Как живёт Германия

Германия - не государство, а частная фирма.
После второй мировой войны было создано не государство Германия, а частная фирма Bundesrepublik Deutschland, которая находится под военным контролем США и Великобритании.

Контейнер

Смотреть
Читать

Дмитрий Фрицлер

Как живет Германия

видео: http://poznavatelnoe.tv/fritzler_germany

 

Собеседники:

Дмитрий Фрицлер

Дмитрий Еньков - "Профсоюз Граждан России"

Денис Ганич - партия "Национальный Курс"

Артём Войтенков - Познавательное ТВ, poznavatelnoe.tv

 

Дмитрий Фрицлер: Я из волжских немцев, которых во время войны в Сибирь вывезли. Рождён я в более-менее такой немецкой деревне. До шестнадцати лет прожил в этой деревне. И в 95-м выехали в Германию на ПМЖ. Вот сейчас семнадцать лет уже проживаю в Германии.

 

Артём Войтенков: А сколько лет было?

 

Дмитрий Фрицлер: Шестнадцать лет мне было, когда мы переехали, и сейчас мне 33. Вот. Вообще, над происходящим в мире, начал задумываться, может, лет пять.

 

Артём Войтенков: Где вы жили до этого?

 

Дмитрий Фрицлер: Новосибирская область, прямо у границы с Казахстаном. В самом низу Новосибирской области.

 

Артём Войтенков: Это какой-то крупный город?

 

Дмитрий Фрицлер: Нет, я из деревни вообще, деревенский. На реке Карасук, Карасуцкий район, в самом низу, короче…

 

Артём Войтенков: А переехать почему решили в Германию?

 

Дмитрий Фрицлер: Не я решил, родители переехали.

 

Артём Войтенков: Вы переехали в Германию в…

 

Дмитрий Фрицлер: В девяносто пятом.

 

Артём Войтенков: И в какой-то город сразу?

 

Дмитрий Фрицлер: Да, приехал в город, небольшой, 60 000 населения.

 

Денис Ганич: В какой город, где находится?

 

Дмитрий Фрицлер: Я переехал в Херфорд. Середина Германии.

 

Артём Войтенков: Вы всей семьёй поехали?

 

Дмитрий Фрицлер: Ну да, конечно, все-все, и родственники тоже. Очень много.

 

Артём Войтенков: То есть, не просто одна семья.

 

Дмитрий Фрицлер: Не одна семья. Да, всей семьёй, с дедушками, с бабушками, всех собрали, дядек, тётек. И постепенно ещё так, одну за другой семью ещё туда.

 

Артём Войтенков: Переезд в другую страну – это тяжёлый шаг, во-первых, серьёзный. Во-вторых, достаточно тяжёлое дело. А Германия этому способствовала? Была помощь со стороны именно Германии, что да, ребята…

 

Дмитрий Фрицлер: Конечно, они и самолёт оплачивали, и потом ты первое время в лагерях.

 

Артём Войтенков: Так звучит, страшно: лагеря.

 

Дмитрий Фрицлер: Ну, лагеря, да, там действительно есть лагеря только для русских, или там есть лагеря, где все вместе. Колючей проволоки нет, но, как бы, оно отдельно и там твои документы перерабатывают, там тебя обнюхивают, куда тебя, как, родственники где. Вся вот эта вот процедура проходит, пока тебя куда-нибудь высылают. Некоторых не спрашивая высылают, а некоторые более-менее могут выбрать, где родственники живут. Вот так вот.

 

Артём Войтенков: То есть, как это происходило? Прилетает самолёт из России, да?

 

Дмитрий Фрицлер: Привозят тебя в лагерь. Сначала документы твои проверяют. Примерно, самолёт везёт тебя в ту сторону, куда бы ты примерно хотел. Некоторых просто везут, некоторых уже по назначению. Потом, идут всякие запросы: на какую землю, какая земля, в какой город, открыт ли город для русских переселенцев.

 

Артём Войтенков: А бывает такое, что нельзя будет?

 

Дмитрий Фрицлер: Да, конечно. Может быть переполненный. Допустим, все эти, как у них там "хаймы" называются, вот эти лагеря, в которых первое время живут переселенцы, они могут быть полные. Пока ещё не расселились, работу не нашли. Поэтому они могут или рядом куда-то, в соседний город, как у нас было. Мы хотели в один – ну и на 30 километров дальше заехали. Потом ещё пару семей доехало – и мы так и остались там. Потому что уже там и работу нашли, и знакомые…

 

Денис Ганич: Много людей было в этих лагерях, вообще?

 

Дмитрий Фрицлер: Ну конечно, в лагерях много, да.

 

Дмитрий Еньков: Лагеря – это не то, что в чистом поле, палатки стоят?

 

Дмитрий Фрицлер: Нет, ты по любому получаешь, как общежитие. Есть очень замечательные общежития – на уровне отеля. Наш первый лагерь – это был отель. Очень даже такой, хороший.

 

Дмитрий Еньков: То есть, лагерь - это формально, жилые дома стоят.

 

Дмитрий Фрицлер: Да, дают комнату, поначалу там комнату на семью, потом бывает уже маленькая квартирка двухкомнатная на семью, пока тебя не определят.

 

Дмитрий Еньков: А здесь, в России как вы узнали, что Германия ждёт?

 

Дмитрий Фрицлер: А у нас родственники в восемьдесят каком-то году уже поехали, в восемьдесят девятом.

 

Дмитрий Еньков: То есть, вам родственники сообщили, что здесь…

 

Дмитрий Фрицлер: Правильно, приезжали в гости, привозили…

 

Денис Ганич: Хорошие подарки.

 

Дмитрий Фрицлер: Подарки, прямо мешками привозили с Красного Креста вещи.

 

Денис Ганич: С Красного Креста?

 

Дмитрий Фрицлер: Там раздают, да. И вот это всё очень красиво.

 

Дмитрий Еньков: Для того, чтобы они приезжали и вам эти подарки раздавали, им там давал Красный Крест?

 

Дмитрий Фрицлер: Нет, ну это, как бы, есть такая организация, они хорошие вещи ещё сдают. Но сейчас это всё скрутили, сейчас это всё идёт в Африку, продаётся. Раньше было намного проще, люди отдавали хорошие вещи, допустим, и это всё мылось, стиралось и БУшное, но оно как новое. И, допустим, можно было больше набрать.

 

Дмитрий Еньков: А сейчас Красный Крест эту гуманитарную помощь африканцам продаёт за деньги?

 

Дмитрий Фрицлер: Это уже не совсем Красный Крест. Там так много новых организаций стало. Которые увидели, что на этом очень много денег можно рубить. Организации даже не немецкие. Просто, бывает, даже с чужими номерами приезжают машины, и к этим контейнерам, где вещи кидают – они просто их выгружают, разгружают и увозят. Просто я знаком и с африканцами многими, которые машины гоняют, много что из Германии возят в Африку. Они говорят, что вот эти все вещи идут прямо тоннами туда. Там так же стираются, бывает, подкрашивают. Джинсы хорошо идут, что-то такое…

 

Дмитрий Еньков: А вот у вас же разница была во времени, когда эти родственники уехали, которые вас позвали, и когда вы там. Разница сколько? Лет десять получилась, или сколько, пятнадцать?

 

Денис Ганич: Поменьше.

 

Дмитрий Еньков: Была ли разница между тем, как они уехали? То есть были ли эти лагеря, легче ли было устроиться на работу.

 

Дмитрий Фрицлер: Конечно. Есть два сорта, как бы, русских переселенцев. Это "аузидлеры" и "шпит аузидлеры".

 

Дмитрий Еньков: Первая волна.

 

Дмитрий Фрицлер: Первая волна, а другие уже, как бы, позже. С девяносто третьего - "шпет аузидлер". Первое возвращение этнических немцев на свою родину, с понтом. Ну, как нам по истории это навязали. Первая волна, брали всё хозяйство, тебе ставили контейнер, в который ты мог запихать всё своё хозяйство и забирал свой контейнер. Плюс, там намного проще было. А вот мы уже, допустим, там только 25 килограмм.

 

Дмитрий Еньков: На человека.

 

Дмитрий Фрицлер: Да, на человека. Уже немножко по-другому. Уже контейнер нельзя было перевезти.

 

Дмитрий Еньков: А контейнер тоже Германия оплачивала?

 

Дмитрий Фрицлер: Насколько я знаю, да. Первым я, насколько знаю, ещё проще было с кредитами. Кредиты им давали. А так как русский раб в душе…

 

Дмитрий Еньков: На обустройство?

 

Дмитрий Фрицлер: Да, в основном, да. Первая волна, это вот очень хорошо, быстро начали строиться. Вот, они как бы более-менее, сразу работу себе нашли, потому, что тогда с работой очень легко было. Вот, сейчас с работой там конечно уже тоже трудновато. Потому что завозят азиатские страны, Турция, и кого только сегодня не везут.

 

Дмитрий Еньков: А вот эти лагеря у них тоже уже тогда были? То есть, их куда-то первоначально селили?

 

Дмитрий Фрицлер: Кого?

 

Дмитрий Еньков: Вот из первой волны? Вот эти ваши родственники?

 

Дмитрий Фрицлер: Ну, они там меньше, буквально там чуть ли не за пару недель, приехали-уехали. А вот когда мы ехали, там уже некоторые пару месяцев. Лично наша семья уже в течение месяца, нет вернее в течение месяца попала в наш город, который мы захотели. И в этом городе ещё где-то год – пока квартиру сами не нашли, а вообще-то там дают квартиры, но некоторые могут и по два года сидеть, и по три года сидели, ждали квартиру.

 

Дмитрий Еньков: А дают квартиру бесплатно?

 

Дмитрий Фрицлер: Ну, нет, конечно.

 

Дмитрий Еньков: Это вот кредиты.

 

Дмитрий Фрицлер: Бесплатно вообще ничего. Бесплатно, вообще-то, как. Тебе платят пособие.

 

Денис Ганич: Я слышал, что там на одно пособие можно жить хорошо.

 

Дмитрий Фрицлер: Да, правильно. Пособие, а с пособия ты платишь квартиру. Бесплатных квартир нет. Но, вот на пособия.

 

Дмитрий Еньков: А его в течение какого-то срока, это пособие выплачивают?

 

Дмитрий Фрицлер: Нет, пособие выплачивают всегда.

 

Дмитрий Еньков: И сейчас вы тоже получаете пособие?

 

Дмитрий Фрицлер: Лично я? В данный момент – да.

 

Дмитрий Еньков: А вот эти, которые первые приехали?

 

Дмитрий Фрицлер: Тогда, наверное, тоже платили.

 

Дмитрий Еньков: Нет, а сейчас они тоже получают его?

 

Дмитрий Фрицлер: Нет, дело в том, что…

 

Дмитрий Еньков: Или когда на работу выходишь…

 

Дмитрий Фрицлер: Нет. Пособие получаешь определённое время. Потом ты должен искать работу. Это тебе даётся для того, чтобы начинать учиться.

 

Артём Войтенков: Подъёмные.

 

Дмитрий Фрицлер: Да. Но каждый раз, когда ты теряешь работу или там, что-то – ты опять начинаешь пособие получать. Это значит, что я не всегда на пособиях, но в данный момент – да.

 

Дмитрий Еньков: А вот эта первая волна, эти ваши родственники, которые приехали первые – они откуда узнали, что можно приехать, контейнер, опять же. Это же так, с бухты-барахты, что называется. Это же надо всё узнавать?

 

Дмитрий Фрицлер: Здесь, наверное, узнали.

 

Дмитрий Еньков: Кто-то им рассказал?

 

Дмитрий Фрицлер: Я не в курсе, откуда они узнали, как это всё делается. Но здесь же у нас есть организации, ФМС, или что, может быть они консультируют. Вот это у меня сейчас как раз и одна из причин моего приезда сейчас в Москву – узнать, кто за что ответственный в ФМС по переезду немцев обратно сюда в Россию или русских. Большинство-то в Германии русских, которые или купили себе там документы.

 

Денис Ганич: Есть желание многих вернуться?

 

Дмитрий Фрицлер: Конечно. Прямо уже уезжают тысячами.

 

Денис Ганич: Тысячи русских немцев?

 

Дмитрий Фрицлер: И немцев, и русских из Германии выезжают обратно сюда.

 

Денис Ганич: С чем это связано?

 

Дмитрий Фрицлер: Я вам говорил в прошлый раз Фёдорову, что я знаю лично одного. А я вам могу подбавить, что там очень много уезжают. И живут очень счастливо здесь – уже. Набравшись некоторых, определённых знаний, приезжают обратно сюда, начинают на правительство давить – стройте дороги, стройте там. Это же права человека, чтобы у тебя свет был, газ, там, то-то, то-то. И правительству приходится это делать. Это ещё очень тихо всё. Громко не кричится, но я скажу, у вас в некоторых областях уже есть серьёзные проекты.

 

Денис Ганич: Чьи?

 

Дмитрий Фрицлер: От власти. Я сказал бы даже, после прихода Путина.

 

Артём Войтенков: Как с немцами связано, или с возвращающимися?

 

Дмитрий Фрицлер: С возвращающимися. Для русских, кто обратно решил в Россию вернуться, есть программа. Плюс, я встречался с людьми, вернее, с человеком (но их там, вроде бы, несколько), который отвечает даже за чуть ли не выживание этнических немцев. И там тоже есть программа.

 

Дмитрий Еньков: Обратно, в смысле?

 

Дмитрий Фрицлер: Сюда. Но там громко не кричат об этом. Там об этом вообще нигде не говорят ничего. Это очень тихо. Это единственно, человек, когда на вокзале видит семьи с багажом…

 

Дмитрий Еньков: Которые собираются выехать сюда.

 

Дмитрий Фрицлер: Да, а что вы обратно едете? Да.

 

Денис Ганич: А с чем связано, то, что многие возвращаются, почему так? То есть это либо плохо так в Германии стало, или что?

