Французские роды

Опыт родов во французском роддоме. Французские врачи и медперсонал тоже ошибаются, что может привести к печальным последствиям. Французские родильные дома - проходной двор. Туда может прийти кто угодно и зайти в любую палату.
Большинство француженок не хочет кормить ребёнка своим молоком - проще давать молочные смеси из бутылочки.
полное видео: 

Контейнер

Смотреть
Слушать
Читать

Елена Рычкова

Французские роды

Видео http://poznavatelnoe.tv/richkova_france_rodi

 

Часть из "Как живёт Франция 5"

Видео http://poznavatelnoe.tv/richkova_france_5

 

Собеседники:

Елена Рычкова

Артём Войтенков - Познавательное ТВ, http://poznavatelnoe.tv

 

Елена Рычкова: В тот раз я немножко касалась этого вопроса про медицину, но некоторые моменты тогда упустила. Я столкнулась в полной мере, когда я была беременна, роды с этим связаны. Я рожала в частной клинике, то есть она была платная, частная дорогая клиника. Казалось бы хорошая, но в результате возникла ситуация, что они чуть не убили ребёнка, а потом ещё проблемы со мной были.

 

Сразу после родов они кое-что сделали не правильно, и потом они нам сказали, что нам очень повезло. На самом деле это была их ошибка. В принципе можно было из-за этого с ними судиться, но я, конечно, не стала связываться, потому что я была у них, в их руках и сил у меня никаких не было. Они ничего по этому поводу не записали. То есть ребёнок чуть не умер, они её откачивали. На самом деле я потом немножко провентилировала этот вопрос, это была действительно врачебная ошибка, связанная с тем, что они перерезают пуповину сразу же.

 

Артём Войтенков: Так часто делают. Это официально.

 

Елена Рычкова: Это официально, так и принято. Но дело в том, что это везде ошибка, это и здесь и везде во всём мире это ошибка, потому что питание продолжает поступать, дыхание продолжает поступать. Если ребёнок не дышит, сначала ему надо наладить дыхание, потом перерезать пуповину. Они делают наоборот: она не дышала, у неё был забит рот, они сначала перерезали, потом всё это выяснили, потом пытались её откачивать. В результате откачали, но если бы они не перерезали пуповину, просто этой ситуации бы не возникло – это, во-первых. Во-вторых, во всех клиниках (сейчас я уже поняла, и здесь и везде) принято, что перерезают пуповину сразу, ребёнка сразу забирают.

 

Артём Войтенков: Это давно так.

 

Елена Рычкова: А ребёнок должен находиться на пуповине минимум полчаса, а то и час. Потому что (это такая техническая вещь), когда ребёнок рождается, у него кровь оттекает через пуповину, потом постепенно должна вернуться в него. Это полезная его кровь, то есть он как губка сжимается, потом он разжимается и он должен всё это получить обратно. А если это отрезают, то соответственно он всё это не получает. А там его кровь, полезные вещества, - он теряет.

 

Почему так делают? Потому что в мире, по сути, существует карательная медицина, связанная с бизнесом и с выгодой. Потому что все эти вещества, они потом используют куда-то там.

 

Артём Войтенков: Ну, да, вот эти пуповины, их берут и куда-то отвозят, замораживают, стволовые клетки там.

 

Елена Рычкова: Да, эти все вещества самые полезные, самые лучшие вещества, которые организм выработал для младенца, они их, собственно, и воруют. Они их берут и куда-то, потом используют.

 

Артём Войтенков: На дорогие лекарства.

 

Елена Рычкова: Да, якобы. А если оставить ребёнка на пуповине ещё какое-то время, то всё это к нему вернётся, он получит все эти полезные вещества. По сути, это некая форма преступления, которое признано во всём мире, как норма, хотя это вообще не норма.

 

Пуповина должна перестать пульсировать, она должна поменять цвет, она должна затвердеть, только тогда её можно перерезать. Пока она мягкая и гибкая, через неё идут полезные вещества.

