Как живет Франция?

Правда о жизни во Франции.

Контейнер

Смотреть
Читать

Александр Лаца

Как живёт Франция?

Видео http://poznavatelnoe.tv/latsa_pravda_franciya

 

Собеседники:

Александр Лаца - http://www.alexandrelatsa.ru

Евгения Лаца

Артём Войтенков - Познавательное ТВ, http://poznavatelnoe.tv

 

Артём Войтенков: Давайте поговорим сначала о бытовой жизни во Франции: сколько денег уходит на обычную жизнь во Франции в семье? Вот вы - из двух человек. То есть питание, проезд, проживание, телефон, коммунальные услуги, плата за воду, газ, свет. Какой прожиточный минимум на семью из двух человек уходит?

 

Евгения Лаца: Всё зависит от того где живёшь. В Париже в хороших районах, изначально мы берём среднестатистическую французскую семью, пару, это люди у которых нет собственного жилья.

 

Артём Войтенков: Скажите, у среднестатистической пары - это у которой нет жилья?

 

Евгения Лаца: Нет.

 

Артём Войтенков: Как интересно.

 

Евгения Лаца: Наше поколение французов практически все снимают жильё, потому что, во-первых, доступность по стоимости жилья примерно та же самая, что и в Москве. И у нас там, как правило, нет такого, что бабушка умерла в своей трёшке, эту трёшку на две квартиры: отдают внуку, наследникам.

 

Артём Войтенков: Это у нас, а там не так разве?

 

Евгения Лаца: Там нет.

 

Артём Войтенков: А куда она переходит?

 

Евгения Лаца: Скажем так, что у этой бабушки был один сын, у этого сына двое детей. У нас, как правило, эту квартиру отдадут детям этим, если у родителей уже есть жильё. Во Франции этот сын, то есть папа этих двух детей, оставит квартиру себе, будет её сдавать, получать за это деньги, а дети, вы, пожалуйста, уж как-нибудь сами решите этот вопрос.

 

Артём Войтенков: Они разве о своих детях не думают?

 

Евгения Лаца: Нет, абсолютно. Большинство французских семей происходит так: то есть пока ты учишься в школе, родители за тобой присматривают, тобой занимаются. Как только ты сдал БАК, это как ЕГЭ наше, поступил куда-то в высшее, - всё, ты взрослый человек, давай-ка ты сам.

 

Артём Войтенков: Мы тебе помогать не будем…

 

Александр Лаца: Нет, тут разница другая, на мой взгляд, я согласен с тобой конечно…

 

Евгения Лаца: В какой-то степени это жёсткий вариант.

 

Александр Лаца: У детей есть другие решения: они берут кредит, чтобы купить квартиру, потому что во Франции люди возьмут кредит. Если ты хочешь кредит, ты можешь взять кредит на 3% за 30 лет это легко его получить. Ты платишь немножко каждый месяц. А у нас взять кредит – это образ жизни во Франции. То есть люди возьмут кредит, потому что они могут платить каждый месяц эту сумму. И для детей это решения, когда они работают, получают зарплату и начинают платить кредит: для машины, для квартиры, поэтому они могут получить этот кредит легче. Поэтому у нас во Франции такая ситуация, где у всех есть долг.

 

Евгения Лаца: У всех есть долг, у всех есть кредит какой-то. Я училась в достаточно хорошей бизнес-школе, которая стоила определённую сумму денег. Там учились не дети бедных людей и определённое количество моих однокурсников, дети у которых богатые родители, родители им сказали: "Хочешь учиться там, это твоя жизнь, мы будем гарантами твоего кредита, но ты берёшь кредит для того, чтобы оплачивать своё обучение".

 

То есть ты оплачиваешь своё обучение, ты закончил учиться, тебе нужно быстрее, быстрее, найти какую-нибудь работу, чтобы выплачивать свой кредит, потому что погашение кредита начинается в течение первого года после окончания учёбы. Потом ты погасил свой кредит в течение 3-5 лет. Потом после этого, ты соответственно может, купил машину (так же в кредит), и потом где-то лет через 5-7 начинаешь задумываться о том, чтобы купить жильё.

 

Александр Лаца: Второй большой кредит.

 

Евгения Лаца: Да, второй большой кредит. Но в основном всё-таки люди снимают жильё, потому что это как-то можно менять в случае, если ты потерял работу.

 

Артём Войтенков: Захотел - переехал.

 

Евгения Лаца: Да, захотел – переехал, то есть родились дети можно переехать в квартиру чуть побольше, не обязан будешь жить как-то в маленькой квартире с двумя детьми.

 

Александр Лаца: Чтобы дать хороший пример, например, когда мы жили вместе во Франции в Бордо, мы снимали двухкомнатную квартиру, мы платили квартплату 500 евро, кажется.

 

Евгения Лаца: Да, аренда.

 

Александр Лаца: 500 евро. У меня была зарплата на первой работе 70 тысяч рублей, более менее, чуть-чуть меньше чем 2 тысячи евро. Мы платили 500 евро каждый месяц за квартиру, потом я работал чуть-чуть далеко от Бордо, город, где я жил. Я платил каждый месяц 500 евро за бензин, чтобы доехать до работы, потому что без машины невозможно.

 

Евгения Лаца: Только для того, чтобы зарабатывать.

 

Александр Лаца: Да.

 

Артём Войтенков: Значит зарплата 2 тысячи евро.

 

Александр Лаца: Скажем так, чуть меньше 2 тысяч.

 

Артём Войтенков: 2 тысячи евро, из них 500 на жильё…

 

Александр Лаца: 500 на жильё, 500 на бензин - получается половина зарплаты, потом оставалось тысяча евро. Но получается так, что когда человек во Франции работает, он получает зарплату, конечно, и потом он должен сам платить каждый год налоги.

 

Евгения Лаца: То есть во Франции двойное налогообложение. Первое взимается так же, как и в России в момент работодателя.

 

Артём Войтенков: Сразу вычитается.

 

Евгения Лаца: Да, сразу вычитается. Это около двадцати, зависит от разных параметров, - порядка 20-40%, плюс-минус 30% сейчас.

 

Александр Лаца: Нужно платить долг государству.

 

Евгения Лаца: Между gross и net то, что ты на руки получаешь. И потом порядка полутора, двух месяцев в год просто улетает на второе погашение налога каждый год.

 

Александр Лаца: Каждый год.

 

Артём Войтенков: Скажите, а что такое второе погашение?

 

Евгения Лаца: Да, для наших русских людей это не совсем понятно, потому что когда тебе дают твою зарплату – 2000 евро…

 

Артём Войтенков: А подождите, 2000 евро - это уже с минусом налог?

 

Евгения Лаца: Да, это уже с минусом первых налогов - 30% налогов. Потом идёт что-то вроде подоходного налога, то есть ты заработал деньги в этом году, будь добр ещё отстегни государству, и это порядка - месяца, полтора месяца.

 

Александр Лаца: Почти два месяца.

 

Артём Войтенков: Что значит порядка 2 месяца?

 

Евгения Лаца: Зарплаты.

 

Артём Войтенков: Две зарплаты – налоги.

 

Евгения Лаца: Да.