 

Дмитрий Фрицлер: Тоже. Много факторов. Идёт исламизация: целенаправленная сильная исламизация Европы. И это очень серьёзная штука. Вот у нас на 60 000 населения в городе уже три мечети. Но это не прямо такая большая мечеть, а огромное помещение, где мусульмане, как бы, молятся.

 

Денис Ганич: И у нас же здесь есть мусульмане.

 

Дмитрий Еньков: Патрулей нет ещё?

 

Дмитрий Фрицлер: Ну, к этому клонят. Там ребята есть, группы салафистов собираются. Вы знаете, что в Сирии происходит. Тех, кого ловят, какое там образование? То же самое и в Германии. Это вот, бывшие там… Я не говорю, что все. Но большинство молодых мусульман, их просто используют как массу.

И люди это видят. Люди видят то, что многое стало по-другому. Даже вот я могу судить только семнадцать лет. Думать я может начал, действительно, только пару лет. Но, всё равно, я очень чётко это перерабатываю и смотрю конкретно. Не просто так идею какую-то, теорию. Люди многие начинают тоже понимать, что как бы ты там немцам ни старался угодить, ну как…

 

Артём Войтенков: Что значит немцам, вы ведь тоже считаетесь, как бы, немец.

 

Дмитрий Фрицлер: Ну, как сказать.

 

Артём Войтенков: Или есть коренные немцы, а есть…

 

Дмитрий Еньков: Судя по разговору, это было переселение русских.

 

Артём Войтенков: Есть подразделение – настоящие немцы, германцы, которые жили. Возьмём последние сто лет, которые жили в Германии последние сто лет. А вот русские немцы, те же самые немцы, которые жили в России, поволжские немцы, они уже чистокровными немцами не считаются. Так?

 

Дмитрий Фрицлер: Есть такие, которые очень стараются подстроиться под немецкую или германскую идеологию и полностью там всё... Но у них не получается. И сами немцы, проживающие, родившиеся в Германии, они никак не стараются из России приехавших немцев, никак вообще не воспринимают, что они немцы.

 

Артём Войтенков: Как равных.

 

Дмитрий Фрицлер: Никогда этого не будет. Я не говорю про ту пропаганду ещё, которая там ведётся о России, об образе России. Это ещё к тому. А говорю – простые отношения. Я говорю – отношения в моём дворе, даже. Вот эта вот бесчеловечность. И всё-таки к туркам, к курдам – другие отношения. Всё-таки они – уже больше немцы, так считают. Но под них уже немцы прогнулись давно.

 

Дмитрий Еньков: А вот этот город, в который вы переехали – он на территории Восточной Германии или Западной?

 

Дмитрий Фрицлер: Норд Рейн-Вестфаллен.

 

Дмитрий Еньков: Он кому раньше: ГДР или ФРГ?

 

Дмитрий Фрицлер: Это ФРГ.

 

Дмитрий Еньков: Потому что я, например, читал, что даже между Восточной и Западной Германией, между бывшими ФРГ и ГДР даже есть различия. ФРГшники они даже ГДРовцев не считают...

 

Дмитрий Фрицлер: Конечно, правильно.

 

Дмитрий Еньков: Тогда получается, что те, кто из России к немцам приехал вообще, уже не второй, а третий сорт.

 

Дмитрий Фрицлер: Так оно и есть. Смотрите. В любой ситуации, в любой семье, в любом доме можно что-то видеть, можно над чем-то задумываться, а можно просто глаза закрыть. Кто-то может на улицу выйти, сказать: "Ни хрена себе!" А кто-то выходит: "Да всё прекрасно". Это вполне нормально. Вот, вы возьмите первоклассника, который на улицу выходит. Вы думаете, он думает: "О! У нас идёт исламизация. Работы нет, или что-то". Но это же нормально, что для него, он смотрит, где там собачки бегают, может с ними поиграет, или кто из детей ещё на улице на качельках сидит. Так же и народ. Многие закрывают на всё глаза и живут: " У нас всё прекрасно!" Единственная забота: холодное пиво в холодильнике и батарейки в пульте телевизора. Всё. На уровне животного, инстинкты свои только, потребности свои. Вот, если живёшь, допустим, только свои нужды и свои материальные потребности удовлетворять, то Германия – лучшая страна. Езжайте, можете всю жизнь лапки задрать, на пособиях сидеть. Да, вот так в среднем, семья получает.

 

Денис Ганич: В материальном плане всё в порядке, люди не поэтому уезжают.

 

Дмитрий Фрицлер: Люди не поэтому уезжают, правильно.

Я скажу так:

- Или начинающие просыпаться внутренне, дух просыпается.

- Или люди, которых затюкали уже там просто жизненные ситуации всякие.

 

Люди, очень много из моих знакомых, кто бизнесом занимается. Само слово "бизнес" - облапошь другого, чтоб только тот не заметил. Я имею в виду не такой бизнес обманывать, а настоящий, где какими-то делами занимаются. И там законы… Их вообще-то законов не существует, в Германии. Но то положение, что в Германии есть, там намного сложнее тебе держать своё дело, чем в России. Здесь намного человечнее и проще, с одной стороны. Здесь многие у кого своё дело, они ноют, во то, вот это, формальности.

 

Но ребята, съездите в Германию в гости и посмотрите. Съездите туда не в отпуск, а суньте нос за заборы, за пределы вот этого вот отпуска своего и тогда вы поймёте. Откройте в любой квартире почтовый ящик, посмотрите, сколько писем каждый день нужно читать, заполнять, рассылать, куда ездить, на что отвечать… И поймёте, что - зачем это всё? Мы люди, или мы какие-то роботы? Мы какие-то формальности, мы какие-то папки с делами, или что мы?

 

Артём Войтенков: Ну, скажем так, у нас же уезжали после развала СССР. Очень многие ехали за красивой жизнью в Германию. У нас здесь плохо, а на Западе всё хорошо. Вот основная причина, почему уезжали.

 

Дмитрий Фрицлер: Правильно. Но это пропаганда в основном, да. Но это только, я скажу так, незнающие. У меня есть родственники, кто здесь и остался. Выжили, и живут, и хорошо живут.

 

Артём Войтенков: А давайте сейчас вот посчитаем по потребительству. Давайте посмотрим, сколько… Вот вы один живёте в Германии, или с семьёй?

 

Дмитрий Фрицлер: Нет, я живу с семьёй.

Артём Войтенков: Семья – как бы родители?

 

Дмитрий Фрицлер: Нет, у меня жена и трое детей.

 

Артём Войтенков: А, трое детей…Круто. Даже еще – пока. Для нас это уже много, да?

 

Дмитрий Еньков: А жену вы с собой из России забрали?

 

Дмитрий Фрицлер: Нет, там познакомился.

 

Дмитрий Еньков: А она немка?

 

Дмитрий Фрицлер: Она русская с Киргизии. Ну да, немка, там считается немка.

 

Артём Войтенков: Тоже, считается, этническая немка.

 

Дмитрий Фрицлер: Переехала отсюда, но ещё девочкой.

 

Артём Войтенков: Вот давайте прикинем просто, сколько нужно… Сколько средняя зарплата, и сколько нужно тратить денег.

 

Дмитрий Фрицлер: Вообще-то считается, средняя зарплата в Германии полторы тысячи евро. Если ты ищешь работу, если у тебя хоть какое-то любое образование есть, там более-менее стандартно получают. Начиная от тысяча двести до двух. Это в среднем. Если у тебя ещё есть какой-то стаж, если у тебя есть ещё навыки, то можешь зарабатывать и больше.

 

Артём Войтенков: А зависит ли образование на заработок? Высшее образование, среднее образование – это влияет?

 

Дмитрий Фрицлер: Не сильно.В Германии на одной фирме могут работать пять человек, всю жизнь проработать, и не знать, что получает напарник. Там огромнейший секрет рассказывать кто сколько зарабатывает. Это один из видов управления такой. Вот возьмём мою прошлую работу. Я зарабатывал уже и три с половиной, зарабатывал и очень мало в месяц. Это, смотря какая работа, какая фирма. Вот возьмём последнюю работу - тысяча триста евро в месяц. Работа - восемь часов рабочий день. Но на самом деле там меньше девяти не выходило. Высчитываем ещё час паузы, как завтрак и обе.

 

Артём Войтенков: А это в рабочее время не включается?

 

Дмитрий Фрицлер: Нет, это не оплачивается. Ну, доехать, туда-сюда. Тебя дома, допустим, одиннадцать часов нет. Это если близко работать. Если работать – куда-нибудь ещё добираться. Я работал 140 (Дортмунд) – от дома. Каждый день на поезде ездил: полтора часа туда, полтора часа обратно. Но я зарабатывал хорошо очень. Поэтому стоило, как бы. Возьмём вот эти тысячу триста.

 

Мой шеф с клиента сдирал в час сто тридцать евро. Я вообще специалист по машинам, автослесарь, и всё такое. Скажем, специалист во всех отраслях, всё, что связано с легковой машиной. Много очень на выставки машин делал, машины делали и на гонки, ну и такого рода. Просто ремонтом занимаюсь тоже. И вот эти сто тридцать евро в час, которые он брал с клиента, из этих денег он платил 20% налог. Мне он платил в час от этих денег, возьмём простую последнюю работу, это для моей специальности немного, но, скажем, я просто как пример, чтобы понять суть. Десять евро отдавал он мне. С этих десяти евро у меня высчитывали (я тогда только женатым был).

 

Артём Войтенков: Со ста двадцати – десять только отдавал?

 

Дмитрий Фрицлер: Да. И теперь, от этих десяти отдавал я налог четыре.

 

Дмитрий Еньков: За что?

 

Дмитрий Фрицлер: Налог.

 

Артём Войтенков: 40%, получается.

 

Дмитрий Фрицлер: Примерно, да. Смотря, какой у тебя разряд: женатый – не женатый, дети – не дети.

 

Артём Войтенков: А это влияет?

 

Дмитрий Фрицлер: Да. Там есть ещё классы. Ну, плюс-минус, сто-двести евро. Это плюс-минус.

 

Артём Войтенков: Если женатый и дети, то налог меньше?

 

Дмитрий Фрицлер: Да.

 

Дмитрий Еньков: То есть, как бы, налог за бездетность формально получается.

 

Дмитрий Фрицлер: Да. Если ты не женатый, как одиночка, примерно 40%. Там высчитываются налоги за здравоохранение, за безработность, всякое разное. И всё вместе выходит, что от 10 евро 6 евро я получаю в час.

 

Артём Войтенков: А налог сильно изменяется, если просто холостой, потом раз – женился, сильно меняется налог?

 

Дмитрий Фрицлер: Я же говорю: плюс-минус пару сотен.Если получаешь полторы в месяц, может так 1300 – а так будешь 1800 получать, если женат, дети.

 

Артём Войтенков: А идут какие-то шаги: если женился, чуть-чуть налоги срезали. Один ребёнок завёлся – чуть-чуть налоги срезали.

 

Дмитрий Фрицлер: Конечно, так оно и делается. Ты должен на фирме - это знают. Но если ты ничего не скажешь никто ничего не сделает. Ты должен сказать так и так - это всё переделывается.

 

Артём Войтенков: Нет, ну вообще интересно, конечно.

 

Дмитрий Фрицлер: Да. Получил я вот эти, в час. Час я отработал, получил свои чистые 6 евро, покупаю вот эту кружку, за 6 евро, допустим. Эта кружка в продукции стоит 50 центов. Я час отпахал, заработал 130 евро, и получил что-то в размере 50 центов, даже, возьмём один евро. Как много дядей я накормил своей горбушкой? Вот то самое страшное, о чём немцы не задумываются.

 

Артём Войтенков: Это по всему миру так.

 

Дмитрий Фрицлер: Хорошо. Поэтому, так как в Германии материальные блага очень хорошо, всё вроде бы как, поэтому, чем корова дольше доится и лучше, тем сильнее её начинают доить. Образно так. Поэтому из Германии больше выкачивают. Люди, вроде бы, всё хорошо. Они не ноют, немцы, сильно. На улицы они вообще не выходят. Демонстрации – вообще нет. Это у них прибили. Они же 6 миллионов богоизбранных уничтожили. И вот после этого их мышление конкретно вниз придавили, что вы виноваты. И вот они все вот так вот и живут. И Германия, это вообще, это сказка. И туда приезжают и живут, как в сказке. Налепили вот это вот – материальные блага, как всё хорошо. И они не задумываются о будущем.

 

Где ты видишь своего ребёнка в его молодости? Или где ты себя видишь через 10 лет, через 20 лет? Многие идут на работу, приходят туда, где их, я не сказал бы, за людей не считают, но примерно так. Потому что там даже соседи соседей не знают. Это больше, как у вас сегодня в городах – то же самое. Вообще, на одной площадке живут, несколько лет друг с другом не общаются вообще. Это делается для чего? Вот в Германии они этого достигли - нет распространения информации. Каждый на своём уровне. Их воспитали, как стадо, вот так, что если кто-то отличается, то его нужно отстранить и его отталкивать. Поэтому, если отличается у тебя мнение от массы, то тебя очень-очень даже так отстраняют.

 

Артём Войтенков: То есть, от тебя просто - перестают общаться?

 

Дмитрий Фрицлер: Это везде, это не только общаться. Мнение. Вот на работу приходишь, а там за глаза всё время шу-шу-шу. Вот ты приходишь на работу вот с такой блевотиной, и уходишь вот с такой. А это энергетика. Это выброс твоего потенциала, который ты никчёмный. Вот ради там этих – я не знаю, 6 евро в час? С этих 6 евро, у меня выходило, допустим, сколько там,1300 евро в месяц. Это на всю семью. Допустим, нас тогда было в тот момент четверо: двое детей, двое взрослых. Если ты сидишь дома на пособиях, тогда вообще-то - 1500.

 

Артём Войтенков: То есть, на пособиях сидишь – больше получаешь.

 

Дмитрий Фрицлер: Правильно.