 

Артём Войтенков: По инструкции её надо резать сразу, причём везде.

 

Елена Рычкова: Эта инструкция, она преступная везде, потому что во всём мире признана карательная медицина, где люди должны рождаться рабами, жить не долго, болеть и вовремя умирать. Это связано и с не человеческим питанием, которое во всё мире внедрено, причём давно и очень серьёзно, вся медицина на этом построена. Медики, которые якобы что-то лечат, на самом деле занимаются медленным убийством, не зная об этом, их так обучают, они думают, что всё делают правильно. И люди, которые в роддомах, тоже думают, что делают правильно.

 

Ещё было связано с тем, что моя врач (это всё коммерческое дело), у неё одновременно ещё кто-то рожал, и она всё пыталась от меня убежать ещё куда-то ещё, потому что тут деньги, там деньги. В результате какой-то период я рожала вообще без них, целый час, совершенно спокойно. При мне не было никого абсолютно, мне было очень неудобно лежать. Мне сказали: "Нажмите кнопку" - я не могла до неё достать. И в результате я была одна, всеми покинута. Такая ситуация, может быть у меня такая дурацкая ситуация.

 

Ещё надо сказать, что роддом во Франции это проходной двор. Туда постоянно приходят люди, уходят, приходят, уходят.

 

Артём Войтенков: Без права, без всякого? У нас так просто не пускают.

 

Елена Рычкова: Нет, во-первых, можно прийти в роддом с улицы и прийти в палату к роженице любой. Если ты идёшь уверенно, знаешь куда пройдёшь, тебя никто не остановит. Поэтому как-то мы пришли к одной родственнице, прошли туда сразу с улицы, мы прошли в холл, там большой холл, кто-то там, секретарша какая-то стоит. Мы мимо неё прошли даже не поздоровавшись, ушли и на какой-то этаж, знали какая палата, пришли в верхней одежде - вот женщина и грудной ребёнок, вчера родившийся.

 

Меня это саму так шокировало, я говорю: "А может быть мы одежду хотя бы снимем?" Потом говорю: "Может мы руки сначала помоем, прежде чем ребёнка трогать?". Все это всё сделали, но в принципе, это было не обязательно и никто вообще не заморачивался: ни эти родственники, вообще никому это было не надо, только я, это был мой родственник тоже, ребёнок родился.

 

А потом уже, когда я в роддоме, я в сумме посчитала, что через мою палату проходило обслуживающего персонала всякого: и врачей, и медсестёр и уборщиц, кто еду принесёт и ещё что-то - человек 50, наверное, много. При этом это были всё время разные люди, включая врачей и даже тот врач, который меня вёл, она пару раз может, появилась, а так это каждый день были новые лица, и я не понимала, кто ко мне пришёл, зачем, чего, почему. Это всё с одной стороны было вежливо.

 

А с другой стороны там были, в том числе и коммерсанты, которые приходят к роженицам и предлагают всякие услуги. А роженица в таком состоянии, она не понимает, что хорошо, что плохо. Мне пытались кремы какие-то дорогие продать на 200, 300 евро, я им какой-то чек выписала. Потом мы всё-таки спросили у врача из больницы, говорим: "А что это у вас услуга такая?" А она говорит: "А кто это приходил? А мы таких не знаем, а мы вообще не знаем кто это, а вы нам координаты их дайте, мы будем с ними разбираться".

 

Артём Войтенков: Забавно.

 

Елена Рычкова: А почему они приходят и продают тут какие-то кремы?

 

Артём Войтенков: Может медсестру поставить у входа для начала?

 

Елена Рычкова: Нет, там вообще никакой проверки нет. Приходил врач, который проверял якобы слух у моего ребёнка, причём так интересно, что одно ухо нормально, а другое нет, "вам надо будет ко мне, потом прийти, потому что что-то у него с другим ухом, но завтра придёт ещё мой ассистент, он ещё раз проверит". И опять ассистент проверяет, одно ухо слышит, а второе не слышит, "Ой, вам надо обязательно к нашему доктору прийти". То есть это на будущее, чтобы клиент был у доктора. И ты не понимаешь, что это полезно, не полезно, надо, не надо, это от клиники, это частные лица.

