрей Паршев: Для них судьбы простых людей – не очень значимая вещь, поэтому это не совсем аргумент насчёт важности их действий. Да, хотелось бы, чтобы наши друзья ощутили нашу защиту, нашу поддержку, это и для нас тоже важно. А тут ситуация именно такая: либо мы сдаём, либо не сдаём. Либо мы показываем, что мы совершенно никто на мировой арене, либо что наше мнение что-то значит.

 

К сожалению, в мировой политике такое есть, если ты показываешь свою слабость, то одним эпизодом дело не ограничивается.

 

Артём Войтенков: Если ты отдашь палец, у тебя оттяпают не то что руку, а просто всё остальное. Смотрите, Россия на сегодняшний момент получается ключевой точкой – в какую сторону качнётся. Если Запад отступает, тогда это в какой-то степени наша победа, а если мы сдаём Сирию (и не только мы), то нас можно давить дальше.

 

Андрей Паршев: Да. Дальше давить Иран остаётся. Если мы попытаемся посмотреть – а много ли стран, которые относятся к нам не то что благожелательно, а хотя бы нейтрально, то вообще по пальцам одной руки можно пересчитать.

 

Артём Войтенков: Этот палец оттяпали, тот палец оттяпали, и мы, получается, остаёмся совсем в одиночестве. Если Сирию снесут, Иран какое-то время тоже продержится, но его тоже раздавят, в конце концов.

 

Андрей Паршев: Его могут раздавить, хотя это страна на подъеме, с ней немножко сложнее. Хотя опасность существует.

 

Артём Войтенков: Тогда получается – от нынешнего положения дел в Сирии зависит судьба мира.

 

Андрей Паршев: Во всяком случае, понятно, что он будет развиваться в случае двух противоположных исходов нынешних событий, мир будет развиваться по-разному.

 

Артём Войтенков: Это ключевая точка.

 

Андрей Паршев: На данном этапе да. Какая ключевая? Вот у нас говорят: "Не надо было уходить из ГДР". Но, если мы вспомним ту обстановку, наверно, это было невозможно для нас. Когда в тех условиях народ ГДР выходит на многомиллионные демонстрации, что явно он хочет присоединения к ФРГ, - уже невозможно было там сохранить свои позиции. Хоть и говорили, что падение стены это ключевой момент какой-то, но он не являлся таким ключевым моментом. Там не было точки бифуркации, нельзя было повернуть события в другую сторону.

 

Сейчас немножко другая ситуация. Бывают битвы великие, но они бывают с понятным исходом. А бывает наступающая сторона идёт, идёт, идёт и вот где-то упирается, осталось у неё несколько батальонов, но уже есть возможность её обратно начать двигать, поскольку резервы поистрачены, того сего нет. В этом плане – Сирия такой случай, т.е. Сирию можно отстоять, по крайней мере. Ливию не было возможности, технической возможности. Мы там ничего не могли: ни оружие поставить, ни войска, ничего. И просто сам режим наделал ошибок и не было у него такой базы, на которую он мог бы опереться, защититься. Сейчас немножко другая ситуация.

 

Артём Войтенков: Вы имеете в виду – Каддафи, он непродуманно поступал.

 

Андрей Паршев: Он идеалист. У него такой армии не было. У него была непонятная военная система из каких-то резервистов с неясным положением.

 

Артём Войтенков: Понятно. А в Сирии – положение.

 

Андрей Паршев: В Сирии есть вооружённые силы, есть определённая поддержка в какой-то части населения, достаточно значительной.

 

Артём Войтенков: Интересно получается, что война где-то там. Воюет одно государство в одном полушарии, мы – в другом полушарии, война в третьем месте, а от этого решаются судьбы.

 

Андрей Паршев: Мир своеобразным образом устроен. Во время мировых войн бывает, когда совершенно конкретный человек, ни о чём не подозревающий, едет на другую сторону земного шара для участия в событиях, которые его напрямую совсем не касаются. Это обычное дело. В данном случае всё это не так далеко от нас происходит.

 

Набор, редакция текста: Наталья Ризаева

 

Познавательное ТВ - образовательное телевидение для тех, кто хочет понять тайны политики и глобального управления, разобраться с секретами денег и мировых банкиров, выяснить, кто стоит за возникновением государств и падением империй. Смотрите на нашем канале и сайте http://poznavatelnoe.tv Мы не зарабатываем деньги, а распространяем знания. Если вам нравится Познавательное ТВ, можете нам помочь:
VISA: 4276 3800 1161 4356
Яндекс-деньги: 410011955138747
QIWI: +7 925 460 1909
WebMoney рубль: R142363945834
WebMoney доллар: Z182191503707
WebMoney евро: E344386089713
PayPal: info@poznavatelnoe.tv

Скачать
Видео:
Видео MP4 1280x720 (78 мб)
Видео MP4 640x360 (30 мб)
Видео MP4 320х180 (17 мб)

Звук:
Звук 32kbps M4A (AAC) (2 мб)
Звук 32kbps MP3 (2 мб)
Звук 64kbps MP3 (4 мб)
Звук 96kbps M4A (AAC) (6 мб)

Текст:
EPUB (403.18 КБ)
FB2 (541.87 КБ)
RTF (79.6 КБ)