 

Артём Войтенков: А сколько, вообще, пособие на детей платится? Какой размер, и как это вообще?

 

Дмитрий Фрицлер: Я сейчас, с головы, не помню, потому что меня это так сильно ещё не интересовало. Так 300 с чем-то евро за ребёнка (уточнения от жены – 300 евро за двоих детей).

 

Артём Войтенков: А вот при рождении ребёнка единовременное пособие выплачивается?

 

Дмитрий Фрицлер: Рождается ребёнок – платят. Можешь или одной суммой взять. Во-первых, там выплачивается пособие где-то 500 евро дают тебе на подгузники, на коечку, на всякие памперсы.

 

Артём Войтенков: Это единовременное пособие при рождении.

 

Дмитрий Фрицлер: Да. Могут это за раз выплатить, могут каждый месяц платить. И потом у тебя повышается ещё в течение полугода, выдаётся еще какая-то там сумма. Тоже это государством поддерживается. Иметь много детей там выгодно. Допустим, возьмём, многие баптисты в Германии: они заводят детей, строят себе дома и можно сказать, на пособия детей оплачивают себе эти кредиты.

 

Дмитрий Еньков: А сколько на детей в месяц?

 

Дмитрий Фрицлер: Я же говорю, там, за одного ребенка там 300 с чем-то (уточнение от жены – пособия 150 евро на ребёнка).

 

Дмитрий Еньков: То есть это плюс к вот этим ещё, получается, к полутора.

 

Дмитрий Фрицлер: Если ты получаешь полторы пособие, то они сегодня, сейчас сделали…

 

Дмитрий Еньков: Ну, или зарплату, там…

 

Дмитрий Фрицлер: Вот это разные вещи. Если получаешь пособие (ты от города получаешь), они смотрят, сколько ты должен получить минимально на карманные расходы, минимально на жильё, на то, на то, на то. И если ты получаешь детские пособия, они это от суммы частично высчитывают. Чтобы у тебя вместе сумма совпадала.

 

Дмитрий Еньков: То есть, есть минимальный уровень дохода…

 

Дмитрий Фрицлер: Да.

 

Дмитрий Еньков: В этом городе установлено, в земле...

 

Дмитрий Фрицлер: Везде, да, правильно, во всей Германии.

 

Дмитрий Еньков: То получается, что если ты и так зарплатой этого уровня достигаешь своей, то тебе уже пособие можно не платить, что ли, или как? Или там пособие, оно просто уменьшается, потому что ты и так, у тебя минимальный доход есть, тогда тебе положено не полностью пособие, не все 300, а, допустим 150.

 

Дмитрий Фрицлер: Эти пособия за детей по любому выплачивают всю сумму. Но с твоей суммы, если ты на пособиях живешь, с твоей суммы, которую всей семье платят, там, за жильё, за всё – там уменьшается сумма. Это всё пересчитывается. Но это буквально недавно сделали. Недавно ещё было так, что они намного больше платили. Поэтому даже выгодно сидеть дома с детьми, чем работать.

 

Артём Войтенков: Сейчас?

 

Дмитрий Фрицлер: Нет, было. Но сейчас уже не совсем так. Сейчас уже там куча законов. Если ты зарабатываешь, допустим, эти 1500, то пособия идут к этим, к этой сумме. Тогда пособия выплачиваются по полной, и плюс твоя зарплата- это выходит хорошая сумма.

 

Денис Ганич: А детям, это до скольких, до 18 лет?

 

Дмитрий Фрицлер: Ну да, пока они живут с папой с мамой и не учатся, и не зарабатывают.

 

Денис Ганич: Всё время идёт пособие?

 

Дмитрий Фрицлер: Правильно. Вроде бы там даже по возрасту ещё зависит. Но я могу посмотреть.

 

Дмитрий Еньков: А у вас детям сколько лет?

 

Дмитрий Фрицлер: Моим?

 

Дмитрий Еньков: Да.

 

Дмитрий Фрицлер: Старшему 10, среднему 4 и младшей 1. Тот человек, который работает, его целый день нет, он заработал, допустим 1800, 1600.

 

Дмитрий Еньков: При этом жена может дома домохозяйничать.

 

Дмитрий Фрицлер: Правильно.Вот. Он целый день там на работе – и получает эту сумму. Многие семьи, они, буквальнов конце месяца 200-300 евро, это то, чем они могут рулить. Тот человек, который сидит на пособиях – он целый день свободный. Есть и очень многие, они ещё работают. Кроме того, что получают пособие, работают.

 

Артём Войтенков: То есть, они получают пособие по безработице, и в то же самое время занимаются каким-то леваком.

 

Дмитрий Фрицлер: Правильно. И у них сумма уже намного больше. Они свободнее.

 

Денис Ганич: Неофициально так работают, да?

 

Дмитрий Фрицлер: Правильно.

 

Артём Войтенков: А сколько пособие по безработице составляет?

 

Дмитрий Фрицлер: На одного человека, но там опять же зависит, сколько человек в семье. Это зависит, если один человек, то всё вместе там, где-то максимально, 900 - 950 евро в месяц.

 

Артём Войтенков: А если 4 человека семья?

 

Дмитрий Фрицлер: То там не намного больше, полторы, может быть.

 

Артём Войтенков: Полторы тысячи. Ну и зарплата у вас полторы тысячи. Вот у вас зарплата, как автослесаря, полторы тысячи евро, так? То же самое, семья из 4 человек, если вы не работаете, получает пособие полторы тысячи евро.

 

Дмитрий Фрицлер: Да, то же самое.

 

Артём Войтенков: То есть, то же самое.

 

Дмитрий Фрицлер: Да.

 

Артём Войтенков: И ты целый день дома. То есть, выгоднее сидеть дома.

 

Дмитрий Фрицлер: Если так, серьёзно – да.

 

Артём Войтенков: Ну, та же самая ерунда во Франции, мне тут рассказывали.

 

Дмитрий Фрицлер: Да. И если даже час в день подрабатывать, допустим, то уже сумма намного больше. Вот, пожалуйста.

 

Дмитрий Еньков: Но это получается нелегальная работа.

 

Дмитрий Фрицлер: Конечно. Поэтому там столько сегодня в Германии нелегальных, очень много нелегальных работников. Это есть причина, но это на уровне государства. Потому что, для чего это делается? Им не нужен разумный народ, который пашет, как ишаки, а им нужны вот эти социальщики, чтобы люди были необразованны, чтобы они… Это серьёзная вещь.

 

Дмитрий Еньков: В СССР наоборот считалось, что когда человек работает, да ещё ездит на работу так далеко, то ему некогда ни о чем размышлять, он только в работе. А тут как-то…

 

Дмитрий Фрицлер: Вообще-то, если с разумной точки зрения посмотреть – да. Вот если честно сказать, вы спросили, почему я на пособиях. Потому что я вот просмотрел эту систему, и 85% налогов, которые уходят за границу, из того, что я зарабатываю, отдавать чужому дяде – я не готов. Извините, 130 евро заработать и 6 получить, не 6, а 50 центов, и работать из-за того, что все говорят: "не будь паразитом", или вот это массовое мышление. Вот только из-за этого, вот это и есть причина, и я это время использую для учёбы.

 

Артём Войтенков: Многие скажут: "Ох, как классно в Германии! Можно не работать, и жить хорошо!"

 

Дмитрий Фрицлер: Вот я что и говорю, правильно. Большинство тех людей, которые сидят дома, я не говорю опять же о всех, есть единицы, но большинство, это, их в Германии называют социальщики, они далеко не вылезают, они много не познают. Они, как бы, сидят, у них стандарт определённый жизненный, у них останавливается развитие эволюционное. Те, которые работают, у них по-другому. У них дети становятся…Допустим, у социальщиков семьи намного дружнее. Там больше любви в семье. Потому что они больше с семьёй, дома, всё такое. У рабочих – наоборот, дети становятся чужими. Потому что папа пришёл…

 

Артём Войтенков: С работы злой приходишь, отдохнуть хочется.

 

Дмитрий Фрицлер: Да, тебе не до детей, тебе не до кого, тебе бы выспаться, восстановить свою энергетику, гармонию в себе, чтобы завтра опять пойти это делать. И там на выходные: тебе бы выспаться, тебе, опять же, не до детей. И вот так заработанные деньги тратить на детей и тратить… Ты не можешь так просто с детьми что-то так. Там везде нужно тратиться. Сделано такое потребительское общество: стандарт траты такой-то определённой суммы денег. Это к тому, что из этих, допустим, полторы тысячи платишь, в среднем, 4-5 человек семья, уходит от 500 до 700 евро за квартиру…

 

Артём Войтенков: Это аренда?

 

Дмитрий Фрицлер: Да.

 

Артём Войтенков: То есть, квартира не своя, или это кредит?

 

Дмитрий Фрицлер: Нет, или можешь, конечно, своё покупать. Но так же кредит ты платишь примерно 1000 в месяц, около. Это если кредит – ты покупаешь дом или строишь, квартиру, кредит примерно, платишь на 30 лет по 1000 в месяц. Если ты арендуешь квартиру, то она примерно обходится: если 4-5 человек семья, 4х комнатная квартира – от 500 и до 700 евро в месяц.

 

Дмитрий Еньков: А в Германии нет вот этого слова "ипотека"? Просто кредит на жильё берёшь и всё?

 

Дмитрий Фрицлер: Ну да…

 

Дмитрий Еньков: В России нас приучили к этому слову.

 

Дмитрий Фрицлер: Кредит – кредит. Разницы нет. Кредит и процент - одинаково.

 

Дмитрий Еньков: Видимо у нас люди уже не воспринимают, что ипотека это такой кредит.

 

Артём Войтенков: Хорошо, 500-700 евро это жильё.

 

Дмитрий Фрицлер: Потом отдельно платишь за свет. За свет выходит в среднем 70-80 евро в месяц.

 

Артём Войтенков: Это электричество всё полностью. А вода?

 

Дмитрий Фрицлер: Примерно в среднем 50 за телефон. Вода, мусор, тепло – 150 в месяц.

 

Артём Войтенков: А на воду счётчики стоят?

 

Дмитрий Фрицлер: Да, в каждой квартире стоит свой счётчик, в каждой квартире своё отопление индивидуальное для этого дома.

 

Артём Войтенков: Электрическое.

 

Дмитрий Фрицлер: Не только электрическое. Электрическое редко, в основном газ или на горючем.

 

Артём Войтенков: То есть в каждом доме есть котельная своя.

 

Дмитрий Фрицлер: В каждом доме. В каждой квартире даже. Бывает дом и в каждой квартире. Чаще – в каждой квартире стоит, 80%.

 

Дмитрий Еньков: То есть газ разведён по квартирам. Там один котёл: на воду и на обогрев.

 

Дмитрий Фрицлер: Правильно. И в основном – газовое. Личные дома больше на масле, а электрическое – меньше. Машину держать – это по-разному: у кого какая машина. Держат машину – 200 евро в среднем уходит на бензин, если далеко не ездить на работу. Если средняя машина: 70-100 евро в месяц страховки все.

 

Артём Войтенков: А страховки помесячные?

 

Дмитрий Фрицлер: Да. Можешь сделать на год, но в месяц выходит такая сумма. Можешь платить раз в год, раз в полгода – немножко дешевле выходит.

 

Денис Ганич: Машина там в каждой семье?

 

Дмитрий Фрицлер: В среднем – да, даже по несколько. Если жена работает на одном конце города, а ты на другом и в разное время, то по любому две машины.

 

Денис Ганич: С машиной там проблемы нет?

 

Дмитрий Фрицлер: Вообще. Они, как минимум, на половину дешевле, чем у вас. У вас только растаможка здесь – у нас за эту сумму уже можно машину купить ту же самую марку.

 

Артём Войтенков: Это специально сделано.

 

Дмитрий Фрицлер: Это всё специально сделано.

 

Дмитрий Еньков: На продукты сколько уходит?

 

Дмитрий Фрицлер: На продукты больше всего уходит.

 

Дмитрий Еньков: Вы раз в неделю ездите в магазин?

 

Дмитрий Фрицлер: Это зависит, как ты где живёшь. Допустим, мы живём за городом – стараемся раз в неделю закупаться. Каждый второй день можем хлеб покупать.

 

Дмитрий Еньков: Вы приехали в выходные, сколько вы там оставили в магазине?

 

Дмитрий Фрицлер: За раз закупаешься, например, на сто евро. Обычно на еду в месяц уходит где-то пятьсот (в нашей семье) евро.

 

Артём Войтенков: То есть семья из пяти человек. У меня получилось: аренда квартиры плюс...

 

Дмитрий Фрицлер: Я пятьсот плачу (я лично). Я вам в среднем говорю. Я вообще лично плачу пятьсот за аренду.

 

Артём Войтенков: Ага. Ну, вот я здесь просто шестьсот посчитал (такую среднюю). У меня получилось восемьсот восемьдесят - ЖКХ, автомобиль - двести восемьдесят, еда - пятьсот. Итого: даже больше полутора тысяч евро выходит.

 

Дмитрий Еньков: Да, уже тысяча шестьсот. Остаётся только триста евро, которыми можно распоряжаться туда-сюда.

 

Артём Войтенков: А одежда? Ещё что-то.

 

Дмитрий Фрицлер: Как у меня точно, мы можем поточнее посчитать. Там остаётся ещё немного. Детские пособия мы не посчитали же.

 

Дмитрий Еньков: А, мы ещё детские пособия не посчитали. Вот только за счёт них тогда, получается, можно чем-то тут манипулировать.

 

Артём Войтенков: И выруливать.

 

Дмитрий Фрицлер: Да, примерно так. Я скажу так, что многие "социальщики" (кто на социале сидят), они (большинство) могут себе больше позволить, чем работающие. Единственное, что рабочие, у них больше шансов на кредит, потому что у них стабильная зарплата, поэтому в основном у всех машины в долгах, квартира в долгах, диван в кредит, компьютер в кредит, то-то в кредит. Они сидят по уши в кредитах. У меня большинство друзей, они тоже по уши в кредитах сидят - все. Это стандарт.

