Как живёт Англия 4

Подробности о жизни в Великобритании.
Разговор о большом количестве приезжих в Лондоне, выращивании класса бездельников и тунеядцев, демократических запретах и однобокой толерантности, пропаганде и лжи о России, заработке на детях, продуктах и медицине, лондонских попрошайках, отношении к королевской семье, сравнении Лондона с Москвой.

Контейнер

Смотреть
Слушать
Читать

Александр Румянцев

Как живёт Англия 4

Видео http://poznavatelnoe.tv/rumyantzev_england_4

 

Собеседники:

Александр Румянцев

Артём Войтенков - Познавательное ТВ, http://poznavatelnoe.tv

 

Артём Войтенков: Следующий ваш рассказ - про Англию. В каком году вы туда попали?

 

Александр Румянцев: В 2007-ом, 4 июля я приехал. Было немножко спонтанное решение. Я вышел из армии, погулял месяц и буквально за 4 дня решил, вроде как делать мне нечего в Эстонии поскольку языка не знаю. А если ты не знаешь языка, то это сложно найти работу. Ладно, поеду в Англию, у меня там были знакомые. Сначала работал на стройке, как это обычно занимает какое-то время сделать код…

 

Артём Войтенков: ИНН.

 

Александр Румянцев: Ну да, код идентификации.

 

Артём Войтенков: А вы как, сразу как рабочий, по рабочей визе или как?

 

Александр Румянцев: Поскольку мы, эстонцы, граждане Евросоюза, свободно путешествуем.

 

Артём Войтенков: А, вам можно.

 

Александр Румянцев: Кстати, не у всех русскоязычных граждан Эстонии эстонский паспорт. То есть выдавали серые и там было написано: "Alien" - инопланетянин. У меня был такой паспорт, просто мне потом повезло, мне дали паспорт гражданина. А если ты живёшь с серым паспортом, в принципе по Европе ты можешь путешествовать, но работать в Англии ты не можешь. То есть у нас очень большое количество людей было с серыми паспортами, то есть не давали гражданство русским.

 

Артём Войтенков: То есть ты не полноценный гражданин?

 

Александр Румянцев: Не полноценный, да. Поскольку у меня был эстонский паспорт, то есть я мог поехать, что я и сделал. Работал, пошёл в университет потом, отучился, но…

 

Артём Войтенков: В английский.

 

Александр Румянцев: Да. Скажу, наверное, самое впечатление большое в Англии, когда я почувствовал, что-то здесь не то. Я как-то на работе проходил мимо бара, у нас там был столик газетный, это был 2008-ой год 10 августа, то есть когда 8.08.08 с Грузией в Осетии началась война. Я уже два дня знал, то есть мы уже знали, что Грузия напала, а там ничего этого не было. Я как-то удивился, как-то странно, тут об этом не говорят, ну и ладно. Через два дня прохожу этот столик, окинул взглядом на газету и обернулся, там написано, что Россия напала на Грузию, убивает. Это для меня был немножко шок, потому что я почувствовал, что-то здесь не так. Если до этого я не очень сильно увлекался политикой, тут меня как-то очень насторожило.

Я показываю людям: "Смотрите на газету"!

Они: "Да, да, Россия напала".

- "Так ещё два дня назад Грузия напала на Осетию".

- "Нет".

У меня был немножко шок, потому что я почувствовал, что я один против всех. Ты пытаешься людям что-то говорить, а люди тебе: "Нет, смотри, тут же написано". И это касаемо пропаганды, когда я, наверное, первый раз подумал, что не всё так демократично, как оно говорится.

 

Лондон сам по себе он (я буду говорить только за Лондон, не буду говорить за всю Англию) он интернационален, то есть там всех намешано. Я в принципе говорю, если ты хочешь повидать мир, съезди в Лондон, потому что там люди со всех концов света. В принципе англичан не сильно много, если брать коренных англичан, не брать тех, которые индийцы приехали, или люди с африканского континента. Естественно, когда они рождаются, им дают британское гражданство, и они считаются британцами. Но именно коренных - их меньшинство.

 

Артём Войтенков: Меньшинство уже даже получается?

 

Александр Румянцев: Конечно меньшинство. Они в принципе все поразъехались, насколько мне известно - Испания, Греция, то есть они давно уже свалили именно с Лондона. Если поехать, я как-то ездил в Поло, это на юге такой маленький городок, там всё время идёшь и слышишь английскую речь. Не именно английскую, если я говорю по-английски, а именно местные жители на чистом английском. А если поедешь в Лондон, то не то, чтобы редкость, но не часто услышите.

 

Артём Войтенков: Это фантастика - в Лондоне уже в меньшей степени говорят по-английски.

 

Александр Румянцев: Мы как-то с девушкой шли в парке, она родилась там, она не знает, кем она себя считает, как бы британский паспорт. Мы идём по парку и там, то какие-то арабы, то те, то другие, то есть мы шли где-то минут 15 и просто не слышали английской речи.

 

Кстати, интересный случай. Я к своему знакомому поехал на восток Лондона, то есть там тоже немножко разделено. Определённые районы - там живут, допустим, больше индусы, там какие-то пакистанцы, там ещё кто-то. Мы поехали к нашему знакомому с Пакистана. Мы проехали две остановки случайно и решили возвращаться пешком. Мы шли 15 минут, и мы не видели даже ни одного белого, мы насчитали двух, помню. А я шёл с моим коллегой по работе, он англичанин, он с юга, чисто англичанин. Я говорю: "Если бы ты сейчас не знал, что это Лондон, чтобы ты подумал, в каком месте ты сейчас находишься?" И даже на домах в некоторых районах пишут номера домов или названия, есть bangali, если с Бангладеш, на своём языке пишут. Это не все районы, но есть такие районы, где ты бы не подумал, что это Лондон.

 

Артём Войтенков: А как сами англичане к этому относятся?

 

Александр Румянцев: Знаете, англичане очень лояльные, "всем свободу", но если с ними действительно по душам разговаривать, то их это, конечно, бесит. Думаю жителям Москвы тоже не очень здорово, когда, допустим, наедет много людей и ты не чувствуешь себя на своей территории. В Англии не очень принято говорить, что я не люблю, допустим, членов ЛГБТ, я не люблю чёрных. Там есть такое, что нельзя говорить, нельзя сказать. То есть, возможно, человек так и думает, тот, который его потом осудит, но так нельзя говорить, потому что ты сразу расист или ты ещё кто-то, ты сексист, ты гомофоб.

 

Артём Войтенков: А что плохого, если негра назвать негром? Их все так зовут всегда и что?

 

Александр Румянцев: У них это оскорбительное. Я тоже объясняю, что, ребята, если вы поедите в Россию, в значении этого слова в России нет никакого расизма, то есть негр в Африке, европеец в Европе. У этого слова нет такой силы, я бы сказал. На Западе даже был случай, в газете писали: мужчина проработал на радиостанции 40 лет или 35 лет, он поставил какую-то песню старую, там было упомянуто слово "негр", его уволили. Он извинился, но этого оказалось не достаточно.

 

Я за футболом не очень слежу, но это тоже было в новостях. По-моему, какой-то чёрный игрок выходил, и ворота в принципе, то ли были уже открыты, то есть бей и забил бы, но он как-то промахнулся и рефери: "Ах, галимый негр". Тоже с работы турнули.

 

Артём Войтенков: Как диктор, наверное.

 

Александр Румянцев: Ну да, диктор. Как бы никто и не запрещает, но лучше не надо, скажем так. У меня один раз был случай, когда давал интервью египетскому телевидению, так просто получилось случайно.

Меня ждали друзья, мы договорились встретиться, и к ним подошла какая-то женщина: "Можно у вас взять интервью?"

Они говорят: Какая тема?"

Они говорят: "Религия".

Они говорят: "Мы нет, но сейчас подойдёт товарищ, он вам тут расскажет всё".

Один из вопросов был: "Как вы относитесь к геям?"

Я ещё перед этим спрашиваю: "А точно на BBC или в Англии не покажут?"

- "Нет, не волнуйся, только в Египте".

- "Хорошо".

А это была очень людная площадь. У меня был то ли порыв эмоциональный. Я говорю: "Я не люблю геев". Я как-то это громко сказал и почувствовал тишину, все на меня обернулись, посмотрели. Я думаю: "Так, ладно". Дискомфорт почувствовал. С некоторыми англичанами я разговаривал по-душевному, и одни мне говорили, что им не очень нравится эта пропаганда. В Guardian - это одна из ведущих газет, была статья недавно по поводу педофилии. В новостях стали появляться новости по поводу педофилии. Я говорю: "Ребята, это не просто так. Мы об этом уже говорим - это первая ступень". Как окно Овертона.