 

Там частная практика заодно какая-то идёт. Приходили фотографы, конечно, это ладно, но с этим кремом они очень грузанулись, потому что говорят, во-первых, меня убеждали, что этот крем мне абсолютно необходимый просто, абсолютно, рекомендован. А врач сказал, что, во-первых, он не необходим, не рекомендован и вообще про них никто ничего не знает. То есть я до определённого момента верила врачам, следовала абсолютно всем их рекомендациям, все ела их лекарства, витамины, следовала всем их предписаниям. Но когда ребёнок чуть не умер, нам сказали, что нам повезло. А потом мне, где-то около полуночи, опять открываются очередной раз двери, опять кто-то заходит, говорит: "Вот, ваша таблетка". Приходит какая-то очередная медсестра, и я совершенно была обессиленная, трое суток вообще не спала, тем не менее, у меня хватило разума не выпить эту таблетку, потому что я решила, что доктор ничего мне про это не говорил. Лучше я подожду до утра, до утреннего обхода и всё-таки у неё спрошу. Несколько часов ничего не решит.

 

Когда утром пришёл доктор, я говорю: "А что это вы мне тут дали?"

А она сразу: "А то это вам принёс?"

Я говорю: "Вчера, около полуночи".

- "А как она выглядела?"

Я пытаюсь вспомнить, столько людей, кажется негритянка, кажется пожилая такая женщина, но я плохо помню, с трудом вообще, как в тумане, не гарантирую, что так выглядела. Она очень напряглась.

Я говорю: "А что это вы мне принесли?"

Она говорит: "Это таблетка, от которой лактация пропадает сразу"

То есть молоко пропадает. То есть принесли чужую таблетку мне.

 

Так как там многие в роддоме начинают кормить из бутылочки, они выписывают себе таблетку, чтобы молоко пропало и не было с этим, как они думают, проблем.

 

Артём Войтенков: Подожди, то есть они нарочно это делают? Осмысленно?

 

Елена Рычкова: Многие матери осмысленно прерывают лактацию, чтобы кормить из бутылочки, потому что это удобно. Я вам говорю о том, что мне принесли чужую таблетку, значит, кому-то не принесли, мне принесли. Это была ошибка, лицо у доктора побелело, она явно была удивлена, напряглась. Я тоже там больше не поднимала вопрос, я сказала мужу. Мы решили просто тихо отсюда уехать, с этого роддома без всяких скандалов.

 

Артём Войтенков: Судя по тому, как ты говоришь, что кругом один бардак, не те таблетки, не те бумажки, не то ещё чего-нибудь.

 

Елена Рычкова: Да, это реально две врачебных ошибки. Если первая это врачебная ошибка, которая в любом роддоме так же наверняка произошла бы, то есть раннее перерезание пуповины до того, как ребёнок не задышал.

 

Артём Войтенков: Это инструкция.

 

Елена Рычкова: Инструкция, да, хотя всё-таки это безобразие. Ребёнок сначала должен дышать, потом всё остальное. Второе – типичная ошибка: мне принесли чужое лекарство. Просто я не к тому, что там только так происходит. Со мной так произошло, значит, в принципе, там такие вещи происходят. Они происходят и у нас, они происходят и там - чисто человеческий фактор, ну, перепутали, а могли какую-нибудь опасную мне принести.

 

В принципе я долго кормила ребёнка молоком и если бы я в том день лишилась бы молока, это была бы для меня страшная трагедия. Это был бы серьёзный вред, который они мне нанесли бы.

 

Артём Войтенков: Слушай, а меня даже больше напрягло, то, что они осмысленно, отказываются от собственного молока. По-моему, это глупость вообще.