 

Артём Войтенков: То есть, как в Америке.

 

Дмитрий Фрицлер: Идёт всё больше и больше, как в Америке: всех подсаживают на кредит, что это нормально. Дешёвый кредит - намного дешевле, чем у вас здесь.

 

Дмитрий Еньков: Вы знаете ставку по своим кредитам, если есть у вас? Кто-нибудь знает, какая ставка?

 

Артём Войтенков: На потребительский кредит проценты какие?

 

Дмитрий Фрицлер: Смотря какой кредит, смотря в каком банке, смотря какая сумма, смотря сколько ты зарабатываешь?

 

Денис Ганич: Ну, в среднем?

 

Дмитрий Еньков: На машину.

 

Дмитрий Фрицлер: Пару процентов.

 

Денис Ганич: Пару процентов?

 

Дмитрий Еньков: Это уже от банка такой кредит на машину?

 

Дмитрий Фрицлер: Пять.

 

Дмитрий Еньков: От двух до пяти, скажем.

 

Дмитрий Фрицлер: Два - это очень хорошо, если фирма какая-нибудь.

 

Артём Войтенков: В среднем, пять, да? То есть 5% кредит.

 

Дмитрий Фрицлер: Смотря кто тебе предлагает. Пять - семь.

 

Дмитрий Еньков: А вот на жильё если?

 

Дмитрий Фрицлер: Опять же зависит от того, сколько у тебя своих машин, которые ты отдаешь в залог. Чем меньше у тебя своей суммы, тем дороже кредит. В среднем, допустим, двести тысяч взял на тридцать лет и отдашь пятьсот почти (больше, чем вдвойне). Но людям лапшу на уши вешают, что они отдадут двести пятьдесят. Так как никто в финансах не разбирается, люди на это цепляются на крючок: это финансовое рабство, и расплачиваются потом всю жизнь. Потом уже на работе можешь на них плевать, можешь их обзывать - они будут работать покорно, просто опустят глазки и будут работать, потому, что кредит-то платить надо.

 

Но вот самое интересное, что я могу вам сказать: дерётся турок с немцем. Немца садят, турок свободен.

 

Артём Войтенков: Ну, а какое-то расследование делают? Кто виноват? Кто начал? Кто нарушил закон?

 

Дмитрий Фрицлер: Ну, да. Немец.

 

Артём Войтенков: Всегда немец виноват?

 

Дмитрий Фрицлер: Конечно.

 

Артём Войтенков: А если турок первый начал?

 

Дмитрий Фрицлер: Ну, немец виноват.

 

Артём Войтенков: Как-то странно всё это.

 

Дмитрий Фрицлер: Немцы начали думать. Немцы начали вопросы задавать - они неудобные, поэтому и зажимают (тиски сжимают). Любого немца спроси, я скажу, разумного - не умного, а разумного (вы знаете разницу). Разумный скажет: "Да я бы завтра бы свалил просто с этой страны, надоело мне это всё". Поэтому многие, скажу так, кто постарше немцы, кто в теме, что происходит, они и говорят, что "У нас все шансы только на Россию. Это единственная страна, которая может цивилизацию вытащить из этой глобальной оккупации".

 

Артём Войтенков: Вообще много приезжих в Германии?

 

Дмитрий Фрицлер: Очень много.

 

Артём Войтенков: Скажем так, уже не европейской...

 

Дмитрий Фрицлер: Очень много.

 

Дмитрий Еньков: Вот ваш город, о котором я впервые сейчас узнал, там на улицах кто ходит?

 

Дмитрий Фрицлер: На улице - турки.

 

Артём Войтенков: Немцев нет что ли?

 

Дмитрий Фрицлер: Мало, меньше.

 

Артём Войтенков: То есть вот идёшь по улице - и немцев меньше, чем турок.

 

Дмитрий Фрицлер: Да. Немцы, они в основном дома сидят, отдыхают от работы. В основном турки так же на пособии сидят, они отдыхают целый день, гуляют. У них кафе там открыты, их Spieletek'и, где они играют, Sportwetten всякие (азартные игры) - они расслабляются. В пиджачках ходят, чистенькие, с чётками - отдыхают, они наслаждаются Германией. Они зиму в Германии на пособиях, а летом они едут к себе домой отдыхают. Как только дошло до пенсии, они пенсию берут и едут к себе домой. Но пока они работают в Германии (паразитируют).

 

Дмитрий Еньков: А вот на взгляд человека, который в России не часто бывает. Сегодня вы в метро ехали, какое впечатление сложилось? Кто там в метро ездит? Каких людей больше там?

 

Дмитрий Фрицлер: Если честно сказать, я каждые полгода почти здесь.

 

Дмитрий Еньков: Но всё равно.

 

Дмитрий Фрицлер: В этот раз я скажу (это ещё от времени зависит) уже больше русских. В прошлый раз я приехал, я был в шоке просто. Это зависит, наверное, в какое время. Я прямо на улице иду и спрашиваю: "Куда все делись-то? Может, с Нового года ещё не приехали?" Не понятно. Второй раз, когда сюда я прилетел пару лет назад, мне пришлось задуматься: в какую страну я прилетел действительно. Начиная от вокзала, всю дорогу, что меня везли до Москвы, - ни одного русского лица, светлого лица, скажем так. Я приехал в Москву, не знаю возле какого метро меня выкинули. Пока я сел, поел, я прилетел без шапки, очень холодно было, думаю: "Надо мне купить шапку". Я подхожу. Нет, извините, я вам денег не дам. Я подошёл ко второму... Две недели я морозил себе уши.

 

Артём Войтенков: Можно же купить шапку где-то в магазине?

 

Дмитрий Фрицлер: Я заходил - не нашёл.

 

Артём Войтенков: Это Москва. Москва - не вся другая Россия.

 

Дмитрий Фрицлер: Дело в том, что если человек понимает ситуацию и способствует ей... Так же и в Германии: если ты живёшь, понимая паразитическую систему, но ты в ней - лучший колёсик (шестерёнка в этой системе), то что вообще открывать свой рот, якать там что-то?

 

Я скажу о себе. Я, как механик, когда на мастера выучился - не выучился, учился на мастера. Четыре разных курса: два из них по ремонту, один курс по обучению учеников (чтобы ты, как мастер, обучал учеников) и один курс по финансам. Когда я проходил курс по обучению, так как я немножко всегда "за кулисы" заглядываю - не только тот стандарт, что тебе предлагают, то первое, что я понял, что этот вот разный сброд, понаехавший в Германию, который не хочет ни работать, ничего не хочет сделать... Я, как мастер, должен свою фирму, рабочее место для него так интересно сделать, чтобы он захотел работать и вокруг него танцевать, чуть ли упрашивать его: "Работай у меня". Я понял, что это идёт разруха, это идёт разрушение.

 

Артём Войтенков: Это что - государственная политика такая, что вот именно ты должен обязательно нанять на работу именно турка какого-то или ещё кого-то?

 

Дмитрий Фрицлер: В Германии нет государства. Это надгосударственная политика.

 

Артём Войтенков: Евросоюза?

 

Дмитрий Фрицлер: Над Евросоюзом, кто им рулит. Германия, она очень послушная страна. Она выполняет. Их сильно затюкали, они об этом даже многие и не задумываются - это первое. Я должен с улицы "грязь" подбирать и упрашивать, чтобы они учились у меня на фирме.

 

Артём Войтенков: Ну, что, прямо так говорят?

 

Дмитрий Фрицлер: Это смысл. Тебя этому обучают: делать твою работу интересной - вдруг ученику твоему что-то не понравится. Какой "не понравится"?! Дал подзатыльника, пинка и вперёд. Он же хочет учиться, он должен вокруг тебя, как мастера, бегать. А здесь - наоборот идёт: ты должен, потому что там специалистов мало в Германии, специалистов нет. У них огромнейшая проблема с образованными людьми. С подчинёнными чиновниками, которые пунктуально (биороботы) работают - их полно. Но они не могут думать. Вот это и есть огромная разница: Германия - Россия. А у нас здесь люди... Нет у тебя отвёртки, ну, пассатижами открути. В Германии, если не научили, он вот, как его научили, он только так и работает.

 

Артём Войтенков: То есть, отвёртки нет – всё, стоп.

 

Дмитрий Фрицлер: Правильно. Вот это и есть разница.

- Если ты хочешь чиновника, подчинённого, там, банкира, который у тебя, как часики, будет работать: бери рабочего из Германии, поэтому они и ценятся. Это самые чёткие, за него тебе переживать не надо. Если он ещё трезвый, то вообще у тебя лучше не бывает.

- Если тебе нужен изобретатель, профессор, доктор, тогда тебе лучше русского взять, который думает.

 

Это огромная разница. Что я ожидаю, чтобы стало из моих детей, что сделают с моими детьми, когда они пройдут эту школу немецкую? Понимаете? Это огромная штука. Материальное благо - прекрасно, но какой ценой? Что ребёнок, во-первых, тебя не уважает. Есть родители и хорошо, что такие ещё есть, которые работают с детьми. Они общаются с детьми, они стараются. Не важно, что им в школе/садике навязали.

 

Школьная программа, программа детского сада, написанная ЮНЕСКО. И потом вот эти все программы, что делают с сознанием моего ребёнка? Это нужно понимать. Русские едут туда и из них делают вот этих безжизненных биороботов, которые пунктуально чики-чики работают, которые 85% отдают за границу. Так как немцы начали думать и мутить там что-то, так как Германия - не государство, а фирма с 45-го года...

 

Артём Войтенков: То есть?

 

Дмитрий Фрицлер: То есть, нет ни одного документа в Германии, что это государство. У судьи даже документов нет.

 

Дмитрий Еньков: А Конституция есть в Германии?

 

Дмитрий Фрицлер: Нет. Она вроде бы как написана, но… Есть люди под арестом, это не считается, если под арестом арестованные пишут Конституцию, понимаете?

 

Артём Войтенков: Что-то не очень.

 

Дмитрий Фрицлер: Если я оккупирую сегодня ваш город и возьму его свои руки (власть), и спрошу: "Конституция вам нужна?", вы напишете Конституцию. Но я не буду её соблюдать, только вы будете её вроде бы как соблюдать. Все чиновники, которые мне подчиняются в вашем городе, тоже её не будут соблюдать.

 

Дмитрий Еньков: То есть формально документ есть.

 

Дмитрий Фрицлер: Вроде бы как, но работает односторонне: против народа.

 

Дмитрий Еньков: Вот тут выходим на ту же тему, которая у нас сейчас и в России обсуждается. Мы смотрим: в Германии здесь то же самое. В Германии проходят такие же сейчас много мероприятий за суверенитет, против ювенальной юстиции - прямо вот одно за другим (новости).

 

Дмитрий Фрицлер: Да. Я вам на своих примерах (столько людей из моих знакомых) могу рассказать, как детей забирали. Не смеяться - это плакать можно, как, каким способом они забирают детей.

 

Артём Войтенков: Расскажите.

 

Дмитрий Фрицлер: Это очень страшно.

 

Артём Войтенков: Вообще про эту ювенальную систему Германии.

 

Дмитрий Фрицлер: Да, она там очень сильно (обширно) распространена, и там трясутся за неё все. Вокруг неё все трясутся. Ребёнку своему подсрачника даёте ладошкой где-нибудь в детском садике. На следующий день можете прийти и вашего ребёнка не увидите. Может пару лет пройти, пока вы его найдёте в какой он семье, и вам будут запрещать с ним встречаться, и ребёнок будет страдать психически - может быть, даже "крышак" съедет, и у вас съедет. И семья развалится, и финансово вас вздрючат, если не посадят - это серьёзно очень. Там конкретно идёт. Потому что на этом делают "бабло" на детях - просто огромнейшие суммы, ЮЮ.

 

Артём Войтенков: Каким образом?

 

Дмитрий Фрицлер: Налогоплательщики платят за голову ребёнка (не буду врать) то ли две семьсот, то ли три семьсот - за каждую голову ребёнка.

 

Артём Войтенков: Что значит "налогоплательщики"?

 

Дмитрий Фрицлер: Из казны как бы города платится ювенальной юстиции. Ювенальная юстиция (вот это Ugendamt), они, допустим, если ребёнка воткнули куда-нибудь в Heim (лагерь этот детский, детский дом), на него уходит сумма... может быть, даже половины того нет.

 

Артём Войтенков: То есть государство платит за приёмного ребёнка, который в семье или в приёмной семье, или в детском доме, большие деньги (полторы тысячи)?

 

Дмитрий Фрицлер: Нет. Это платят ювенальной юстиции.

 

Артём Войтенков: Это часть государства.

 

Дмитрий Фрицлер: Нет. Германия - это также частная фирма, которая платит налоги.

 

Артём Войтенков: А! То есть ювенальной юстицией занимается вообще частная фирма в Германии?

 

Дмитрий Фрицлер: Все. Даже полицаи там частные фирмы. У них даже разная форма, у них разные даже жетоны. У них нет там, что государство... - про государство ничего не стоит. У них Dienstausweis - это, вот, на фирму зашли, пик-пик, не Amtausweis, как Amt (государственное учреждение), а как Finanzverwaltung. Вообще полицай - это Stiftung. Они имеют право только бумажками рулить. Они нелегально вооружённые, если так, разобраться. Я слишком много разных вещей рассказываю, не понятных.

 

Дмитрий Еньков: Ювенальная юстиция, я так понимаю, просто выделяет фирме две - две с половиной, а она на содержание полторы.

 

Дмитрий Фрицлер: Даже налоговая инспекция платит налоги.

 

Артём Войтенков: Сама налоговая инспекция платит налоги?