 

Артём Войтенков: Есть эта технология, да.

 

Александр Румянцев: Я говорю: "Будет появляться, исчезать, появляться, размусоливаться эта тема, будет какой-нибудь мужчина лет 35 влюблённый в девочку, которой 15, но у них же любовь, он такой бедный, страдает".

 

Артём Войтенков: Это будут обсуждать во всяких глупых ток-шоу.

 

Александр Румянцев: Да. Современные Ромео и Джульетта, но он же такой хороший, это же любовь, все года покорно. Когда я людям об этом говорил, люди говорят: "Да ты больной". Смотрите, в 80-ых была жёсткая гомофобия. Если бы ты в то время кому-то сказал, что геи смогут жениться, ходить за ручку, у них будет свой район, где они тусят и делают, что хотят, на тебя бы просто как на сумасшедшего посмотрели.

 

Я говорю: "Однако смотрите, это случилось".

- "Да, но геи это другое, это как бы нормально уже считается, но педофилия никогда не будет".

Я говорю: "Слушайте, не вы, кто будет это решать - ваши дети, ваши внуки, потому что это не один день всё делается".

И, допустим, те, которые сейчас помладше для них уже геи это нормально. То есть уже в 5 лет ты можешь выбирать, ты сам выбираешь кого ты любишь. И касаемо этой статьи в Guardian как-то она тихо очень прошла, сильно не обсуждалась. Я как раз на facebookе выставил, чтобы люди почитали, которые мне не верили.

 

Основной смысл статьи таков, я сейчас вкратце расскажу. Когда мужчина любит женщину, он проявляет это физическим влечением, то есть сексом. Когда мужчина любит мужчину это же нормально, у них тоже секс. Когда мужчина любит мальчика, соответственно, логически проявление тоже физическое. Это обсуждалось на каком-то съезде каких-то учёных. И как я сказал, в пример было поставлено, что это есть у животных, это было в какой-то Помпеи, это нормально, это было всегда.

 

Какое-то время эта тема ещё помусолится лет 10, 15, 20 и скорее всего это станет нормальным. Я знаю, что звучит сейчас по-сумасшедшему, но, как я сказал, это даже не мы будем решать, дети, другое поколение, которое уже относится к таким вещам более толерантно.

 

Артём Войтенков: Терпимо.

 

Александр Румянцев: Терпимо.

 

Артём Войтенков: Более привыкшие. Но на самом деле, люди ничего не решают, людям навязывают и всё. Люди, как послушные бараны идут туда, куда их гонят.

 

Александр Румянцев: Кстати, касаемо Эстонии. У нас люди возмущались, когда хотели принять закон о том, что геи могут жениться. Все такие: "Да как так? Такого не будет, да мы пойдём и покажем им". Ну и что? Сходили. Закон всё равно приняли. Все сели немножко и подумали, что да, действительно может, они ничего не решают. Вы сами знаете, что во Франции были вот эти большие…

 

Артём Войтенков: Во Франции да, там миллионные проходили.

 

Александр Румянцев: Что-то изменилось? Нет, то есть страшно к чему это всё движется.

 

Артём Войтенков: К сокращению населения. А как же? Размножаются слишком быстро, надо сокращать.

 

Александр Румянцев: Касаемо Путина. Русскоязычным, нам проще, потому что мы читаем. Я читаю западные новости, потом читаю, допустим, Russia Today. Сначала почитаю западные новости, допустим, я захожу на Yahoo, то есть там собрание всех новостей, захожу на BBC иногда, я читаю и просто в шоке, факты переворачивают, обыгрывают.

 

Допустим, яркие примеры, когда в прошлом году я почитал, посмотрел точнее, "Прямую линию" с Путиным. На следующий день захожу, читаю новости в Англии. Во-первых, что-то он агрессивно на Запад сказал, то есть статья так называлась. Читаю и не верю своим глазам. Допустим, мужчина сказал, который задавал из аудитории вопрос Путину.

Он встал, говорит: "Во-первых, я хотел бы сказать, давайте не называть людей в Украине, которые вышли, зелёными человечками, потому что это как-то неуважительно".

Там пишут: "Путин сказал: "Я не хочу, чтобы вы называли их зелёными человечками – это неуважительно".

 

Очень глупо по поводу Аляски. Шутки были в интернете "присоединить Аляску" после Крыма, и назвали её "айс-Крым". Они пишут: "Русские называют Аляску мороженым" типа "Ice Cream". Мы выставляемся какими-то глупцами, называем Аляску мороженым. Нет, чтобы они написали почему мы это называем Ice Cream, потому что Крым. А у них Крым – это Crimea. Они просто написали мороженое. Или, допустим, берётся в кавычки то, что он сказал, и потом как-то дописывается, допустим, и создаётся такое впечатление, как будто он это всё сказал.

 

Массированная пропаганда, которая иногда доходит просто до какого-то абсурда. Допустим, Путин пустил несколько тигров с датчиками, одного из них звали Кузя. Вроде бы Путин сделал какое-то хорошее дело доброе. Потом пишут через несколько недель, что Кузя загрыз собаку, перебежал границу и в Китае съел какую-то собаку и на камеру это попало. Мы не знаем, Кузя это, не Кузя. Скажем так, к чему бы ни прикасался Путин – это зло, даже его тигр загрыз какую-то собаку. Тиран-тигр загрыз демократическую собаку, скажем так, - то есть до каких-то абсурдов.

 

Я сейчас немножко зачитаю, чтобы не забыть, что пишут о Путине. Была написана статья, что у его матери был инсульт во время родов, когда она им была беременна и этим объясняется, почему у Путина такая походка, что он на одну ногу как-то косится. Я всегда лично думал, что это связано с тем, что он служил в КГБ и у него был пистолет, поэтому левой рукой, когда идёт, он больше махает, а правую всё время держит, скажем так, у ляхи, чтобы если что схватиться. Что у него проблемы с координацией. Однако, человек, у которого проблемы с координацией, как он может заниматься дзюдо, когда в принципе там всё построено на координации.

 

А еще, поэтому объясняется его психологическое расстройство, ему везде кажутся враги, поскольку он говорит, что, допустим, Запад не очень к нам миролюбив. Статья была, что женщина из Германии, она дружила с женой Путина, и жена Путина рассказывала ей, как Путин напивался и избивал её. Вот такое, я не шучу.

 

Ситуация была с кольцом, я точно не помню это старая ситуация. То ли с каким-то бизнесменом западным встречался, он увидел кольцо, попросил посмотреть, померить и говорит: "Я бы таким кольцом убил бы кого-нибудь". Сделал шаг назад, его окружили его охранники, и он ушёл через ход, не отдав кольцо мужчине. Смешная статья была по поводу 25 факторов о Путине. Как они всегда любят писать типа взорвёт мозг. Я думаю, ну ладно, почитаем. Где-то первые 10 фактов правдоподобные про его детство, то, что у него были братья, но, по-моему, один брат умер во время войны, второй тоже. Что мать его родила, по-моему, в сорок с чем-то, что-то такое. Что он бегал, развлекался в детстве за крысами бегал. Помните, наверное, эту историю, когда он бежал за крысой, загнал её в угол, а потом она обернулась и он почувствовал, что на самом деле он в углу оказался. В общем, всё такое, а потом пишут под пунктом 11, написано "это были факты", то есть 25 взрывающих мозг фактов о Путине, которые вы могли не знать. 11 пункт – имеется предположение, что у Путина 42 миллиарда. Потом другой пункт, что у него 11 часов по полмиллиона долларов, и потом позже идёт, что у него 20 вилл по всему миру. То есть сначала вы читаете всё более-менее правдоподобно, а потом начинается какая-то ересь. Но поскольку первое впечатление – доверие к этому источнику, потому что даже, когда я читаю о, думаю, действительно правду пишут, потому что на Википедии читал кратко содержание по поводу книги Путина, какие-то вырезки были, по поводу крысы. Я я думаю: "Интересно, впервые решили правду написать". И потом начинается: 42 миллиарда, что у него 20 вилл по всему миру. Где фотографии? Где хоть какие-то доказательства? Может это и правда - мы не знаем. Но само их выражение "имеется предположение" - вы вроде как факты тут пишете, то есть это не серьёзно.

 

Когда читаешь там статьи, всегда получается так, что у Путина просто из рук всё валится, что Чечня, Уже Кадыров сам по себе, говорит, что Путин знает, что Чечня моя, тут свои законы, мы будем убивать милиционеров. Скажем так, негласно дал приказ, что если увидите русского полицейского на территории Чечни, я вам даю право, можете его убивать.

