Как живёт Швейцария

Рассказчик
Дата съёмки
Длительность
78 мин
Подробности о жизни в Швейцарии.
Разговор о переселении в Швейцарию и Германию, дутом нейтралитете Швейцарии, производстве и доходах Швейцарии, коммунизме швейцарских банков, жизни в кредит, разноязыкой Швейцарии, школьном обучении, медицине, качестве продуктов, свободе слова, пропаганде против России, европейских партизанах, политической войне на эстраде и объединении русских за границей.
0:02:27 - трудоустройство в Европе
0:04:17 - повороты судьбы
0:05:50 - маленькая Швейцария
0:06:35 - почему швейцарцы не любят немцев
0:07:06 - приезжие в Европу - люди низшего сорта
0:08:08 - турки в Германии
0:09:04 - разные волны переселения в Европу
0:11:36 - негры в Швейцарии
0:13:03 - многоязычная и разная Швейцария
0:14:28 - швейцарско-немецкий и немецко-немецкий язык
0:16:14 - как через язык разделяют народы
0:17:12 - миф о нейтралитете Швейцарии
0:20:08 - с чего Швейцария получает доход?
0:22:52 - банкиры и миллионеры Швейцарии
0:23:33 - как швейцарцы любят США
0:24:20 - швейцарская дороговизна
0:25:13 - жизнь в кредит
0:26:49 - швейцарские сувениры из Китая
0:28:15 - где делают швейцарские духи?
0:29:00 - как учат в Швейцарии
0:29:52 - обучение буквам через лица
0:31:46 - изменение уровня школьного образования
0:36:03 - приучение к толерантности
0:39:14 - школы для богатых
0:41:02 - борьба за Россию в Швейцарии
0:44:06 - что такое европейская свобода слова
0:46:10 - политическая борьба за Украину в Швейцарии
0:48:18 - как Порошенко встретили в Швейцарии
0:50:53 - европейская цензура на русских
0:52:50 - русские демонстрации в Европе
0:55:57 - в Европе начинается война
0:56:30 - объединение русских за рубежом
0:59:38 - украинцев заставляют забывать историю своей страны
1:01:22 - как европейцы относятся к России
1:02:18 - война за мозги
1:04:34 - швейцарские беседы о Путине
1:06:43 - все обязаны знать язык господина - английский
1:10:02 - что едят в Швейцарии
1:12:12 - медицина в Швейцарии
1:13:52 - одинаковое ухудшение образование и медицины во всех странах Запада
1:16:08 - ювенальная юстиция в Швейцарии
1:17:17 - атомные реакторы Швейцарии
1:18:32 - Русь без границ (http://www.rusunlimited.org)
1:20:24 - европейские партизаны против глобализации
1:22:04 - политическая война в искусстве и на эстраде
1:25:35 - помощь для Новороссии
Смотреть
Dailymotion

Собеседники:

Максим Гроо (Max Groh)– сайт "Русь без границ" www.rusunlimited.org

Артём Войтенков - Познавательное ТВ, http://poznavatelnoe.tv

 

Артём Войтенков: Максим, вы сначала расскажите кратенько о себе, и как вы в эту заграницу попали, чтобы наши зрители имели о вас представление.

Максим Гроо: Как предисловие.

Артём Войтенков: Да.

Максим Гроо: Меня зовут Максим Гроо. Я родом из Украины, 77-го года рождения. Родился в советское время, выучился там в школе. Когда произошёл развал Советского Союза, я был ещё ребёнком, но это на всех нас отразилось. Только тогда я серьёзно узнал, что я немец, хотя знал с детства, что фамилия такая какая-то необычная – Гроо. Всегда учителя удивлялись Гро или Гроо? Самая украинская фамилия с двумя "О" в конце. После чего случайно нашли на Украине немецкое общество, которое объединяло поволжских немцев. Мой отец, как оказалось, поволжский немец. На Поволжье он родился, у него было даже свидетельство о рождении на двух языках, тогда ещё выдавали такое. Но, к сожалению, он не смог вырасти в семье, его родителей выслали в Казахстан, как и всех поволжских немцев, и он вырос в детдоме. Поэтому он не знал немецкого языка и нам, конечно же, не смог ничего передать сам, советский человек в общем. В Кременчуге он встретился с моей матерью, так я и родился в Кременчуге, у меня два старших брата.

В 90-ых годах сложно было устроиться, и перспективы были смутные. Родители искали выходы, как многие тогда: в Израиль, в Европу. В общем, это была у всех такая мечта тогда, как вспомню. Оказалось, что нам, как немцам, можно подать заявление в посольство для получения приглашения на постоянное место жительства. С первого раза не вышло, мой отец со старшим братом несколько раз ездили в Киев, всё потом получилось. Ждали мы пять лет, я за это время успел отслужил в нашей доблестной украинской армии на Западной Украине, чему я очень рад, и вернуться поработать. Потом пришло приглашение, и мы уехали. 1 февраля 99-го года мы пересекли границу и с тех пор я живу там. То есть сначала с Польшей границу, потом уже с Германией.

С 99-го года по 2005-ый год я жил в Германии, там у меня и мои два старших брата. Кстати, там было не очень просто устроиться на работу. Хотя говорят права наши действительны, но очень не долго, не говоря уже об образовании, там нужно подтверждать. Хоть документы и есть, но устроиться очень сложно. Легче всего, конечно, устроиться через фирмы, которые принимают. Надо было, чтобы тебе дальше к кому-нибудь направить на время в наём, но там отношение, конечно, соответствующее: тебя сегодня могут туда направить, завтра в другое место, зарплата не высокая. Там тоже есть ещё заработок этой организации и не слабый.

Я, поработав там, какое-то время пожив, оказался без работы. Но до этого я подумал, что что-то нужно делать. Я по профессии столяр, выучился на Украине, пытался устроиться, но, к сожалению, фирма в которой я работал, обанкротилась, не большая. И тогда я выучился на водителя грузовика - хлебная профессия, всегда нужна. Вот так и оказалось.

Сейчас я живу в Швейцарии и работаю водителем грузовика. Но до этого я ещё жил там устроился, но работу никак не мог найти. И потом один знакомый мне предложил, хороший друг на то время, попробуем. У него жил родственник и живёт сейчас, мы поддерживаем хорошие отношения. То в Австрии, а сейчас в Швейцарии. Попробовали, поехали – получилось, устроились на работу, работали. И потом постепенно, правда, сначала тяжёлая работа на стройке. И после я уже смог нормально устроиться водителем грузовика. Сейчас импорт-экспорт. Я живу недалеко от Цюриха. И много экспортируется, импортируется - вожу грузы в аэропорт и обратно, частное маленькое предприятие.

Артём Войтенков: У вас забавно, вы этнический немец советского рождения, украинский...

Максим Гроо: Я наполовину украинец. На маленькую долю по матери и русский, но это очень маленькая доля. Наполовину украинец, наполовину немец, но я себя чувствую только русским.

Артём Войтенков: Причём вы родились в Советском Союзе.

Максим Гроо: Конечно, я родился в Советском Союзе, я был пионером. Что самое интересное, как жизнь удивительна. Моя мать, она родилась в концлагере в 43-ем году, вернулась с матерью со своей обратно, встретила человека, вышла за него замуж, родила троих детей, и из-за развала Советского Союза уехала с ним опять в Германию, и живёт там. Но не смогла доказать то, что она. Все документы, ничего нет и, в общем, она так бы получала нормальную пенсию.

Артём Войтенков: То есть немцы платят узникам концлагерей?

Максим Гроо: Жертвам, скажем, наверное. Она родилась в такое время в таком месте, что чудом осталась жива. А я теперь живу в Швейцарии, мои братья в Германии, мы ездим друг к другу в гости.

Артём Войтенков: Тогда если вы живёте сейчас в Швейцарии, что происходит в Швейцарии и какова вообще швейцарская жизнь? Просто мне многие уже рассказывали, вы наверняка видели, про Америку, Англию, Францию. Про Швейцарию мы мало что знаем, у нас это просто страна-банк. Швейцарский банк и Швейцария, сыр и швейцарский нож - всё, на этом заканчивается.

Максим Гроо: Это маленькая страна, в которой 26 кантонов, то есть как областей. Такая маленькая страна, ещё и поделена так много. Там около семи с чем-то миллионов до восьми, очень маленькое население.

Артём Войтенков: Это меньше, чем в Москве.

Максим Гроо: Да, меньше чем в Москве. И там много приезжих иностранцев, в общем, поток там очень сильный, особенно немцев. И в то время как раз я тогда ехал и после меня года 3-4, то есть я переехал туда в 2005-ом году в Германии был кризис, работу было не найти и многие немцы, в год около может быть 30-40 до 50 тысяч переезжали туда, то есть поток серьёзный. Но не всегда там же тоже зависело от трудно устроиться, но устроиться можно.

Сами швейцарцы, к сожалению, немцев не любят. Но причина в том, что, наверное, немцы более хваткие, более старательные, наверное, поэтому. Ведь приезжают лучшие из лучших в другую страну, наверное, так по работе, как моя жена, например. Я там встретил женщину, мать моего сына, и женился. Она из Москвы из России. Вот такая вот судьба. Поэтому часто бываю в Москве, что мне очень нравится наша страна Россия и вообще наш русский мир.

Артём Войтенков: Касательно вашего переезда в Германию, все уезжающие в Германию, и не только в Германию, но и в Европу в 90-ые годы, они все сталкиваются с какими-то трудностями. С тем, что документы образование не подтверждается, права там действительны какое-то маленькое время.

Максим Гроо: До года.

Артём Войтенков: Да. То есть люди вроде как приезжают в Германию, и ты никто, вопрос. Почему тогда Германия сама делала программы переселения немцев поволжских, этнических, из бывшего Советского Союза, с какой целью? Если в Германию люди приезжают и они никто.

Максим Гроо: А как же их ставить на уровень своих? Представьте себе, здесь такое тоже не происходит, если люди приезжают из другой страны. Я не знаю как по программам не по программам то всё же они издалека, из другой страны, всё же они не местные. Правильно?

Артём Войтенков: Ну зачем они тогда вообще нужны?

Максим Гроо: А это решило государство. Многие в 60-ых годах у них тоже много детей было, страна развивалась, но потом первые были турки, которых пригласили и не потому что нужно было как-то Турции помогать, нет, нужно было помогать Германии отстроиться обратно.