 

Александр Лаца: Нужно оплатить в конце года, поэтому люди делаю так, что они платят каждый месяц по чуть-чуть. Если в конце года нужно отдать 30 тысяч евро - это тяжело.

 

Евгения Лаца: Тем более это налоги, которые платишь в феврале месяце, соответственно это после новогодних праздников и за январь-февраль нужно погасить свой долг по налогам, а это достаточно сложно.

 

Александр Лаца: Поэтому 500, 200, 300 получается 1300 остаётся 500-600 евро за двоих человек. Мы платим за право использовать телевизор каждый месяц.

 

Евгения Лаца: Налог за телевизор.

 

Артём Войтенков: Налог на телевизор?

 

Александр Лаца: Конечно, во Франции каждый месяц.

 

Евгения Лаца: Да. Во Франции существует налог за телевизор, который порядка 7,5 евро был тогда, сейчас я не знаю сколько, порядка 10 евро.

 

Александр Лаца: За месяц больше 20 евро.

 

Евгения Лаца: Нет, 20 евро - это абонемент телефон.

 

Александр Лаца: А, телефон, да.

 

Евгения Лаца: Порядка 10 евро платишь за то, что у тебя есть телевизор. Если завтра мы говорим себе, что всё, мы не хотим смотреть телевизор, мы всё равно это продолжаем платить, потому что… Ты можешь сделать процедуру аннулирования налога на телевидение.

 

Артём Войтенков: Но у всех есть телевизор, все хотят.

 

Евгения Лаца: Как мы все понимаем это вещь достаточно сложная, каким образом достучаться до государства и сказать ему: "У меня больше нет телека".

 

Артём Войтенков: То есть, во Франции тоже бюрократия не маленькая?

 

Александр Лаца: Она существует.

 

Евгения Лаца: В основном для аннуляции каких-то налогов, то есть если ты купил новый телевизор и ты не пришёл с бумажкой о том, что ты уже, что государство знает о том, что у тебя есть телевизор и что ты платишь свой налог, то тебя записывают и тебе по новой. Допустим, у вас два дома, две квартиры, в одной квартире вы платите за свой телевизор, вы хотите купить второй телевизор, но в ту же самую квартиру, вам нужно доказать, что это именно в эту квартиру, а не в другую квартиру.

 

Артём Войтенков: То есть, если два телевизора в одну квартиру, это один налог, а если в разных квартирах, то два нужно.

 

Евгения Лаца: Да.

 

Александр Лаца: Потом продолжаем. Нужно платить каждый месяц, чтобы использовать телефон, даже если человек не использует его технически, он должен платить, чтобы линия телефона была открыта, 25 евро каждый месяц.

 

Евгения Лаца: Во Франции, несмотря на то, что компания "France Telecom" не принадлежит государству, как бы она не государственная, как наше МГТС, допустим. Мы эти 24 евро, даже если сам провайдер телефонной связи у нас Мегафон, МТС или что-нибудь такое.

 

Артём Войтенков: А мы говорим про проводную связь домашнюю?

 

Евгения Лаца: Да. То всё равно, чтобы линия от центральной, как это по-русски называется?

 

Артём Войтенков: АТС.

 

Евгения Лаца: Да, АТС. Дошла до вашей квартиры, это полностью имеет монополию на это "France Telecom". За это будь добр так или иначе, что у тебя есть доступ к телефонной связи, заплати 24 евро. А потом уже свой абонемент, допустим там телефонной связи с кем-то другим.

 

Артём Войтенков: Это не абонентская плата?

 

Евгения Лаца: Нет.

 

Александр Лаца: Нет. Потом ты водишь машину, так как ты работаешь далеко от города и нужно ехать на машине каждый день. Но где ты живёшь это невозможно найти место для машины бесплатно, поэтому ты не хочешь, чтобы каждый день нужно было час или два часа, чтобы найти место, поэтому ты платишь паркинг - парковочное место. Сколько это стоит? Это стоит каждый месяц абонемент, за год 50-60 евро.

 

Евгения Лаца: Да, 50-100 евро это зависит по-разному: это может быть маленький паркинг, это может быть просто карточка на право заезда в определённые зоны.

 

Александр Лаца: За месяц 50 евро, если бы за год, было бы замечательно.

 

Евгения Лаца: Допустим, в центре города пешеходная зона, но те люди, которые живут на территории этой пешеходной зоны, там всё равно есть небольшая парковка вдоль дороги. Для того, чтобы ты мог припарковаться у себя же под окнами, ты вынужден платить где-то около 75 евро, у нас было.

 

Александр Лаца: Да, место, где мы жили. Хочу добавить тоже, что ты снимаешь квартиру, то есть каждый месяц, ты платишь квартплату, аренда. Это так бывает везде: в России, во Франции. Но во Франции есть замечательная вещь, это не знаю, как переводить правильно.

 

Евгения Лаца: Это налог на квартиру, на жильё, который рассчитывается следующим образом: допустим у нас двадцатиэтажный дом, вы имеете сорок квадратных метров в этом двадцатиэтажном доме, и этот двадцатиэтажный дом стоит на определённом клочке земли. Так вот этот клочок земли он не делится на количество квартир двадцатиэтажного дома, налог на эту землю. Он платится - берётся эти сорок квадратных метров и как будто бы у вас есть сорок квадратных метров как отдельный дом.

 

Артём Войтенков: Как земля просто.

 

Евгения Лаца: Да, как земля. То есть ты платишь это плюс ещё какие-то дополнительные вычисления, но получается…

 

Александр Лаца: Один месяц квартплаты или чуть-чуть больше.

 

Евгения Лаца: Около месяца да, с дополнительным.

 

Александр Лаца: Как люди сделают? Они платят каждый месяц.

 

Евгения Лаца: Каждый месяц, то есть это так же 500 евро в год ты платишь каждый месяц - 500-600 евро.

 

Артём Войтенков: Слушайте, это же явный обман, если взять все квартиры в доме, всю площадь сложить, это же такое получается.

 

Евгения Лаца: Да, это грубо говоря, в Москве, Москва бы была до Владивостока только со своими квартирами.

 

Александр Лаца: Проблема в том, что государству нужны деньги. Где они могут взять деньги?

 

Евгения Лаца: Они берут везде, где только возможно.

 

Александр Лаца: Другая проблема: они положили везде радары для скорости (на машине). То есть человек, который ездит на машине в зоне, где скорость не должна быть выше, чем 50 километров за час, если он водит машину 52, он платит, если 55, он платит больше, если 60 километров, он платит больше, поэтому ты платишь каждый месяц.

 

Евгения Лаца: Сейчас как-то они немножечко отрегулировали: там, по-моему, порядка пяти, плюс-минус пяти или семи километров в превышении разрешено. У меня была очень интересная история, моя мама ехала на машине, когда только-только начали устанавливать радары автоматические. Мама ехала не 110, а 112 км/ч. Когда ведёшь 110, 112 - ты всё равно не превышаешь.

 

Артём Войтенков: Разница не большая.

 

Евгения Лаца: У неё было лишение прав на месяц и мобилизация машины на два месяца, и плюс штраф 320 евро. То есть из-за двух километров в час. Если бы у нас в России поставили бы такие радары, я чувствую, у нас просто добыча от радаров была бы примерно равна добычи нефтегазовой промышленности.

