Как брали штаб ВМС Украины

Как отряды самообороны Севастополя штурмовали штаб военно-морских сил Украины. Рассказ участника событий.
19 марта 2014 года отряды самообороны Севастополя захватили здание штаба флота Украины.


Контейнер

Смотреть
Читать

Михаил Ничик

Как брали штаб ВМС Украины

Видео http://poznavatelnoe.tv/nichik_kak_brali_shtab

19 марта 2014, Севастополь

 

Собеседники:

Михаил Ничик - самооборона Севастополя

Дмитрий Еньков - Партия Великое Отечество, http://партиявеликоеотечество.рф

Елена Гоголь - Партия Великое Отечество, http://партиявеликоеотечество.рф/

Артём Войтенков - Познавательное ТВ, http://poznavatelnoe.tv

 

Артём Войтенков: У нас, правда, сок с водой.

 

Михаил Ничик: За то, что сегодня всё прошло без единого выстрела, без мордобоя. Фактически даже морды никому не понабивали.

 

Дмитрий Еньков: Как жена это всё переносит?

 

Жена Михаила Ничика: Стойко.

 

Михаил Ничик: Причём,  я всё с чувством юмора, я со вчера ходил, нагнетал  обстановку. Говорю: "Так, завтра, война. Мама, если меня убьют, первым делом в военкомат. Вы уже граждане России, будете получать пенсию по потере кормильца. Сын поступит в МГИМО без экзаменов".

 

Жена Михаила Ничика: Он с юмором ко всему относится. Я как-то отношусь спокойно. Ну, война, для меня это, как игра. Не по-настоящему.

 

Михаил Ничик: Давайте, постараемся в одном тосте объединить два мероприятия.

У нас сегодня первое: мы действительно, получается, захватили штаб Военно-Морских сил Украины. Там, почему это было важно сделать? Я в своё время, когда учился в нахимовском училище, отказался служить на Украине, там остались мои пацаны. Они сейчас подполковники, одного сегодня увидел, он первого ранга уже получил, ребята второго ранга, вот они стояли. Когда это всё закончилось, пообнимались, поздоровались, они говорят: "Спасибо. Три недели дома не были, не мылись. То есть, в таких условиях. И уйти вроде бы неудобно, потому что мужской коллектив, друзья, это к чему-то обязывает. И сопротивляться, как сопротивляться, если через стенку живём?"

И надо было им, чтобы что-то такое произошло, чтобы можно было с чистой совестью.

 

Дмитрий Еньков: И вы им помогли.

 

Михаил Ничик: Да. И сегодня ещё один такой день. Сегодня получается день, годовщина образования подводных сил Российской Федерации. Вот сегодня матросы на Матроса Кошки, около памятника подводникам, традиционно все подводники собираются. У нас первый год, к сожалению, папа мой не смог подъехать. Я хотел туда подъехать, сам не имею к подводникам никакого отношения, но хотел приехать к тем людям, которые служили с папой, чтобы продолжать их дальше вместе держать. Потому что, постепенно, тогда эта вся организация развалится.

 

Артём Войтенков: Так расскажите нам, пожалуйста, как оно всё, сначала.

 

Михаил Ничик: Про сегодняшние мероприятия, сегодняшний день?

 

Артём Войтенков: Давайте с самого начала.

 

Михаил Ничик: С начала самообороны? Вообще как это всё происходило?

 

Артём Войтенков: Да. А то появились какие-то вооружённые люди в Крыму, в форме, с оружием. Это русский спецназ, как все говорили.

 

Михаил Ничик: Нет, как это всё было. Когда этот майдан в свою активную фазу уже перешёл беспредельничать, считай, все были максимально привлечены к изучению новостных лент. Читаешь, ругаешься, переживаешь. Вышли как-то мы в интернете где-то, начали комментировать, между собой общаться, сложилась какая-то группа лиц, у которых есть определённые взгляды на то, что происходит в стране, каким-то образом неправильно. Договорились первый раз встретиться в городе около памятника Казарскому. Приехало нас двенадцать человек

 

Артём Войтенков: То есть, это в Севастополе.

 

Михаил Ничик: В Севастополе. Встали, обсудили ситуацию, что к чему это идёт. Тогда ещё пока всё было мирно на Майдане, но, тем не менее, нам уже это не нравилось. Думали, что надо сделать, для того, чтобы это на корню пресечь. Потому что, Янукович это не хотел разгонять, а мы уже прогнозировали, что это к очень плохим последствиям приведёт.

 

Дмитрий Еньков: А вы уже были готовы и туда поехать, на Майдан?

 

Михаил Ничик: Вообще, да. Те люди, которые ездили антимайдан, за пятьсот гривен стоять. А именно поехать, пока это всё в большую кучу, массу не превратилось. Пока у этих людей ещё не появилось оружие, просто, грубо говоря, разогнать. Приехали, подрались, всех побили и уехали. И тем самым помогли милиции по большому счёту, раз милиция не имела права сделать. Потому что, смотрели, как штурмовали и трактором, и цепью ВВ-шников разгоняли. Неприятно было. Это прошло у нас первое воскресенье. Потом, когда ситуация начала идти всё хуже и хуже, помимо того, что там организовывались группы, у каждого же есть ещё какой-то круг знакомых: предприниматели, клиенты, которых ты обслуживаешь. У всех накипало, накипало, накипало, и говорят: "Давайте, будете что-то делать, зовите. Мы к вам. Давайте что-то делать, мы вам поможем".