 

Больше всего меня веселит, я всегда читаю комментарии внизу, там такие слюни. Просто слюнями брызгают люди: "Да Путин вообще сумасшедший, да там то, да это". Кто-то с ними начинает спорить. Допустим, был весёлый комментарий, когда кто-то ответил американцу, говорит: "Ладно, если так уж и быть, по-вашему, то мы напали на Грузию и Украину". Потом делает ему список с 45-го или 46-го по наши дни - во сколько стран вторглись американские войска, и там, по-моему, пятьдесят с чем-то стран. На что ему тот парень ответил: "Да, но мы защищали свои интересы, нам была угроза".

 

Артём Войтенков: С другой стороны земного шара от маленьких вьетнамцев и корейцев.

 

Александр Румянцев: Да!Если начинаешь людям что-то говорить: "Нет, смотрите, вот такая ситуация". Как-то пытаешься логически, либо с другой стороны посмотреть на ситуацию, либо по-другому её описать.

- "Это всё русская пропаганда. Да ты что Арти читаешь? Всё с тобой ясно".

То есть сложно людям что-то вообще доказать, внять, машина-пропаганда делает своё дело. Я не говорю, что там абсолютное зло, тут абсолютное добро, то есть у всех свои интересы всегда, кому-то от этого всегда какая-то выгода. Но то, что пишут там… Кстати, нигде не видел, чтобы писали по поводу эвакуации русским государством людей в Йемене, ничего такого не было.

 

Когда олимпиада начиналась тоже интернет был просто забит фотографиями, что это не достроено. Они приехали в какую-то гостиницу, а там в фойе просто кирпичи, леса. Они говорят: "Вот нас встречают за пару дней до олимпиады". По поводу ржавой воды, в общем, всё, что только можно было, всё впихнули туда, что олимпиада такая ужасная. Кстати, на этот счёт, знаете, Джимми Киммел такой есть американский комик. И что они сделали? Они соорудили коридор абсолютно идентичный тому, что в олимпийской деревне в Сочи, пустили по нему волка. Выложили в своих новостях или в facebookе у себя выставили, что вот смотрите, какая охрана в Сочи, что даже туда просто забегают волки, беспредел просто какой-то творится. Одни новости подхватили другие, ссылаясь на этот источник те на другие, они за две недели заварили такую кашу, то есть поливали грязью. А через какое-то время Джимми Киммел выставил полное видео и объяснил, что всё это было в Нью-Йорке, они сделали идентичный коридор, волк этот был профессионально тренирован, и вот человек, который его тренировал, и потом он себя показывает. Показывает непрофессионализм западных медиа. И как это бывает: возьмут в одном источнике, там кто-то на facebookе написал, они выставляют, а потом уже другой источник ссылается на более доверительный канал, и дальше начинают всё это дело распенивать.

 

Артём Войтенков: То есть берут какую-то ерунду из интернета, и помещают её уже на официальные СМИ.

 

Александр Румянцев: Да и как ты можешь доверять уже таким новостям. И как я сказал, что Путин скажет одно, на следующий день читаю новости, он сказал вообще, ересь какую-то пишут. Для нас это очевидно. Люди, которые англичане, у них же нет такой возможности почитать русские новости. Подаётся информация только с одной стороны, то есть одного видения. В таком случае очень сложно додуматься, что что-то может быть на самом деле по-другому.

 

Артём Войтенков: А вы пытались переводить русские может быть статьи, настоящий текст того, что сказал Путин?

 

Александр Румянцев: Нет, просто рассказывал. Я шёл по пунктам как-то на работе, что, допустим, такое-то такое высказывание. Я говорю, что этого он не говорил, это он сказал не так, он сказал по-другому. До всех не донесёшь и многие просто негативно относятся. Но я не скажу, что люди там прям уж так сильно политикой заинтересованы, потому что у них своих проблем хватает.

 

Артём Войтенков: Как у большинства людей везде.

 

Александр Румянцев: Да. Другое дело, что я думаю в России, когда ситуация немножко другая, потому что люди начинают понимать, что это такая война на выживание, или режим самосохранения включился. То есть они сильно об этом не запариваются тем более, что это где-то там. Другое дело Эбола когда произошла. Такое странное стечение обстоятельств. Когда появилась Эбола, и в отеле (может и до этого происходило, но так не афишировалось), когда гостю стало плохо, его вытошнило. И таких случаев почему-то, когда якобы Эбола попала в Англию, то ли один человек прилетел, то ли стюардесса подхватила - там уже у людей немножко крыша поехала, что кому-то плохо в отеле стало. "А вдруг Эбола, всё" - то есть люди как-то начали немножко нервничать. Но я всегда очень скептически отношусь ко всем этим болезням, сколько их было, не знаю никого, чтобы кто-то умер от них. Это скорее всего отвлечение людей от какой-нибудь другой проблемы.

 

Артём Войтенков: Запугивание. Запугивали концом света в 2012-ом году, озоновой дырой, компьютерным сбоем в 2000-ом году. Обязательно придумывается какая-то пугалка, чтобы люди боялись.

 

Александр Румянцев: Сейчас же опять перенесли на какой-то2020-ть что ли какой-то.

 

Артём Войтенков: Конец света перенесли?

 

Александр Румянцев: Да.

 

Артём Войтенков: А я уже не слежу за этим, кто его куда переносит.

 

Александр Румянцев: Я уже столько концов света пережил, что уже ещё один не помеха.

 

Артём Войтенков: А вот уровень образования людей в Англии, каков? Насколько они понимают, знают? Про европейцев рассказывают, что они даже не знают, что Украина была частью Советского Союза.

 

Александр Румянцев: Касаемо русского мира - у них очень такое обобщенное. Что-то скажу про Советский Союз – "А, типа, коммунисты".

- "А что коммунисты?"

- "Там не было демократии, был тоталитаризм".

 

Единицы знают, но, в общем, немножко такое примитивное знание. Я говорю: "А знаете, что такое вообще, коммунизм? То есть, это был вообще-то социализм". Они всё жалуются, у них хотят НЧС, то есть, когда вы идёте в больницу, это сеть государственная, её хотели продать. То есть, она в принципе остаётся ещё бесплатной, НЧС. Я говорю, что образование, университеты, всё было бесплатное. То есть, был социализм - было для людей всё. Другое дело, что, да, они жили не шикарно. В одной книге выражение, что демократия забирает все те пустяки коммунизма, как право на образование бесплатное, жильё, стабильность, и даёт взамен свободу, то есть, ничего.

 

Я считаю, что людям не стоит давать много выбора. Допустим, если бы все ездили на одних машинах (может быть, это примитивное видение), никто бы не запарился, у кого Роллс-ройс, у кого Фиат, у кого Бэнтли. То есть, мы бы меньше по этому поводу запаривались. И когда у человека появляется выбор… Допустим, наверное, у вас было в магазине, стоит одно молоко - вы его и возьмёте. Стоит десять - и вы думаете, это взять, или это, тут вроде жира меньше. И представляете, это касаемо всего в наши дни, то есть, продуктов, машины. То есть, мы слишком много запариваемся в наше время, чего не было в социализме, всё было проще. Однако это занимает время у людей, то есть, им есть чем заняться. Не какими-нибудь полезными делами, а вот выбрать, какой лучше. Купить этот фотоаппарат, купить тот фотоаппарат, почитать превью, и опять не знаешь. И в итоге через полгода купишь, через год взглянешь, а теперь он дешевле. Или скидок надо было дождаться, лишние, скажем так,…

 

Артём Войтенков: Усилия и время.

 

Александр Румянцев: Да, как бы мы спокойнее без этого бы жили, если есть товары первой необходимости.

 

Артём Войтенков: Кстати о товарах. Качество продуктов - какое качество еды?

 

Александр Румянцев: Я могу сравнить Лондон и Таллин, допустим. Когда я ем дома, ты как-то больше ощущаешь вкус помидор, огурцов, больше получаешь наслаждения, как-то чувствуется, что ты ешь. Когда я приезжаю туда, я первые день-два не могу есть. У меня такое ощущение, что я пластик ем. Оно как бы, не везде так плохо. Выбора в принципе много. Я вспоминаю арбузы в детстве, они просто сахаристые были, с юга привозили, возле Волгограда.

 

Артём Войтенков: С Астрахани обычно.

 

Александр Румянцев: Да. То есть, до недавнего времени они такие и были у нас, сахаристые. Но когда там покупаешь, просто какая-то вода. Всё привезённое. Сами англичане занимают пятнадцать процентов всей еды на рынке, всё привозное.