 

Артём Войтенков: Их бы сломали в первую же ночь.

 

Александр Лаца: Начинали во Франции их ломать, есть эти люди, которые ночью они их ломают, потому что они больше не терпят. Такое ощущение, что обычный француз, гражданин как я, который работал много, подружился со своей будущей женой, которая была студентка, поэтому я платил за всё, я чувствовал себя как, если бы я должен выплатить как больше чем я могу, потому что в конце года у меня оставалось почти ничего. И я работал в хорошей компании, у меня была хорошая зарплата – 2000 тысячи евро в городе Бордо это не плохо.

 

Евгения Лаца: Это достаточно хорошо, да.

 

Александр Лаца: Это не Париж, да.

 

Артём Войтенков: Больше 2000, если 30% налога ещё.

 

Евгения Лаца: Ну да, gross получается.

 

Александр Лаца: Но если мы сравним 200-300 евро и сколько осталось у меня каждый месяц, куда эти деньги? Чтобы платить что? Долг телефона, долг государства мы платим.

 

Евгения Лаца: Дополнительно, потом уже маленькие суммы, но это 20 евро, 20 евро умножить на два, каждому абонемент телефон мобильный.

 

Артём Войтенков: Помимо разговоров.

 

Евгения Лаца: Нет, это включает, там 2 или 4 часа разговоров.

 

Артём Войтенков: За месяц больше выговоришь.

 

Александр Лаца: За месяц да. Это дороже сотовый телефон во Франции, чем в России, платить на 20% дороже, не много, но это дороже.

 

Евгения Лаца: Потом это, соответственно, интернет и хочется немножечко хотя бы макарон покушать, чтобы оставалось хотя бы на еду.

 

Александр Лаца: Что стоит очень дорого, это очень интересно - электричество.

 

Евгения Лаца: Это мы сейчас говорим без электричества. Электричество у них каждые три месяца оплачивается. Но сейчас я не знаю, в тот момент, когда мы уезжали очень сильно изменили тарифы и насколько я знаю, сейчас порядка 30% больше чем то, что мы платили раньше. Мы платили где-то за электричество, порядка 2000 рублей с учётом того, что расходов в принципе не было, мы практически дома не жили, не использовали так, ну там компьютер.

 

Артём Войтенков: В евро сколько это будет?

 

Евгения Лаца: 50 евро – 2000 рублей.

 

Артём Войтенков: И это вы не включали обогреватель, электроплиты?

 

Евгения Лаца: Да, с расчётом того, что в нашем доме у нас было очень интересное для Франции. Во Франции такое очень редко встречается. У нас электрический обогрев был центральный, то есть он включался, как у нас в России, включает тепло автоматически. То есть даже зимой у нас до определённой температуры нагревается, а потом если хочешь, ты уже включаешь сам, и здесь уже счётчик работает.

 

И у нас так же вода, допустим, горячая была централизированная, как в России, то есть на весь наш жилой комплекс.

 

Артём Войтенков: И это не типично.

 

Евгения Лаца: Это не типично. Во Франции, как правило, с бойлерами живут. Большие бойлеры, как у нас, когда воду отключают, только они огромные.

 

Александр Лаца: Они постоянно работают.

 

Евгения Лаца: Соответственно, когда бойлер, это электричество. То есть у нас не было расходов на бойлер, не было расходов на тепло.

 

Артём Войтенков: Но вы же всё равно платили, в стоимость аренды это входило.

 

Евгения Лаца: Это входило в стоимость аренды, но там такие копейки достаточно были.

 

Александр Лаца: И вода очень стоит дорого во Франции.

 

Евгения Лаца: Да, во Франции очень дорогая вода. То есть во Франции, многие мне говорят, что как это вообще, как французы моют посуду, что они сперва заливают как-то там мылят это всё, а потом уже споласкивают. Или девочки иногда удивляются, что у них там их молодые люди французы выключают воду, когда они чистят зубы.

 

Артём Войтенков: Что так реально моют посуду? Так все воду экономят?

 

Евгения Лаца: Да, то есть сперва ты намочил посуду, потом ты губочкой взял это всё вытер, потом это всё ополоснул. Ну, скажем так, мальчики немножко грязнули, они могут совершенно спокойно не смывать, когда они по маленькому ходят, это совершенно нормально, на протяжении всего дня. Но это не в целях того, что им не хочется, это в целях экономии.

 

Артём Войтенков: Сколько денег уходит на воду?

 

Евгения Лаца: А я не помню, сколько у нас выходило на воду. Для того, чтобы нормально семье жить в двухкомнатной квартирке, то есть это только жить, без еды, без каких-то развлечений, без сорта, без всего, я думаю порядка 1800 евро минимум.

 

Александр Лаца: Минимум, да.

 

Евгения Лаца: Чтобы жить, не задумываться о том, сколько стаканов ты используешь, когда чистишь зубы, но выключай воду, когда ты их чистишь.

 

Александр Лаца: Эта ситуация новая для Франции. 20 лет назад это была вообще другая ситуация: всё было лучше, люди были богаче. Всё очень быстро изменилось за 15 лет.

 

Евгения Лаца: Да.

 

Александр Лаца: Мы чувствуем во Франции, что мы не богатые, как мы были, это видно.

 

Евгения Лаца: Оно не то, скажем так, что мы чувствуем, что мы не такие богатые как мы были, а все экономят, даже состоятельные люди. Все экономят. Есть определённые вещи в России, о которых мы не задумываемся. Нужно заплатить определённую сумму денег, она в принципе по соотношению к семейному бюджету не очень большая. Во Франции пытаются экономить на всём сейчас, раньше такой тенденции не было. Сейчас аргументы даже каких-то рекламных компаний - это только экономия. Допустим, та же самая машинка посудомоечная у нас ещё её рекламируют, как "экономия времени", "ручки мамы побережёт", всё такое. Во Франции это будет эксклюзивно то, что она "группа А по энергопотреблению", и то, что она использует определённый "литраж воды", что для вас будет намного выгоднее, чем мыть вручную.

 

Александр Лаца: Мы когда купили, например, новый холодильник, надо было платить 500 евро, до 20 тысяч рублей. А мы сделали как все делают: мы спросили не кредит, а отсрочку, чтобы платить на 10 раз, на 10 месяцев. Лучше платить 5 тысяч там, 5 тысяч там и на всё, что люди покупают, они так и делают. Они берут маленький кредит или отсрочку, поэтому это очень тяжело понимать. Они выглядят богачами, что они покупают, но у них кредит на всё.

 

Артём Войтенков: А почему сразу не купить, если есть деньги, пошёл – купил.

 

Александр Лаца: Не верят точно 100%, в душе боятся.

 

Евгения Лаца: Да, никогда не знаешь…

 

Александр Лаца: Что может измениться на следующий месяц. Начинают бояться, как в России боялись, и продолжают чуть-чуть бояться в душе. А в еврозоне во Франции так и начинается, новый тренд - люди боятся.