 

И таким образом начала формироваться уже какая-то организация, где люди готовы ещё помогать, ещё помогать.  Стали мы составлять списки, планы по организации отрядов самообороны. Через интернет нашли, ещё это до стрельбы, до войны на Майдане. Юридически думали, как оформить эти отряды самообороны.

 

Подняли, что до 2002-го года на Украине была Национальная Гвардия. Практически полностью скачали оттуда устав, и основные положения по этой Национальной Гвардии, для того, чтобы это делать в законном русле. Хотели федерализации страны. Не развалить её, а именно федерализации страны. Национальную Гвардию, наши отряды самообороны юридически чтобы в Украине были закреплены. Потом уже, по всем следующим событиям пришли к тому, что и федерализация-то по большому счёту не нужна, но вот идеи о самообороне и Национальной Гвардии, они остались.

 

Дмитрий Еньков: А в чём смысл был федерализации?

 

Михаил Ничик: Федерализация страны получается. У нас проблема Украины в том, что два языка, две религии, наше православие, их католицизм и ещё автокефальный, что предана анафеме часть православной нашей церкви, которая не признаёт московский патриархат. Абсолютно разный взгляд на все исторические события, восприятие результата Второй Мировой Войны, хотя бы, просто по определению. У нас день Победы, у них нацистские факельные шествия, героизация героев УПА-ОУН. У нас у всех просто голод, а у них это голодомор, геноцид. И вот таких очень много моментов. И самый проблемный конечно, это вопрос языка. Ладно, одно дело, вот я, допустим, понимаю по-украински, но сказать не могу. Но ходить в кинотеатры, хотя был уже принят закон, что русский язык имеет хождение. Но все фильмы, все кинотеатры - они всё равно все на украинском. И вот ты вроде бы слушаешь, а иногда такой смех вызывает. Тебе кажется, что услышав, к примеру, "попилюшка", оно вызывает у тебя смех, не проходит ассоциации с тем, что назвали.

 

Жена Михаила Ничика: Вчера было приятно послушать, когда Яценюк говорил на русском. Так приятно. Потому что, так ничего не понятно, что он там говорит, кому он там угрожает?

 

Дмитрий Еньков: А главное, он заговорил, а уже поздно.

 

Михаил Ничик: Накануне референдума, когда он, Тягнибок и Кличко делали обращение на русском языке, сидим с женой, я говорю: "Вот насколько мы русские люди жалостливые. Нас обижают, а их жалко стало, блин". Вот, фактически и что-то жалко стало, и Тягнибока.

 

Елена Гоголь: Потому что, они ущербные. Они на самом деле люди-то продажные, поэтому их жалко.

 

Михаил Ничик: Он так жалостливо сказал, что, блин, аж уходить от них не хочется.

 

Дмитрий Еньков: Пойдёмте с нами. Как тут оставаться.

 

Жена Михаила Ничика: Такие мы русские, всегда пожалеем. Нас бьют, а мы всё бегаем за ними.

 

Елена Гоголь: Да, кстати, они никогда не пожалеют.

 

Михаил Ничик: Менталитет разный.

 

Дмитрий Еньков: Это точно. Давайте продолжим. Вы настаиваете, значит на том, что вы там стали собираться у памятника и собирались на майдан ехать.

 

Михаил Ничик: Да, общаться, и больше группы людей не только вокруг нас, ещё такие же группы людей, с кем мы не были знакомы, ещё и ещё. И таких групп людей, которые что-то хотят изменить, что-то хотят сделать: численность одних десять человек, других пятьдесят, третьих сто.

Группы складываются по интересам.

- К примеру, спортсмены, ребята с одного спортзала, которые раньше там кик-боксингом занимались.

- Владельцы судо-моторных средств, яхт-капитаны.

 

То есть, какие-то вот такие группы образовываться начали. Причём, город Севастополь маленький, те, кто спортом занимался, у них, оказывается есть друзья-капитаны, а у этих капитанов… И как-то мы все начали координироваться. В конечном итоге, это всё в один прекрасный день начало получать чёткие очертания вот этих отрядов самообороны.

 

Обменялись телефонами координаторы, отработали систему оповещения на тот случай, если отключат мобильную связь, отключат интернет, как, что, куда. То есть, всё разбили по мобильным группам. То есть, не у всех есть транспортные средства, а прибыть надо в определённую точку. Закрепили машины и рации. Бывает такое, к примеру, какая-то сердобольная бабушка смотрит, ей кажется, что в её доме на первом этаже сдают квартиру, и там живут какие-то подозрительные люди. И она звонит в штаб самообороны, соответственно, туда выезжает оперативная машина, группа, приезжаем, смотрим, это обычный наш гастарбайтеры наши ребята работают. Вечером приходят с работы уставшие домой. Она говорит: "Они такие подозрительные, их не слышно". Вот, мужики пришли, поели, и фактически спать легли. То есть, по всем этим вызовам отрабатывали мобильные группы. И амуниция. Каждый же начал покупать себе форму, подтягивать амуницию, средства связи.