Артём Войтенков: Ага, только именно в 60-ые годы это началось почему-то не сразу почему-то.

Максим Гроо: Почему-то, да. Сначала были первые турки, но их, наверное, было мало и они оказались не совсем, они не ассимилируются совершенно, что не скажешь о наших. Хоть наши и живут тоже чуть ли не домами, постепенно если русские заезжают, то становится райончик русский, появляются русские магазины. Многие говорят на русском языке, особенно те, которые приехали в зрелом возрасте туда, как моя мать, например. А дети, они нет, они говорят на суррогате немножко русско-немецком между собой и со своими и больше на немецком, потому что в школе преподают и с ровесниками нужно говорить на языке страны своей.

Артём Войтенков: Тогда у меня появляется очень нехорошее подозрение о том, что немцы хотят разбавить волну турок своими этническими немцами, которые они их гребут просто со всех сторон.

Максим Гроо: Ещё начала выезжать диаспора русских немцев, как я, ещё до развала Советского Союза, то есть приблизительно в перестройку - 86-ой год и вперёд. Но тогда ещё им много платили: им оплачивали и контейнер с вещами, давали бесплатно и квартиры, и работу сразу давали. То есть были большие преференции, большие возможности чем пригласить, взять, то есть люди на ура уезжали. Чтобы был достойный переезд, а не бегство, потому что ещё был Советский Союз. Но после 89-ый-91-ый год ещё хорошо и платили, и давали компенсации высокие и за дома, если у людей были, и так далее. Но постепенно уже со временем всё менялось, менялось не в лучшую сторону, потому что уже поток пошёл, как бы брешь открылась, и это стало даже модно в 90-ых годах, они даже не справлялись.

Когда я был в 99-ом году, попал сначала в один лагерь, не концлагерь, ну лагерь, где обрабатывались документы, недели две мы там жили, потом следующий уже в Нюрнберге. Благодаря тому, что уже сестра из Казахстана моего отца покойного жила в Баварии мы попали в Баварию, так бы мы попали на север Германии, что не очень хорошо. Там экономически до сих пор не очень хорошо, потому что хоть они и объединились, но развить полноценно эту часть они ещё не смогли. И тогда я уже знал, что наших там живёт, переехало, около пяти с чем-то миллионов.

Артём Войтенков: Ого.

Максим Гроо: И этот поток после меня продолжился соответственно, но параллельно были и албанцы, потому что тогда 99-ый год война была, ну чуть позже, где-то в 2000-ом мы заметили, что много появилось. Русские выезжают из зданий, как общежитий постепенно, уже народят работы и так далее. А туда въезжают не русские, а другие, то есть албанцы в основном, не сербы. В основном албанцы не знаю почему и этот поток менялся и наверное сейчас он тоже не прекратился ведь структуру развили, ведь есть люди, которые на обработке документов, есть люди, которые занимаются перевозкой, принятием и уборкой территории и за этим много развито и где живут и как живут, целая система. Я думаю много беженцев из Африки сейчас, потому что из Африки я вижу, и в Швейцарии появляются очень колоритные пешеходы с пакетами. Швейцарцы, конечно, недоумевают, но, тем не менее, это проходит. И даже в глубинке их туда направляют, наверное, для того, чтобы они не концентрировались в крупных городах.

Я езжу на грузовике, и я замечаю - постепенно изменяется. Я езжу только в Швейцарии по работе, а в Германии, как в гости езжу, общаюсь со своими, поэтому скажем, нет, я не вижу тех людей, которые в будни передвигаются. А по выходным это немного не то, там семьи в основном. Выходной день, он другой нежели будний, мне кажется, и поток транспорта и жизни.

Артём Войтенков: Хорошо, давай вернёмся в Швейцарии. Швейцария это что, один большой кусок вкусного сыра напичканного золотом или это что-то иное?

Максим Гроо: Я думаю, что досконально можно всё сейчас прочитать в интернете: как её основали, когда и что, почему. Но я скажу так: я живу там в части благодаря тому, что я выучил, тогда ещё, кстати, посылали на курсы немецкого языка, потом это тоже менялось. Я выучил немецкий язык, хотя я его в школе учил, но, к сожалению почему-то не очень. По приезду туда я не много знал слов, но, тем не менее, пришлось - я походил на курсы, выучил хорошо немецкий язык, что мне дало возможность в немецкой части Швейцарии хорошо устроиться.

Швейцария, она на стыке четырёх государств, трёх языков.

- Германия и Австрия чуть справа сверху, они немецкоговорящие страны.

- И снизу Италия и Франция слева.

Там, где подходит какая страна, та часть приблизительно до гор, до Альп, где это, растворяясь соединяется, говорят на тех языках: немецкая часть, французская часть, итальянская часть. Если поехать в другую часть, то знаки дорожные постепенно меняются, меняется ландшафт немножечко. Франция немножечко живёт по-другому, попаршивее, скажем так. Италия чуть-чуть иначе, тоже отличается, и люди уже говорят на другом языке, и всё на другом языке. На продуктах там всё на трёх языках или четырёх даже. Есть исконно швейцарский язык ретророманский язык, но я не слышал его, честно говоря, он где-то в горах есть, около тысячи или нескольких тысяч на нём говорят ещё, его поддерживают, его пестуют, чтобы он не исчез совсем.

Артём Войтенков: Как эти части между собой взаимодействуют, если они на разных языках? Или там все знают худо, бедно.

Максим Гроо: Вы знаете, когда хорошо живёшь, то есть у всех зарплата нормальная, обеспечение хорошее, никто ни на кого очень сильно не злится, и распрей нет…

Артём Войтенков: Нет, я даже с деловой точки зрения, если вам нужно...

Максим Гроо: Они в школе учат языки, конечно же. Например, если взять немецкую часть Швейцарии там всё на немецком, даже на немецком немецком,  есть же разные немецкие. Швейцарский немецкий отличается от немецкого немецкого, там свой диалект, честно, и поэтому я говорю на немецком немецком. Иногда некоторым швейцарцам это не нравится: "Сколько ты уже живёшь? Говоришь10 лет. Да что же ты до сих пор не перешёл?" Но это сложно, как на диалект перейти, его нужно, как говорится, с молоком матери получить, потому что там слова обрываются, немножко иначе говорятся. Они учат французский, как минимум один язык из ещё в государстве, и потом английский, и потом ещё один можно. Да, там много языков изучают. Бывают смешанные браки часто, потому что разные части, бывают только браки из французской части. Живущие в Германии начинают изучать язык и слышно по диалекту, по произношению, что они французы, например. По мне слышно, что я русский, но все думают, поляк, серб. Есть из Италии, их тоже видно, во-первых, итальянцы отличаются, они более смуглые, и говорят тоже со своим акцентом.

Как таковых там нет чётких разделений, но я думаю, если последить по землям, по знакам можно эту грань приблизительно найти, но это сливается как-то плавно, плавно сливается. Одна страна, одна валюта, и люди живут нормально.

И ещё, как интересно, с языком что касается. Почему отличается швейцарский от немецкого немецкого? Языком мы говорим не замечая какой он, но на государственном уровне следят так или иначе, во всяком случае, там, я не знаю как здесь. Сейчас очень сильное влияние в России английского языка, что очень замечается. И там происходит, как в Германии применяется какое-нибудь слово, официально какое-то для чего-то. Я помню прямо в новостях. Швейцарцы сразу же принимают другое, потому что в словарях много слов аналогичных. Поэтому, когда человек может говорить по-немецки, он как бы говорит другими словами, но это немецкий язык.

Артём Войтенков: Синонимами, да?

Максим Гроо: Другие слова, как стул – табуретка, другие слова, похожие.

Артём Войтенков: То же самое - русский, белорусский, украинский. То же самое - взяли просто разные слова, но обозначающие одно и то же. Только здесь официально такое, а в Белоруссии и Украине - другое слово.

Максим Гроо: В Швейцарии три языка, парламент, столица, кстати, не Цюрих. Я как-то всегда думал и многие думают - Цюрих. Цюрих самый центральный и крупный город, и самый обожаемый туристами. Берн – это столица, это центр и он стратегически отведён от границ, он в центре, из-за положения, наверное, вдруг если что. Там есть армия, она тренируется, очень часто я вижу, там полигон  есть, они стреляют.

Артём Войтенков: Подождите, а мы знаем, что Швейцария – нейтральная страна, она ни с кем не воюет и не хочет.

Максим Гроо: Ну воевать-то она не воюет. Ну куда ей воевать? Если 7 миллионов людей, ну какая там может быть армия? Она может хорошая, натренированная, но она небольшая.

Артём Войтенков: Нейтральное государство и армия.

Максим Гроо: Этот нейтралитет, он совершенно надутый, его нет, по привычке все так думают. Сейчас уже нет, отменили тайну банковскую, на что они очень негодовали. Швейцарцы же отсовокупили от евро свой франк.

Артём Войтенков: Открутили, да? Он был прикручен просто курсом.

Максим Гроо: Да, повлияло на экономику с точки зрения туризма, очень жаловались, потому что с ценами что-то пошло не так. Ринулись сразу швейцарцы в Германию закупать всякое разное вплоть до мебели, потому что вдруг курс изменился резко, а это такой соблазн – независимость Швейцарии.

Я сам лично проверил, сам того не желая. В начале этого года я попытался перевести какую-то сумму Ксении Губаревой в Новороссию, я этого не смог сделать. Я попытался, мне написали письмо: "Заполните то-то по вопросам".

Я думаю: "Раз спрашивают, значит что-то не так".

Звоню. Беседа: "А может смысл какой, если вы меня спрашиваете, вы же, наверное, откажете?!"

- "Нет, вы заполните, потом мы вам скажем".

Думаю: "Ладно".

Заполняю, отправляю.

Мне телефонный звонок: "Извините санкции".

Пока сам не столкнёшься и не знаешь. А все швейцарцы ходят и гордо говорят: "Мы независимые, мы нейтральные". Нет никакого нейтралитета. Пока сам не столкнёшься это не заметишь. Это я, как обычный обыватель, столкнулся, а представьте, что делается на каком-нибудь выше уровне, пока не столкнёшься. Это не афишируется, об этом не сообщается и не пишется, поэтому как бы этого и нет.