 

Елена Рычкова: Это глупость ужасная, но там настолько это уже внедрено в общество, что кормить из бутылочки это удобно. Например, как они аргументируют: мой муж может встать, я могу спать ночь, а мой муж может встать, разогреть бутылочку, покормить ребёнка, а мне не надо будет. Через раз: то он встаёт, то я, это так удобно. Любой человек: родственник, няня может покормить.

 

Артём Войтенков: Когда с ребёнком спишь, можно вообще не вставать и кормить.

 

Елена Рычкова: Дело в том, что там принято, что ребёнок должен сразу спать в отдельной кроватке и я, к сожалению, повелась на это изначально. Пока до меня не дошло, что это абсолютно неудобно, не нужно, это глупость полная. Что ребёнок должен спать рядом с тобой, он сразу присасывается.

 

Артём Войтенков: Без барьеров, без всяких.

 

Елена Рычкова: А каждый раз ждать, пока она проснётся, она расплачется, она одна, ей там страшно. Потом, пока ты проснёшься через этот плач, потом ты встанешь, её оттуда вытаскиваешь, перетаскиваешь, потом обратно, в общем, это ужас был.

 

Спустя пару месяцев до меня дошло, что что-то не так. Мне говорили: "Ты когда спишь рядом, ты можешь ребёнка задушить, ты можешь на него упасть, раздавить".

 

Артём Войтенков: Росказни.

 

Елена Рычкова: Причём мне говорила медик – русская моя подруга.

 

Артём Войтенков: Наши вам тоже такое говорили.

 

Елена Рычкова: Да. Короче это полная ерунда. Мамочки, кладите детей рядом, ты никогда не раздавишь ребёнка. Ребёнок всегда найдёт выход, ребёнок – это существо, рассчитанное на выживаемость. К тому же, когда ты спишь рядом с ребёнком очень чутко, ты просыпаешься от его шороха, от его первого хныка. Ты не крутишься и ты спишь так, что никогда в жизни ты его не раздавишь.

 

Ребёнок прекрасно может присосаться и к одной и к другой груди, он будет по тебе ползать, ему будет хорошо, он будет тебя чувствовать всю ночь и спокойно спать, тебя почти не будить и всё замечательно. С этого момента всё было замечательно.

 

Артём Войтенков: По крайней мере, в этой области.

 

Елена Рычкова: Да.

 

Артём Войтенков: Слушай, получается так, что всё как-то шиворот на выворот, собственно, и у нас тоже так же.

 

Елена Рычкова: Мы в эту область сейчас идём на всех парах, я так понимаю. Я понимаю, что это называется мировая тенденция. То есть, кто-то во всём мире устраивает определённые правила. На Западе они уже внедрены по некоторому плану уже на 100%.

 

Артём Войтенков: С них просто раньше начали.

 

Елена Рычкова: А у нас где-то на 60%, где-то на 50%, где-то на 80% в разных областях. Это касается и ЕГЭ, общего оболванивания, разврат, карательная медицина, которая связана с тем, чтобы люди не жили слишком долго.

 

Набор текста: Маргарита Надточиева

Редакция: Наталья Ризаева

http://poznavatelnoe.tv - образовательное интернет телевидение

Скачать
Видео:
Видео MP4 1280x720 (214 мб)
Видео MP4 640x360 (29 мб)
Видео MP4 320х180 (43 мб)

Звук:
Звук 32kbps M4A (AAC) (3 мб)
Звук 32kbps MP3 (3 мб)
Звук 64kbps MP3 (6 мб)
Звук 96kbps M4A (AAC) (9 мб)

Текст:
EPUB (396.22 КБ)
FB2 (542.82 КБ)
RTF (116.3 КБ)

Как живёт заграница

портрет Рассказчик
Рюдигер Хоффман
Частная фирма Германия
Виктория Бутенко
Как учат в Америке 1
Максим Гроо
Каменный век швейцарской школы
Дмитрий Адамков
Как живёт Канада 2
Александр Румянцев
Понаехали в Лондон!