 

И в один прекрасный день, когда все эти события начали реализовываться, как-то ходишь, смотришь, по цивильному гражданскому платью, а когда пошла команда, что надо одеться, с какой любовью, вспоминая армию, все начали зашнуровывать берцы, поправлять амуницию, а всё же новенькое такое, чистенькое, красивенькое. Такие симпатяшки. Я дома ходил, красовался, говорю: "Маманя, ну как? Красавчик?"

 

Артём Войтенков: А кто командовал-то?

 

Михаил Ничик: Когда приехали, события двадцать третьего февраля которые произошли, причём это так всё странно произошло.

 

Артём Войтенков: Когда Янукович всё сдал.

 

Михаил Ничик: Двадцать третьего февраля, утром, наша группа, мы решили. Мы не знали, что Чалый будет, его изберёт народ, увидели, что в центре города  устанавливается трибуна. Узнали, что сессия Севастопольского Городского Совета депутатов назначена на четырнадцать часов. А мы уже каждый день в девять часов встречались, и исходя из новостей за сутки, за ночь, принимали какое-то решение, как и что делать на сегодня.

 

И вот, двадцать третьего в девять встречаемся. Договорились, что надо ставить нашим депутатам: закрывать в здании Горсовета, заставить, чтобы они приняли какое-то решение. Потому что ситуация уже крайне накаляется ЧП-шная. И формировать что-то наподобие, как у Чалого, координационный совет. Мы думали делегировать  какие-то больше полномочия Яцубе, мэру. Есть и по телевидению видеозаписи, кто-то на Нахимова стол поставил, собирает сам, личную инициативу какой-то мужчина, в отряды самообороны люди записываются.

 

Мы подошли к зданию Горсовета, нас шесть человек было. Я чувствую, что это мало очень людей для этой массовки, подхожу к тем, кто записывается, к самообороне, выступил с речью, сказал, что давайте наших депутатов заставим проголосовать. И у нас получается первый пикет около здания Горсовета. Наши депутаты категорически  никак не хотят проголосовать, выносят повестку, Вадим Колесниченко к нам подъехал.

 

Артём Войтенков: А за что голосовать?

 

Михаил Ничик: А мы хотели проголосовать о введении в Севастополе чрезвычайного положения. То есть, делегирования Яцубе более серьёзных прав, полномочий. Хотели тут же призвать начальника милиции, начальника СБУ, начальника Госпогранслужбы и МЧСовцев, чтобы они приехали и высказали лояльность городу Севастополю. Потому что, в противном случае, я так понимал, что будет митинг. То в противном случае, мы с севастопольцами могли уже начать блокировать. И честно, по большому счёту идти так, как делал Правый сектор, киевляне. То есть, блокировать, блокировать и блокировать.

 

Пока мы этим всем занимались, тут уже народ подтянулся на Нахимова, и выбрали Чалого. Теоретически, Колесниченко Вадим, когда на трибуне выступал, вроде как я тоже там должен был выступить, я был в списке записан, мы должны были выступить. Тут же, сиюсекундно, чтобы милиция, СБУ свою лояльность нам высказали. В общем, Чалый, после того, как его назначили, сразу же ушёл. Затем, если вы помните, проявили свою активность, патриотические стихи. Мы остались как бы вроде не у дел. Что-то начать начали, Чалый ушёл, что будет дальше, не сказали, есть куча разрозненных отрядов самообороны по городу, нет никакого координационного центра, который в последующем возник.

 

Ещё было дня два-три такой дестабилизации, мы постоянно около здания Горсовета были, подтягивались, подтягивались люди.  Потом человек, который с нами был, Олег Росляков, его Чалый взял начальником штаба себе поставил, выделили нам помещение на Советской. Там люди начали собираться. Туда люди начали подходить записываться, туда начали подвозить медикаменты, продукты питания. В этот же период времени пошла организация блокпостов. Причём, фактически всё это на энтузиазме людей, на которых всё держится (это организаторы блок постов), и по большому счёту, за их же деньги. Туда от города только продукты передают, но это всё равно недостаточно для такого количества людей, которые там.

 

Вот мы с женой в воскресенье были на одном из блокпостов. Это мой товарищ по армии, вместе мы служили. Вот он его организовал, я сегодня с ним встречался. То есть, тяжело. Из тех обещаний, что будет на блокпосты, ничего они не получили, но тем не менее. Каждый принял для себя решение, что надо что-то делать, и это надо делать: там делается, там делается.

 

Потом для Севастополя произошёл неприятный момент в таком плане. Когда работа начинается, по защите, по самоорганизации, каждый хочет встать у руля власти, когда уже что-то сформировалось. И вот у нас так в один прекрасный день Русский блок вместе с Тюниным выпали, произошёл силовой захват штаба. Забрали документы, куда записывались участники самообороны Севастополя, и получается, что у нас есть начальник штаба, а самого штаба нет и всё разрозненно.

 

Нам выделили второе помещение, это бывший Гагаринский военкомат в Гагаринском районе. Вот приехали мы, не так много человек, в том числе сам Олег Росляков всю ночь там выметал, убирал. Вот сели, ни списков, ни  людей, ни звонить, но там буквально опять за два-три дня всё это нормализовалось, делалось. И получается парадоксальная ситуация заключалась в том, что на блокирование одних и тех же объектов выезжали от двух штабов люди: от одного и от другого.