Артём Войтенков: Да, любой человек современный, он живёт в мифах. Мифы, мифы, потом если сам куда залезешь, столкнёшься - а это не так, ой, а это не так. Вся наша жизнь это, собственно, мифы общественные.

Максим Гроо: Когда же, например, отделка, нам привычнее камешек, кирпичик, а это не привычно. Это тоже одно из прошлого. Хотя большинство дач, домов отделывают – имитация. В нашей жизни очень часто имитация. Например, если взять Швейцарию - турист приходит, смотрит такое красивое здание, а он не знает, что это имитация, это было построено красиво, но специалист сразу видит по смешению стилей и так далее. И действительно это просто построено прямо возле вокзала красиво, якобы замок, но это не замок.

Артём Войтенков: Для туристов.

Максим Гроо: Очень много копий создано.

Артём Войтенков: С чего же они живут, получается? Швейцария, по сути, мало чего производит. Сыром и швейцарскими ножиками ты не наторгуешься.

Максим Гроо: Производство есть, конечно же, безусловно. Есть импорт, экспорт, много торговли. На торговле, к примеру, запчастями какими-то, не машинами. Производят высокоточную технику, линзы, я знаю, для каких-то машин. Также на весь мир они создают машины разные, и металлообрабатывающие. Я вижу это только частично, с чем сталкиваюсь. Хотя должен сказать, для того уровня жизни меня это тоже удивляет, как так можно существовать? Ведь уровень очень высокий. Выше уровня я не знаю, можно ли найти во всём мире. Поэтому меня берут тоже большие сомнения, что страна живёт, обеспечивая сама себя законным способом, что ли, не знаю.

Артём Войтенков: Честно, да?

Максим Гроо: Ну да. Ведь она производит оружие, и тоже, как Германия, его продаёт. Производство есть, но оно как бы такое небольшое. И металлообработка. Сталелитейного нет, это всё закупается. Много закупается, много поставляется, много продовольствия из-за рубежа. Там же развито производство и медицинских препаратов. Там очень сильно развито производство и продуктов Nestle, и там развита наука очень сильно. Моя жена, она микробиолог, она работает в институте, и там их много, тот же ЦЕРН (CERN), к примеру. В общем, она живёт за счёт всей Европы, я так скажу - Испания, Германия, товаров очень много. Тем, что она производит, прокормить себя было бы невозможно.

Артём Войтенков: Тем более, что сельского хозяйства своего там, наверное, нет?

Максим Гроо: Есть, но оно очень такое декоративное, небольшое, но оно есть. Где действительно выращивают, это присутствует, коров много, всего хватает. Особенно они доступные для туристов, коровы, со всех сторон, да, это есть. Но, зная по истории, ещё сто лет назад она очень бедно жила, само государство, и многие выезжали в Германию, во все другие страны на заработок. Сейчас это иначе. Финансы, финансы. Вы же знаете, что швейцарский франк, он на бирже котируется, и это своего рода тоже подпитка для экономики, чего нет в России.

Артём Войтенков: По-моему, швейцарский франк относится к одной из резервных валют, мировых.

Максим Гроо: Да, и плюс банков много, как маленьких, так и больших, как известных, так и неизвестных. Многие миллионеры переезжают. Там очень невысокий налог, и это большой соблазн. Организовываешь где-то фирму, а прописываешь её там, и там платишь налоги, всё. А это всего лишь, какой-нибудь почтовый ящик с кем-то, кто эти документы иногда эти принимает, обрабатывает.

Артём Войтенков: Оффшор европейский.

Максим Гроо: Да. А так люди очень спокойные такие, не интересуются политикой в большинстве своём. Всё хорошо, ешь да спи, работай. Туристов много - много наших, много разных, и китайцев и всяких. Большое влияние Америки, очень сильно любят Америку, много флагов американских. Да и своих флагов много. Вот эта мания флаги выставлять во дворе, как и в Америке. Напоминание себе самому, наверное, что ты где живёшь, швейцарский флаг, как и американский флаг.

Артём Войтенков: Нам это преподносят, как патриотизм великий. Может быть, в этом что-то есть.

Максим Гроо: Как вы считаете, если мы сейчас будем ставить везде свой флаг, это нормально? Запестрит.

Артём Войтенков: Мне наш, российский триколор не нравится вообще, если честно.

Максим Гроо: Это долгая история.

Артём Войтенков: Но это к нашему не относится разговору. Как там, на бытовом уровне они между собой живут, общаются? Как это всё происходит? Так же, как у нас, или есть какие-то отличия?

Максим Гроо: Скажу честно - одному в семье семью не прокормить. Хоть и даже уровень высокий, но высокие квартплаты. Продукты не так дорогие, но зависит от того, где закупаться. Если не брать рестораны, а они очень любят по ресторанам питаться, ходить, но это отдельная тема, от маленьких цен, до огромнейших, всё очень дорого. Дороже на порядок, чем в Германии. Мясо очень дорогое. А так продукты там обыкновенные немного дороже, чем в Европе.

Страхование. Там все помешаны на страховках, всё страхуют, жизнь должна быть застрахована, обязательно медицинское страхование. Машина должна быть застрахована, желательно, если дом, и так далее.

Что касается, например, кредитов. Я удивлён был, когда я столкнулся с тем, что один мне человек сказал, что модно взять кредит, и не выплачивать, платить только проценты. Как говорится, "а потом я умру, а дети, им не надо". Там дом, к примеру, или дача. То есть, это взрослые люди так делают.

Артём Войтенков: То есть, взять кредит, купить дом, выплачивать только проценты. И так жить всю жизнь. Потом, когда ты умираешь, банк забирает этот дом, и всё. А разве банк не требует с тебя уплаты основного тела долга?

Максим Гроо: Как я узнал, нет. Главное - плати проценты.

Артём Войтенков: Тогда с чего живёт банк? Большой вопрос, если он даёт вам деньги?

Максим Гроо: Не знаю, может это как-то выгодно. Но я был удивлён. Не один человек говорил мне, не какой-то иностранец, как я. У нас как? Взял кредит, нужно его отдать, это правильно, потому что нельзя жить в долгах. Там такого нет.

Артём Войтенков: Дело в том, что банк просто рисует деньги. Сколько хочет, столько и нарисует.

Максим Гроо: Наверное, это так же и в Швейцарии? А в Германии нет, там нужно выплачивать кредит. Такого я там не встречал.

Артём Войтенков: Потому что, швейцарские банки обладают большими полномочиями в рисовании денег.

Максим Гроо: Закрыть там один или оба глаза на то, как ведёт себя кредитор. Дороги, конечно же, там много ремонтов, очень хорошие дороги. Машины быстро теряют в цене. Завозятся чуть ли не из Польши и не из Чехии, оттуда везутся товары со всего мира. Сама Швейцария бытовую технику не производит, этого я не видел, кроме ножей, или ещё чего-нибудь.

Должен сказать, даже предупредить туристов, что все практически сувениры китайские. Если вы хотите купить китайский сувенир со швейцарским знаком, приезжайте в Швейцарию. Они, наверное, нигде не продаются, как только там. Если только по ошибке могут в Чехию послать, но там их не будут продавать. Я пытался найти. Это как товар. Например, в детском магазине, если хочешь найти какую-нибудь игрушку не китайскую, даже в Швейцарии, найдёшь кубик, или ещё чего-нибудь, Германия, и то хорошо, а так всё китайское.

Так же и с сувенирами: от и до - сплошное засилье. Во всех, кстати, европейских странах, это происходит. Да даже камень, насколько я слышал, могильные плиты везут в Швейцарию и во всю Европу из самого Китая, что оказывается выгодно.

Мостовые. Я видел, например, раньше тоже там из бетона края улицы. Бордюры заменяют постепенно на хороший, надёжный гранит. Но там уже гранит практически не вырабатывают, в самой Швейцарии. Разве что когда долбят этот тоннель. Но из него же ничего не сделаешь, его же просверливают специальными машинами. Тоже везут из Китая, и хорошо там отделан. Много грузовиков приезжает из Польши, из Германии, из Белоруссии, из других стран за товарами, и привозится и отвозится.

Знаю, есть фирма, торгует на весь мир духами, сама духи не производит. Смотришь, у них там Made in Франция, Испания, Германия. Вот они это как-то себе привозят, раз, и уже куда-нибудь, и на этом живут. И живут так неплохо, там такие Феррари у них стоят.

Я слышал такую фразу, что спекулятивное государство. Отчасти, и даже от большой части, скорее всего, так и есть. Знак этот Made in Switzerland - защищён, и за этим следят очень сильно, потому как лицо самого государства. Под этим много продаётся брендов. Наверное, как бы все помнят и знают, насколько хороша Швейцария, и это пользуется спросом. И за качеством, конечно, тоже должны следить.

Артём Войтенков: А по поводу образования, вы сталкивались там?

Максим Гроо: В 2008-ом году я стал отцом, и вот мой сын дорос до школы. Мы, конечно, постарались его научить читать. Желание дать ему немножко хороший старт. Но читать на русском, конечно же. Там научится на другом языке в школе, на немецком. Ведь принцип-то понятен, лишь только выучить буквы, и грамматику. Пошёл в школу. Не будем говорить, как они идут в школу, потому что, вот как они ходят всё лето, так они и приходят в школу. У них нет там "хорошо одеться", "хорошо выглядеть". Ни причёски, растянутые вещи обычные, как привели их родители, вот так они и пришли. Не выстраиваются - этого всего у них нет. Наши дети дарят учителям цветы. У них наоборот - каждый получает цветочек, и он не знает, что с ним делать, мама, папа, он их пытается куда-то отдать. Совсем наоборот, по-другому.

Начали обучаться. Мы думаем, когда же начнут буквы учить? Начали учить буквы, но не с букв начиная. Вот как бы вы могли себе представить, с чего можно начать учить буквы, знакомиться с ними, не с букв начиная?

Артём Войтенков: А с чего?

Максим Гроо: С лиц.

Артём Войтенков: Как это?

Максим Гроо: А вот объясню. К примеру, буква О. Лицо не европейское, не монголоидное, среднее какое-то лицо, чтобы никого не обидеть. И значит, буква "О", "И" - по губам, там жестикуляция, воздух куда выходит. "М", или "Л", язык - вот мордашки. Новая система.