 

Артём Войтенков: То есть, только пятнадцать процентов продовольствия производится в самой Великобритании?

 

Александр Румянцев: Да. Картошка, как обычно у них там, свинина, курица. Естественно фрукты - очень много привозного. Я просто знаю, поскольку я диссертацию писал касаемо еды. И я немножко ужаснулся. Если вдруг самолёты где-то встанут, или ещё что-то, мы там останемся без еды, по-моему.

 

Артём Войтенков: Диссертация, на какую тему?

 

Александр Румянцев: Я выбрал самую лёгкую, наверное, называется "How fresh is fresh"- "Насколько свежая свежая еда?"

 

Артём Войтенков: Так. И насколько она там свежая?

 

Александр Румянцев: Да там, по-моему, ничего свежего нет на самом деле. Смотря что есть "свежее" в определении. То есть, свежее, это когда ты сорвал, помыл и съел. Кстати, были такие случаи, когда в какой-то стране собирают, к примеру, яблоки, пускай, скажем, Испания, или помидоры. Потом их отправляют в Китай, там их упаковывают, и потом они летят в Лондон. Потому что рабочая сила дешевле. Был даже случай, по-моему, это был Sainsbury’s, сеть магазинов. Еда была взята где-то в одном районе, скажем, в Индии к примеру, то есть, оно дешевле. Потом прислали в Англию, упаковали, и пишут, что английское, потому что люди тоже хотят покупать местное, поддерживать местного производителя. И там пишут - сто процентов британское.

 

Артём Войтенков: Упаковка.

 

Александр Румянцев: Упаковка, вот именно, да. То есть, какой-то… Вот этот скандал, я сейчас припоминаю там был.

 

Артём Войтенков: Так это же обман получается. Прямой обман.

 

Александр Румянцев: Ну вот, так оно и есть. Особенно я запомнил с транспортировкой грузов: сколько он в дороге, сколько путешествует. О какой свежести можно говорить?

 

Артём Войтенков: Насколько эта еда вкусная или невкусная?

 

Александр Румянцев: Если к ней добавить очень хороших специй, химикатов, то она будет очень вкусная, как в Макдональдсе.

 

Артём Войтенков: В Макдональдсе - я там не ем.

 

Александр Румянцев: Несколько сетей магазинов. То есть, можно пойти купить качественную продукцию по дорогой цене, но естественно, большинство людей покупают обычно на средний класс.

 

Артём Войтенков: Они не могут себе это позволить купить более дорогую еду? Или они считают, что это не нужно, что та еда, которую они едят, она хорошая?

 

Александр Румянцев: Одни могут не волноваться по этому поводу. Толстых там тоже хватает. То есть, одни, наверное, не запариваются, а другие просто не могут себе, возможно, позволить. Я обычно стараюсь покупать цельный продукт. То есть, либо лосось, не фарш. То есть, в фарш может случайно что-то упасть, или подмешать. Я предпочитаю более цельные овощи, цельную еду.

 

Артём Войтенков: Менее переработанную.

 

Александр Румянцев: Да, более цельную еду. Многие даже не знают. Они могут покупать полуфабрикаты. Это у нас принято, что борщи готовят, мать на кухне проводит время. У них, опять же, это большой город, то есть, люди где-то перекусами, по-быстрому что-то сготовить. У них нет такой культуры, готовить много на всю семью каждый день. Такое редко случается. Как бы готовят, но Лондон, он слишком… Там нужно быстро бегать, быстро всё делать, и многие на ходу едят. Они любят сэндвичи эти, перекус. Мы не считаем это едой, как бы это бутерброд, бутерброд к чему-то. Но у них в культуре есть - кушать бутерброды. Я сходил, к примеру, на обед, съел бутерброд.

 

Артём Войтенков: А вообще английская кухня, она как бы есть, или её нет?

 

Александр Румянцев: Она есть, но я не очень в ней разбираюсь, если честно. Потому что все считают всегда, что это картошка с рыбой, сосиски, - скудно. Потому что изначально там, на этой территории мало что растёт, я так предполагаю, и поэтому вся еда привозная, и выбора у них не было, ингредиентов мало, много ты не сделаешь.

 

Артём Войтенков: А вот вы говорите, что в Лондоне надо быстро бегать. А почему? Москва-столица побольше Лондона, в общем-то.

 

Александр Румянцев: Да, но, кстати, тут люди более на расслабоне на самом деле. Наблюдали, что поезд, двери сейчас почти закроются, и люди начинают, как сумасшедшие бежать.

 

Артём Войтенков: Бывает такое.

 

Александр Румянцев: Вот там такое постоянно. Вроде бы через минуту, через две сейчас придёт ещё один поезд, зачем тебе бежать? Нет. Я не знаю, если есть такие перебои с Московским метро?

 

Артём Войтенков: Нет, Московское метро очень чётко ходит.

 

Александр Румянцев: Вот видите. А там постоянно: там встанет, тут встанет. И ты думаешь, ладно, через минуту, а на самом деле там что-то случилось, и он приедет через пять-десять минут. Такое не часто случается, раньше случалось часто. Перед Олимпиадой они поднапряглись немножко, и, скажем так, усовершенствовали. Особенно в час пик давка просто конкретная. Ещё не как в Китае, конечно, там просто запихиваются в поезда, но и мы до этого дойдём, наверное. Опять же, у вас поезда большие, там поезда маленькие, я не смогу вытянуть руку. Там буквально несколько веток, где поезда большие, приблизительно, как в Москве, может чуть меньше. Есть ветки, где ты заходишь, и немножко аркой, то есть, в середине я могу стоять ровно, на таком промежутке. Если встану тут, то мне уже надо нагибаться. То есть, люди сидят, и проход посередине, но там уже как бы мало места стоять. Тут у вас может два человека стоять, даже три, а там всё очень тесно, маленькие туннели, маленькие поезда в большинстве. Есть большие, но их буквально пару веток там. То есть, всё очень маленькое. Дороги у них очень узкие.

 

Артём Войтенков: Метро. Вай-фай есть в метро?

 

Александр Румянцев: Есть только на станциях. У вас я видел, что в вагонах. Там я пользовался пару раз. То есть, оно на станции, но когда въезжаешь в туннель, оно обрывается, и на другой станции будет. Это случилось буквально недавно, наверное, в последний год они это сделали. То есть, когда я увидел, что вот тут объявление было, что в метро вай-фай. Я думаю, что, в самом вагоне, что ли, в туннеле? То есть, там такого нет, только на станциях.

 

Артём Войтенков: А дороги?

 

Александр Румянцев: Дороги нормальные там. Качество нормальное, но они очень узкие.

 

Артём Войтенков: То есть, по городу.

 

Александр Румянцев: Везде, в центре. То есть, вы не увидите, как тут, чтобы было шесть линий в одну сторону, или пять. Наверное, максимум, что я видел - три полосы в одну сторону. Центр такой, всё очень местечковое, маленькое, и на фоне этого здания кажутся вроде большими. Но когда в Москве тут походил, тут массивные здания, здоровенные дороги. Чисто моё субъективное мнение - Лондон выглядит как-то немножко жалко, по сравнению с Москвой, центр, по массивности, по дорогам, архитектуре. Там всё намного меньше. Тут у некоторых зданий первый этаж пять метров в высоту. А там всё какое-то маленькое, и какое-то здание, которое чуть больше, на фоне будет казаться, ого. Но по сравнению с высотками тут, это просто смешно. В Лондоне проблемы, скорее всего, с землёй, её мало. Они как изначально раньше строили всё очень узкое, маленькое, они же не рассчитывали, что наедет восемь-девять миллионов. Это сейчас популяция официальная в Лондоне восемь, по-моему.

 

Артём Войтенков: А как с работой, при таком количестве народа?

 

Александр Румянцев: У меня как бы проблемы не возникало, но знакомый подавал у меня в найковский магазин, самый большой в мире, там, по-моему, четыре этажа. В итоге он получил работу, а потом узнал, что на одну вакансию там было шестьдесят человек. Приблизительно делали статистику, что на одно место приходится где-то пятьдесят человек.

 

Артём Войтенков: Соискателей.

 

Александр Румянцев: Да. Кто умудряется, живёт на пособии. И кстати, те, которые живут на пособии, большинство приезжие, у них много детей. Потому что, за каждого последующего им платят. Как-то они умудряются жить нормально. И был случай, когда женщина с Сомали, по-моему, у неё было десять детей, или что-то такое, нереальное количество, им дали дом в центре, раньше там жил премьер-министр Кэмерон. То есть, ей дали дом в центре. Естественно, она ни за что не платит, ей ещё платят пособие. Самое смешное, она ещё по-английски даже не говорила. Люди, которые ходят на работу, зарабатывают деньги, иметь ребёнка - это очень сложно. Нужно нанимать няню. Один человек, если работает, он скорее всего не прокормит всю семью.