 

Дмитрий Еньков: А что за второй штаб, кто его захватил?

 

Михаил Ничик: А это Русский блок, Тюнин. Это человек, который  двадцать три года по Севастополю с флагами бегал с российскими, но ситуацию не смог изменить кардинально, ничего. А тут, когда что-то начало получаться, вот он решил на этой волне пропиариться, выйти во главе, встать у руля. А не всем это понравилось. Вот этот силовой захват штаба ни к чему хорошему не привёл. Он дал команду, все, кто у него люди от Русского Блока блокировали воинские части, они в одночасье ушли, ушли с блокпостов. Получается, что надо защищать, а те ушли. В принципе, как, наверное, на всей Украине. Когда два атамана становятся во главе, то ничего не получается.

 

В Гагаринском районе мы начали организовывать новый штаб, туда начали подтягиваться люди. Потом уже Чалый дал распоряжение, что вот этот штаб, который в Гагаринском районе наш, является самым главным, основным, и все силы будут подчинены непосредственно ему. Потом снова Русский блок продолжали собираться в своём штабе, но уже консолидировали с нами общее направление, вектор.

 

Потому что был иначе парадокс. Надо блокировать часть, а те наоборот осуществляют какую-то провокацию, шатают заборы, говорят, давайте пойдём штурмовать. Ну, куда штурмовать ещё? Есть определённый план действий, надо было его строго соблюдать. А потом уже всё начало складываться к референдуму. Когда вот эти два вопроса на референдуме должны были выставляться, все боялись, что будут провокации со стороны Правого Сектора. Понятно, что войны, кровопролития, со стороны Правый Сектор сделать нам не мог, но сделать пакость, например, поджечь урну, мелочь, но тем не менее.

 

Вы сами видели, какая была большая явка избирателей. Вот просто в час пик, когда люди подходят, тот же коктейль Молотова бросить. Это паника, люди бы это услышали, побоялись бы идти дальше, на другие избирательные участки.

 

Поэтому, со штаба распределили на все избирательные участки людей самообороны, расставили. Мы заступили накануне с семи утра, когда бюллетени для голосования были доставлены по местам в избиркомы. И мы заступили, чтобы их хотя бы просто ещё не сожгли. После того, как весь референдум прошёл, в одном месте всего, в районе ПСША №2 был неприятный инцидент с ребятами на Вольво, с оружием, но сорвать им не удалось, не получилось с их стороны. А на остальных участках без сучка и задоринки, всё очень чётко.

 

Артём Войтенков: А они что, хотели сорвать, это засланцы были что ли?

 

Михаил Ничик: Вот по ним казаки отработали. Там получается у ребят огнестрельное оружие, ледоруб в машине изъяли, кучу долларов. Как говорят, что это представители Правого Сектора, здесь в Севастополе что-то хотели сделать, но им помешали. Потому что система оповещения, очень много ложных вызовов было, практически 99%, но всё равно по каждому звонку выезжали. Кто-то говорит: "Люди в камуфляжной форме". Выезжаешь, а это свои же там, показываешь удостоверение, прибегаешь, отряд самообороны, такие же. Потому что все же в этих балаклавах. До парадокса как бы доходит.

 

И все мы друг друга бегали: "Там зелёные человечки"

Прибежали, блин, это наши же свои. Но в случае с вот этим Вольво, там действительно отработали, там не были наши. Для того, чтобы между собой не путаться отработаны были все удостоверения. СБФ – это Севастополь без фашизма. Мобильная группа - это непосредственно пропуск в главный штаб.

 

Артём Войтенков: Оружие у вас, откуда огнестрельное? На участках стояли с огнестрельным оружием.

 

Михаил Ничик: Да. На момент голосования нам раздали оружие со штаба. Те люди, которые получили оружие, это оружие было на случай провокаций. По окончании референдума прошла команда "сдать оружие". И опять, я говорю, менталитет русского человека, именно нас, севастопольцев - всё оружие было сдано вовремя и все патроны были сданы вовремя. И ни один человек не оставил себе патрон, как сувенирчик.

 

Я вот Правый Сектор представить не могу, полторы тысячи единиц ходят. В Севастополе по большому счёту: фамилия, имя отчество и номер мобильного телефона. На этот момент отряды, штабы не настолько сформировались, что, фактически только фамилия, имя, отчество и телефон. Тем не менее, команда прошла "сдать" - все сдали вовремя. Ни выстрела ни одного не было в городе, никто не засветился с этим автоматом в банке, в обмене валюты или ещё в ювелирном. То есть, оружие использовалось именно так, как надо. То есть, на всякий случай. Благо, что этот случай не представился, поэтому все всё сдали с чистой совестью, потому что всё-таки, оружие – это страшновато.

 

Дмитрий Еньков: Вот референдум, мы видели своими глазами, действительно прошёл, что называется без сучка и без задоринки. Я сегодня первый раз услышал про какой-то случай с Вольво. Слава Богу, всё нормально. А вот сегодня что произошло? Самый интересный момент.