Артём Войтенков: То есть, их учат произношению, что ли?

Максим Гроо: Нет, буквам. Вот это "Л", вот это "М". То есть, он смотрит на личико и, получается, заучивает звук.

Артём Войтенков: А лицо похоже на букву как-то, или нет? Или просто там выражение лица в момент произношения этого звука?

Максим Гроо: Нет, лицо обычное, но там жестикуляция речевого аппарата, вот и всё.

Артём Войтенков: Но послушайте, много звуков произносится с совершенно одинаковым выражением вот этого всего.

Максим Гроо: Правильно. Получается сложнее, правильно?

Артём Войтенков: Да.

Максим Гроо: И через два месяца им уже больше этого не надо было. То есть, дети учили два месяца ненужное, в будущем ненужное. Я был, конечно, очень расстроен, и я не знал, что делать. Но он у нас уже умел читать, и, в общем-то, нормально с этим справлялся. Так мало того, они потом этими знаками читали слова. Это вообще. Вот смотришь, каменный век, наскальные рисунки, вот что-то типа этого. Но к счастью, это закончилось, теперь уже там буквы, всё нормально, якобы все читают хорошо.

Потом, в конце года приходит мой сын домой, говорит: "Папа, мне учительница задала домашнее задание что-то нарисовать". Вот надо же, домашнее задание нарисовать. Раньше было посерьёзнее. Может, конец года, мало ли, уже не такие серьёзные домашние задания.

- "Комнату".

- "Комнату как? Шкаф, кровать?".

- "Ну, сверху".

Я говорю: "Как, вид сверху?"

Он говорит: "Да".

- "Погоди, сынок, ты же в первом классе учишься, как вид сверху? Вот прямо вид сверху?"

- "Да".

Я не поверил своему сыну, и как-то однажды у нас было родительское собрание, я спросил: "Скажите, пожалуйста, вот мой сын пришёл, и так говорит, это правда?"

Артём Войтенков: Может, что сам придумал?

Максим Гроо: Ну, дети выдумывают, конечно, пробуют всё, и шутят, и хитрят. Но тут оказалось правда.

Она говорит: "Да, вы знаете, новая система".

Я говорю: "Подождите, нужно сначала научиться рисовать, то есть развивать это, потом переход плавно к черчению. Потом уже можно, вложив эти знания, требовать вид сбоку, вид сверху. А вы хотите сразу, как?"

- "Ничего не знаю".

Берёт папку, открывает - у нас новая система. То есть, она не думает, она говорит, показывает. А было два учителя: пожилой учитель, уходящий, и она. Пожилой учитель сидит, молчит. То есть, видать, он понимает, не понимает, мне кажется, у него другая школа.

Она говорит: "Вот, смотрите".

Я говорю: "Ну, подождите, ведь должен сначала развит быть человек. Зачем первокласснику уметь рисовать что-нибудь сверху?"

Она мне отвечает коротко и ясно: "Они должны уметь читать карты. Карты города".

Артём Войтенков: Совершенно необходимый навык в первом классе.

Максим Гроо: Да. А так они там бегают, прыгают, резвятся. Нет, у них ещё и другое есть: математика, развивающие предметы. К примеру, в середине года приблизительно, когда они уже закончили со звуками этими, иероглифами, мордашками, и начали уже писать буквы нормальные, приносит, открывает. Я смотрю – ужас. Написано: ни большой буквы, существительное с большой буквы, артикли, про запятые можно не говорить, это не так важно сейчас, но, ни большой буквы, ни каллиграфии, ошибки везде, и галочка. Сейчас ещё не ставят им оценки, а галочка, значит хорошо.

Артём Войтенков: То есть, работа выполнена.

Максим Гроо: Я говорю: "Сынок, так не пойдёт, ты что? Нужно переписывать". И это конфликт. Это конфликт с родителями.

Он говорит: "Папа, она поставила галочку, это хорошо".

Я говорю: "Нет".

И начинается. В общем, со слезами, мы переписали.

Я говорю: "Посмотри, как красиво, хорошо".

- "Да, папа, красиво, хорошо".

Но это же усилия нужно прилагать.

Я с ней беседовал: "Почему, как это так?"

Она говорит: "Вот сначала они научатся так, а потом мы их научим правильно". Вот мы же знаем все, что легче человека научить сначала правильно, не переучивая. А переучивать это же сложно. То есть, это взрослого человека. А ребёнка - всё, зачем ему? Он уже умеет, быстро пишет, с ошибками, какая разница? Потом зачем напрягаться? Вот такое образование.

И ещё интересно. В Европе часто люди садятся на пол. Вот остановка. Сидит человек на полу, просто на полу. Это нами воспринимается ненормально. Я до сих пор не могу к этому привыкнуть. У них это оказывается нормально. Почему? В школе. Мой сын пришёл на урок музыки. Они садятся в круг, и так каждый раз практически, как индейцы, и играют, о музыке говорят на полу. Зачем детям сидеть на уроке музыки на полу?

Артём Войтенков: Может, просто, что там писать не надо, парты не нужны?

Максим Гроо: Парты как-то я видел, в стороне стоят немножко. Не в этом дело. Это уже воспитательный фактор. И поэтому, они потом где угодно могут сидеть на полу. Что там было до этого, они даже не задумываются. Для них, наверное, это, в общем-то, нормально.

Я хожу на фитнес немножко, для здоровья, сидячая работа, много не подвигаешься, поэтому приходится поддерживать физическую форму. И вот там два студента, или уже после работающие, может быть, продолжающие какие-то научные работы, ребята молодые, холостые, и в сквош играют. Мало того, что мы знаем, откуда эта игра вышла, из тюрьмы.

Артём Войтенков: Это типа большого тенниса?

Максим Гроо: Нет. Совершенно не то. Это похоже на большой теннис, потому что, есть ракетка, и предмет, по которому бьёшь. Но большой теннис играется на большом корте, с партнёром, через сетку, с правилами. Там тоже, наверное, в сквош, есть какие-то правила придуманы. Но там они в четырёх стенах играют об стену, и он там у них скачет, и он маленький резиновый, ракетки другие. Есть только похожесть, но это совсем другая игра. Я играл в большой теннис любителем, то это большая разница. И честно говоря, смотря на сквош, я бы в жизни бы не играл, но не в этом суть.

Эти ребята после игры. Мы переодеваемся, так совпало, и я спрашиваю, думаю побеседовать: "Ну как? Кто выиграл у вас?".

- "Никто".

Я говорю: "Подождите, вы что, не считали?" Может и не считали.

- "Нет, считали".

- "И кто выиграл?"

- "Никто".

- "Как никто? Не считали, значит".

- "Нет, мы считали".

- "А в чём дело?"

- "Всё дело в том, что нас в школе научили, если кто-то начинает выигрывать, мы перестаём считать, дабы не обидеть другого".

То есть, у них в школе естественная конкуренция друг с другом, с равным тебе, просто напросто приминается, или заглушается: "Не надо, не надо, ты хорош, как ты есть, зачем? Не надо обижать, нельзя, как же это так?" И поэтому дети нормально не могут конкурировать. А значит, не могут попытаться себя заставить, не могут себя приучить к чему-то, или выработать даже в себе это, хоть через не хочу, хоть через не могу.

Артём Войтенков: Правильно, он же не выигрывал. Я не проиграл, зачем мне напрягаться, тренироваться?

Максим Гроо: Конечно. Это прослеживается и учителями. У меня есть знакомые учителя, семья, пара, и они это видят, говорят: "Это было не всегда". Они знают, они сами уже пожилые люди, и сами удивляются, какой кошмар, что происходит с образованием, Они ещё работают в этой системе, но они ничего не могут сделать. Всё принимается сверху и опускается вниз, они только лишь должны выполнять это всё. И тоже раздосадованы. У них дети уже выучились и вышли, но видя, как это происходит. Я с ними говорил, они то же самое говорят. Это, конечно, большую отдушину мне даёт. Есть человек образованный, живущий в той стране, преподаватель, который действительно подтверждает мои догадки. Это ужасно, что происходит с образованием.

Но тут есть такое дело. Это школа для всех. Но есть же не для всех, есть платные школы. Хотите? Пожалуйста. Но если туда послать своего ребёнка, то это очень дорого для обычного человека. Нужно работать, как минимум, вдвоём, и много отдавать. Но за этим же тянется ещё и образ жизни. Мы знаем, что туда ходят дети не из бедных семей, а из богатой семьи. А значит, они на лошадях ездят, с папой на яхте, и ещё туда-сюда. У меня есть знакомые дальние в Германии, они сделали так же, в смысле, отдали в самую что ни на есть высшую школу платную, не знаю точно, но там только для особых. И у ребёнка комплекс. Он не может жить той жизнью, как живут его сверстники, потому что, он из простого слоя, из обычного рабочего слоя. Но там, наверное, преподают, конечно же, по-другому.

Артём Войтенков: Собственно, как и везде в Европе, и в США разделение образования на элитное, и, так скажем, для всех остальных. Причём то, которое для всех остальных, оно совершенно с каждым годом всё больше и больше ухудшается, и становится уже не образованием, а даже непонятно чем.

Максим Гроо: Да, чтобы человек мог для покупки продуктов, или заполнения, подписания каких-то документов, хотя бы читать, наверное так.

Артём Войтенков: Ну да, цифры на ценнике сложить, и всё.

Максим Гроо: Да. А вот логично мыслить, сопоставлять, и причинно-следственную связь выстраивать, зачем?

Артём Войтенков: Да, печально это всё. Причём я уже вижу эту закономерность. Вы не первый рассказчик, кто рассказывает про такое. Про лица, конечно, мне не рассказывали, что по лицам учат.

Максим Гроо: Это удивительно. Кстати, я спрашивал у родителей в других местах, у одного только слышал похожее, а у других ещё нет. То есть, новая система вводится не сразу, а так, местами, и потом, если что, они её распространяют. Думаю, что она всех коснётся.