 

Артём Войтенков: Вся семья это сколько? Три или четыре человека?

 

Александр Румянцев: Я, к примеру, говорю: три человека, то есть, мама, папа и ребёнок. В основном все работают, нанимают няню.

 

Артём Войтенков: А детский сад?

 

Александр Румянцев: Детский сад есть, но он, по-моему, с трёх до пяти, что-то такое. То есть, до этого нужно по родственникам, или ещё как-то. То есть, это очень так накладно как-то получается.

 

Артём Войтенков: Как же так? Работающие англичане - им тяжело заводить детей, а неработающие приезжие живут на пособии, и заводят детей кучами?

 

Александр Румянцев: Вот, глупая ситуация, но так вот и выходит.

 

Артём Войтенков: А англичанин может не работать? И ему будут платить же пособие?

 

Александр Румянцев: Ну да, англичане тоже бывает не работают. Кстати, когда попрошайничают на улицах, половина из них это чисто англичане.

 

Артём Войтенков: Коренные.

 

Александр Румянцев: Коренные, да. То есть, он не бедный, он живёт на пособие, у него в принципе есть деньги, и, однако, он идёт и просит деньги. Я, допустим, выхожу в обычных ботинках из метро, которые дёшево стоят, он подходит ко мне в найках Эрмо, которые девяносто пять фунтов, и просит у меня мелочь. То есть, какое-то лицемерие. Я недавно проходил, шёл с друзьями встречаться, сидит бездомный (а-ля бездомный), просит денег. Когда я прохожу, он смотрит. Я думаю, что он смотрит? Смотрю - у него айфон там. То есть, бездомный там, это не то, что бездомный тут. Там тоже хватает людей, которые спят на улице. Но не все те, кто попрошайничают, они бездомные. У моей девушки знакомый, и он купил квартиру в новом отстроенном доме. Он работает учителем, выплачивает с подругой кредит. Идёт каждый день на работу, и видит своего соседа, который живёт в этом же доме, которое ему дало правительство, государство по пособию, и он клянчит мелочь. И это его так злит. Он говорит: "Я иду, работаю, а ему платят, он живёт там же, где и я". Неприятно, согласитесь, когда вы подписали свою жизнь на следующие тридцать-сорок лет работать, чтобы выплачивать, а кто-то живёт там бесплатно практически.

 

Артём Войтенков: Он тоже коренной англичанин?

 

Александр Румянцев: Я не знаю, коренной или нет, но вот как-то так. Они сейчас хотят, уже который год, по-моему, закрутить им гайки, но, однако, поскольку они были очень либеральные, и в этот аппарат пустили очень много приезжих с разных стран…

 

Артём Войтенков: То есть, в государственном управлении Великобритании очень много вот этих приезжих ребят, да?

 

Александр Румянцев: Это социальная программа какая-то. Выходит так, что мы с тобой с одной страны, я прихожу, и ты мне там по-братски что-нибудь сделаешь. У нас был у знакомых случай, может быть, это один на миллион, не знаю, но мужчина как раз был англичанин, которому уже много лет, и у него была жена филиппинка. Он пошёл в этот сервис попросить квартиру, чтобы им дали халявную. Ему не дали - он англичанин. Она пошла, филиппинка - и ей дали. Он говорит: "Как так?"

- "Я - филиппинка, она – филиппинка. Она мне, как своей, как бы дала".

 

Или вот ещё случай. Когда нас в аэропорт везли, нам рассказывали, что хорошо иметь кого-нибудь в этом районе . То есть, они разбиты по районам, в каждом своя социальная система. Он познакомился с какой-то девушкой, которая там работает.

Он говорит: "Слушай, а не сделаешь, у меня сестра, или кузина приезжает, ей шестнадцать, или семнадцать"

А ту услугу, которую он хотел, она только с восемнадцати.

Она такая: "Ну, давай, попробуем. Если не заметят, то сделаю. Скорее всего, не заметят".

Прокатило, то ли с неё налогов не снимали, то есть, как-то так. Система, наверное, не отрегулирована, и бывает так, что кто-то ждёт, допустим, годами какие-то выплаты, или жильё, а кому-то просто приходят и говорят: "О, сегодня появилась свободная, хочешь, въезжай". Хаотичная какая-то такая система. И допустим, многие снимают квартиры, комнаты, большинство людей снимают в Лондоне.

 

У меня есть знакомая, они тоже жили на пособии, у них большая семья, все попросили, всем пораздавали в отдельных районах. Они думают, ну что мы будем одни жить, и съехались в несколько квартир. А у них одна или две квартиры просто пустые стояли. Неприятно, что ты работаешь, надо зарабатывать деньги, платить кому-то, чтобы жить, а жильё в Лондоне не из дешёвых. А у кого-то просто эта квартира стоит, у них трёхкомнатная была, и им она просто не нужна.

 

Артём Войтенков: А им на каких основаниях дали?

 

Александр Румянцев: Я не знаю, но легко дают матерям-одиночкам, но я это понимаю. Проблема в том, что многие злоупотребляют. Была история про мужчину, у которого видно какие-то знакомые тоже работали, и он, скажем так, обокрал государство на четыреста двадцать тысяч фунтов. Он якобы должен был быть прикованным к кушетке. А кто-то его опознал на одном видео со свадьбы, где он там выплясывал. То есть, началось разбирательство, и, по-моему, в итоге посадили. Естественно, людям неприятно. Помню статья была в газете, когда женщина жаловалась, что, по-моему, шесть, или семь было детей, естественно, за неё платили всё.

 

Артём Войтенков: Как бы англичанка, или тоже?

 

Александр Румянцев: Нет, приезжая, по-моему, с Карибов была, в общем, чёрная. Она говорит: "Вот, от меня первый муж ушёл, потом второй ушёл, потом третий". Она всё жалуется, говорит, что "вот, я живу, у меня всего десять…" Какое-то число сказала, многие столько не зарабатывают. И вот она жалуется, что ей выплачивают так мало. Люди читают, и просто в шоке, как так? То есть, ты попробуй, когда получаешь зарплату, заплатить за это, за это, за то, и у тебя ничего не остаётся. А тут ренту за неё платят, во всём имеются скидки и люди ещё при этом недовольны. То есть, обычный рабочий класс, когда они читают, их просто бесит.

 

Артём Войтенков: А почему же тогда, если люди недовольны, почему пять Кэмерон? Мы же с вами разговариваем после выборов в Великобритании. Я что-то не обратил внимания, его назначают, или его выбирают, первого министра?

 

Александр Румянцев: Может, я немножко в упрощённом виде вижу, поскольку у них монархия, то есть, королева, как владелец отеля, скажем так, а эти все выбираются генеральным менеджером. Тем не менее, она над ними. Однако говорят, что королева не имеет никакой силы, но мне кажется, что это всё больше для отвода глаз, наверное.

 

Артём Войтенков: Войну она имеет право объявлять, тем не менее.

 

Александр Румянцев: Кстати, когда я доучивался, я ещё не попал, когда пришли консерваторы. То есть, они увеличили цены на образование. Было три тысячи, стало то ли шесть, то ли девять в год. То есть, наверное, это одно из первых, что они сделали. В общем, люди жалуются, что становится всё хуже, хуже и хуже, и тем не менее как-то его опять выбрали. Ещё самое смешное, что буквально за несколько дней он какую-то речь там толкал, он начинает говорить, что нам нужно восстанавливать это, нужно то, мы должны жить достойно. То есть, всё, что он разрушил… Это знаете, мне напомнило Порошенко, когда он кричал, что мы будем восстанавливать экономику Украины, которую Янукович разрушил, при которой сам же Порошенко был министром экономики. То есть, вот это было так очень лицемерно, то есть, многие люди, было видно на видео, как они там смотрят, кто-то там даже ушёл. Это лицемерие какое-то. Но я был уверен, что его не выберут, однако его выбрали.

 

Артём Войтенков: Это же демократия. А демократия, это такая штука, которая делается за занавесками, тайным голосованием. Поди потом проверь.

 

Александр Румянцев: Кстати, потом была партия ЮКИП. У людей она ассоциируется, как я слышал, люди говорят, что они фашисты, типа. Они выступали, чтобы сделать немножко пожёстче, с миграцией…

 

Артём Войтенков: Так если приезжим раздают квартиры вообще за просто так, пособия платятся огромные, это как-то не укладывается в нормальное человеческое соображение.