 

Евгения Лаца: Но во Франции, допустим, это из-за того, что они хотят какие-то 500 евро сэкономить и оставить себе, чтобы плюс-минус было. В России мы откладываем на чёрный день. И в моём окружении сейчас люди, которые откладывают деньги (с сопоставимыми зарплатами) и количество денег, которое пытаются откладывать в России, - люди в России ещё могут откладывать какие-то суммы.

 

Во Франции ты как-то пытаешься не тратить эти деньги, но к концу месяца у тебя всё равно, скорее всего, выходишь плюс-минус к нулю. И это ещё очень позитивный момент то, что очень-очень много людей, которые в конце месяца, в двадцатых числах месяца выходят уже в минус, и, когда они получают следующую зарплату, они платят свою задолжность перед банком. И плюс ко всему, если у нас могло быть это "Оля купила себе новую сумочку, которая стоит 20 тысяч и ей так захотелось". Потому что она чувствует, что с этой сумочкой всё у неё, связана ей жизнь. Во Франции это - потому что ты заплатил налоги, потому что ты заплатил за квартиру, - это не затраты на какую-то там…

 

Артём Войтенков: Это не прихоть, не роскошь.

 

Евгения Лаца: Это не прихоть, это не покупка компьютера или что-то такое. Это реально каждый месяц тебе нужно для того, чтобы прожить больше, чем твои доходы.

 

Александр Лаца: Потому что жизнь стоит больше, чем ты заработаешь – вот главная проблема. В любой системе, можно думать, что человек заработает деньги, он может жить и платить, что он должен платить. А во Франции человек получает зарплату, если он должен платить всё, что он должен, чтобы жить, он не может, он не успеет со своей зарплатой. Поэтому он каждый месяц должен взять маленький кредит и ему платить больше в банке. Вот такая ситуация, вот, что очень тяжело. Понимать когда человек не живёт во Франции, он думает, что как это возможно.

 

Евгения Лаца: В апреле месяце были как раз, март-апрель, выплата местных налогов. И в Марселе 60% населения взяли микрокредиты для погашения как раз вот этого налога. То есть у людей не было, это сумма порядка 250-300 евро у людей нет.

 

Александр Лаца: Я не шучу, в Марселе.

 

Евгения Лаца: Дополнительных нет просто на руках для того, чтобы заплатить налог, который они должны заплатить.

 

Александр Лаца: Ситуация критическая у Франции сейчас, это не шутка. Об этом мало говорят, особенно русские СМИ, но через два года посмотрим.

 

Евгения Лаца: У меня, допустим, мама, она имеет статус индивидуального предпринимателя во Франции. Она очень много работает для того, чтобы жить, выживать нормально, она вынуждена очень много работать, потому что налогооблажение во Франции её давит очень сильно. Я очень смеюсь, когда наши ребята, ИПешники говорят мне, когда у них 6% налога, и они пытаются сказать мне: "А давай что-нибудь в чёрное это сделаем, как-нибудь не официально". Мне становится стыдно, потому что я понимаю, что это совершенно не нормально, потому что моя мамочка платит во Франции, как ИП – индивидуальный предприниматель, она платит порядка 60% налогов. То есть, грубо говоря, моя мама зарабатывает 10 тысяч евро в месяц, отстёгивает 6500 тысяч.

 

Артём Войтенков: Это государственный налог.

 

Евгения Лаца: Да.

 

Артём Войтенков: И плюс все остальные налоги на жильё, телефон, телевизор.

 

Евгения Лаца: Соответственно у неё иногда в некоторые месяца получается до 85% от месячного дохода уходит на налоги, на страховые всякие.

 

Александр Лаца: Уходит на долю государства.

 

Евгения Лаца: На долг государству и на всё, что только возможно и невозможно. И самое обидное, что у неё как-то оставалась уверенность в том, что пенсия у неё будет, хорошо. В данный момент мы с ней, недавно буквально разговаривали, у неё 15 лет официального стажа в России было до 90-ых. Мы сейчас думаем, что, скорее всего, и у неё 18 лет стажа во Франции, скорее всего у неё пенсия в России будет больше, чем во Франции.

 

Артём Войтенков: А как же пенсионеры могут жить на такую пенсию?

 

Александр Лаца: Во Франции? Не живут.

 

Евгения Лаца: Знаете, я недавно столкнулась, у меня просто пенсионного возраста никого нет во Франции, кем я могла заниматься там, с кем жить. У меня у подруги, у неё мама после, они облагаются точно так же всеми налогами, всеми местными налогами всякими.

 

Артём Войтенков: А льготы какие-то имеют, как пенсионерам?

 

Евгения Лаца: Там какие-то мелкие льготы есть, но они абсолютно не такие, как у нас в России.

 

Александр Лаца: Пенсии у людей, у которых есть ИП совсем маленькие, вот, что надо уточнить, надо объяснить. Часто в России мне говорят: "У вас пенсионер получает, например, 30 тысяч рублей за месяц".

 

Артём Войтенков: Ну, это много, средняя пенсия 15 тысяч может быть.

 

Александр Лаца: Человек говорит 30 тысяч да, но если этот пенсионер платит квартплату 20, тысячу евро за месяц, сколько осталось?10 тысяч рублей. Это много? Во Франции сейчас.

 

Евгения Лаца: У меня просто подруга, у неё мама работала во Франции, француженка, всё, у неё примерно похожий стаж работы, как у моей бабушки. Моя бабушка, проживающая в городе Брянске после того, как она заплатит там всё на жизнь, она имеет то же самое, что мама моей подруги, которая живёт в Ницце. В своём доме в городе Брянске я думаю, что затраты не совсем те же самые, как в центре города Ницце, для того, чтобы хотя бы покушать, проехать. Медицина во Франции не бесплатная.

 

Александр Лаца: Если вы читаете французские или немецкие СМИ, много об этом говорят сейчас, что пенсионеры, они начинали обратно работать каждый месяц. 10 часов за месяц: они дают журналы в почтовые ящики раскидывают, потому что у них не хватает денег. Это очень тяжело для них, всё из-за долга государству, нет денег вообще.

 

Евгения Лаца: Просто государство, на самом деле, давит очень сильно налогами по населению, которое работает и населению, которое имеет деньги, которое зарабатывает деньги и которое в принципе может потреблять соответственно позволять другим точно так же кушать. Когда ты забираешь 85% у человека, который работает и может позволить себе зарабатывать 10 тысяч евро в месяц, когда у него забирают 85% того, что он заработал. Но эти 85% он не потратит на то, чтобы купить что-то себе, сходить в ресторан. Соответственно, эти люди, у которых есть рестораны, они не получат эти деньги, и так далее и тому подобное.

 

Александр Лаца: Что очень логично, очень интересно. Я думаю, что в параллели во Франции, человек, который не работает, человек, который либо паразит, либо не повезло, он не может устроиться на работу, либо он не хочет работать - они есть везде во Франции.

 

В России, если человек не работает, он умирает, если он не получает зарплату или деньги.

 

Артём Войтенков: У нас есть какие-то социальные пособия.

 

Евгения Лаца: Порядка полутора тысяч ежемесячно для проживания в Москве.

 

Александр Лаца: Это не много. Во Франции наоборот - человек, который не работает, он без рисков. Ему дают места, где он может жить. Если он не платит свою квартплату 6 месяцев в год, есть закон, который защищает его, и он не может быть отправлен на улицу, зима, холодно.