Я являюсь сторонником Партии Великое Отечество. И с 2013-го года, видя то, что происходит на моей родине, я не могу к этому безучастно относиться. Жаль, конечно, я не могу теперь общаться со своими знакомыми, тоже украинцами. Они другого мнения, и с самого начала были другого мнения. Я подозревал, но не в этом дело. Ведь то, что происходит на Украине… Я выехал с 99-го года оттуда. И получается теперь, я понимаю, я вышел из этого колпака средств массовой информации, и смог, не то что создать альтернативную точку зрения, а сохранить то, что я помнил, и может быть, восполнить тем, что теперь есть. Чего я думаю не можно сделать, находясь на Украине, живя там. Тем более, которые прошли через 2004-ый год, эта вот оранжевая революция, радость, эмоции, это я помню, я ездил туда, люди в восторге были, ура. Потом началось развитие, потом все заработали, у всех в три смены, я это тоже помню. Вдруг это рухнуло всё, и вот, до чего это докатилось - до войны, до разрушения государства, предприятия разрушаются.

И этот переворот с убийствами людей. Мы знаем, что следствие так и не было проведено, и даже не будет. Спиливаются и деревья там, в Киеве, не говоря о том, что родственники требуют, и нам это нужно, нужно всем людям знать. Никто, эта новая власть не займётся этим. Конечно же, одному можно выходить на демонстрации, но хотелось бы найти какую-то структуру, двигающуюся в этом направлении. Я смог найти Партию Великое Отечество, а в особенности, Николай Викторович Стариков очень много для этого сделал. Вы записывали с ним много роликов, что очень хорошо, спасибо вам.

В общем-то, я стал сторонником, я не могу быть членом, но это меня не останавливает. Мы провели первую демонстрацию в июле пятого числа 2014-го года на площади в Цюрихе. И было очень много украинцев, они, конечно, пытались нам помешать, но всё это было официально, были полицейские, которые не дали этому произойти. С чего всё и началось. Потом мы проводили неоднократно и другие демонстрации. Прошло в общей совокупности около девяти демонстраций. Две демонстрации в Базеле, и одна демонстрация в Берне в честь воссоединения Крыма с Россией. Мы провели также несколько демонстраций с ходом по городу Цюриху - новый формат, было очень интересно, особенно для людей, это как-то необычно всё.

Артём Войтенков: За что? Основной смысл.

Максим Гроо: В общем, мы против информационной войны против России, против войны в Новороссии. За прекращение, прежде всего, войны, и за расследование всех тех преступлений, которые произошли за это время, начиная от переворота, это на Майдане расстрела, потом Одесская трагедия, потом крушение лайнера на территории Украины. И конечно же, хотелось бы, чтобы Европа наконец-то, особенно простые люди, заметили - что происходит. Они этого не знают.

Средства массовой информации там совершенно вещают в другом контексте - Путин у них причина всех бед, всё плохо там. Они, как на Украине сообщают, точно так же. Это было, кстати, даже до 27 ноября они вещали так. Я в газетах однажды прочитал о Печерской Лавре в Киеве. Это известное намоленное место, наша православная святыня. И вот журналист описывал… Собственно в каждой стране можно найти много не очень хороших сторон, даже в Швейцарии, поверьте, если искать хорошо. Но самое главное, они обозвали это место аттракционом. Вы понимаете, насколько это кощунственно? Вот прямо - это туристический аттракцион. Ну как так можно? Хорошо, если необразованный человек, может подвыпитый, где-то там себе это сказать. Это пишется в газетах. Я попытался позвонить, и побеседовать с журналистом. Он мне сказал: "Вы знаете, это у нас демократия, свобода слова, если вы хотите, пишите письма. У нас это нормально, всё в порядке". То есть, свобода слова, можно, извините, гадить, как угодно, и это нормально.

О наших демонстрациях нигде не упоминалось, не писалось, хотя мы приглашали. И на первой демонстрации была девушка с какой-то радиостанции. Вначале я ей сказал: "Подожди, сейчас мы начнём, а потом я смогу вам дать интервью". Она не дождалась, и взяла у девушек некоторых интервью, и пошла на другую сторону дороги больше с украинцами беседовать, в своих украинских флагах закутанных, нежели с нами. И поэтому можно задуматься - а с какой целью она пришла? Все остальные игнорировали наши приглашения, и почти на каждой демонстрации нас фотографировал представитель посольства.

Артём Войтенков: Какого?

Максим Гроо: Украинского. Почему я знаю, что он представитель посольства? Я могу легко это объяснить, как бы причинно-следственную связь. Я его видел почти на первых пяти демонстрациях. Приходит, фотографирует, я даже начал здороваться, но не здоровается, имени я его не знал. И вот, вы, наверное, слышали, что к нам приезжал товарищ Порошенко. Мы его встретили, это было 19 февраля. Было конечно это всё организовано, отлично, внутри ребята были, я снаружи с плакатами, с транспарантами, с соратниками. Мы пытались осветить то, что происходит война, что разделяй и властвуй, что это всё неспроста. Мы доносим эту информацию на доступном людям языке: на немецком и на английском, что очень важно. Это собственно наша цель. Видя то, что полная изоляция от доступа информации, по нашему мнению нужной и важной, мы её на наших плакатах и описывали.

Артём Войтенков: Но вот смотрите: по поводу приезда Порошенко в Швейцарию в наших СМИ что-то было написано, но ничего не было написано, например, про вас, хотя это было бы, наверное, гораздо более заметно, чем какие-то такие…

Максим Гроо: Вы понимаете, средства массовой информации не являются свободными, как на Украине, как в Европе, так и в России.

Артём Войтенков: Везде.

Максим Гроо: Так поэтому, это как красная тряпка, как бельмо. Если бы я был сам, как Робин Гуд, то, наверное, всё было бы сказано. Я подумал, и для себя нашёл очень важным найти структуру, которая уже для этого что-то сделала, может поддержать словом, советом, делом, информационной платформой. Я там, конечно же, на сайте ПВО публиковал наши демонстрации, и наши другие некоторые проекты. Сейчас мы создали также наш новый проект, о котором я расскажу попозже, "Русь без границ". Вот собственно, поэтому, это как-то прошло вскользь. Сначала это было воспринято, прямо в тот же вечер.

Мы сидим ещё, обсуждаем на вокзале, после того, как закончилась демонстрация, и ещё шла пресс-конференция. Мы уже беседовали, те ребята, две девушки, которые находились там, два парня, и я с соратниками. И уже в интернете начали попадать на страничках. То есть, даже газеты и журналы не могли никак отвернуться, что большой прорыв, и успех для нас. Там не назывались наши имена, нам этого и не нужно было. Нужен был сам факт, что есть люди, которые не согласны с политикой того человека, который к нам приехал.

Там несколько входов было. С центрального входа я с плакатами, с транспарантами, флаги Новороссии, флаги ДНР, ЛНР, флаги России обязательно, георгиевские. В общем, очень много флагов, это обязательно, конечно. Не все, конечно, согласны. Большинство как-то больше относятся лояльнее к украинцам, нежели к нам, к россиянам, или к России. А с другой стороны здания всё жёлто-блакитное было, я там не был, мне рассказывали. Я не мог уйти, я был очень занят. А они встречали Порошенко с той стороны, до начала. Но он и там не появился, к сожалению, его завезли из подвала, так надёжней, он появился там вдруг, из ниоткуда. Зал там, кстати, был переназван, переименован, из-за техники безопасности, чтобы бомбу не заложили, и так далее. Наши соратники молодцы, не дрогнули, встали, и высказали своё мнение в поддержку Донбасса, и так далее, что "я против", и "убийца детей", девушки ему высказались, после чего он просто дар речи потерял.

Артём Войтенков: То есть, самому Порошенко это высказывали?

Максим Гроо: Конечно, во время его доклада. Больше никто этого не сделал. Наша организация. Так же, как на Майдане - не произошло всё внезапно, всё произошло спланировано и организованно. Так же и у нас всё прошло спланировано и организовано. Воспринялось, правда, это, как будто швейцарские студенты были против. Я не мог никак это понять.

Артём Войтенков: А, вот это я читал в наших СМИ. Вот кто, оказывается, был швейцарскими студентами.

Максим Гроо: Ну да. Так же до этого летом давал пресс-конференцию, на которой я сам лично был, и записывал на видео, Ходорковский. Это транслировалось прямо на несколько залов, они были все полные. Мне повезло, что я туда попал. И так же было с Порошенко - там несколько залов, трансляция по камерам. Вмещаемость там же ограниченная в зале, хоть и аудитория крупная. Благодаря этому, нас заметили наши средства массовой информации. Плакаты, их никак не сотрёшь, там был наш знак, к счастью, это очень хорошо. А подаётся это иначе - без какого-либо ПВО, и так далее.

Артём Войтенков: Там не было.

Максим Гроо: Конечно, писатель какой-то, ПВО партия ещё. Наверное, это делается из каких-то соображений.

Артём Войтенков: Цензура.

Максим Гроо: Цензура. Они к нам приехали, что очень было хорошо, сняли видеоролик, Евгений Попов с оператором. Мы сняли интервью небольшое у самого института. Было показано даже в Специальном корреспонденте, сразу, на той же неделе, в конце. После у нас была большая демонстрация в феврале, кстати тройная. Я познакомился там во французской части с нашими соотечественниками, и в итальянской части.

И вот демонстрация проходила единственный пока раз в трёх городах сразу:

- Белинзон, это итальянская часть,

- Монтрё, это французская часть,

- и Цюрих, в одно и то же время.

В Цюрихе, конечно, было крупнее, потому что, так получилось, мы заранее смогли проинформировать большее количество людей, нам помогали так же наши соратники и антифашисты. И люди вещали, говорили друг другу, поэтому пришло много людей местных, что очень важно, и понимающих.

Люди в основном приходят, кто приходит, они понимают, или догадываются. Тот, кто против, тот совершенно не интересуется, нам теперь уже не мешают проводить демонстрации, привыкли, наверное, украинцы, я имею в виду. И вот, откуда я знаю этого человека, что фотографировал нас всегда, первым, кто появился на моём появлении у института, когда приезжал Порошенко, появился он, и спросил о разрешении. Всё нормально, разрешение у меня есть. Представляете? Ну, конечно же, он не просто человек с улицы.