 

Александр Румянцев: Когда кто-то говорит, что "я буду за ЮКИП голосовать", типа – "что с тобой, чуть ли не фашист". Вот опять же, либеральность людей. То есть, ты может на самом деле так и думаешь, но ты боишься какого-то осуждения. То есть, тут мне кажется, срабатывает такой инстинкт самосохранения, так как мы социальные животные, никто не хочет оказаться белой вороной. Люди сами себе не дали бы высказаться, потому что они почувствовали, как с геями? нельзя их так называть, нельзя то, нельзя сё. Если ты там что-то говоришь, могут вызвать в персонал.

 

Артём Войтенков: Какой персонал?

 

Александр Румянцев: То есть, есть ответвления по управлению - менеджеры, а есть, скажем так, по культуре на работе.

 

Артём Войтенков: Вы имеете в виду просто в компании какой-то?

 

Александр Румянцев: Есть везде, особенно в больших компаниях. За права рабочих, наверное, вот это.

 

Артём Войтенков: Профсоюз.

 

Александр Румянцев: Профсоюз, да. Такой маленький, внутренний профсоюз, можно там выговор сделать. Кстати, смешная ситуация была. У меня знакомая в отеле, она чёрная, её достал какой-то парень, тоже чёрный, она его назвала обезьяной. Её вызвали в этот персонал и сказали, что нельзя называть чёрного обезьяной. Она говорит, "что вы мне говорите, я типа чёрная, я могу…" То есть, немножко иногда так смешно бывает, что белый может быть расистом к чёрным, а чёрный не может быть к белым.

 

Артём Войтенков: То есть, если белый называет чёрного обезьяной, это расизм, а если чёрный называет чёрного обезьяной, это нормально всё.

 

Александр Румянцев: Ну, полуутрировано, как бы. Знакомая наша мне жалуется, что в магазине, где пополнение подземного билета, то есть, там можно купить билет, определённая сумма, катаешься весь день. А могут просто положить сумму, и тебе хватает на несколько проездов. Она хотела купить билет, чтобы весь день кататься, а ей по ошибке может, просто положили деньги. То есть, ей хватило на меньшее количество проездов.

И она говорит: "Вот, они расисты, это потому что, я чёрная".

Я говорю: "Да это не потому, что ты чёрная. Со мной тоже такое случалось".

- "Да, но к тебе-то они не могут быть расистами".

- "В смысле?"

- "Ну, ты же белый"

Я говорю: "Ну и что?"

 

Артём Войтенков: Ошиблись люди и всё.

 

Александр Румянцев: Ну да. Они же сразу – "чёрный". Это не у всех, но встречается такое.

Случай. Пошли на Челси стадион. У меня начальник фанат Челси, и на его День рождения мы пошли на стадион Челси на экскурсию. Они уже заранее знали, что у него День рождения, а наша группа разбилась на несколько групп.

И идёт первая группа, три человека, и он такой говорит: "С Днём рождения".

Они такие, типа: "Да нет, он сзади идёт".

Я шёл сзади с кем-то, и этот парень мне: "С Днём рождения"

Я такой: "Нет, он сзади идёт. Он чёрный"

- "Нельзя так говорить"

А он шел: белый парень, наш начальник чёрный, и индус. Индус очень тёмный такой, коричневый. То есть, я же ему по идее услугу сделал, чтобы он не ошибся, чтобы он точно знал. Если я скажу, выберите чёрный цвет из чёрного, коричневого и белого. Элементарно выберите чёрный.

Он такой: "Как это по-расистски, типа".

То есть, людей немножко переклинивает как-то.

 

Или, мне говорили: "Не надо говорить чёрный".

Я говорю: "А как мне его называть? Я же белый, он чёрный".

Это более запара белых людей, они как-то чувствительны: нельзя то, нельзя это сказать. Как бы, у нас демократия, или у них там демократия, но ты иногда подумаешь лучше дважды, чем что-то сказать, потому что, мало ли какие последствия могут быть.

 

Артём Войтенков: А что, прямо могут настучать?

 

Александр Румянцев: В моей практике такого не было, но никогда не знаешь. То есть, вполне возможно. Вот история знакомого, он знакомый наших друзей. Естественно, он рассказывает ситуацию так, как выгодно ему. То есть, мы не можем знать абсолютную правду. У него была более-менее позиция в охранной фирме, и там его подпирал парень помоложе, и как-то он его спросил, почему ты всё время в наушниках ездишь? То есть, выходишь с работы и сразу наушники? Он говорит: "Я проезжаю, когда еду домой, там чёрные, они громко говорят, рэп свой слушают, а я не люблю рэп, поэтому я включаю свою музыку в наушниках". Не ясно, что наговорил этот молодой парень начальству, но, как бы сделали выговор. То есть, они как бы борются с расизмом, но это как-то сложно назвать борьбой, наверное, с расизмом.

 

Артём Войтенков: Вообще-то называется борьба с белым человеком, по большому счёту.

 

Александр Румянцев: Можно, наверное, и так сказать, да. Встречаются абсолютно нормальные люди и чёрные и белые. Я, наверное, где-то приверженец взглядов Савельева, что девяносто семь процентов у нас животный мозг, и только три процента корка, которая за логику, за рациональность, скажем так, отвечает. То есть, я как-то так сужу: либо он человек, либо он ещё в таком, переходном, скажем так, состоянии.

 

Артём Войтенков: А как англичане относятся между собой? Есть у них взаимовыручка, помощь?

 

Александр Румянцев: Скажем так, я могу знать не так много англичан, чтобы судить по всем, но мне это где-то напоминает английскую политику, что мы с вами, но если что мы и не можем. То есть они могут клясться, что-то обещать, но в голове они могут думать что-то совсем другое. Мне такие попадались, но опять же, не все, есть и нормальные те, кто, что думают, то и говорят, не будут запариваться. Мы как бы и с вашими, как бы и с вами – вот обычная их политика, так, чтобы им было выгодно, в общем.

 

Артём Войтенков: А как они относятся к королеве и вообще к королевскому дому? Там же не одна королева, там же их много, всех этих принцев.

 

Александр Румянцев: В смысле семья?

 

Артём Войтенков: Ну да. Они как считают - нужна ли королевская власть? Не нужна? Полезна? Вредна?

 

Александр Румянцев: Я, если честно, особо не спрашивал у англичан, но мне кажется, что оно как-то больше преувеличено через телевизор. То есть когда первый у неё Кейт Миддлтон был ребёнок это Джордж. Мне кажется большинству людей в принципе всё равно. Однако моя учительница ещё с университета, она пошла чуть ли не накануне, за день, чтобы забить палатку, чтобы когда была свадьба, по-моему, что они выйдут, помашут. То есть она уже забила конкретно накануне палатку и ночевала в парке только, чтобы с утра быть одной из первых, и большое количество людей было, кстати. Но опять же, много приезжих в Лондоне, наверное, всё равно, мне кажется, что это даже где-то люди с других концов Англии, наверное, приезжали, чтобы посмотреть, те, кто более традиционные англичане.

 

Артём Войтенков: А с медициной тамошней сталкивались?

 

Александр Румянцев: Ходил, как-то раз у меня прихватило спину. В смысле, что я спал с открытым окном и, знаете, когда шею простудите. Вот у меня такой случай со спиной. Я как-то не обращал внимание, думаю, да пройдёт. Через две недели меня конкретно прихватило так, что я на кровати лежал три часа. В итоге пошёл я в больницу, дали мне там обезболивающие, крем. Я лично стараюсь не ходить, потому что я один раз как-то пошёл ДжиПи - это называется, местный врач. Вы живёте в таком районе, и вы ходите, у вас свой ДжиПи, вы там зарегистрированы. Я не помню с чем я пошёл, она меня спрашивает симптомы и что-то печатает на компе. Я сижу, думаю, интересно же, что она там печатает. Смотрю, она на страничке google и смотрит симптомы. Вы когда приходите к нашим врачам, смотрят на что жалуетесь, как-то…

 

Артём Войтенков: В google точно не лазят.

 

Александр Румянцев: В google точно не лазают.

 

Артём Войтенков: А так со спиной-то чего?