 

Дмитрий Фрицлер: Я вам могу всё показать. И даже фирма BRD, которая в 90-ом году уже финансово разрушилась и юридически исчезла вообще (её стёрли), в 90-ом году уже (!) - даже она платит налоги. Я могу показать вам - у меня есть документы об этом. Люди об этом не знают ничего. Только церковь не платит налоги - все платят налоги. Это всё фирмы частные.

 

Артём Войтенков: Полиция, военные?

 

Дмитрий Фрицлер: Это всё частные фирмы. Судьи платят налоги.

 

Дмитрий Еньков: Вот ещё такой интересный вопрос: немцы знают, что у них стоят американские базы?

 

Дмитрий Фрицлер: Конечно, все знают. Каждый день видят.

 

Дмитрий Еньков: И что? И какая реакция там на это?

 

Дмитрий Фрицлер: Они думают, их защищают.

 

Дмитрий Еньков: От кого тогда?

 

Дмитрий Фрицлер: От страшного русского, наверное. Они не знают, от кого защищают, но их защищают.

 

Дмитрий Еньков: От русских? То есть они, так - уже к этому глаз у них, видимо, замылился.

 

Дмитрий Фрицлер: Конечно. Вообще у них ко всему глаз замылился.

 

Артём Войтенков: Так давайте с ювеналкой разберёмся. Кто платит: частная контора? Ювенальная система платит кому?

 

Дмитрий Фрицлер: Город. Мы платим налоги городу, город отдаёт этой частной фирме ювенальной юстиции деньги за ребёнка, за голову, скажем, вот эти две семьсот.

 

Артём Войтенков: Что значит "отдаёт за ребёнка"? На всех детей что ли?

 

Дмитрий Фрицлер: Нет, только того, которого ювенальная юстиция забрала из семьи.

 

Артём Войтенков: На обеспечение как бы.

 

Дмитрий Фрицлер: С понтом. Они его забирают и с того прямо момента начинают им платить за ребёнка.

 

Артём Войтенков: А что с ребёнком происходит?

 

Дмитрий Фрицлер: Они его "втыкают" куда-нибудь в это детское учреждение, где на него тратится, может быть, даже не половина. И половину денег - себе в карман. Они на этом хорошо зарабатывают. Поэтому, так как они хорошо зарабатывают на детях, это делается очень обширно. А забирают иногда из таких, не знаю... Я же говорю: с одной стороны это смешно, а с другой стороны - плакать можно, под каким поводом они могут ребёнка забрать.

 

Артём Войтенков: В частности?

 

Дмитрий Фрицлер: В частности, там, не знаю, приходят в детский сад, спрашивают ребёнка: "Тебя дома бьют?". Ребёнок, допустим, что-то натворил действительно и в этот день обиженный на маму: "Да, меня бьют". И мама может, придя в детский сад, ребёнка уже не увидеть. Это может годами длиться, через суды, пока она увидит ребёнка.

 

Артём Войтенков: Ребёнка изымают только по какому-то такому подозрению? Суд какой-то должен быть, ещё что-то?

 

Дмитрий Фрицлер: Да. Но это стоит над государством. Эти суды стоят над государством. Стране не подвластны, это уже надгосударственные суды.

 

Артём Войтенков: Что значит? Евросоюза что ли?

 

Дмитрий Фрицлер: Типа того.

 

Артём Войтенков: То есть ювенальные суды Евросоюза.

 

Дмитрий Фрицлер: Типа того. У них свои суды. Даже менты не могут об этом мечтать: иметь свои суды и такую силу, как ЮЮ. В Германии это до того сильно, но об этом громко не кричится, потому что СМИ на все 100% (у вас вот на 90% в их руках) в Германии в их руках. Мы вообще никакой информации не можем выпихнуть в СМИ - вообще никакой. Нигде об этом громко не кричится, но боятся, дрожат все. Конечно, это из тысячи семей есть один - два... возьмём десять семей-скотов, где руки-ноги повыдёргивать родителям нужно. Но ради вот этих "десять"? Между нами раньше это как урегулировалось? Соседи, родственники помогали, как-то присматривали: могли бате по морде надавать, мамаше по морде надавать.

 

Артём Войтенков: Бабушка ребёнка заберёт.

 

Дмитрий Фрицлер: Как-то это делалось. А сейчас из-за того что семьи сосед соседа не знает – врозь. Информационного поля нет - его на кубики разломали, разбили вдребезги абсолютно, и делают это с понтом "государства". Все это знают и не думают, что настолько сложная ситуация. А когда приходишь на такие митинги по правам детей, допустим, и слушаешь вот этих людей, у которых забрали детей и по какому поводу - это очень страшно. Вот у меня у знакомой, у неё муж педофил со своей дочей, маленькой девочкой, "игрался" пару раз. Когда доча смогла маме это рассказать, мама подала в суд. Но он хороший чиновник там был (и до сих пор он там есть), он это всё смог так развернуть, что у мамы забрали дочку, маме запретили все контакты, потом через какое-то время всё-таки дочка стала жить с папой. Много лет прошло, много судов, много денег. Я вообще поражён, что эта женщина выжила вообще, что она не повесилась, что-то себе не сделала, пока она постепенно может иметь какой-то контакт.

 

Дмитрий Еньков: Раз вы заговорили об этом (педофилии), вообще вся вот эта направленность, гомосексуализм, там - это в Германии как?

 

Дмитрий Фрицлер: Приветствуется.

 

Дмитрий Еньков: Приветствуется?

 

Дмитрий Фрицлер: Приветствуется, конечно. Очень даже.

 

Дмитрий Еньков: То есть, там, гей-парады.

 

Дмитрий Фрицлер: Вполне нормально. Гей-парады в каждом городе, на каждом аттракционе, когда можно спокойно сидеть и облизывающихся мальчиков или мужиков увидеть. На второй день в моём городе, куда я приехал только из России - это на второй день я это увидел. Это для меня был психический шок, я скажу.

 

Дмитрий Еньков: Как-то в школе даже Ваши дети с этим сталкиваются?

 

Дмитрий Фрицлер: Конечно.

 

Дмитрий Еньков: В том смысле, что им рассказывают какие-то вещи?

 

Дмитрий Фрицлер: Могут в три года, уже начиная с детского сада, объяснять, откуда они. Зависит от воспитателя: если воспитатель, допустим, мама сама, то они как-то это более-менее мягко и аккуратно так преподносят. А есть такая специальная программа, разработанная ЮНЕСКО, где и книжки я уже не одну смотрел и эти программы пережёвывал, перерабатывал, выискивал, потому что у меня информационного поля немножко больше. Я вижу то, что, может быть, не каждый видит, как на подсознание разными играми... Вроде бы как сама по себе каждая игра очень даже полезна для ребёнка. Но когда ты всё это вместе берёшь и смотришь образ со стороны как бы человека, который немножко больше знает, видишь прекрасно, как они это внедряют.

 

Это то же самое, что и с мультиками. Не каждый же врубается в мультик. Ну, кошка с мышкой пробежались. А если сесть проанализировать его, каждую фразу, то ты просто в шоке. Можете себе представить (я не знаю чья это фраза - Жданова или Царёва): "прабабушка нашу бабушку взяла вынесла на улицу в Москве, здесь посадила на улицу, чтобы её кто-нибудь воспитывал пару часов, и потом опять забрать". То же самое, что у нас ребёнок сидит перед этим телевизором, не понимая, не зная ни авторов, ни их замыслов, ни их вообще.

 

Артём Войтенков: Это не только в Германии происходит. Это и у нас происходит.

 

Дмитрий Фрицлер: Но вот в Германии сегодня дети сильно от этого зависят. Их воспитывают не родители - родителям же пахать надо, надо же деньги банкам отдавать, им не до ребёнка. Дети просто зажрались, они просто в этом утопают в этом материализме, в этом потребительстве - этот стандарт, так же навязываемый детским садом. Там тоже есть очень серьёзная программа.

 

У меня у знакомого куколку подарили:"Это не Baby born!"

Типа что ты мне дешёвку покупаешь? В садике же только Baby born есть. Маленький ребёнок, пара лет.

У меня в семье, по своим детям я это вижу - это одна из причин, почему я собрался обратно переезжать. Можно мешками игрушки выкидывать: дети не знают цену тому. Это везде, наверное, если всё легко так достаётся.

 

Артём Войтенков: Что легко достаётся, то легко выбрасывается - это понятно.

 

Дмитрий Фрицлер: В Германии дети, они в школе чуть ли могут не подраться за то, что у одного Адидас не одет.

 

Артём Войтенков: В смысле?

 

Дмитрий Фрицлер: То, что не носит одежду марки какой-то, отличается, дёшево одет. Могут из-за этого даже подраться.

 

Артём Войтенков: То есть побить за то, что ты дешевле одеваешься что ли?

 

Дмитрий Фрицлер: Типа того.

 

Дмитрий Еньков: Школьной формы там нет?

 

Дмитрий Фрицлер: Нет. Есть там элитные какие-то частные, а так в государственных (с понтом государства немецкого) вроде бы нет такого. Это навязывается со школы, что стандарт там: у каждого должен быть телефон. У нас в начальной школе, допустим, мой сын ходит, там у многих детей уже свои телефоны. Возьми из родственников даже - у каждого почти свой телефон. С каждым днём всё больше и больше. Раньше ещё как-то встречались с семьёй, знакомыми, как-то общались, а сейчас большинство сидят (с телефонами). У вас та же самая ситуация (всё больше вижу). Поэтому я сейчас в глубинке был в деревне, там такого более-менее нет.

 

Артём Войтенков: Там телефонов столько нет и Интернета такого нет.

 

Дмитрий Фрицлер: Есть, но более-менее дети сильно этим не заражены. Это ещё хорошо. Поэтому вовремя нужно ещё уметь и учителей обучать, чтоб не позволяли... Я сейчас с директорами школ там тоже общался, несколько дней пожил.

 

Артём Войтенков: Где: в Германии или в России?

 

Дмитрий Фрицлер: Здесь. Я же планирую на будущее, смотрю.

 

Дмитрий Еньков: Такая интересная там есть в Германии проблема с пьянством?

 

Дмитрий Фрицлер: Там в два раза больше пьют, чем у вас. Я вот сейчас в метро еду и смеюсь, с девушкой стоял. Я говорю: "О, начинается суббота, после обеда. Суббота - у вас после обеда можно увидеть пьяных". Я лично, сколько хожу, изредка видно в метро, но это уже люди вообще больные, потерянные, которые бомжуют - им просто зимой нужно "квасить", чтобы не замёрзнуть, как-то выжить.

 

Артём Войтенков: Это больные, да.

 

Дмитрий Фрицлер: Их я не беру, потому что отброски есть в каждой стране. Но стандарт - более-менее здесь ходят люди трезвые, здесь не видишь с бутылками просто стоят "квасят" или ходят.

 

Артём Войтенков: Нет, ну, есть.

 

Дмитрий Фрицлер: Я это по сравнению с Германией не так вижу. Опять же Москва - это не Россия. Москва - это что-то отдельное. Где я был в глубинке, я за неделю буквально одного человека видел выпившего.

 

Артём Войтенков: Глубинка - это какая область?

 

Дмитрий Фрицлер: Я был в Волгоградской области. По деревням и в районе был - везде был, чтобы всё пересмотреть, как можно больше взвесить. А в Германии, там средь бела дня могут быть пьяные. Возле каждого магазина стоят пьяные - возле каждого абсолютно магазина, и с бутылками ходят и пьют.

 

Дмитрий Еньков: В Германии можно прямо с бутылкой, без пакетов?

 

Дмитрий Фрицлер: Конечно. Везде можешь стоять пить и держать в руке ящик с бутылками и пить.

 

Дмитрий Еньков: А это кто - сами немцы или те, кто ассимилировавшиеся уже турки?

 

Дмитрий Фрицлер: Нет. Турки не пьют. Турки там многие обкуриваются, но не пьют так сильно. Есть молодёжь, но взрослые - нет. Русские немцы - они там больше употребляют. В компании молодёжи русских немцев, наверное, вообще трезвых или абсолютно трезвых нет. Каждые выходные русские дискотеки - это пьянки, гулянки, мордобойства.

 

Дмитрий Еньков: Какие-то законы есть, которые ограничивают по времени продажи лицам, не достигшим какого-то возраста, алкоголя?

 

Дмитрий Фрицлер: Да, вроде бы до шестнадцати - пиво, с восемнадцати - водка. Но так сильно строго это там не смотрится. Здесь у нас в России, если компания, образование и люди одного уровня развития, поэтому у тебя друзья плюс минус один - два года как-то компания. В Германии, допустим, мой сын выходил на улицу ему четыре годика, его другу семь лет. У семилетнего лучший друг, ему - пятнадцать. Но он вырос до того, что ему и сигареты и алкоголь продают. И они могут вот этот в четыре годика, и вот этот сидеть вместе на лавочке, один курит и пьёт пиво, и ребёнок сидит рядом. Потому что там выросло тело, а мозгов нет в нём. Поэтому там очень большая разница может быть в одной компании. Я и по своей компании могу судить. Может быть абсолютно большая разница в годах. Там, наверное, в каждой компании, кто хочет, у них есть доступ к алкоголю. Очень-очень много (опять же это сильно громко не кричится) Komasaufen - это "бухать до комы". Часто среди детей в школах это бывает.

 

Артём Войтенков: Прямо дети-школьники так напиваются до такого состояния?

 

Дмитрий Фрицлер: Да, до кондиции, их откачивают потом, под капельницей лежат в больнице.

 

Артём Войтенков: Это считается типа подвиг - да?

 

Дмитрий Фрицлер: Да. Это такие подвиги. Это такое, нормальное. Это часто бывает, но это громко не кричится, не кричат об этом в СМИ. Но это происходит в каждом городе, в каждой компании это известно, в каждой школе это известно. Где алкоголь, там и секс детский. Дети уже буквально в десять лет могут обниматься, зажиматься. В тринадцать уже точно, не с одним.

 

Артём Войтенков: Это прямо все так?