После у нас было несколько ещё с проходом, с флагом Победы мы проводили демонстрацию по воссоединению Крыма с Россией. А в апреле, восемнадцатого, мы проводили демонстрацию с ходом по Цюриху, с одной площади на то место, где мы обычно проводим, через весь город, что тоже, конечно же, ошеломило всех. Полиция спереди, полиция сзади, огромные шары, плакаты. Антифашисты, ребята молодцы, с колонкой, подготовили именно на немецком языке, известных политических и общественных деятелей Германии, которых знают, которым доверяют, аудиодорожки. Такая аудиоподдержка серьёзная была очень. Хорошо прошло. С флагом Победы, мы как бы готовились к 9 Мая, знамя Победы.

Так же мы запустили автопробег из Альпийских гор, там где проходил Суворов, в Альпах, Чёртов мост. Там есть, вырублен в скале монумент, он выкуплен Россией, то есть, это российская небольшая территория. Это прямо в скале, советую, приезжайте, я вам покажу этот Чёртов мост, историческое место очень интересное. Мы сняли там видеоролик, выложили на своём сайте "Русь без границ", и запустили автопробег через Чехию, Германию, там они ехали по-моему, в Польшу, и в Берлин. И там, в Трептов-парке 9 мая, когда я в то время был в Крыму, на Параде Победы, они тоже праздновали, мои знакомые, которые приехали.

Артём Войтенков: Вы это всё делаете для чего?

Максим Гроо: Прежде всего, я не мог равнодушно оставаться в стороне. Я служил на Украине, я люблю свою страну, но я люблю не маленькую Украину, я люблю большую нашу страну, всю страну, весь русский мир. Россия входит, Белоруссия и даже может дальше. То есть, наш русский мир, он больше, чем границы сегодняшние, куда больше. Вот поэтому, собственно, мы это и делаем. Мы хотим, чтобы наша история не замалчивалась, не завиралась, и хотим показать, что есть люди, которым она дорога. Это очень важно, это для наших соотечественников.

Потому что, наши соотечественники, они очень часто уезжают, и как-то, ну вот она там где-то есть, наша Россия, и всё, а мы же здесь, и нам хорошо. Как бы забывают. Может быть, и стоит делать, приблизительно спокойно так жить? Действительно, мы же живём спокойно, мы обычные люди. Но когда происходит то, что произошло на Украине, убийства людей, так, как в Одессе, сбили Боинг, и до сих пор, и не будет, мне кажется, найдено. Как и до этого было, когда Украина сбила российский самолёт где-то на Чёрном море, не были наказаны. Там сняли немножко, может кого-то с должностей.

Плюс, конечно же, мы хотим простому народу, общественности Швейцарии показать, что что-то не так. Обратите внимание, в Европе начинается война, на Украине она уже идёт. Но тяжело это очень делать. Люди, не жившие ни разу в войне, или давно, они уже не чувствуют это так, насколько опасно. Мы иногда спрашиваем, но "это где-то там, это далеко, меня это не интересует". Вот так вот. Это очень важная работа.

Плюс, объединение нашей диаспоры хотелось бы сделать, особенно на патриотическом таком уровне. Что нас ещё может объединять, кроме как любовь к Родине, как общая культура, общий язык? В Швейцарии открываются и есть, существует много русских школ, есть православная церковь в Цюрихе, очень красивая, создаются садики. То есть, наша культура, есть работа - преподаватели работают через российское посольство с российским консульством, с Россией напрямую. Есть проекты, которые расширяются. Мой сын, например, он ходит в школу "Матрёшка" в Цюрихе. Я этому очень рад. Это культура, это язык, это совсем другой взгляд на вещи. Ведь язык это не только звуки, это ещё один альтернативный взгляд на жизнь. Любой язык, не говоря уже о таком богатом и могучем языке, как русский язык. Ведь чем больше на нём людей говорит, и чем больше на нём написано и создано литературы, к примеру, тем он богаче.

Да, работа непростая. Ведь единомышленники, точнее, наши соотечественники не все так нам единомышленники, как оказывается, И не каждый готов тратить на это время, не каждый готов тратить на это силы, приходить. Но, тем не менее, есть надёжные люди, на которых можно положиться. Их немного, но они так же чувствуют свою ответственность за свой край. Это может быть для людей, в России живущих, покажется наивным, наверное, патриотизм, романтика. Как мне мой друг на Украине говорил – "ностальгия". Человек, не переживший никогда это, не поймёт. А люди наши уезжают далеко от страны, со временем начинают осознавать всю необходимость, всю ценность, и всё богатство нашей Родины.

Артём Войтенков: Издалека. Большое видится издалека, да?

Максим Гроо: Я бы так сказал: начинаешь ценить, когда теряешь. Ведь, ладно, приехать на годик поучиться, там люди даже не задумываются над этим. Два, три, пять - ты начинаешь постепенно что-то чувствовать. Как бы это накапливается, потом уже осознание приходит, но только, конечно, к тем, к кому оно может прийти. Мы же все разные люди, мы все по-разному устроены, и каждому дорого что-то своё, наверное, так. Но есть люди, которым дорога Родина, которую они знают, помнят, и ценят, и хотят ей блага и процветания. И готовы, не нарушая законодательство государства, выходить на демонстрации, поддерживать это движение, и высказывать свою точку зрения, давать ещё один шанс людям узнать, что что-то происходит. Это, конечно, капля в море, мы это понимаем, но капля камень точит. Мы выносим это на поверхность, особенно после того, как начали украинцы оскорблять, оскорблять ту свою историю, которую они забыли, но она наша всё ещё, и наши ленты георгиевские своими названиями.

Артём Войтенков: У них там заменяется на серую такую. У них заменяются орденские ленты на орденах даже Победы.

Максим Гроо: Конечно, отобрать полностью нельзя. Нужно чем-то заменить в любом случае. Ведь тоже нужно не забывать - это столкновение ещё проходит не только на экономическом, культурном, но ещё на идеологическом, на вероисповедывании. Ведь греко-католическая церковь всё дальше, и дальше, и дальше проходит по Украине вперёд, не говоря уже о каких-то сектах Иеговы, и баптисты, которые там как раз с 91-го года. Ведь благословлял там батюшка людей на майдане, я это видел, и я тогда ещё не догадывался, что он не совсем православный, а точнее скажем, не православный. Ведь когда церковь переходит под чью-то юрисдикцию другую, всё же пока остаётся так же: и молятся так же, и иконы те же, и батюшки те же. Но постепенно и батюшек меняют, и постепенно может и братство меняется. А у тех других батюшек школа-то тоже другая. Может они и говорят на том же языке. И там идёт постепенная подмена. Вот так.

Артём Войтенков: Войну невозможно выиграть только силой одного оружия. Если ты хочешь выиграть, и закрепиться, ты должен действовать на нескольких ступенях. В том числе, на экономическом, образовательном, историческом, это научное уже получается, то есть, везде. Собственно говоря, что мы и наблюдаем в войне Запада против России. Тогда вот вопрос: насколько люди Запада, в данном случае, швейцарцы, насколько они относятся к России плохо, или хорошо, или их вообще это не волнует?

Максим Гроо: Я могу сказать, что к нашим демонстрациям даже полиция относится с терпением.

Артём Войтенков: У полиции работа такая.

Максим Гроо: Да. Швейцарцы, говорят люди: "Мы вас не хотим видеть. Что вы тут понимаете, русские со своими демонстрациями? Идите в Россию демонстрируйте там". Есть люди понимающие. Разные есть люди. Большого всегда боятся. Россия настолько огромна! И это чувствуется.

Я же опять повторяю - к украинцам более лояльно относятся, чем к нам, к россиянам, к России, скорее всего, к русским. Может быть, потому, что средства массовой информации это всё подготовили заранее, потому как радио, потому как телевидение, потому как газеты - всё это вещает в определённом ключе.

Я познакомился на своих демонстрациях с одним швейцарским писателем, и он пишет книги о проблемах в журналистике. Что происходит, почему нет альтернативных мнений, почему одно мнение у всех? Ведь раньше же было, кто-то что-то вот так, другие так, и может даже спорили, проходили какие-то симпозиумы, у каждого были какие-то объяснения. А сейчас нет никаких объяснений, всё одним курсом.

Артём Войтенков: Потому что средства массовой информации принадлежат в основном концерну, по-моему, он называется News Corporation, Мёрдока. Это скупленные в большом количестве и в Америке, и в Европе, и в той же самой Швейцарии, я сейчас точно не могу сказать, какое количество изданий, но это очень огромный холдинг, который достаточно большую часть мировых СМИ, вот именно таких, новостных, он владеет как раз ими. Поэтому, конечно, там будет одна и та же точка зрения.

Максим Гроо: Внимательный наблюдатель, он заметит изменения, подмену. Но, для того, чтобы это заметить, нужно, наверное, захотеть. Это самое сложное - попытаться поселить к чему-нибудь, устоявшемуся в тебе самом, зерно сомнения. А это такое начало, которое может повлечь за собой совсем другой путь. А это работа, усилия, и сложно. То есть, тратить на это время, плюс, нужно отказаться от прежнего, и понять, что ты ошибался.

Артём Войтенков: Ой, это очень редко, кто признает.

Максим Гроо: Поэтому многие даже это зерно сомнения избегают.

Артём Войтенков: То есть, дабы не вводить себя в искушение, лучше отодвину это всё.

Максим Гроо: Многие и наши соотечественники так же, и здесь, везде. То есть, работа с самим собой. У меня так началось. Я тоже не совсем всё понимал в своё время. Вот то, что говорили: "Вот, Путин, что он опять, как это можно?" - либеральные средства массовой информации. И их точка зрения, она же есть, и как-то всё это слышно, видно, плавает. Даже если не трогать, и не читать, не углубляться, то создаётся какое-то впечатление. И впечатление было да, действительно, как это так, странно. Но я не пытался углубляться. Потом занялся. С чего всё началось? Здесь вот такая брошюрка была, там о встречах, разные мероприятия, 2011-ый год, декабрь, январь,11-ый,12-ый. Креативно делают обложку. Беседа - о России, о Путине.

Артём Войтенков: В Швейцарии?

Максим Гроо: Да. Платный вход, двадцать франков. Ну, думаю, ладно, надо поехать.

Артём Войтенков: Слушайте, я могу о Путине много чего рассказать, и о России. Может, мне поехать туда зарабатывать?