 

Александр Румянцев: В принципе прошло. Кстати, оно прошло, но мне потом позвонили через несколько дней и говорят: "Срочно приезжайте". Они посмотрели рентген, один врач сказал нормально, а другой сказал, что там якобы нашли, думали, что воздух в лёгких какой-то. Я приехал, говорю: "Ну, что такое?" Всё бросил. И они меня закрыли там на сутки практически, то есть я не мог домой поехать, зубную щётку взять, пришлось звонить, чтобы люди привезли. Прообследовали, полежал я, но оказалось, что они ошиблись, просто показалось видно.

 

К зубным лучше не ходить это точно. Во-первых, если пойти к частному, то это нереально дорого, а не частный там до сих пор металлические пломбы даже ставят. Очень хороший друг детства у меня один и у него постоянно в боку что-то тянуло. Он пошёл обследоваться, ему говорят: "Да нет, у тебя всё нормально". Не знаю, как они его обследовали, в общем, сказали, что у него всё нормально. Он говорит: "Ну странно". Поехал домой, оказалось у него гастрит, то есть они как-то не смогли опознать.

 

У другого моего друга, у него то ли что-то с нервами. Из всех больниц его выпихивали, они не могли понять, что с ним. В общем, им, скажем так, не очень хотелось портить статистику, если пришёл человек и не очень это выглядит.

 

Артём Войтенков: И они не смогли его вылечить.

 

Александр Румянцев: Ну да. Таблетки дадут, скажут: "Всё нормально, иди". Он в одну больницу, в другую, в третью, никак ему ничем не смогли помочь. И когда ему совсем уже стало худо, он поехал домой в Эстонию и там ему с порога уже поставили, что у него за диагноз. Он сказал: "Нервы сгорели". Я не очень понимаю, но проблема в том, что у него постоянно боль в теле. Он не может шею повернуть, у него постоянные боли.

 

Или, допустим, у девушки моей сейчас у неё экзема, то есть её послали к одному доктору, он ей дал крем. Он сработал на первое время, но потом сыпь вернулась и она стала больше. Говорит: "Ладно, я тебя отправлю к другому доктору". Другой доктор дал этот же крем и ещё что-то. То есть никаких вопросов: "Чем вы занимаетесь? Чем это могло быть спровоцировано?" Они борются с результатом, но не с тем, что это спровоцировало.

 

Артём Войтенков: Что это вызвало, не с причиной.

 

Александр Румянцев: Да. Очень слабенько. Я не хожу принципиально к докторам, потому что мне не спокойно к ним ходить, если честно. Я проверяюсь дома, когда езжу в Эстонию, сдаю кровь раз в год и мне спокойнее, сразу к зубному схожу. Потому что там ещё не пойми, как сделают, то, что ставят металлические пломбы, мне уже этого хватило.

 

Артём Войтенков: А по поводу покупок в кредит и жизни в кредит. Все там так в кредит живут или есть люди, которые не пользуются банками?

 

Александр Румянцев: Касаемо жилья ни у кого нет денег, чтобы сразу купить. Дома всегда в кредит, машины не знаю.

 

Артём Войтенков: А всякие телефоны, компьютеры, что поменьше - в кредит или так покупаются?

 

Александр Румянцев: В основном там такая система, что вы приходите в, как тут, Билайн или Мегафон, то есть вы покупаете не телефон, вы покупаете контракт. Допустим, iPhone 6, к примеру, и контракт на 2 года, пускай вы заплатите за телефон, скажем, взнос 150 фунтов приблизительно и потом каждый месяц в течение двух лет вы платите по, примерно, 40 фунтов. И несколько вариантов есть тарифов: в одном вам предлагается 1000 мегабайт интернета, 600 минут, столько-то смс.

 

Артём Войтенков: Ну, понятно. Стоимость телефона растягивается надолго.

 

Александр Румянцев: Да.

 

Артём Войтенков: А что касаемо компьютеров, бытовой техники, например, каких-то более мелких вещей.

 

Александр Румянцев: В принципе они не такие дорогие, их в большинстве покупают сразу. В поддержку женщине, которая у вас была, у которой вы брали интервью по поводу Ювенальной юстиции.

 

Артём Войтенков: Ирина Бергсет.

 

Александр Румянцев: Как раз она рассказывала, что в Англии плакаты, что Fostering это называется. То есть такое есть и на телефонных будках, и на автобусах, и начиная от 50 тысяч, там было написано.

 

Артём Войтенков: Фунтов?

 

Александр Румянцев: Да.

 

Артём Войтенков: Я, наверное, для зрителей поясню: фостерная семья это как частный детский дом. То есть ты берёшь чужих детей, и тебе за это платит государство.

 

Александр Румянцев: В принципе это благое дело, но всё это опять искажается. И опять же непонятно кому дадут ребёнка. К примеру, у меня девушка работает учителем, я всегда очень категорично ко всему этому относился, она такая: "Ну что ты такой не либеральный, нетерпимый?". И у неё в этом году девочка в классе, у которой два папы. Она говорит: "Нормальная девчонка, любит к себе слишком много внимания". Пока не случился один смешной случай и возможно очень грустный. Они между собой общались, учитель с учителем, а эта девочка была рядом.

Одна учительница другой говорит: "Я в этом году выхожу замуж".

А девочка спрашивает: "За кого?"

Она говорит: "За парня, мы уже с ним пять лет вместе".

И тут её реакция, она говорит: "Фу, за парня".

Она такая: "Ну да, а что такого?" - она не поняла в чём дело.

- "Ты должна на девочке жениться", то есть на ней или на ней" - на учительницу показывает.

Все в шоке и после этого она пришла ко мне и говорит: "Да, возможно ты прав, что это не очень нормально". Опять же, можно взять ребёнка, чтобы он рос в стае обезьян, и ты из него уже человека никогда не сделаешь после десяти лет.

 

Артём Войтенков: Всё это входит уже в голову.

 

Александр Румянцев: Как основа, да. Точно так же тут человека запрограммируют, и сложно будет что-то поменять в сознании человека.

 

Артём Войтенков: Возвращаясь к плакатам - 50 тысяч фунтов это много или мало?

 

Александр Румянцев: Это много.

 

Артём Войтенков: А сколько средняя зарплата? Лондон я понимаю, зарплата будет больше, чем по всей Англии, как во всех столицах.

 

Александр Румянцев: Пускай 20, в районе от 20 до 30, то есть вычитаются налоги. Полторы, две тысячи фунтов в месяц это ты получаешь, в принципе ты можешь после налога получить, опять же зависит какая отрасль.

 

Артём Войтенков: Ну понятно.

 

Александр Румянцев: Допустим, у меня знакомые работают в финансах, я всё никак не могу разобраться, вы вроде как ничего не производите, а в итоге зарплаты у вас хорошие.

 

Артём Войтенков: Они на деньгах сидят. Получается средняя зарплата, скажем, 2 тысячи фунтов, а за фостерную семью получают 5 тысяч фунтов?

 

Александр Румянцев: 50 в год.

 

Артём Войтенков: А, 50 в год.

 

Александр Румянцев: Я не помню, в районе 50, я помню, там 50 было на рекламе, в два раза больше. Кстати, недавно ходил, деньги нужно было снять, раньше, в принципе такого лимита не было. Я помню, что я как-то снимал куда-то уезжал мне нужно было, допустим, 3 тысячи фунтов снять. А недавно я пошёл снять для знакомого и сказали, что максимум можно 2500 снять, а если хотите больше, вы должны нам за два дня позвонить. То есть ты можешь положить сегодня на свой счёт 100 тысяч, а снять ты завтра сможешь только 2500. Я сразу вспомнил, что вся эта денежная система, то есть, возможно они боятся, а вдруг, что случится и люди побегут снимать деньги. В аппарате можно снять 500. В аппарате они как бы увеличили: можно было 300, а сейчас 500 можно снять в день. Однако, если ты хочешь пойти в банк, и снять нужно более большую сумму, то там они снизили. К чему, интересно. Поэтому я всем советую: снимите какую-то определённую сумму тысяча, пару тысяч, пусть они у вас просто будут под подушкой на всякий случай, потому что бывали системы, когда какие-то сбои у них. Допустим, 2-3 часа банковская система просто не работает, то есть люди стоят в магазине, хотят расплатиться или снять денег, ничего не могут сделать.

 

Артём Войтенков: То есть карточками расплатиться, да?

 

Александр Румянцев: Да. Наличными вы естественно можете, а карточка этого банка не работает, что-то с системой случилось. Один банк там даже как-то у них так случилось, что два дня люди не могли пересылать деньги, какой-то у них сбой в системе случился. Я всегда с собой хоть сколько-то ношу, всегда наличными расплачиваюсь, потому что я знаю, что вот оно есть и я заплачу, а карточкой можно и не заплатить случайно. Люди не любят носить мелочь, возможно, это хорошая отмазка, чтобы никому не подавать деньги на улице, потому что у меня нет налика, у меня карточка, или просто не звенеть этой мелочью, то есть меньше возни с карточкой.