 

Михаил Ничик: А сегодня. Вчера со штаба сообщение пришло, что в семь тридцать собираемся около штаба. Готовьтесь, как бы серьёзно, не шутки, будем штурмовать. Понятно, все приехали. В первую очередь ещё приехали, понятно, что нам в Севастополе надо было уже победить. И второе, что в штабе Военно-Морских Сил Украины находятся, находились, наши соседи, наши товарищи, такие же родители, которые приводят в школу детей, мы здороваемся. То есть, такие же жители Севастополя, мои одноклассники.

 

Вот конкретно сегодня в штабе человек около пятнадцати-двадцати встретил ребят, с которыми учился в Нахимовском училище. Все они сейчас второго ранга либо подполковники. Я одного своего товарища с роты увидел, он капитан первого ранга. Поэтому, задача была захватить штаб, потому что логического завершения вот этого противостояния трёхнедельного, что мы их оцепили, они не выходят, спят в нечеловеческих условиях, мыться не моются и кушать, по большому счёту не кушают. Ну да, там разрешаем, жёны им еду приносили, но это всё равно. Такая патовая ситуация.

 

Артём Войтенков: То есть, вы там их просто заблокировали в штабе.

 

Михаил Ничик: Да. Выходить им можно было. Всем военнослужащим украинским, по воинским частям проехали, отдали директиву о том, что все, кто хочет остаться служить в Крыму, приходят в наш Гагаринский военкомат, становятся на учёт. Вот на сегодняшний день уже там информация прошла, по-моему, по Крыму уже около двадцати тысяч людей встало на учёт, украинских военнослужащих.

 

Первое, они сразу же на месте получали разовую материальную помощь. Все те военнослужащие, которые изъявили желание не находиться более в Крыму, им за городские деньги оплачивался проезд в любую точку, и выдавались подъёмные деньги. Такая же ситуация была и со срочниками, матросами и солдатами, которые призваны из тех регионов. Если он считал, что он здесь находится в опасности, как бы на враждебной ему территории, то ему из расчёта ста гривен в день на питание и отправка к любому месту, а там он будет ли дальше проходить срочку, или не будет.

 

И чтобы наши ребята со штаба могли выйти вот также, встать на учёт, надо было что-то сделать. Им самостоятельно выйти, покинуть, многим не позволяла совесть, честь, присяга и чувство плеча мужского. Потому что, всё-таки они уже годами вместе служат, а выйти одному, потом тебя соседи носками бы закидали. Поэтому, вот эту ситуацию надо было как-то сегодня изменить. Выход из части свободный был весь период этого времени был, абсолютно свободный. И вход - только продукты питания. Запустить нельзя. То есть, жёны созваниваются, на КПП подносят, выходит человек, передали продукты, одежду ещё что либо. Вот сегодня, когда штаб захватывали, матрасы им надувные синие, то есть, на полу спали. Не то, чтобы нечеловеческие условия, но всё равно. Нормально вот пацаны три недели прожили, у них было всё. И фонарики, потому что свет им уже обесточивали.

 

Артём Войтенков: Вы умнее, чем киевские власти. Те не догадались обесточить дома захваченные.

 

Дмитрий Еньков: Так те так и не оцепляли. Они просто забегали и всё, и брали штурмом. Закидывали коктейлями Молотова ещё.

 

Михаил Ничик: Причём, когда первый раз их обесточили, так неудобно получилось. Обесточили подстанцию, обесточили рядом магазин "Фуршет". 

А звонят мои знакомые и партнёры и говорят: "Миша, можно как-то сделать, чтобы на "Фуршет" свет включили?"

Я говорю: "Там рубильники".

Там пришёл электрик от "Фуршета", мы вместе сообразили, как отключить штаб, а "Фуршет" включить. И магазин "Фуршет" продолжил дальше работать. Потому что, война войной, а бизнес и жизнедеятельность, люди, да, и продукты чтобы не испортились. Было всё очень гуманно.

 

И когда часть оцепляли, было там, что стоишь и видишь, что это твои товарищи. Разговаривали все, боялись, друг у друга спрашивали, а что как дальше, было столько от них вопросов, ответы на которые сам, честно говоря, не знал.

 

Сегодня мы в семь тридцать прибыли, начальник штаба Росляков дал ЦУ такое, что подходим к воротам, к штабу, оказываем психологическое силовое давление, если надо, кидаем дымовые шашки. На вопросы, а что делать, если будут стрелять, он говорит: "Разбегаемся". На сегодня мы все разбегаемся. То есть, сегодня мы вышли все без оружия, фактически. Потому что, не пойдёшь с ружьём к соседу за маслом, или что-то спросить. Ты понимаешь, что вот это наши, и если что, то только руками, только кулачный бой.

 

И когда мы подошли к забору, к воротам, со стороны магазина "Фуршет", наша первая цепочка, мы встали. С той стороны баррикад, со стороны штаба Военно-Морских Сил Украины, какой-то очень такой офицер принципиальный, видать, нервы сдали, он камень кинул. И когда камень пролетел, после этого начался штурм. Мы как бы психанули, начали расшатывать забор, он упал фактически. А так как он уже упал, были вынуждены туда пройти. И сами офицеры вот этого товарища, который камень кинул, он такой активный, он хотел лезть в драку, они его на землю повалили и держали. Мы встали, получается плотным таким кольцом, шеренга к шеренге, аж я думал, рёбра поломаются, настолько все друг друга жали. Стояли, стояли и постепенно как бы, прошли этот узкий участок, дальше попали на территорию штаба Военно-Морских Сил Украины, рассредоточились. Их там тоже, офицеры везде кучками, мы кучками.