Максим Гроо: Они приглашают людей, специалистов, которые бывали, которые расскажут ещё то. И я был там, наверное, один русский. Сел в первый ряд, небольшая комната, и слушал. Они рассказывали всё такое, что у нас прямо тут тюрьма народов, и всё под контролем, всё надо знать, друг дружку все прикрывают, всё так плохо, всё ужасно. Не говоря уже о том, мы сказали, что средства массовой информации кому-то принадлежат, и она так же по ситуации работают, и принимают решения, серьёзные причём.

У меня дома тарелка, я смотрю, у меня несколько каналов, русские каналы, украинские каналы, и европейские. Если смотреть украинские каналы долго, верить начинаешь, честно говорю. Наш мозг воспринимает за действительность вот эту картинку в мониторе. И после переворота на майдане в украинских каналах изменилась кардинально, что бы вы думали? Они стали вещать на русском. До этого у них всё шло на украинском, и тут вдруг я включаю, и не понимаю, как? Я же знаю, я же всегда смотрел русский на русском, украинский… Передачи идут все на русском, новости, и передачи - все на русском, только реклама ещё по-украински, переснять не успели. Вот, хитрая лиса как машет хвостом. Это один из ярких примеров. Они попытались, теперь так думают - надо дотягиваться и до русских, с нашей вот этой информацией, понимаете? Как в стране, так и за рубежом. Например, я же могу жить аж в Швейцарии, и в любой точке мира, и смотреть их каналы, но уже на приятном мне русском языке.

У меня есть хорошие друзья детства на Украине. Я звоню, интересуюсь.

Он говорит: "Отправляем сына, до школы, на английский язык".

Я говорю: "Зачем?"

- "Как зачем? Он будет хорошо говорить по-английски".

Я говорю: "Ребята, он не знает украинского, он не может ни читать на нём, ни писать на нём, и сразу пойдёт на английский? Это же не просто язык, это же культура, это же…".

А вот люди считают - это хорошо. Они, получается, в своей семье добровольно растят чужого. Он же будет другим. Он будет уже не знать даже хорошо украинский к примеру, будет по-английски всё. Уже чужой человек.

Артём Войтенков: У нас это идёт в России достаточно давно - да, что вот надо выучить иностранный язык, сейчас английский, и уехать из этой России куда-нибудь, на хороший Запад. Это только сейчас начало там чуть-чуть как-то разбавляться. У нас, в российской школе количество уроков русского языка у моего сына равно количеству уроков английского языка. Это официальная программа российского образования. Когда я зашёл в один из магазинов московской книжной сети, некрупный магазин такой, небольшой, и там стоят стенды с учебниками и с книжками. Написано: Физика, Математика, География. Русский язык, по-моему, один стенд. Литература русская - один стенд, один шкаф такой. Физика с математикой - вообще один стенд две науки одновременно. Английский язык - семь шкафов.

Максим Гроо: То есть, там художественная и так далее?

Артём Войтенков: Там больше учебная такая: учебники, самоучители, и прочее, прочее. Так что, вот, пожалуйста, в Москве.

- Знание иностранного языка - это замечательно.

- Знание нескольких иностранных языков - замечательно.

- Опыт жизни в чужой стране - замечательно, ты можешь сравнить.

Но, надо учить в первую очередь родной, а к нему, как в довесок, учить иностранные.

Максим Гроо: Кстати, должен сказать. Я слышал где-то такую фразу, и понаблюдал, прочёл, наверное, и действительно, она работает: "Во втором поколении иностранный язык за рубежом вымирает". То есть, мой сын, или сын иностранца, уже в полноте этот язык передать не сможет, то есть, всё. Первое поколение это он, а второе поколение это его дети. То есть, мои внуки уже не будут владеть в достойной мере, если даже хоть чуть-чуть постараться. А те, которые не стараются, я вижу по своим племянницам, - они между собой, русские дети, говорят на немецком. Потому что они же ходят в школу, они же общаются со сверстниками, им это легче, им это понятнее, они уже как бы это язык больше предпочитают. И соответственно, свои дети уже будут говорить, то есть, они ассимилируются.

Вот у турков это не так. Я хотя не был в семье турков, но они очень обособленно живут. У них даже жёны в большинстве случаев не говорят на немецком языке. Они прямо привозят их оттуда, импортируют. Так даже легче, жена не знает языка, она всегда слушается мужа, всегда дома, так проще.

Артём Войтенков: Вот ещё, что не спросил - качество продуктов.

Максим Гроо: Вообще качество продуктов… Оно же везётся с разных стран. Хорошее, оно, конечно, отслеживается, но оно, как и у всех супермаркетов. Что можно вырастить на деревьях невысоких? Они секционно стоят рядами большими, и также сливы, и также груши, и так далее. Это как бы конвейер, как кур выращивают, не выпуская из клеток. Как свиней выращивают в Германии иной раз с подпорками, потому что они так жиреют, что не могут стоять на ногах. И соответственно это получаем все мы: и те же пестициды, и те же, как был скандал с нефтью в продуктах куриных - нефтепродукты нашли. Это был большой скандал…

Артём Войтенков: В Швейцарии?

Максим Гроо: Это было в Германии. А в Швейцарии оказывается, не было. Но это ещё одна история. Я одного видел - целую фуру яиц привёз на фабрику в Швейцарии.

Я сказал: "А как у тебя с этим?"

- "Нет, этого у нас нет".

- "А ты откуда знаешь?"

Покупаешь - чисто всё, не гнилое. Ну да, но пластик какой-то лёгкий.

Что важно, я считаю - нужно есть сезонную продукцию. В 2012-2013 году я слышал, что в Европе Китай был лидирующим по поставке клубники. А там круглый год клубника продаётся. Но когда разломаешь, она белая внутри, и когда смотришь на её цвет, он будто уходит под листики маленькие, будто она обгорела, а не созрела, не знаю, может под лампами какими-то. Продукты со всего мира. Выбор, правда, отличается от немецкого. Там люди живут: приграничные города они ездят закупаться в Германию. Там, во-первых, дешевле, возвращают ещё и налог, что очень выгодно. Покупаешь дешевле, тебе ещё и возвращают налог, плюс там выбор шире, выбор другой. Очень выгодно и приятно.

Не говоря тогда, когда отсовокупили швейцарский франк от евро, народ прямо с ума сошёл - повально туда поехал и закупался и мебелью, и чем только не закупался. Магазины там - крупные сети в основном. Мелких немного, вот каких-то магазинчиков очень мало специфических. Сервис дорогой.

Медицинское обслуживание. Я вам так скажу: медицинское обслуживание в России, в Советском Союзе, скажем так, лучшее в мире. Правда сейчас, пройдя через 90-е годы, мы очень потеряли этот уровень и набрались европейского или всемирного. Должен сказать, там часто борются с симптомами, а не с самой болезнью.

Или так как-то, очередь к врачу, звонишь: "Ну как? Сильно болит?"

- "Терпимо".

- "Давайте через недельку приходите. Или даже две".

У меня глаза болели, я как-то подхватил конъюнктивит случайно. Я звоню, так, мол, и так.

- "Через неделю, через две!"

Я говорю: "Да вы что?"

Звонил, звонил, еле смог куда-то попасть. Приезжаешь в больницу, ждёшь.

Я однажды упал с мотоцикла, поранился и ждал шесть часов. Мне нужно было освидетельствование на работу и всё. С ребёнком приезжаешь (я говорю всё из собственного опыта) - ждёшь, ждёшь, ждёшь. Они экономят на персонале, они экономят на всём. Всё очень долго. И уже ребёнок не плачет, прошло, а поехали, в общем всё.

Или примут: "Это инфекция. Пройдёт".

Или: "Надо антибиотики".

То есть у них такое лечение, знаете, очень нехорошее, скажем так.

Артём Войтенков: Это государственная клиника.

Максим Гроо: Да. Ещё те врачи удивлялись, что я ещё тут делаю. То ли им не до меня было, то ли забыли. Я уже неоднократно начал просто звать: "Что такое? Я могу уйти сегодня или нет?"

Артём Войтенков: Все рассказы про заграницу, которые я уже достаточно много наснял, они все похожи в одном:

- Что в Западных странах, имеется в виду, Европа, США, Австралия снижается уровень образования.

- Качество продуктов становится вообще очень плохим.

- Снижается качество медицины, то есть медицина становится просто какая-то смешная. И также огромные очереди, долго ждёшь, и ещё не пойми, чего тебе скажут, улучшат тебе или нет.

То есть это просто картинка одинаковая для всех западных стран. Прямо удивительно, почему во всех происходит одно и то же.

Максим Гроо: Наверное, нам есть с чем сравнить. Ведь те люди, которые там живут, они другого не знают. Только приезжие с другой страны могут сравнить. Если приезжает турок из Турции, для него всё замечательно: и вода, и еда, и образование. Ну что там оно, учится сынок и всё нормально. И если из Ирака приезжают. А вот когда уже касается Сербии, они уже повнимательней. Немцы тоже, французы - похоже, как мы. Все или не все, но в классе моего сына тоже есть французский ребёнок, то есть из французской части, наверное, Швейцарии или из Франции, я не знаю точно. Девочка, у неё родители тоже такие внимательные, строгие. Она тоже читать умела, когда пришла в школу, но по-французски, конечно. Наверное, зависит от той страны, откуда человек приехал и только тогда он мнение он может со временем, опираясь на свои корни, наверное, создать.

Если человек из Африки прибежал, то для него это - манна небесная. Дороги, всё даётся легко, тебя берут на работу, точнее тебе помогают. Вот тут магазин, всё есть рядом. Учёба, дети, никто не стреляет. Машины есть, машины не дорого стоят. Правда, когда покупаешь машину и начинаешь понимать, сколько стоит ремонт и сколько стоит страховка, не говоря уже о правах, чтобы их сделать. Там не купишь, как может быть, покупались или покупаются здесь, или на Украине. Там закон, конечно же, работает. Кстати, должен вам сообщить - в Швейцарии тоже забирают детей. Во французской части я услышал несколько случаев, у нас там, в немецкой части, серьёзно и не важно, кто ты. В основном забирают у иностранцев, наверно легче. Там наказывать нельзя.

Артём Войтенков: Наказывать, в смысле ставить в угол или вообще?

Максим Гроо: Заставлять нельзя.

Артём Войтенков: Вообще заставлять нельзя?