У кого я спрашиваю: "Почему ты наличные не носишь?"

- "Карточкой удобнее. Положил, место меньше занимает".

- "Ну ладно, мне как-то спокойнее с наличными ходить".

 

Артём Войтенков: У них до сих под фунт у британцев же, а не евро? Это с чем связано? Они же вроде как в Евросоюзе, там евро, как-то они схитрили.

 

Александр Румянцев: Я тоже об этом раньше думал. Они говорят, что это наше королевское, как святое. Они оставили фунт, как-то они все там говорят, что немцы самые главные в Евросоюзе. Я говорю: "А как так выходит, что если бы ты был самый главный, ты бы сказал всем: "Меняем на евро, пацаны". А кто-то не поменял, он считай, остался в принципе независимым и случись, что Британия окажется в более выгодной ситуации, чем оставшаяся Европа".

По-моему, только у поляков ещё свои злоты.

 

Артём Войтенков: У швейцарцев свои франки, ещё у кого-то, ещё несколько стран - они оставили свою валюту. Дания, кстати, оставила тоже свои кроны. А вопрос по поводу отделения от Евросоюза как-то обсуждается внутри общества, или это чисто политическая штука?

 

Александр Румянцев: Не обсуждалась, но как раз Кэмерон изначально, по-моему, было запланировано голосование на 2017-ый, то есть оставаться или выходить. Но он, по-моему, передвинул на следующий год или конец этого года, либо следующий. Никто не знает, что будет, но с обычными людьми, с которыми я общался, они говорят, что это негативно, потому что будут определённые трудности. К примеру, когда работал в отделе логистики, то есть по Европе всё посылать очень просто. Просто адрес, возвратный адрес, послали. А когда за Европу, то есть там нужно уже документы посылать, особенно в Америку очень сложно посылать, но в Россию ничего не доходит, если честно. В большинстве, что мы слали, либо возвращалось, либо тоже очень много бумаг запрашивали, очень сложно. А тут мы имеем Великобританию, и в любую страну нам теперь придётся очень сложно что-либо посылать, естественно, в итоге и получать.

 

Мне всегда интересно, что они будут делать с людьми, потому что Лондон на 95% - приезжие. Куда? Все домой поедут? Или как они организуют эту систему: кто, сколько тут пробыл, или он может остаться, просто новые не приедут. Сложный вопрос, который требует детального изучения, как оно повлияет на Великобританию в целом - выиграет она от этого или проиграет. Но я больше чем уверен, что если в Европе станет всё очень плохо, они отсоединятся.

 

Артём Войтенков: Конечно! А что они разговоры заводят, скорее всего, чтобы отчалить вовремя.

 

Александр Румянцев: Либо это выпендрёж, наверное, что набить себе цену, поломаться – "а может мы выйдем, нам-то проще, у нас фунты". Какие там все подковёрные игры политические, мы не можем знать. И с какой перспективой они мыслят на долгую дистанцию, на близкую - поживём и увидим.

 

Артём Войтенков: Хорошо, а если сравнить английское общество с русским каким-то - люди отличаются или нет между собой? Англичанин от русского сильно отличается по культуре, по образованию, по рассуждениям, подходу к жизни?

 

Александр Румянцев: У меня девушка работает учителем, я ей говорю, что мы русские, у нас старая школа, более образование сильное, скажем так, более основа, в школе выучись хорошо, а там уж сам решай. Она мне как-то так не верила, а сейчас у неё девочка в классе из Болгарии, русскоговорящая семья, очень умная девочка. Выходит так, что люди, которые там родились, они знают меньше и умудряются выучить меньше по школьной образовательной системе, чем эта девочка русская. Я не говорю, что все там русские умные, но она потом пришла и мне говорит, что девочка очень умная, её мама всё время наставляет: "Ты учись, надо учиться хорошо". Несмотря на то, что это приезжая девочка, она приехала, она стеснялась говорить по-английски, но, однако, информацию и то, как она схватывает это, она опережает по развитию других.

 

Но вообще она рассказывает, что местные, кто там родились дети, их родителям всё равно немножко до того, как их дети учатся. У нас, допустим, прежде чем я пошёл в школу, мать меня научила алфавитам, читать, писать, чтобы, скажем так, не опозорил наш род, надо учиться хорошо и меня уже подготовили, как и в принципе всех нас, я думаю, к первому классу уже готовили. Там нет, типа тебя в школе научат. И говорит, что у родителей нет никакой инициативы, а детям тем более не хочется учиться. И выходит так, что какие-то приезжие более схватывают информацию, чем те дети, которые там родились. Пускай их родители приехали с какого-нибудь другого места, но поскольку они там родились уже, британцы.

 

Артём Войтенков: Хорошо, благодарю вас за рассказ, я думаю, что зрителям будет тоже полезно узнать про заморскую и зарубежную страну Англию, как там живётся. Что-то, слушайте, с каждым рассказом я понимаю, что там всё грустнее и грустнее становится в Европе.

 

Александр Румянцев: Мне, наверное, кажется ещё от того, что там пытаются осквернить нашу русскую цивилизацию, несмотря на то, что мы так разбросаны по разным странам, но мы всё равно себя отождествляем, считаем себя частью русской цивилизации. Мне кажется в 90-ых, когда мы все верили в эту сказку, что как там здорово, и мы подумали, что действительно мы может какие недоразвитые, а там хорошо. Мы повелись, и чуть позже мы прозрели и поняли, что на самом деле это нам стоит больше гордиться своими заслугами.

 

Они же по-своему трактуют историю.

Я спросил на работе: "Кто выиграл вторую мировую?"

Англичанин: "Мы, конечно".

Я говорю: "Сколько солдат умерло у вас?"

- "Не знаю, ну мы же выиграли".

Они ничего про нас в принципе не знают. Сравнить Лондон и Москву - у меня в Москве сейчас очень позитивные впечатления, массивность.

 

Артём Войтенков: Мощь, но эта мощь заложена в 50-ые сталинские годы, это всё строилось.

 

Александр Румянцев: Да. Будем надеяться, что ещё впереди у нас будет эта мощь. Тоже осквернение истории, я, кстати, сходил на фильм "Ребёнок 44", не смотрели?

 

Артём Войтенков: Нет.

 

Александр Румянцев: Туда просто всё вмешали, что только можно.

 

Артём Войтенков: Это наш фильм, российский?

 

Александр Румянцев: Нет, это американский, там ещё Том Харди играет. Я шёл с таким, что сейчас будет пропаганда. Я уже себя морально настроил. Но то, что там увидел: там и Украина, и голодоморы, и гомофобию, тиранию, там всё, что только можно запихнули, и я просто был в шоке от этого фильма. Люди действительно думают, что был голодомор, они не думают, что нам приходилось расплачиваться зерном, потому что наши партнёры говорили: "Нет, не надо нам золото, давайте нам зерно".

 

Артём Войтенков: Редкое явление – капиталисты не хотят брать золото.

 

Александр Румянцев: Да, по больному по самому.

 

Артём Войтенков: Ладно, Александр, большое спасибо вам за рассказ, и я думаю, что вы в Англии.

 

Александр Румянцев: Душой с вами.

 

Набор текста: Маргарита Надточиева, Наталья Малыгина

Редакция: Наталья Ризаева

 

Познавательное ТВ - образовательное телевидение для тех, кто хочет понять тайны политики и глобального управления, разобраться с секретами денег и мировых банкиров, выяснить, кто стоит за возникновением государств и падением империй. Смотрите на нашем канале и сайте http://poznavatelnoe.tv Мы не зарабатываем деньги, а распространяем знания. Если вам нравится Познавательное ТВ, можете нам помочь:

VISA: 4276 3800 1161 4356

Яндекс-деньги: 410011955138747

QIWI: +7 925 460 1909

WebMoney рубль: R142363945834

WebMoney доллар: Z182191503707

WebMoney евро: E344386089713

PayPal: info@poznavatelnoe.tv

Скачать
Видео:
Видео MP4 1280x720 (788 мб)
Видео MP4 640x360 (303 мб)
Видео MP4 320х180 (168 мб)

Звук:
Звук 32kbps M4A (AAC) (17 мб)
Звук 32kbps MP3 (17 мб)
Звук 64kbps MP3 (35 мб)
Звук 96kbps M4A (AAC) (53 мб)

Текст:
EPUB (172.15 КБ)
FB2 (300.98 КБ)
RTF (404.36 КБ)