 

После того, как туда проникли, сразу же оружейку на втором на третьем этаже. У нас ребята, кто служил, вот со мной был тоже украинский офицер, капитан-лейтенант в запасе. Он говорит: "Миша, там оружейка". Мы быстро туда людей, но там сопротивления никто не оказывал. Но, чтобы на всякий случай, дурная голова оружие не схватила. Взяли оружейку под оцепление, потом местные ребята наши, севастопольские флаг военно-морских сил Украины сняли с флагштока украинский. Причём аккуратно сняли, свернули, не рвали, не топтали.

 

Повесили российский, андреевский флаг, и пошли уже дальше, в сторону основного их штаба, где командный пункт находится, органы управления. Там офицеры, это последний участок, куда они отступили. Их действительно много было, и разговор был серьёзный с их стороны: "А что дальше?"

Я говорю: "Ну, переприсягайте мужики, уезжайте, вот уже патовая ситуация, не вечно же вам здесь сидеть".

И, в общем, как-то мы так разделились группками по пять человек. Пять офицеров, пять таких, стоим, что-то обсуждаем, спорим, и это позволило нам подойти непосредственно к самому штабу, и начать его штурм. А он забаррикадирован был. Там заставили сейфами металлическими, быльца от кроватей, щиты металлические у них были готовы, камни, дубинки. Плюс, им отдать должное, дубинки, палки, камни - огнестрельного оружия тоже не было. То есть, готовы были, не знаю от кого, они боялись, будут защищаться, но не убийственными средствами.

 

Сначала мы эти сейфы уронили, проникли в помещения, в течение, наверное, минут десяти, всем помещением завладели. Тут же сразу прошли корреспонденты, отсняли, командный пункт по ОРТ уже показали вот это. Чтобы ни документы, которые остались, ни информация с носителей, ничего это не поуходило, не постиралось, быстро выставили охрану и покинули помещение и стояли уже на улице. Ребята наши просто бегали, помещения маленькие и бегать там толпами по пятьдесят человек очень затруднительно и неудобно.

 

И оставили группу ребят, они бегали, бегали, и нашли вот этого командующего Военно-Морскими Силами Украины. Он закрылся в секретной комнате, и уже был в гражданское платье переодет. А мы, когда в его кабинет зашли, там погоны его адмиральские срезаны на камуфляже. Либо, он их снял, а потом принял решение, что надо в гражданское платье переодеться. То есть, отчасти видно какие-то не мужские поступки. То есть, я считаю, что для адмирала, тем более в такой ситуации, когда он видит, что идёт захват, и можно было выйти к подчинённым, с честью и достоинством высказать свою точку зрения. А так, мы с ним имеем то, что имеем.

 

Офицерам, которые выходили, обеспечивали коридор, чтобы никто не унизил, не толкнул, не обидел. Они спрашивали, можно ли пройти в свой кабинет, личные вещи забрать. Да разумеется. Они форму выносили, все личные вещи. Мародёрства ни с нашей стороны, ни с их, там нет. И потом уже российским военнослужащим передали этот штаб, покинули, то есть, самооборона  оттуда ушла. И там дальше кто уже работать, кто что. Сейчас там Россия уже этим занимается.

 

Дмитрий Еньков: А вот сегодня в новостях проскочило, что кто-то там, командующий украинским флотом был в штабе. Это тот как раз, который там находился?

 

Михаил Ничик: Да. Потом подъехала машина, его в ФСБ забрали, увезли. Потому что, сегодня к нему в штаб заходил командующий Российским Флотом, о чём-то они говорили, говорили, но видать так и не смогли договориться. И мы искали его уже везде, вплоть до того, что в подвальном помещении, прочёсывали. Ну, нет и всё. Не мог же сквозь землю провалиться. А визуально его же никто не знает. Я бы ориентировался на звёзды, на адмиральские, как же ещё.

 

Артём Войтенков: Поэтому и погоны срезал.

 

Михаил Ничик: Да, поэтому срезал погоны, а потом ещё и переоделся в гражданское платье. Нашли его те люди, которые знали визуально. С нами там тоже были украинские бывшие офицеры. Вот они нашли, взяли его, отвезли. Другие ребята, когда это уже всё закончилось, стояли, обнимались, наши однокашники. Спасибо, говорят, хоть домой  за три недели попадём, помоемся. Кто-то, разумеется, не очень был доволен этой ситуацией: "Зачем вы всё это сделали?" В плане, что про референдум, Россия. И вот не знаешь, как ответить на этот вопрос.

 

Дмитрий Еньков: Когда уже весь Крым проголосовал.

 

Михаил Ничик: Да. Нас большинство, ну, если ты расходишься с этой точкой зрения, смирись.

 

Дмитрий Еньков: Ладно, если бы это было до референдума, ещё  можно было, в субботу сказать: "Что вы тут устраиваете?" А когда весь Крым  сказал. Ну, хорошо, с тем, что самооборона делала до референдума, во время референдума, и сегодня, понятно. А дальше что? Что вы планируете? Уже вроде бы…

 

Михаил Ничик: В воскресенье будем собираться. Дальше надо будет обсуждать. Первое, по блокпостам. Ребята настолько хорошо, я не знаю, может быть кому-то это не нравится, но обыскивают машины. Проблема с доставкой наркотиков в Севастополь очень остро стоит. Ребята настолько. Вот конкретно у меня в Шарлотке…

 

Артём Войтенков: Они задерживают?