Максим Гроо: Нет. Права детей и так далее. То есть ребёнок - у него права, всё. И если разбираться серьёзно, то родитель неправ будет, если он будет его заставлять. Это на законодательном уровне. Много прав, а обязанности-то где?

Артём Войтенков: Всё точно так же, как и в других странах западных – кругом одни права.

Максим Гроо: Устроиться на работу там не просто. Безработица какая-то небольшая - тоже присутствует. Недвижимость - там, получить квартиру в районе Цюриха очень сложно, высокое и дорогое, и много людей. То есть там очень плотно, строится, застраивается, развивается, скажем так. Что странно тоже - в Швейцарии, насколько мне известно, там очень много атомной энергии. Ну, вырабатывается на комбинатах, сжигающих мусор, эта энергия вырабатывается. Мусора же привозят много.

Артём Войтенков: Я имею в виду, у них же нет ни нефти, ни газа ничего, по сути-то.

Максим Гроо: Поэтому атомная. Да, только горы и коровы, собственно. Много не сожжёшь. И они находятся по периметру государства. Немцы очень негодуют. Прямо на границе стоит атомный реактор, через реку.

Артём Войтенков: А немцы всё закрыли?

Максим Гроо: Я знаю нелегальную информацию, что они им столько платят денег за атомную, чужую энергию, больше чем, когда они сами вырабатывали.

Артём Войтенков: Поэтому закрыли.

Максим Гроо: Но якобы, у нас атомной энергии нет. То есть, нет нашей выработанной атомной энергии. Лицемерие, в общем. А другая атомная энергия, мы её покупаем, в общем, мы не знаем. У них тоже много есть, наставленные поля в Германии я видел с солнечными батареями, много вертушек ставят по вырабатыванию электроэнергии и в Швейцарии тоже. Этого хватает.

А мы сейчас соорудили такую платформу, называется "Русь без границ". Можно в Google найти для наших соотечественников, патриотов своей страны, которые хотят что-либо делать и можно проинформироваться и принять участие, также написать нам и понять, что мы хотим и какие наши цели. Такая небольшая, но очень интересная с нашей точки зрения платформа.

Артём Войтенков: То есть вы объединяете людей, русских, которые живут заграницей.

Максим Гроо: Вы знаете, мы считаем, что нам вообще нужно во всём мире объединяться, нашим соотечественникам единомышленникам, что очень важно. Потому что не каждый соотечественник нам единомышленник. Нас же везде много, начиная от Новой Зеландии, заканчивая той же Америкой. В Вашингтоне наших много живёт. Очень много везде нашего брата. Нам стоит не разрозненно где-то, нам надо объединяться, нам нужно что-то делать вдалеке от своей Родины, такие массовые мероприятия. Объединять людей там, где ты живёшь. И может быть эта информация поможет и тем гражданам, которые живут рядом с тобой, местным людям. Ведь это очень важно. Они могут не знать из-за того, что средства массовой информации, они управляемы, и они пишут только определённое. Вот, например, в Швейцарии есть газета, которая бесплатная. Её раскладывают каждое утро, пожалуйста. А там, я её уже давно не смотрю. Промывание мозгов, такое хорошее.

Артём Войтенков: Это очень хорошо, что вы...

Максим Гроо: Хотел показать, да. Вот такие выпускаются листовки, это как бы голос против голоса. Немцы – это семейная пара преподавателей, они пытаются людям разъяснять, что происходит на самом деле.

Артём Войтенков: Это совершенно маленький тираж.

Максим Гроо: Да, а это распечатал я сам. Они распространяют это дигетально, то есть по email. Есть также организация Klagemauer.TV, то есть, www.kla.tv Там можно найти и на русском языке видеоролики и ознакомиться, что они делают. Они проводят также встречи, и я на них участвую. Неоднократно беседовали, интересные люди, интересную информацию подают. Можете также посмотреть. Они также об образовании, о влиянии телефонных сетей на наше здоровье, о медицине, какой оно на самом деле. Почему прививки и что происходит. Почему лечат больше симптомы, и почему мы должны это всё терпеть. Они объясняют многое. Это всё на немецком, я взял рекламки.

Артём Войтенков: Значит нам это будет не очень интересно.

Максим Гроо: Нет, там есть и на русском. Они стараются на разных языках, они ищут соратников. И если найдутся люди, понимающие два языка, во Франции, в Германии, в Швейцарии, в Австралии, в Англии, и есть на русском языке тоже. Но я хочу показать, что есть люди, которые и там, местные жители понимают, что происходит и что-то пытаются для этого делать. На каком-то вот таком уровне, создают сайт и работают, как ваш сайт poznavatelnoe.tv, а у них немножко другой формат – новости. Создают новости. Лёгкая подача информации, легко воспринятая. Ведь самому искать где-то, что-то - тоже непросто. А тем более на разных сайтах и вдумываться. А они пытаются это преподнести в лёгкой форме видео роликами, как новостными.

Также хотел бы показать, какая у меня листовка интересная есть. В прошлом году проходил концерт Башмета в Цюрихе, двадцать восьмого числа в мае месяце. И вот такие интересные листовки раздавали молодые девушки и парни. Здесь написано: "Künstler für den Frieden in der Welt". То есть, как бы "Деятель искусства за мир в мире", получается. И говорилось о том, что он подписал 13 февраля 2014 года петицию, поддерживающую курс Путина, Российской Федерации. То есть аннексию по их мнению, аннексию. По-нашему - это, конечно же, воссоединение Крыма с Россией. И здесь внизу просят они, пытаются, чтобы люди не хлопали и бойкотировали его концерт. То есть попытка сорвать концерт.

Артём Войтенков: Вот, как весело. То есть здесь он изображён со скрипкой сначала, а когда разворачиваешь, на развороте он уже изображён с автоматом.

Максим Гроо: Руки это не его.

Артём Войтенков: Понятно. Здесь вырезано очень грубо, кстати.

Максим Гроо: Я попытался войти в контакт, в беседу. С некоторыми мне удалось, другие совершенно не хотели меня слушать. Ребята эти с Западной Украины.

- "Это наше мнение, понимаете. Всё".

Я говорю: "Ребята, поймите, хорошо вы бы написали. Но это нельзя же. Он никогда, я уверен, не брал калашников в руки. Это фотошоп".

Они ничего не хотели слушать. Я попытался, как бы остановить, чтобы они этого не делали.

В общем, произошёл небольшой скандал. Интересная история. Я пришёл на концерт, конечно же, было не очень приятно после этого находиться на концерте, трудно было прийти в себя. Но тем не менее. Оказалось, они мне звонили. Я-то телефон выключил. Они вызвали полицию, состряпали на меня дело. Их было несколько человек. И в конечном итоге через два месяца я получил приглашение в полицию. Они меня опросили, потом было обвинение в том, что я бил по рукам девушки и за это меня оштрафовали на шестьсот тридцать франков. Что-либо доказать без свидетелей там невозможно. У меня свидетелей нет.

Мы попытались создать благотворительный концерт. Он должен был пройти двенадцатого июня в семь часов в Цюрихе. Вот его брошюрки. К сожалению, он не удался. Я получил все подтверждения, все разрешения на проведение. Но за две недели мне позвонили и сказали, что что-то не так, что нам нужно снова посмотреть. Нам сообщили. Я говорю: "Что?" Толком не разъяснили кто, но мы, мол, вам сообщим. В общем, получили мы отказ. За две недели кто-то активно описал мою деятельность, именно мою личную общественную деятельность. Показал видео ролики на ютубе и так далее, демонстрации. И свой контекст, конечно, туда добавил. Не знаю, какой. Они напугались, в общем, организаторы. Это в церкви должно было проходить, в центре Цюриха. И они испугались, и отказали, что очень жаль. Так как мы не смогли собрать определённое количество денег.

Но мы выкрутились в другом смысле, сорганизовались и без каких-либо зрителей смогли собрать помощь и направить всё же в Новороссию через "Партию Великое Отечество", как через Питерское отделение, так и через Сталинградское. Вот так поступают те люди, которые, по их мнению, стремятся в Европу. Вот с таким письмом мы отблагодарили швейцарских жертвователей католических за их помощь. Уже не первый раз они передают деньги, которые я направляю дальше для детей. Вот непосредственно дети, которые получили продукты. Вот получатели, там был и садик, и дом, были и школы. Там несколько школ. Вот это один из наших разов, скажем так. Распространяли, благодарили их. Что очень важно, чтобы люди чувствовали, что пожертвования получают действительно те, для кого они были предназначены. И это я бы советовал делать всем, кто может. Какие-то средства направлять на благотворительность нуждающимся детям, сиротам и пожилым людям. Они не виноваты в этом. Да и гражданские лица тоже. Они сейчас страдают. Это наше православное дело, чтобы мы, как люди верующие, как люди одного мира не оставляли ближнего в беде. Даже на таком большом расстоянии.

Артём Войтенков: Это очень хорошо.

Максим Гроо: Вот такая ведётся работа, пытаемся делать всё, что в наших силах. К сожалению, концерты пока устраивать мы не будем. Но думаю, что в будущем у нас что-то получится. Также я был девятого мая, как я уже упомянул, в Крыму, в Севастополе на День Победы. Это непередаваемое ощущение гордости, радости, как люди нас встречали. И вообще мы были в самом хвосте, очень долго ждали. Естественно, впереди были военные, техника, образовательные структуры военных училищ рядами шли в конце. Но вот этот заряд, вот эта радость нас, конечно, порадовала очень сильно.

Артём Войтенков: Ну что ж, Максим, благодарю вас за рассказ. Он получился не только про Швейцарию, он получился и про Германию, и Европу, и Украину, и Россию, и всё вместе. Возможно, оно так и нужно, чтобы как бы рассматривать с разных сторон, как одно целое. Так что, спасибо вам большое.

Максим Гроо: Спасибо вам огромное, Артём за то, что я смог с вами встретиться и побеседовать.

Артём Войтенков: Благодарю.

Максим Гроо: Всего доброго.

Видео MP4 1280x720
Видео MP4 640x360
Видео MP4 360х180
Звук MP3 32kbps
Звук MP3 64kbps
Звук M4A (AAC) 32kbps
Звук M4A (AAC) 96kbps
Текст EPUB
Текст FB2
Текст RTF