 

Евгения Лаца: С октября по апрель, на юге Франции особенно, там очень холодно, тебя не может хозяин выставить на улицу, если ты не платишь. Ты живёшь в своей квартире.

 

Александр Лаца: Тот человек получает стипендию, социальную помощь и он может жить, и они живут лучше, чем сотрудники в первом уровне в компаниях.

 

Евгения Лаца: Да, маленькие менеджеры.

 

Александр Лаца: Потому что человек получает зарплаты, он платит за всё и после этого он без энергии, потому что он много работал и он без денег. А человек, который не работает, он тоже без денег, но он с энергией. И третье – он может заработать неофициально.

 

Артём Войтенков: Время свободное и он может…

 

Александр Лаца: Конечно. Вот что, на мой взгляд, не логично. Я, когда работал во Франции, всё, что я платил - для тех, которые не работают.

 

Евгения Лаца: Я помню, был репортаж во Франции как раз, 4 года назад это было начало всего этого движения, когда люди осознавали, точнее как, осознавать они давно осознавали, но когда они начали об этом говорить. Девочка, которая работала, живущая в Париже она говорила, что мне выгоднее не работать, нежели работать. Разница между тем, когда я не работаю и когда я работаю - 320 евро: "когда я не работаю - у меня 320 евро в плюсе, больше чем, когда я работаю".

 

Александр Лаца: Человек, который работает, он получает 100 тысяч рублей за месяц, он работает три года и фирму, где он работает, закрывают и его увольняют с работы, что бывает из-за кризиса.

 

Артём Войтенков: Ну да.

 

Александр Лаца: Он записывается в государственной программе, где он может получать деньги из государства - "а, вы потеряли свою работу, мы вам поможем". То есть получается 60% зарплаты за полтора года или два года, в зависимости от того, как долго он работал. То есть я, например, уже встретился с людьми во Франции, хотя у нас 10% уровень безработицы, люди, которые мне сказали: "У меня была хорошая зарплата, когда я работал, 8 тысяч евро, теперь я уже два года не работаю, я уже два года получаю каждый месяц 5 тысяч евро".

 

Получается 70% из 8 тысяч за месяц.

- Да, иногда, эти рекрутёры мне позвонят, скажут: "У нас хорошая работа для вас, только зарплата 5 тысяч евро". Зачем я буду работать и получать 5 тысяч евро, если я могу не работать и получать 5 тысяч евро.

Логично. Но не совсем справедливо, я думаю, что это не очень красиво для тех, которые ищут работу.

 

Евгения Лаца: Те, кто не получают 5 тысяч евро, а получают 1500 и платят все налоги, для них это очень не справедливо.

 

Александр Лаца: Да, поэтому так и получается, что, например, я вчера только что смотрел нашу передачу во Франции, и может быть вспомните эту историю, ещё 3 года назад в Сомали пираты взяли французский корабль.

 

Артём Войтенков: Что-то такое помню.

 

Александр Лаца: Наши войска пришли туда и арестовали. И они были задержаны, отправили во Францию, чтобы судить, четверо было. Два получили шесть и десять лет в тюрьме - хорошо, для пиратов, это не много. Двоих отпустили, они вчера выступили, сказали: "Мы уже были 4 года в тюрьме". Не учили французский язык. И сказали: "Теперь мы уже получили разрешение".

 

Евгения Лаца: Разрешение на пребывание - определённый статус, разрешение на пребывание.

 

Александр Лаца: Да, во Франции и жильё.

 

Евгения Лаца: И жильё, да. И они сейчас будут запрашивать.

 

Александр Лаца: Это идёт до гражданства на 5 лет.

 

Евгения Лаца: Они сейчас будут запрашивать убежище…

 

Александр Лаца: Пираты, которые взрывали наши корабли.

 

Евгения Лаца: Которые захватили.

 

Александр Лаца: Для них выгоднее во Франции, чем в Сомали. Как это возможно? Это можно пробить в интернете, статьи на французском языке есть везде. А никто, ничего против этого - никто не говорит ничего. Я не понимаю, как это возможно.

 

Евгения Лаца: Во Франции есть разница между теми, кто работает, не работает - между "паразитами" и теми, кто пытается что-то сделать. Те, кто пытается что-то сделать пытается как-то работать, их очень сильно давят налоги. Их всё меньше и меньше, потому что безработица растёт.

 

Александр Лаца: И хочу говорить, что этот уровень 10% он фактический, потому что внутри как они считают 10%, но все люди, которые зарабатывают, не знаю, 3 дня в неделю, многие из них думают, что они не безработные. Но если человек работает 3 дня за неделю, он получает сколько за месяц? 30 тысяч рублей и он не может жить, поэтому да, он работает. Что это значит? Ничего.

 

Евгения Лаца: В Европе тенденция того, что если уровень сам безработицы не настолько велик, как может казаться, уровень бедных работников очень большой. То есть люди, которым приписывают, что ты работаешь 2 часа в неделю, ты уже не безработный.

 

Артём Войтенков: Но на эти деньги жить невозможно.

 

Евгения Лаца: Да, на эти деньги жить невозможно. Сейчас да, тенденция во Франции, что всё больше и больше людей обращаются в социальные службы для того, чтобы получать какую-то социальную еду. Есть банки вещей для детей, для стариков, там даже одежда просто. Они могут себе позволить купить какой-нибудь шарфичек для того, чтобы обновить свой гардероб, чтобы не казаться совсем уж оборванцем, но остальное всё они взяли в социальных службах.

 

Александр Лаца: Когда появилась валюта евро во Франции у меня была одна подруга, она была, кстати, русская, ну как, француженка и русская, и она жила давно, всегда жила в Бордо, она работала как кассир в Ашане. И она мне объясняла: "Вот, как они хитры, они меня взяли на работу, так как я студентка, я работаю как кассир, но я работаю, 18 часов в неделю". Получается так, что вторник утром с 10 до полудня, потом тот же самый день с 8 до 10. Вот такой очень неудобный график работы. И за это время, что она делала? Она в Ашане кушала и тралила эти самые маленькие деньги, которые получала. Не очень комфортно.

 

Евгения Лаца: Когда у нас говорят, мы работаем по сменам. Нет ребят, вы работаете ещё нормально. Вы работаете: пришёл, отработал смену 6-8 часов как положено. Во Франции нет. Насколько я знаю, у нас даже кассиры - у них есть какие-то перерывы, но они работают определённое количество часов. Во Франции тебе могут совершенно спокойно поставить 2 часа утром, час в обед, когда много людей, и полтора часа перед закрытием с 8.30 до 10, потому что много народу.

 

Артём Войтенков: Либо жить возле работы, либо там сидеть тогда в эти перерывы.

 

Евгения Лаца: А там сидеть - это кушать, соответственно, что-то делать, то есть ты не можешь ни взять какую-то вторую работу, потому что всё должно быть рядышком, найти второй супермаркет, где дадут такой же график работы.

 

Я думаю, что во Франции сейчас тенденция идёт к тому, что все пытаются экономить, даже очень состоятельные люди не так тратятся.

 

Александр Лаца: Пора валить из Франции.

 

Артём Войтенков: Да, уже пора валить из Франции?