 

Михаил Ничик: Да, сжигают это всё. У нас же нет никаких полномочий, как у милиции, что-либо с этим делать. Соответственно наркотики просто уничтожаются, а с людьми проводится контрольно-предупредительная беседа.

 

Дмитрий Еньков: Они хотя бы записывают этих.

 

Михаил Ничик: Да. И сейчас если, слова моего товарища, он говорит: "Если сейчас вот просто делегировать, либо просто эти блокпосты убрать, сюда может и Правый сектор поехать". Потому что, просочиться с оружием элементарно. Или даже без оружия, но здесь сделать какие-то диверсии можно. Наркотики те же полезут. Товарищ говорит, если не убирать блокпосты, а как сейчас здесь хотят поставить милицию, к сожалению, это та же самая милиция, которая была, наша украинская, которая за двадцать три года кроме обогащения своего кармана ничего не сделала. Соответственно, это просто узаконенный пункт мздоимства получится. А на безвозмездной основе, как это сейчас всё происходит, там держать людей. Чтобы любой блокпост работал, это топливо, это генераторы, людей кормить. Вот если, допустим, штаб перестанет давать им туда продукты, мужиков надо будет кормить за свои деньги, но как бы, не все потянут. Вот это будем в воскресенье решать.

 

И второй вопрос у всех. Понятно, мы победили, а там-то, в Николаеве, в Херсоне, там такие же русские люди, причём находятся в более ущемлённом положении. Геополитически Крым находится  очень удобен. А по морю к нам вряд ли кто-то поплывёт на матрасах надувных в такую погоду холодную, нас штурмовать. А вот там людей жалко. И вот как Правый сектор, да даже депутаты Верховной рады, что творят. Украинский канал, вы видели, как они заставляли человека писать заявление об уходе. Это - депутаты, это вот диву даёшься. Поэтому, будем дальнейшее делать движение. Помочь тем людям организоваться правильно, в первую очередь, и, чтобы они понимали, что есть какая-то поддержка от наших.

 

Не просто как поддержка была от Крыма, от Севастополя, когда был майдан и антимайдан, приехали с табличками, поорали. А что там есть люди, которые с бронежилетами, с легальным, разрешённым травматическим оружием, которое сейчас на Украине разрешено. То есть, понятно, что автоматы нам никто не даст, мы их сдали, а вот именно приехать хотя бы, силой помочь, пока, можно уже будет. Уже людям будет попроще.

 

Дмитрий Еньков: То есть, как минимум, можно либо милицию заменить местную, оставаясь на тех же блокпостах. Либо, как максимум, помогать теперь дальше гражданам Украины.

 

Михаил Ничик: Вообще, в идеальном варианте, Украина до референдума, и вообще, наверное, дней за пять до референдума, мы все по большому счёту были за федерализацию страны. Ну, уже так сложилось, Крым в Украине, ну, и пусть будет украинским. Нам бы главное оставили русский язык, оставили праздник  Девятое Мая, разрешили бы нам, севастопольцам, проводить День Флота так, как мы всегда привыкли, с пролётом авиации, запусками ракет, с кораблями. Разрешили бы нам сюда, севастопольцам на Черноморский Флот боевые единицы, корабли, запустить. Потому что, по договору парадокс. Флот черноморский списывает корабли, новые корабли поступают, но пункт базирования в Новороссийске. Для того, чтобы ввести его в состав Севастополя, это надо платить таможенные пошлины в Украину. Ну не парадокс ли? Бред. Поэтому, так как мы все севастопольцы, это город русских моряков, нам хочется, чтобы и корабли наши здесь были.

 

И мы думали, что будем каким-то образом наводить в стране конституционный порядок, потому что Янукович, всё-таки, это действующий легитимный наш президент. В Киеве марионеточное правительство незаконное. Мы думали как-то вот помогать, оттягивать, свергать, навести конституционный порядок. Единственное, что нас с людьми с майдана объединяет, это люстрация власти. Потому что, за двадцать три года, мы вот сами видели и по особнякам всех и вся. И у нас Севастополь не многим от этого отличается. Такая же проблема, что заменить вот этих людей на адекватных, но не так, как это произошло на майдане, толпа там: "Да, этот нам не нравится, этого ставим".

 

Человека без опыта, образования, без опыта работы в этом виде деятельности, без каких либо вообще организаторских способностей, ставят министром.

На вопрос: "Что вы будете делать?"

Он приводит в пример футбольный матч между Таврией и клубом Динамо. И даже те, кто задал вопрос, не понимают, что значит этот ответ. Он просто недавно видать посмотрел футбольный матч и видимо решил блеснуть знаниями.

 

Поэтому, мы думали, что поможем, наведём этот порядок конституционный, Януковича вернём на место, в 2015-м пройдут законные выборы. Я так думал, что, наверное, к этому моменту может быть, какой-то более достойный бы кандидат появился. Потому что, перебирать вот это вот, годами одну и ту же колоду, просто бессмысленно.