 

Дмитрий Фрицлер: Большинство. Конечно, есть хорошие люди, за которыми смотрят родители (дети я имею в виду). Но большинство, я говорю о большинстве испорченных.

 

Дмитрий Еньков: При этом что-то по телевизору показывают - фильмы, которые у нас раньше были до шестнадцати, в Германии?

 

Дмитрий Фрицлер: Ну, да. Я просто был в шоке. То ли полпервого, то ли полвторого дня в паузе там какого-то мультика Микки-Мауса. Я ещё тогда был не в теме, поэтому дети мои и "Микки-Маусов" смотрели. Сегодня-то я вижу, там показывают и оккультизм, чего-то там только в этом Микки-Маусе нет. Но тогда я ещё не шарил, сам ещё не видел. В паузе показали рекламу на фильм, который будет в двадцать пятнадцать (эротический фильм), и там пару "хороших вещей" показали, где ребёнок просто в шоке повернулся.

 

Дмитрий Еньков: То есть сам фильм показывают всё-таки поздно вечером?

 

Дмитрий Фрицлер: Да. А рекламу между мультиками. Просто мы были в шоке. В Германии не все дети идут в восемь часов, поэтому хапнут там этого без проблем. И Интернет сегодня доступен почти каждому ребёнку в школе. Их уже в начальной школе учат Интернету, говорят, почему, зачем, что это хорошо. Два раза кликнуть - ты можешь уже на порносайты зайти. Это зависит тоже от каждого родителя - ставить себе вот эти фильтры.

 

Дмитрий Еньков: Это дома, а, получается, в школе...

 

Дмитрий Фрицлер: А в школе открыто.

 

Артём Войтенков: А в школе не стоит никаких фильтров?

 

Дмитрий Фрицлер: Насколько я знаю, нет. Может быть, где-то и есть. Из всех моих знакомых, кто в школе прошли, они в школах видели это. Конечно, если тебя поймают... Всё равно смотрят, кто за этим компьютером сидит - да, но доступ есть.

 

Артём Войтенков: Нет, это за каждым логи (историю) смотреть, куда он, туда - это же куча школьников.

 

Дмитрий Фрицлер: Да. Поэтому я говорю, единицы там ловят их.

 

Дмитрий Еньков: Ещё вначале мы говорили о том, что в Германии такая, чуть ли не антироссийская пропаганда идёт.

 

Дмитрий Фрицлер: 100%

 

Дмитрий Еньков: В чём она заключается?

 

Дмитрий Фрицлер: В первую очередь я вам скажу такое, факт такой: неужели русскоязычные, или русские немцы, все кто в Германию приехали, до того необразованные или тупые, что даже в депутаты не могут выйти? Почему нет в политике русских, которые даже там двадцать лет живут?

 

Артём Войтенков: Ни одного такого нет?

 

Дмитрий Фрицлер: Нет. Есть, я сейчас узнал, нашёл таких, но это уже не русские.

 

Дмитрий Еньков: То есть "делайте выводы, откуда они приехали, что они даже не могут добраться до каких-то постов".

 

Дмитрий Фрицлер: Это один вопрос. Второй. Даже если куда-то пробился русский немец или русский, приехавший в Германию, в какое-то государственное учреждение, посмотрите, этот человек, я сказал бы, скотина, убить мало такого.

 

Артём Войтенков: Неужели все прямо такие?

 

Дмитрий Фрицлер: Большинство. Туда ставят только тех, которых можно гнуть, которые конкретно гнутся - только таких туда ставят. Потому что русские в Германии нужны как рабы: работающие, пунктуальные, которые соображают. Почему почётные они такие в таких местах, допустим, на стройках, где у тебя черенок слетел с молотка, немец будет искать второй молоток, русский за две секунды его поставит, подхлопнул и дальше, даже не задумываясь, будет работать. Для этого, конечно, ставят, русского, и потом: "Ты - молодец, Александр! Ты вчера ещё, кроме твоих восьми часов, ещё пару отпахал". Раб лучший. Молодец, мы тебе подачки, пособия, чего-нибудь поможем зарплатой. И он, русский, подстраивается.

 

Он приезжает туда, он старается интегрироваться во что-то новое, себе даже где-то враждебное, чужое: интегрироваться, подстроиться под этих немцев, и всё равно его не воспринимают как своего. Хотя турки в открытую могут нагло везде ходить, разговаривать на турецком, абсолютно ни на что не обращают внимания - им "до фени". Можно жить туркам в Германии, вообще не зная ни одного немецкого слова. Потому что там целый гетто их. У них свои магазины, у них своё, одно, другое, третье.

 

Дмитрий Еньков: А нет никакого экзамена на сдачу языка, когда они въезжают?

 

Дмитрий Фрицлер: Вроде бы как есть.

 

Дмитрий Еньков: Но это не мешает им ничего не знать.

 

Дмитрий Фрицлер: Правильно. Минимальное. Это влияет на пособие, которое ты получаешь (экзамен). Если у тебя вся семья там и свои дела: у каждого свой магазинчик, привозят своих родственников, которые у них работают в своих магазинах - им не нужно. Они же сейчас и в школах уже ислам частично преподают, всё больше и больше хотят внедрить. Так же и мусульманские дети, они религию, которую навязали в каждой школе, они не должны, могут отдыхать.

 

Артём Войтенков: В смысле, что значит, не должны? Они не обязаны изучать ислам?

 

Дмитрий Фрицлер: Нет. Уроки религии - они от этого освобождены.

 

Артём Войтенков: Мусульмане?

 

Дмитрий Фрицлер: Да. Вот мне в школе пришлось сказать, что мой ребёнок мусульманин, чтобы ему не навязывали христианство. Я вот не хотел, чтобы ему навязывали.

 

Артём Войтенков: А уроки ислама? Их разве нет?

 

Дмитрий Фрицлер: Есть. Но я же говорю, это не во всех школах. Это зависит от того, сколько детей. Но сегодня очень много в школах, в каждом классе мусульманских детей. Это видишь также на праздниках, которые школьные праздники, что там приходят половина в платках. Дети в школах в платках с малых лет.

 

Дмитрий Еньков: А там, в Германии можно в платках? Нет такого, как вот во Франции, там же запретили?

 

Дмитрий Фрицлер: Нет. Вы что. Там они как выйдут на улицу турки, ух. Нет, насчёт этого, они очень агрессивно живут.

 

Артём Войтенков: Там много ли немцев уезжают? Вообще вот из Германии много уезжают?

 

Дмитрий Фрицлер: Конечно.

 

Артём Войтенков: Именно немцы коренные, или те, которые туда приехали?

 

Дмитрий Фрицлер: И коренные уезжают, больше в Америку. Ну, в разные страны. Нет одной страны, куда бы они больше ехали. В разные страны абсолютно, разъезжаются. Немцы, которые поняли, что их зажимают, потому что они воспитаны не для борьбы.

 

Артём Войтенков: Ну, то есть, они понимают, что дальше так жить им просто тяжело очень.

 

Дмитрий Фрицлер: Да, и их воспитали так, что не надо противостоять. И на сопротивление они не способны. Это не те немцы, которые были во Второй Мировой. Это бедная нация, которую действительно до того завели в тупик, что она просто вырождается. Сорок процентов немецких девочек не хотят иметь детей.

 

Артём Войтенков: Я что-то ещё такое слышал, что достаточно большая часть немецких мужчин хочет быть домохозяйками. Не знаю, насколько это правда.

 

Дмитрий Фрицлер: Пожалуйста. Потому что, это очень удобно. И удобнее, потому что социум больной, вокруг тебя находящийся, так это делает. Плюс идёт исламизация. Русские из Германии – тоже (уезжают). В основном это те, которые начинают понимать, что там… Хотят что-то другое. Не другое, а вот настоящее. Я, допустим, здесь наслаждаюсь овсяным, настоящим (печеньем).

 

Артём Войтенков: Это не настоящее.

 

Дмитрий Фрицлер: Я скажу, по сравнению с немецким, где все овощи, это вот, типа, косил траву - её жуёшь. Что огурец, что помидор – один вкус. Всё выращено в одних парниках. Я бы только из-за еды бы переехал, что у нас здесь ещё более-менее земля здесь живая осталась, без ГМО.

 

Дмитрий Еньков: А вот как вот этим немцам, которые выехали из России, начнём хотя бы с этого. Кто жил в СССР ещё до этого, по каким каналам к ним удобнее обратиться? В интернет, газетах, ещё, что вот в России, например, началась программа по возврату.

 

Дмитрий Фрицлер: Ну, это самая большая наша задача.

 

Дмитрий Еньков: Ну, вот как это, как вам донести удобнее всего? Просто через знакомых также?

 

Дмитрий Фрицлер: Я думаю самое сегодня - просто соцсети.

 

Дмитрий Еньков: А они же сидят в наших же, в Контактах, в Одноклассниках?

 

Дмитрий Фрицлер: Вот, допустим, больше вот только там. Поэтому, они если где-то начинают разрастаться, если много немцев зашли на Одноклассники, начинают туда такую похабщину вставлять, чтобы люди туда не лезли как бы.

 

Артём Войтенков: Ну, то есть, гасят эту страницу, гасят этот сайт, просто валят туда всего.

 

Дмитрий Фрицлер: Гасят, да. Его перекупают, мусора накидали, опять перекупают, мусора накидали, чтобы там уже ничего. Большинство верят, как толпа. А если каждого выцеплять из толпы. Вот это массовое мнение. Мои слова тоже не каждый будет воспринимать, но это нормально. Потому что если каждого из толпы, вот вся толпа: ты не прав, ты не прав, почему? Каждого поодиночке переспросить - они не информированы вообще. Вам просто кричат, потому, что толпа так. Ну, вот начинаем, вот немецкий Аусвайс (Ausweis) называется.

 

Артём Войтенков: Это паспорт немецкий, или нет?

 

Дмитрий Фрицлер: Ну, вот смотрите, сейчас очень интересно. Люди, которые приезжают в Германию, отдают своё гражданство неважно какой страны, и получают эту карточку, в которой не стоит твоё гражданство, и ты вообще становишься никем.

 

Артём Войтенков: Подождите, а Германия разрешает двойное гражданство или нет?

 

Дмитрий Фрицлер: Да.

 

Артём Войтенков: То есть, можно приехать в Германию, но остаться…

 

Дмитрий Фрицлер: Но, не каждой страны. Есть только с Россией, и ещё пару стран, где можно двойное.

 

Приезжаете, отдаёте, допустим, приехал немец из Казахстана в Германию. Отдаёт гражданство своё, Российской Федерации, или там у него Казахстан уже сегодня. Отдал, получил вот эту карточку, на которой стоит Bundesrepublik Deutschland. Хорошо. Если бы страна называлась Bundesrepublik Deutschland, то это бы где-то стояло. Bundesrepublik Deutschland, если посмотреть, это фирма.

 

Артём Войтенков: Bundesrepublik Deutschland - это республика Германия в переводе?

 

Дмитрий Фрицлер: Нет. Это фирма.

 

Артём Войтенков: Само словосочетание это что означает? Я просто перевод слова.

 

Дмитрий Фрицлер: Германия – это Дойчланд. А Bundesrepublik Deutschland – это как США. США же не Америка. И Америка тоже не США.

 

Артём Войтенков: Ну, слова разные.

 

Дмитрий Фрицлер: Это разные вещи. Объединённые области – это, то же самое, что мы бы были не Россия, а объединённые области России.

 

Дмитрий Еньков: Не, ну официально мы тоже называемся Российской Федерацией. Так и здесь.

 

Дмитрий Фрицлер: Да что вы? Опять, смотрите. Если бы называлось Deutschland, то стояло бы Deutschland. Вот смотрите, Bundesrepublik Deutschland . Вот, Bundesrepublik Deutschland – это фирма. Она сидит в Франкфурте, и я могу показать, эта фирма платит налоги.

 

Артём Войтенков: Кому?

 

Дмитрий Еньков: Государству.

 

Дмитрий Фрицлер: Тем, кому все должны государства.

 

Артём Войтенков: Если германского государства нет, тогда кому она платит налоги?

 

Дмитрий Фрицлер: Ну, это хорошо. Мы потом это. Теперь. Стоит PERSONALAUSWEIS. Хорошо. Если я личность, это на немецком PERSONENAUSWEIS

 

Дмитрий Еньков: А это персонал, получается, то есть, работающий в фирме.

 

Дмитрий Фрицлер: Bundesrepublik Deutschland – это фирма. А это PERSONALAUSWEIS этой фирмы. Этим я отдаю свои права как личность, так как я personal этой фирмы, я отдаю свои права. Поэтому, они, вот я, как ребёнок за себя не отвечает, за него отвечают родители. За меня отвечает фирма, а я отдаю свои права личные ей.

 

Теперь стоит, где я родился, когда я родился. Теперь, самое интересное - Staatsangehörigkeit. У нас стоит, к какому государству ты принадлежишь. У нас стоит Российская Федерация, как вы говорите, во Франции стоит где Bundesrepublik - France. У нас тоже должно стоять что-то, как мы сегодня называемся. Здесь стоит – Staatsangehörigkeit. Это к какому штату я принадлежу, к какому государству. Государство называется Deutsch . На какой карте мира вы хоть раз видели государство Deutsch?

 

Дмитрий Еньков: Ну, Deutschland так обычно написано.

 

Дмитрий Фрицлер: Если бы Deutschland было написано, мы бы были довольны. Государство Deutsch. Это такая нечаянная опечатка? Хорошо. Если бы это было национальность, тогда должно стоять Deutscherr. Моя национальность, я немец, Deutscherr. Но на немецком, не стоит. Здесь стоит на английском – Nationality. Потому что для англичан, для наших оккупантов, мы для них просто немцы. Вот как в их резервации там. Но по документам, как юрист, должно стоять на немецком Staatsangehörigkeit, и на немецком должно стоять, что это значит. Тогда на немецком должно стоять Nationalität, на немецком, а здесь стоит Staatsangehörigkeit, к какому штату ты принадлежишь. И раньше стояло Deutsches Reich, а сегодня стоит Deutsch.