 

Евгения Лаца: Пора валить из Франции, и очень много, кто валит из Франции. Допустим у меня из моей бизнес-школы, с моего потока, нас было 120 человек, из нас всех осталось порядка 10 человек во Франции - все остальные уехали.

 

Александр Лаца: Почти все. Очень интересный момент: 100 студентов, французских студентов с дипломами хорошими, которые создадут будущее Франции, они уезжают и мы получаем двух пиратов из Сомали, которые скоро получат гражданство.

 

Евгения Лаца: Которые не будут работать.

 

Александр Лаца: Это должно быть, наоборот, на мой взгляд.

 

Евгения Лаца: И мои однокурсники они уехали в основном в Австралию, ещё 4 года назад можно было пробиться в Канаду и там что-то сделать. Очень мало, буквально 2, 3 человека попытались уехать в Штаты, но в основном они уехали либо доучиваться туда, продолжать обучение, получать там образование. Очень много, кто уехал в Китай, очень много, кто уехал в принципе в Азию, в Бразилию уехали. У меня очень близкая подруга уехала сперва в Австралию, в Австралии познакомилась с мальчиком и сейчас они живут в Бразилии, вышла замуж в Бразилии живёт, и возвращаться во Францию не собирается.

 

Александр Лаца: Не планируют. Потому что они устроились на работу, они могут жить и чувствуют, что живут лучше, не знаю, как объяснить. Они могут дышать. И хотя в Бразилии смысл как в Москве, например, большие города, можно заработать день, работать ночью, на выходные, можно добавить, пока у тебя есть силы, ты можешь работать, можешь найти что-нибудь. Пока у тебя есть энергия, ты устроишься.

 

Евгения Лаца: Я думаю, что самая большая проблема Франции, я не знаю, они поменяли, то, что Саркози что-то прыгал в момент, когда его выбирали, он говорил об этом, что нужно работать больше, чтобы зарабатывать больше. Насколько я помню, у нас было ограничение по трудовой неделе 40 часов. Ты даже, если физически можешь, по закону ты не имеешь право. Нормальное место работы ты работаешь 35 часов. То есть, ты имеешь право только на 5 часов дополнительных. Допустим, я играю на скрипке, я могу давать уроки скрипки, могу давать уроки английского, французского, подрабатывать в определённых школах репетиторских. Они не имеют право меня взять больше, чем на 5 часов.

 

Артём Войтенков: А как они проверят?

 

Евгения Лаца: Если я пошла к ним работать, я у них официально работаю.

 

Артём Войтенков: Надо какие-то справки принести с работы?

 

Александр Лаца: Конечно.

 

Евгения Лаца: Это мой второй работодатель. Мой второй работодатель не имеет права меня ставить на больше, чем 5 часов.

 

Александр Лаца: Они должны сообщить тот факт, что она работает у них.

 

Евгения Лаца: Да. То есть если я могу себе позволить, выходя в 6 часов, я работаю рядышком, выходить в 6 часов из офиса и работать до 11 каждый вечер, давать уроки ребятам, я не могу этого делать. Если я хочу это делать семь дней в неделю, я не смогу это делать, мне никто не разрешит.

 

Артём Войтенков: Получается какая-то странная ситуация: работать - плохо, не работать -тлучше, работать больше - нельзя.

 

Александр Лаца: Вот где одна из самых главных проблем. Конечно в параллели все русские, которые уже почувствовали Францию, они заметили, что инфраструктуры хорошие, что дороги. Вы знаете, что в России две проблемы: дураки и дороги.

 

Артём Войтенков: Россия не Франция - площадь несколько разная.

 

Александр Лаца: Шучу. Я вижу, что во Франции самые лучшие дороги в мире, кстати, хочу подчеркнуть. Но конечно, из долга государству можно платить за дороги. Если бы в России был такой долг, будет тоже возможным иметь такие дороги. Это глупый пример, но я хочу показать, что всё выглядит красивее, но вниз - долг большой. Поэтому через 10 лет, куда это следует? Если мы сравним, смотрите: долг государства такая сумма, сколько это получается с каждого человека? Каждый француз, новый гражданин, который появляется в стране сегодня, он уже должен 40 и 50 тысяч евро - личный долг.

 

Артём Войтенков: Долг растёт Франции и у других европейских стран в мире, он растёт с каждым годом.

 

Евгения Лаца: Он не уменьшается.

 

Александр Лаца: Да, на все страны. А все думают: "О, ничего". Я так не думаю, думаю, что это одна большая проблема и через 2-3 года, тогда все страны в еврозоне будут, как сейчас, уровень безработицы 30-40% и что будет? Большая проблема у нас впереди, у еврозоны.

 

Артём Войтенков: У вас есть куда ехать.

 

Александр Лаца: Уже нашли.

 

Евгения Лаца: Да, мы уже здесь.

 

Артём Войтенков: Из Франции идёт волна, получается.

 

Евгения Лаца: Из Франции в принципе, из Европы. Когда мы переезжали сюда, я думала, что мы такие сумасшедшие и нас достаточно мало таких. Скажем так, мы переехали вникуда: я не из Москвы, я не москвичка. У меня в Москве была одна знакомая, просто подруга, с которой мы познакомились определённое время назад и поддерживали отношения. И мы переехали сюда совершенно в чисто поле, не имея ни друзей, ни работы, ничего. Мы устроились до кризиса.

 

Александр Лаца: До кризиса. Должно быть тяжелее сегодня для иностранцев, хотя многих из них с сегодняшнего дня я вижу в России, что много французов появляется.

 

Евгения Лаца: Да. Очень много иностранцев, французов, приезжие.

 

Александр Лаца: И эти новые эмигранты из Франции, потому что наши гастарбайтеры, я имею в виду эти люди без образования, без языка, они не говорят ни одного слова по-русски, не говорят по-английски.

 

Евгения Лаца: То есть французские гастарбайтеры приезжают. Это обычные ребята, которые там, грубо говоря, слесарь-сантехник, он решил приехать со своей семьёй, ему надоело жить в своём районе, где на его жену постоянно нападают, что у него растёт сынуля и дочка, он не хочет, чтобы его дочку по пять раз на неделе насиловали, а сына заставили торговать наркотиками. И он из неблагополучных районов решает, что "а попробую-ка я уехать в Россию", - то есть были такие случаи.

 

Артём Войтенков: Вы так говорите, как будто во Франции совсем всё плохо.

 

Евгения Лаца: Нет, ну не везде. Есть такой момент, что мы рассказываем о том, что есть тоже во Франции. То, что во Франции есть Елисейские поля, все знают, на которых могут вырвать сумочку, но это как бы, не проблема, это везде существует. Что есть районы, где супердома, архитектура, что это всё красиво - все об этом знают. Люди, кто были в Париже, люди которые видели по телевизору, что такое Франция - это очень красиво, есть замки Луары, есть Лазурный берег, есть маленькие, красивые, живописные деревушки, где живут бабушки с дедушками.

 

Александр Лаца: Есть хорошие девушки, самые лучшие любовники - все знают об этом, это образ. А теперь реальность.

 

Евгения Лаца: Есть реальность, в которой живут люди. Та реальность, о которой мы говорим, не совсем то, что мы жили, но то о чём мы знаем и то, что по реальности Франции.