 

А сейчас получается, по большому счёту ничего не изменилось, Крым просто стал и Севастополь русскими, а мы-то русские так и остались. Нам надо своим помогать, у нас там друзья и всё. Поэтому надо помочь им навести порядок законный, сбросить вот эту хунту американскую, марионеточную. Решить вопрос с Правым сектором, позакрывать, изъять это оружие.

 

Потому что, сейчас в Киеве происходит то, что было в девяностые года. Сейчас уже Правый сектор развешивает на коммерческих предприятиях, на магазинах в Киеве, таблички "Объект под охраной" на черно-красном фоне своего флага. Люди, как и раньше в бандитские времена, им теперь платят. Группы разделились по десять, двадцать, тридцать человек, и сдавать оружие они не будут. Потому что, когда почувствовал силу оружия, когда ты направляешь ствол, и тебе отдают деньги и всё что угодно, это даёт какую-то степень вседозволенности, и расстаться с этим сложно, потому что, потом надо будет как-то честно зарабатывать. А честно, это как идут, к примеру, на завод специалистом, честно трудиться, это всё не то. Ведь проще же раз в месяц приехать и получить. А милиция там порядок наводить не будет. Они сами разогнали милицию, и милиция по большому счёту там сейчас никто. Мало того, что они там униженные и обиженные, и второе - они боятся. И потом, армия не имеет права заниматься функциями милицейскими, соответственно, ничего делать не будет. И с танком на гражданское население не попрёшь. Это уже будет тогда внутренняя братоубийственная война.

 

Киевская сама вот эта власть, Яценюк, Кличко, Тягнибок - их толпа не воспринимает, майдан. А советоваться с майданом, с оголтелыми преступниками, это тоже неправильно. Поэтому надо сейчас будет объединиться, разработать определённые планы действий, постепенно выдвигаться и хотя бы там городами, областями, как сейчас новый термин - отжимать. Правый сектор отжимает имущество, а мы будем отжимать территории наши русские. И уже там отжали, обеспечили какую-то безопасность, провели референдум. Как жители определённой области выскажутся: за второй русский язык, за, ли только украинский, в отдельной ли области, Малороссия ли это будет создаваться.

 

На первоначальном этапе с Юго-Востока начать, и вот в эту Малороссию, следующая, следующая область, вот так вот, наведением порядка, потому что другого варианта нет.

 

Смотришь новости, мне кажется, что мы севастопольцы какие-то более русские, чем вы, жители Москвы и Петербурга. Вот мы какие-то русские. Мы украинцы, мы евреи, мы татары, я имею в виду русские – это как бы народность. Это не как национальность. Вот имам, он для меня, это самый русский человек. Он еврей, но какие он вещи говорит, видно, что он за Россию. Вот он русский человек. Мы здесь все какие-то более русские.

 

Пока майдан воевал, мы все успевали отработать, делали свои занятия, но мы готовились к войне. И когда вот это всё произошло, насколько количество людей проголосовавших, российских флагов, которые по Севастополю, как всё чётко.

 

И опять вот плюс нашего Севастополя: преступность у нас в три раза сократилась. Вот, казалось бы, вот такая шатовая ситуация, пограничная, на грани войны, кажется, государство распадается, а преступность у нас в три раза сократилась. Отчасти ещё и почему? Потому что, люди молодые, которые в подъездах водку пили, не было чем заняться. Не обязательно молодые, тридцатилетние, вот пьют водку, а потом случайно совершают какие-то правонарушения. Сейчас они в отрядах самообороны с повязками, и они стоят на блокпосте, дежурят, охраняют. То есть, есть такая пехота, которую ставят и говорят: "Вы должны охранять" И вот он чем-то занят, он при деле.

 

И на блокпостах, везде на этих мероприятиях, в которых участвует самооборона, пить нельзя, строжайшим образом нельзя. Соответственно, он при деле, им кто-то руководит, ему говорят: "Иди дров наколи, отнеси, принеси, бочку туда, кушать подготовь". Какое-то  ощущение, что ты кому-то нужен, что ты задействован, и люди при деле, не бедокурят и порядок не нарушают. Так что, результат достигнут, но поле деятельности ещё очень большое предстоит, ещё надо много чего делать.

 

Артём Войтенков: Хорошо, что у вас хватило соображения и силы, решимости, выступить. Отстоять своё, не дать вот этой, как вы говорите, проамериканской хунте. Сидел бы каждый по своим норкам и думал бы: "Ну вот, никто ничего не делает, и я ничего не буду делать".

 

Михаил Ничик: Если вы помните крах Российской Империи в Севастополе закончился, отходом наших кораблей отсюда. И воспрянет Российская Империя -  начинается возрождение тоже с Севастополя.

 

Набор текста: Наталья Малыгина

Редакция: Наталья Ризаева

http://poznavatelnoe.tv - образовательное интернет-телевидение

 

Скачать
Видео:
Видео MP4 1280x720 (635 мб)
Видео MP4 640x360 (246 мб)
Видео MP4 320х180 (143 мб)

Звук:
(16 мб)
Звук 32kbps MP3 (16 мб)
Звук 64kbps MP3 (31 мб)
( мб)

Текст:
EPUB (24.42 КБ)
FB2 (75.22 КБ)
RTF (258.16 КБ)