 

Артём Войтенков: Раньше, это, до какого года?

 

Дмитрий Фрицлер: До 45 года

 

Дмитрий Еньков: Ну, это Рейх был, да.

 

Дмитрий Фрицлер: Теперь, за всё это безобразие расписался и получил номер. Поэтому, вот эта карточка – то, что я персонал этой фирмы, то, что у меня нет никаких прав, я с этим полностью согласен, поэтому меня могут менты останавливать, крутить, дрючить, что угодно со мной делать. Это показывает, что я - их персонал. Вот интересная картинка ещё сзади. Вы бафомета видали когда-нибудь?

 

Артём Войтенков: Вот это внутри бык? Правильно, рога, всё. А чего он тут делает?

 

Дмитрий Фрицлер: Не знаю, это их страна. Здесь не стоит, что мы немцы. Здесь не стоит, к какому государству мы принадлежим. Поэтому, если милиция останавливает, показав эту штучку, они делают с тобой, что угодно, что им взбредёт, потому что они тобой рулят, ты за себя не отвечаешь. Вот. Теперь смотрите, что я им показываю, если меня останавливают.

 

Дмитрий Еньков: Останавливают где?

 

Дмитрий Фрицлер: Ну, допустим, в Германии. Останавливает милиция, пожалуйста, предъявите свои документы, я им предъявляю.

 

Дмитрий Еньков: А вот это рост, 180 сантиметров, да?

 

Дмитрий Фрицлер: Ну, это, когда было ещё.

 

Артём Войтенков: А вот что здесь ещё написано? Цвет глаз. Что здесь ещё указано?

 

Дмитрий Фрицлер: Да. Цвет глаз, в каком городе я живу, и когда мне выдали эту карточку.

 

Дмитрий Еньков: Рост, цвет глаз. Ну как бы биометрические данные.

 

Дмитрий Фрицлер: Да. А сейчас новые, они уже идут, с отпечатком, с чипом.

Вот этот паспорт, который имеет в Германии вес. Это копия свидетельства о рождении, переведённая на немецкий язык, приклеена фотография на оригинал, на принтере отсканирована, заверена нотариусом сначала, что перевод совпадает, заверена городом. Ну, это вот вообще, как документ. Но самое главное, печать пастора церкви. Это как…

 

Артём Войтенков: Не понял. Свидетельство о рождении российское же?

 

Дмитрий Фрицлер: Русское, переведённое на немецкий язык.

 

Дмитрий Еньков: Плюс фотография, плюс…

 

Дмитрий Фрицлер: Да. Потому что они в Германии говорят, если тебя останавливают: имя, фамилия, фотография. Подтверждено церковью, потому что церковь – единственный институт в Германии легитимный, и он стоит над всеми.

 

Артём Войтенков: И он же не платит налоги?

 

Дмитрий Фрицлер: И он не платит налоги, и менты ничего с ним сделать не могут, и оно стоит выше.

 

Артём Войтенков: А почему, какой вес имеет эта бумажка?

 

Дмитрий Фрицлер: Вот смотрите, это прописка, и городом заверено, что я там живу и просто мой адрес.

 

Артём Войтенков: А зачем тебе вот это всё?

 

Дмитрий Еньков: Какие-то печати городские, у нас для фирмы делают сложнее печати, чем в Германии, можно сказать на государственном уровне. Просто у меня вот у дочки такие печатки.

 

Дмитрий Фрицлер: Ну, вот смотрите, чем это имеет вес?

Во-первых, это не говорит, что я их Personal. Это говорит, что я личность. Во-вторых, это заверено не БРД, нелегальной фирмой, а это заверено действительно церковью, которая имеет вес. Здесь и фотография и имя. Они ничего против этого сделать, сказать не могут. Поэтому, если им что-то не нравится, они делают это силой. Они тебя могут арестовать, побить, но права человека если соблюдать, то это на моей стороне, вот эта вот правовая сторона, юридическая, она на моей стороне. Потому что, я, как личность, должен им дать заявление, подать, что они имеют право со мной что-то делать или что-то. Если я этого не делаю, так как они не государственная структура, а я личность, они не имеют право надо мной как бы ничего…

 

Дмитрий Еньков: Ну, формально гражданин Германии с таким паспортом тоже может подать в суд на действия полиции.

 

Дмитрий Фрицлер: Но, опять же эта система сделана так, что там тебе может и не повезти. Это там также, смотря кто кому сколько.

 

Артём Войтенков: Дмитрий, а что, прямо есть различия, показываешь ты вот этот паспорт, немецкий или вот эту бумагу?

 

Дмитрий Фрицлер: Конечно. Но, опять же нужно иметь определённую базу знаний. Нужно разбираться в законах, нужно иметь какие-то аргументы, почему, зачем и как. Вот останавливает вас милиция: "А ваши законы нелегальны, покажите свои документы" А он говорит: "А почему?" И всё, понимаете? Вы должны обосновать, почему, зачем. Вот допустим, если я сегодня суд срываю какой-нибудь, потому что наезжаю на судью, чтобы он показал свои документы, то тоже, если он спросит: "А зачем?" Я должен чётко сказать, где стоит, почему, за чем, какой параграф, всё такое. Это везде в жизни так. Если кто-то о чём-то кричит, это нужно обосновывать.

 

Артём Войтенков: Это понятно. Сказал "А", давай доказывай.

 

Дмитрий Фрицлер: Вот, также и здесь. Это не так, что я вот так сказал, если я начну сейчас бегать, себе вот эти бумажки делать бесплатно и потом начнётся беспредел какой-то в городе. Ни в коем случае. Если ты заявляешь, то ты должен свою позицию держать: почему ты держишь, и разбираться в этом. Так как Германия не правовое государство и вообще там всё такое. Вот. То показать этим людям, что не все дурачки. Потому что милиция не в курсе, что их документы нелегальны.

 

Артём Войтенков: Ну, они просто работники.

 

Дмитрий Фрицлер: Они просто работники, они ради своего личного блага, уничтожают не только человека, но и государство это. И поддерживают эту паразитическую систему ради личного блага, чтобы иметь заработок, взять кредит, построить себе дом.

 

Артём Войтенков: Человек должен где-то работать, по крайней мере, сейчас. Я имею в виду нынешнее положение вещей. Хотя в Германии можно и не работать.

 

Дмитрий Фрицлер: Должен работать – не должен. Убийца тоже говорит: "Я должен работать". Конечно. Ничем не отличается. Ничем. Уничтожает человек, не только государство, идёт на уничтожение. Да и ставят таких, которые об этом не задумывается.

 

Артём Войтенков: А вообще, какой смысл в делании вот этих бумаг вместо немецкого паспорта?

 

Дмитрий Фрицлер: В том, что в любой ситуации, которая может произойти, правовое дело на моей стороне. Но если я показал свой немецкий ausweis, то у меня никаких шансов. Всё. Я их Personal и они могут делать, что хотят. Что люди ещё не знают? Что конституция Германии, она легальна только в самолётах и на кораблях.

 

Артём Войтенков: Это почему?

 

Дмитрий Фрицлер: У этой конституции нет земли.

 

Артём Войтенков: Как это?

 

Дмитрий Фрицлер: А вот так вот. Нет. Конкретно можно рассказать, как в 45-ом произошло, как, что, почему. БРД – Это конструкт, как государство, но само не государство. Это такой конструкт, который предложили определённые лица своим оккупантам (1945 год), которые разрешили им держать, с понтом, государство, но чётко подчиняться законам оккупированной страны. Chef Gesetz - это американские военные уставы. К чему ещё существует такой Kanzler-Pakt. Будущий канцлер обязан в Америке подписать, что ему можно, что ему нельзя.

 

Артём Войтенков: В смысле? Тот, кто должен стать канцлером Германии, должен подписать американский документ?

 

Дмитрий Фрицлер: Правильно. Что ему можно, что ему нельзя. Он летит для этого в Америку. Плюс ещё определённые законы, которые когда-то существовали в Германии, и была стычка с властями, - их американцы, именно американцы, вычёркивают эти законы из конституции. Они их стирают, вычёркивают, и до того дошло, что в 90-ом году эта БРД-фирма, вообще она распалась.

 

Артём Войтенков: То есть, они немецкую конституцию вот так вот чирикают, что ли?

 

Дмитрий Фрицлер: Конечно.

 

Артём Войтенков: То есть американцы выбрасывают? А как вообще конституцию можно менять постоянно?

 

Дмитрий Фрицлер: Ну, там много всяких: вводится, выводится. Конституция, первый параграф, говорит, что она должна быть понятна каждому. Но она до того запутана, плюс многие законы, которые они стёрли, они даже на своих официальных сайтах конституции, просто не ставят туда, и люди и не знают об этом ничего.

 

Артём Войтенков: То есть, почитать немецкую конституцию – это проблема.

 

Дмитрий Фрицлер: Да. Вот я лично знаком с людьми, которые даже свои налоги потребовали от этой фирмы БРД обратно, и получили в миллионных размерах обратно.

 

Артём Войтенков: Что прямо реально миллионы получили?

 

Дмитрий Фрицлер: Прямо реально получили. Один из юристов у меня знакомый, он конкретно сильный юрист, он всю жизнь проработал на эту систему и знал все их штучки. И взял, подал в суд на эту фирму БРД, чтобы они вернули ему, потому что они нелегально, они вообще нелегально существуют. Это с понтом, государство.

 

Артём Войтенков: БРД, ещё раз, как это расшифровывается?

 

Дмитрий Фрицлер: Bundesrepublik Deutschland

 

Артём Войтенков: Типа государство Германия.

 

Дмитрий Фрицлер: Вот. Потребовал обратно и получил обратно.

 

Артём Войтенков: Те налоги, которые выплатил за много лет.

 

Дмитрий Фрицлер: Правильно. За всю жизнь. Ну, примерно их округлил.

Вот. И у меня сегодня очень много друзей подают в суд на эту фирму. Но судов таких нет, где ты можешь это сделать.

 

Артём Войтенков: Ну, он же сделал как-то?

 

Дмитрий Фрицлер: Ну, как-то сделал, но это нужно очень большую голову иметь и конкретно в этом шарить.

 

Артём Войтенков: Получается, государства Германии нет.

 

Дмитрий Фрицлер: Я могу вам такое ещё рассказать. Я сам лично видел. Я в руках держал такую бумажку, что, человек сфотографировался, слишком быстро ехал, и ему пришла фотография

 

Дмитрий Еньков: Машины его. За превышение скорости.

 

Артём Войтенков: Да, за превышение скорости.

Он написал: "Хорошо. Я готов заплатить, как только вы мне покажете закон, где стоит, что я должен платить". Отсылает это им.

Они присылают, параграф такой, параграф сякой.

Он им пишет: "Этот параграф тогда стёрли, этот параграф стёрли тогда. Если вы мне можете доказать, что они действительно существуют, я готов заплатить".

И отсылает обратно.

Приходит письмо: "Извините, мы все затраты принимаем от вас и ничего больше от вас не хотим".

 

Артём Войтенков: Слушайте, это вообще разводняк какой-то.

 

Дмитрий Фрицлер: Рассказываю дальше. Я знаю людей, которые не могли кредит платить за дом. Просто подали в суд на банк: "Докажите нам, откуда вы взяли деньги, которые вы нам дали нам на дом". Банк это не смог, банк просто подарил дом. Чтобы не раздувалось, потому что банк это доказать не может, потому что это просто выдумано.

 

Артём Войтенков: А разве банк обязан отчитываться?

 

Дмитрий Фрицлер: Конечно, по закону, если закон существует, но его там не существует.

 

Артём Войтенков: А они за что зацепились-то? За то, что деньги неизвестно откуда у банка взялись?

 

Дмитрий Фрицлер: Да, у банка. Потому, что он не смог вообще, поменял работу, там, что-то споткнулся, не смог платить вовремя свой кредит. Ну, а так как юридическая поддержка была хорошая, ну и он решил, взял и прежде чем… Дело в том, что если на тебя подали в суд, ты не можешь обратно, ты должен сначала разобраться, а потом подавать туда обратно.

 

Артём Войтенков: В смысле, что значит обратно?

 

Дмитрий Еньков: Встречный иск.

 

Дмитрий Фрицлер: Да. Поэтому, так же и здесь. Он подал в суд на банк. Прежде, чем банк расшевелился, Банк этого не ожидал. Он подал на банк в суд. Вот там двести тысяч, или сколько они там ему на дом взяли: "Откуда вы их взяли? С чего берутся у вас деньги?"

 

Артём Войтенков: А какое право он имеет банку задавать такие иски?

 

Дмитрий Фрицлер: А любой право имеет хоть на что там. Банк хотел с него деньги, а он на него подал в суд, что докажите, откуда у вас взялись деньги? Почему он не имеет право? Человек на всё имеет право, вообще-то так. Вот, и банк это не смог, и чтобы это не раздуть сильно громко, чтобы этим минимально обойтись, что там эти сто штук, хватает лохов, которые приносят свои деньги каждый день к нам. А делается это очень просто в Германии.

 

Вот вы знаете примерно, как банковская система примерно работает? Берётся, выдумывается: допустим, вы рабочий, зарабатываете в месяц тысячу. Я вам даю десять тысяч кредит, или выдаю на дом сто тысяч. Вот сегодня многие русские в Германии любят строиться, берут под двести тысяч кредит. Взяли двести тысяч, но не просто взяли, они всё своё отдали под залог, чтобы эти двести получить. Но двести, они их не видят. Они видят, может из них максимум пятнадцать. Смотря, кто как строит. Может быть по-чёрному, двадцать. Всё остальное, это только цифра в банке.

 

Артём Войтенков: То есть, банк оплачивает, как бы их счета на стройку, так?

 

Дмитрий Фрицлер: Правильно. Теперь. Банк просто берёт и придумывает цифры. Это просто ни откуда не берётся. Это просто выдуманная сумма, двести тысяч.