 

Александр Лаца: Если мы говорим о безопасности, это очень важно для меня как француза, это причина, почему я решил уехать из Франции. И я хочу об этом тоже сказать своё мнение. За 10 лет во Франции появились такие зоны, за городом, пригороды, такие зоны, такие районы, где живут большинство либо эмигрантов, либо новых французов, то есть были эмигранты, теперь они стали французами. Больше 1200 районов, где мы их считаем беззаконием, то есть милиция в них не ходит.

 

Евгения Лаца: Не въезжает вообще.

 

Александр Лаца: Потому что эти районы под контролем у группы бандитов. Это и существует, об этом мало говорят даже французские СМИ, потому что когда они об этом говорят, люди протестуют на следующих выборах и голосуют для Front National.

 

Евгения Лаца: Национальный фронт.

 

Александр Лаца: И не удивительно, что Front National растёт так много. Я имею в виду, что есть эти зоны во Франции, как они не существуют в России. У вас нет в России этой зоны, даже ваша милиция она ходит против бандитов, против боевиков, а наша полиция не ходит в разных районах на севере Парижа.

 

Артём Войтенков: Прямо в Париже такое есть?

 

Евгения Лаца: Да.

 

Александр Лаца: Есть зоны.

 

Евгения Лаца: Есть зоны вокруг Парижа, как Подмосковье, Подпарижье. Есть определённые зоны, определённые улицы Парижа, где полиция пытается туда не ездить и есть районы в Париже, внутри Парижа самого квартальчики.

 

Александр Лаца: На улице руководят люди, которые торгуют наркотиками.

 

Евгения Лаца: Они стоят на улице, они просто продают. Проезжает машина полиции.

 

Артём Войтенков: Без всякого стеснения.

 

Евгения Лаца: Без всякого стеснения, без всего и полиция их не останавливает, потому что они сильнее, чем полиция. Потому что они имеют под собой весь район, то есть это может начаться либо резня какая-то, либо какие-то бунты. Допустим, такая вещь - во Франции полиция не имеет право использовать оружие. А эти парни, я думаю, вы все понимаете, что человек, который на себе имеет на энную сумму денег наркотиков, он, скорее всего, вооружён.

 

Александр Лаца: Они стреляют в полицию и полиция не отвечает. Если они убьют одного из этих людей, тогда начнутся разборки.

 

Евгения Лаца: Разборки, бунты…

 

Александр Лаца: Во всём районе, они поджигают машины и как это было 4 года назад, да. Поэтому социальная ситуация не только тяжело из-за проблем с деньгами, она тоже в плохом состоянии из-за ощущения между группами людей во Франции. Есть проблемы, я их называю, проблемы за территоризацией, то есть государство потеряет контроль в разных регионах, то есть без контроля.

 

Евгения Лаца: Зоны просто пропадают - чёрная дыра.

 

Александр Лаца: Куда это следует, мы не знаем.

 

Артём Войтенков: Что-то вы такие вещи рассказываете…

 

Александр Лаца: Об этом много печатаю на русском языке, пока я живу в России, поэтому можно читать мои статьи, всё объясняю. Есть такие факты, можно проверить легко.

 

Евгения Лаца: И сейчас в силу этих обстоятельств, допустим, всё больше и больше случаются вещи, когда даже в нормальном районе, от зависти, от может быть какой-то социальной боли такой, совершенно спокойно могут проткнуть колёса, потому что у тебя красивая машина, просто вот так вот.

 

Александр Лаца: Хочу дать один пример. Они создали, чтобы бороться против создания гетто, так как государству не нравится, конечно. Они принимали новый закон, которым пользуется каждый город, в каждой улице города. Они могут взять бедных людей, что мы имеем бедных, людей из этих районов и им дать квартиру в центре города, чтобы народ был путанным, жили смешанно.

 

Артём Войтенков: Чтобы не было района богатых, района бедных, они вот так вот уравнивают.

 

Александр Лаца: И, например, мы жили в центре Бордо напротив мэрии, то есть в центре, в самом центре города. Самый лучший район и у нас были супермаркеты на нашей улице, это было очень комфортно. И появились эти люди, они создали группы, и они каждый день были напротив супермаркета, они начинали играть, мешать людям и так далее.

Мне это очень не понравилось, потому что они мешали моей жене два раза.

 

Артём Войтенков: Что значит мешали?

 

Евгения Лаца: Трогали…

 

Александр Лаца: Трогали волос, если блондинка.

 

Артём Войтенков: Вот так в наглую пристают?

 

Александр Лаца: Тысячи видео есть в интернете, люди снимают сейчас.

 

Евгения Лаца: Да, пристают. Они просто сидят с собаками.

 

Александр Лаца: Которые гавкают без остановок и они мешают. Они спрашивают деньги людям и так далее. И я ходил в милицию, я писал в мэрию, я писал в политику.

- "Слушай ты, почему они стоят здесь? Они мне мешают".

Полиция мне звонила один раз и сказала: "О, мы прочли письмо, мы будем очень рады вам помочь, говорить с вами".

Я говорю: "С удовольствием. У вас?"

- "Да, приезжайте в милицию и обсудим эту проблему".

И знаете ли вы, что они мне сказали?!

" Лучше переехать" - они мне сказали.

Я платил свои налоги, я платил свою квартплату, это я должен был переехать.

 

Евгения Лаца: То есть ты живёшь в хорошем районе.

 

Александр Лаца: Вот факт моего государства, чтобы защищать меня, как гражданина, который платит налоги. Вот это факт. Они мне сказали: "Мы ничего не можем делать, они стоят здесь, мы ничего".

 

Евгения Лаца: Но, допустим, у нас в соседних домах, у нас консьерж есть, а в соседних домах периодически бывает так, что бомжи зимой пытаются где-то там на лестнице…

 

Александр Лаца: В центре Бордо.

 

Евгения Лаца: Здесь даже. В центре Бордо, там точно никто не приедет - пускай спит себе бомж у вас.

 

Артём Войтенков: В смысле где? На лестнице?

 

Евгения Лаца: Да, на лестнице, прямо перед квартирой, пожалуйста, пускай спит себе. То есть милиция совершенно спокойно скажет: "Не приедем мы к вам, что он агрессивный, пьяный?"

- "Я не знаю, какой он".

Спит и спит, ну и что, пускай, спит себе. А ты с коляской, с ребёнком.

 

У нас были моменты, когда эти ребята напивались и начинали буянить, то есть они между собой что-нибудь не поделят, очередную банку пива. Когда они начинают между собой ругаться у них собаки начинают лаять. Ты звонишь в милицию и говоришь, что у нас такая ситуация. Для того, чтобы они приехали, нужно было обязательно сказать, что, по-моему, у одного из них нож, тогда они приезжают.

 

Они просто стоят и на протяжении 45 минут ругаются внизу, то есть это высокие дома, центр города, где слышимость просто сумасшедшая. Это вечером, ты звонишь в милицию, тебе говорят: "Постараемся подъехать". У меня был момент, я звонила 8 раз, они не приехали, потом я поговорила со своими соседями, они мне говорят: "А мы тоже звонили по этому же поводу – никто не приехал".

Когда ты просто напросто с расчётом таким, что они просто у твоего входа в дом.

 

Артём Войтенков: Выйти страшно.

 

Евгения Лаца: Да, выйти страшно. У нас во Франции получается там бомжи, плюс бродячие собаки - они вместе живут. И никто ничего не сделает.

 

Александр Лаца: Но что важно, что хочу добавить, как решить эту проблему. Я, например, живу в Москве, если где я живу сейчас ночью какой-то пьяный дурак мешает мне, я спускаюсь и ему объясняю – "молчать и уходить". Если нет, я готов драться, я могу. Никто ничего мне не говорит после этого. Если во Франции я буду так вести себя, тогда будет опасно для меня, меня будут арестовывать.

 

Артём Войтенков: А не его.

 

Александр Лаца: Вы начали драться, вы сам, почему.

 

Евгения Лаца: Вы провоцировали. Он просто кричал, он просто мешал твоему новорожденному ребёнку, твоей жене спать.

 

Артём Войтенков: Это либерализм этот.

 

Александр Лаца: Нельзя трогать никого. Очень. Не только в экономическом либерализм. Либерализм в ментальности, я имею в виду.

 

Артём Войтенков: В голове.

 

Александр Лаца: Да. Процесс глобальной либерализации продолжается во Франции, на Западе везде.

То есть здесь люди говорят: "У нас прав человека не существует, у вас существует".

Нет, во Франции права меньшинства существуют, но прав большинства нет вообще.

 

Евгения Лаца: То есть ты француз, два поколения, как минимум, у тебя французов есть среди твоих родителей, ты плюс-минус работаешь, учишься. Ты не имеешь право ни на что, ты имеешь право, только молчать. У тебя точно в принципе никаких прав нет.

 

Артём Войтенков: Ну как же, не может же быть так.

 

Евгения Лаца: У тебя есть право только на существование.

 

Александр Лаца: У тебя есть права как у всех, я имею в виду.

 

Евгения Лаца: Но у тебя нет никаких рычагов влияния на жизнь.

 

Александр Лаца: Если человек является в меньшинстве, например, любое меньшинство, у них есть больше прав, потому что они как меньшинства, государство считает, что нужно их защищать и им дали больше прав, чтобы защищать себя. Примерно, я пью, я пьяный и я встречаюсь на улице с человеком и он тоже выпил, он тоже пьяный. Но это глупый пример - мы начинаем ругаться и получается, что мы подрались чуть-чуть. Нас арестуют.

- "Вы пьяные, вы что дрались".

И суд не говорит: "Вы дали ему два раза, получается три месяца".

Если он может показать, что я дал ему два раза, потому что был китаец, это был как расизм. Тогда есть официальный закон, это получается 6 месяцев.

Глупый закон, но чтобы показать, что если человек он в меньшинстве, он может защищать себя сильнее, чем человек из большинства.

 

Артём Войтенков: И даже голубые всякие?

 

Александр Лаца: Например, да, тоже. Все меньшинства, которые государство признало, как официальные меньшинства.

 

Евгения Лаца: Это в принципе теория, но теория практики.

 

Александр Лаца: Это существует.

 

Евгения Лаца: Я могу сказать такую вещь, что, ходя по улицам Франции, я не являюсь меньшинством, я француженка и меня в принципе, скажем так, от местного населения не отличить. У меня нет ни русского акцента, ничего, то есть я абсолютно не различима от французов.

 

Александр Лаца: Хотя совсем блондинка, француженка не может быть.

 

Евгения Лаца: Нов этом плане да, у меня были несколько моментов, когда я говорила, что вы понимаете то, чтосейчас на меня напали.

 

Артём Войтенков: На вас нападали?

 

Евгения Лаца: Да. Четверо малышей, которым лет 14 было.

 

Артём Войтенков: Ну это не малыши, это уже подростки такие безбашенные.

 

Александр Лаца: У нас по закону нет.

 

Евгения Лаца: В трамвае, я выходила после глобального экзамена, после ГОСов, у меня 7 часов письменного экзамена, то есть в принципе голова вот такая, ты сидишь и не понимаешь, что с тобой происходит. На меня напали, с расчётом того, что в трамвае, в котором я ехала было очень много людей. Вот эти четверо малышей, которые на меня напали, они были цветные. Выходя из трамвая, я просто вышла и передо мной была милиция. Я подошла к ним, объяснила мою ситуацию. Они мне в лицо сказали, я очень сильно жалею, что у меня не было с собой диктофона.

Они посмотрели и сказали: "Что вы хотите, они же эмигранты".

Я говорю: "Извините, вообще-то между ими и мной, они как правило второе поколение эмиграции".

 

Артём Войтенков: Есть же закон правонарушения - совершено правонарушение.

 

Евгения Лаца: Для них нет. Мне сказали в лицо, что я слишком блондинка, слишком белая, что я слишком буржуазная, и что я провоцировала тем, что я есть. То есть я собой, что я не смогу изменить, - я провоцировала то, что на меня напали.

 

Александр Лаца: Да, это факт.

 

Евгения Лаца: То есть это даже не так, что я была в мини юбке и за это на меня напали, а из-за того, что я выглядела как человек, который может быть не совсем без доходов. И здесь была дискриминация, когда я им сказала: "Извините, я первое поколение, я получила гражданство определённое количество лет назад, и я являюсь в данный момент жертвой дискриминации, жертвой расизма". То есть я сейчас могу просто открыть законы и сказать, что по закону раз, два, три, четыре, пять, помимо обычных правонарушений и того, что на меня просто напали. Вот они законы, которые меня защищают, почему они меня не защищают? Почему я не могу пойти? Я не могла пойти в полицию и сказать.

Мне сказали: "Девушка, это так, если вам не нравится, уезжайте".

 

Артём Войтенков: Вы и уехали.

 

Александр Лаца: Некрасиво получается оно конечно, но факт есть факт. И поэтому, да, получается, что обычный француз он чувствует, что он много платит, он не чувствует, что государство защищает его. Поэтому с одной стороны вы платите, с другой стороны вы получаете, а никто вас не защищает, поэтому есть проблема большая. И именно из-за этого, я думаю, что многие французы уезжают из Франции сейчас, потому что им теперь тяжелее, к сожалению, жить в нашей красивой Родине. Это очень тяжело и, к сожалению, мои прогнозы следующие: это будет тяжелее и тяжелее. Поэтому я боюсь, что в России скоро у вас будет волна эмигрантов из Франции.

 

Набор текста: Маргарита Надточиева

Редакция: Наталья Ризаева

http://poznavatelnoe.tv - образовательное интернет телевидение

Скачать
Видео:
( мб)
(274 мб)
(153 мб)

Звук:
( мб)
( мб)
(32 мб)
( мб)

Текст:
EPUB (418.8 КБ)
FB2 (623.04 КБ)
RTF (381.44 КБ)

Как живёт заграница

портрет Рассказчик
Александр Могутнов
Как учат в Канаде
Рюдигер Хоффман
Кто хозяин Германии?
Дмитрий Фрицлер
Как живёт Германия
Нидас Ундровинас
Как живёт Америка 10
Владимир Дзреев
Как живёт Испания 2