 

Артём Войтенков: Ну, в банках же проводят проверки, откуда у них эти деньги.

 

Дмитрий Фрицлер: А кто проводит это?

 

Артём Войтенков: Ну, государство. А, нет, частная фирма.

 

Дмитрий Фрицлер: Правильно, банкиры, судьи и верхушки милиции. Это вот они все в одном – это и есть, немецкое, с понтом, государство. Ясно? Они работают на своих боссов. И каждый из них: у них и недвижимость, и финансы за границей. Как только начнёт что-то шататься, они раз, и их нет. Вот. Это с понтом выдуманное государство.

 

Ну, вот смотрите. Дают они вроде бы как двести тысяч, а отдаёте вы за тридцать лет чуть больше, чем вдвойне. Ну, четыреста, четыреста двадцать минимум отдаёте обратно. Они эти двести придумали. Куда эти деньги идут? Фирма икс, фирма ипсилон, разные фирмы, там А,Б,В,Г,Д - р фирмы. Одна там окна ставит, двери. Где держат эти фирмы свои деньги?

 

Артём Войтенков: В банке.

 

Дмитрий Фрицлер: Банк из одного в другой перевёл число, понимаете?

 

Артём Войтенков: Ну, мне привезли кирпичи за это число.

 

Дмитрий Фрицлер: Хорошо. Хорошо, и вы должны тридцать лет это отрабатывать – вам привезли крпичи. Они выдумали вроде бы как деньги и вы тридцать лет работаете и делаете из этой суммы деньги.

 

Артём Войтенков: Ну, я же за это дом получил. Правильно?

 

Дмитрий Фрицлер: Хорошо. Вы получили дом. Допустим, возьмём там строительство, возьмём всё, что, сколько стоит, вообще этот дом. На него пускай там ушло, ну пускай пятнадцать тысяч в продукции всё это стоит. Построили вы его за двести, но отдаёте кредит четыреста двадцать отдаёте обратно, понимаете? И тридцать лет вы финансовый раб.

 

Банк эти деньги, условно, выдумал просто, а вы на них работаете. Он их выдумал, он вам их с понтом дал, но вы эти деньги свои будете тридцать лет ещё отрабатывать. Вы получили дом за десять-пятнадцать тысяч, но отрабатываете тридцать лет за него, как будто за четыреста тысяч. Примерно понятно, да?

 

Артём Войтенков: Примерно понятно, да.

 

Дмитрий Фрицлер: Вот теперь, эти двести перечислили по разным фирмам и эти разные фирмы также держат в банке, а если мы возьмём все немецкие банки принадлежат Дойчебанку, а Дойчебанк Израилю.

 

Артём Войтенков: Израилю разве? А подтверждение этому можно найти?

 

Дмитрий Фрицлер: Не перед камерой. Вот и думаешь: ёлки-палки, мы все работаем, мы все строимся, работаем на кого и зачем? И куда деньги уходят? Вот одна из систем, допустим. Поэтому, чтобы люди громко об этом не слышали, если вдруг такая проблемка, они лучше тебе дом подарят, чтобы ты лучше не вонял громко.

 

Артём Войтенков: Забавно.

 

Дмитрий Фрицлер: Вот и работаешь ты тридцать лет на кого? Дом, который вообще, если его так правильно немножко в финансах разобраться, можно за два-три года из своего кармана выплатить и построить. То, что он весом, как сказать. Цена вот этого телефона 10 евро допустим, в продукции всего лишь евро. Вот действительно, дом ставишь, и на него тратишь евро, допустим, вот тогда вот можно сказать, что вот этот дом за евро. А не так, что ты четыреста занял, а он у тебя пятнадцать всего лишь. Вот так вот люди себя загоняют вот в эту финансовую… И что в Германии: всё хорошо, там красивые окна... Вот загоняются, делаются финансовыми рабами и начинают зависеть, убивая в себе человека. В Германии на фирме, там все друг против друга, грызут, я здесь только деньги зарабатывать. Ну, опять же не все. Я работал на многих фирмах, там очень хорошо, между собой с коллегами всё. Но есть такие фирмы, где ты просто как биоробот нужен и бесчеловечные такие отношения.

 

Артём Войтенков: Собственно любая фирма, любой человек на любой фирме, это механизм, это часть механизма, это изначально так. Ну, с этим отдельный вопрос. Но частное государство Германия – это круто конечно. Частная фирма Германия, называется.

 

Дмитрий Еньков: Его стережёт оккупационная армия.

 

Дмитрий Фрицлер: Да. У ментов разные карточки у каждой земли, потому что Bundesrepublik Deutschland это много областей. У них нет одной здоровой конституции. У них нет одного закона, они все должны согласовывать, решать это всё вместе там.

 

Дмитрий Еньков: В Америке такая же система.

 

Дмитрий Фрицлер: Вот. И Америка никакое не государство.

 

Дмитрий Еньков: Я даже помню фильмы, потом они перестали их показывать, американцы. Когда полицейский едет за преступником. Вот они едут по дороге, пересекают незримую границу штата, тот преступник останавливается, выходит из машины и этому там, всё, типа, не имеешь права, я на территории. А тот не имеет права, потому что это другой штат и всё.

 

Дмитрий Фрицлер: Да. Берлин и остальная Германия. Пожалуйста, это один штат, это другой. Часть Берлина: на улицу перебежал, всё и мент тебе ничего не может сделать.

 

Артём Войтенков: Что так и было? Убежал и всё?

 

Дмитрий Фрицлер: Ладно, я вам ещё одну штучку расскажу. В Германии есть такие, называются они Reichsdeutsche. Это люди, которые действительно знают, что юридически Германия всё ещё второй рейх, что третий рейх сдался, государство Германия не сдавался американцам и русским во время войны. А второй рейх до сих пор и остался, но оккупирован, так как народ не избирает новое правительство, потому что в этом не шарит, как правильно это всё нужно.

 

Артём Войтенков: Подожди, подожди, так Германия же подписала капитуляцию.

 

Дмитрий Еньков: Кстати, это интересный вопрос. Я когда читал там, кто подписывал капитуляцию, подписывали странные люди, которых мы не слышим вообще среди всех, кто при Гитлере.

 

Дмитрий Фрицлер: Правильно. Германия, народ не подписывал. Если у вас там, в России сейчас какое-нибудь движение нацистов сдастся, это же не значит, что Россия оккупирована, или сдалась вся Россия.

 

Артём Войтенков: А, понятно.

 

Дмитрий Фрицлер: Так же и здесь. Третий рейх сдался, генерал же не может отвечать за народ, это же разные вещи. Одно идеологическое движение, а это народ. Это разное. Государство и народ. Я имею в виду армия и государство, народ - это же разные вещи.

 

Артём Войтенков: Не, ну так можно договориться до того, что я тут живу, меня принудили российский паспорт получить, там это, это, это, и я к этому государству не имею отношения никакого. Но всё равно, любой человек – это…

 

Дмитрий Фрицлер: Я не юрист, но некоторые вещи я знаю. И также любой юрист в этом разбирается. Но, опять же, это должна быть ситуация такая, где приходится это пережёвывать, пересматривать, потому что многие об этом и не думают, и не хотят думать, потому что им удобно, потому что имеют что-то от этого. Из-за того, что американцы не давали в 45-ом, когда шла оккупация, и у людей не было уже поесть. Первое что они бомбардировали, вот эти вот склады продовольственные огромные, все немецкие фирмы. Все американские фирмы, огромные концерны на территории Германии почему-то выжили, даже ни осколочка не упало на эти территории. Вообще случайно, ну, если так разбираться.

 

И продовольствия когда не было, пошёл голод, люди были вынуждены принять этот конструкт, подобие того, что мы оккупированы. Оттуда это и пошло. Ну, все детали нужно уже конкретно разбирать и лучше бы это рассказал человек, который конкретно в этом разбирается, и как бы, себе проблем не наделать.

 

Артём Войтенков: Понятно.

 

Дмитрий Фрицлер: Это все знают. Все, кто в Германии начинают в правовые вещи нос совать, они все это знают, это не секрет никакой. Поэтому есть конкретные, серьёзные документы.

 

Артём Войтенков: Не секрет, что?

 

Дмитрий Фрицлер: Что действительно Германия не государство, и там уже и второе, и третье государство в государстве. У меня один знакомый вообще своё государство в государстве сделал, собрал. У него свои деньги там. На территории Германии больше ста разных денежных, ну вот, допустим, вот такие есть деньги.

 

Артём Войтенков: Что это? ENGEL , пятьдесят ENGEL. А что это за деньги?

 

Дмитрий Фрицлер: Вот такие деньги. Они вес имеют, как пятьдесят евро, один к одному.

 

Артём Войтенков: Это что? Немецкие деньги такие?

 

Дмитрий Фрицлер: Да.

 

Артём Войтенков: Номер стоит, бумага правда фиговенькая.

 

Дмитрий Фрицлер: Ну, хватает для них, вполне хватает. Больше семисот мест в Германии принимают эти деньги.

 

Дмитрий Еньков: А вот это что такое за наклейки?

 

Дмитрий Фрицлер: Да это просто он сделал, чтобы ему сильно так не подделывали. Не так легко было подделать.

 

Артём Войтенков: А они, какой смысл имеют? Две третьих чего?

 

Дмитрий Фрицлер: Да они две третьих ничего не имеют. Вот это один к одному с евро, вот это пятьдесят евро. Семьсот мест в Германии принимают эти деньги, я могу их обменять на евро и евро на них.

 

Артём Войтенков: Семьсот мест – это семьсот городов или семьсот торговых точек?

 

Дмитрий Фрицлер: Торговых точек. В некоторых городах по несколько.

 

Артём Войтенков: А в чём смысл этих денег? Вот этих вот.

 

Дмитрий Фрицлер: Смысл денег в том, что, так как у Германии нет государства, так как там силовые структуры нелегальные, так как там правовое дело не работает, некоторые люди вынуждены просто искать альтернативу и выйти из этого положения, вот и начинают делать свои структуры, своё здравоохранение, свою финансовую систему, свои разные системы.

 

Артём Войтенков: Ну, то есть, получается, люди создают свои маленькие государства что ли?

 

Дмитрий Фрицлер: Правильно

 

Артём Войтенков: А их не давят за это?

 

Дмитрий Фрицлер: Давят, конечно, стараются. Вот и своя юстиция у моего знакомого, кого я деньги показывал, у него есть своя юстиция.

 

Артём Войтенков: То есть, это деньги вообще лично человека какого-то?

 

Дмитрий Фрицлер: Не одного. А это определённое количество людей собрались, сделали государство.

 

Артём Войтенков: Написали конституцию?

 

Дмитрий Фрицлер: Конституцию свою написали.

 

Артём Войтенков: Что в Германии творится, просто слов нет.

 

Дмитрий Фрицлер: Открывайте глаза ребята. Открывайте глаза, это только ищущие находят, потому что об этом вообще не разглашается нигде громко. И всё это стараются уничтожить, не воспринимается. Единственное у них то, что сила на их стороне. То, что милиция просто берёт и силой это всё там уничтожает: избивают, садят, без всяких следствий, без всяких разборок.

 

Вот меня в прошлый раз, когда арестовали, вот возьмём последний раз, допустим, забрали с собой. Как только я сказал, пока вы мне… Они обязаны по конституции Германии предоставить свои имя и фамилию. Я им сказал, что пока вы мне имя и фамилию не предоставите, я разговаривать с вами даже не буду. Дальше это будет только бойня здесь. Имя, фамилия и один телефонный звонок. Чтобы я нейтральному человеку передал ваши имена и фамилии, а потом делайте со мной, что хотите, по своим, вроде бы как конституции, по закону. Как тут же они свернули моё дело, встали друг с другом, руки вот так спрятали и грудью вот так толпой меня выталкивали из милицейского участка.

 

Артём Войтенков: А почему не руками?

 

Дмитрий Фрицлер: Ну, потому что, если бы руками, то это они до меня дотронулись, и я имел бы право избивать их. Нельзя притрагиваться, короче, если ты не нарушил действительно чего-то серьёзного.

 

Артём Войтенков: А, то есть, полицейский не может тебя взять за шкирку, если ты ничего не сделал?

 

Дмитрий Фрицлер: Правильно. Если не доказано, что ты виноват. Судья не доказал, допустим, что ты там убийца или маньяк, доказано, когда от судьи есть документ и печать, что ты что-то нарушил и они имеют право.

 

Артём Войтенков: Не, а что, если человек вот шёл и на улице витрину разбил, его что, за шкирку нельзя взять? Полицейский не может?

 

Дмитрий Фрицлер: Если разбил, и это видит, да. Но если ничего не сделал, просто так - нет.

 

Артём Войтенков: А, понятно.

 

Дмитрий Фрицлер: Опять же это со стороны юриста. Но они это делают, они на это не смотрят, они просто хватают, там. А здесь, они меня вот так все вместе выпроводили.

 

Артём Войтенков: Это цирк какой-то, когда полицейские вот так, руки за спину, выталкивают из полицейского участка.

 

Дмитрий Фрицлер: Да никто не верит этому. Действительно, там люди сидели в приёмной, они в шоке были. Вот с одной стороны приёмная и вот их зал, где принимают заявления, которые ты делаешь. А куда меня завели, там уже как тюрьма можно сказать. Меня пристегнули, держали связанным. И когда, давай меня выталкивать, сейчас получишь, получишь, я думаю, мне зайти надо было спереди, чтобы получить, и только они меня вытолкнули в комнату ожидания, сразу захлопнули за мной дверь.

 

Я стоял им в звонок звонил, пинал эту дверь, говорю: "Козлы, открывайте, давайте имена, хоть одно имя".

 Хоть на кого-то в суд-то подать надо. Потому что они меня помяли и мне до машины ещё бежать приходилось. Они меня с машины прямо это, ну, там мелочь вообще. Они взяли просто звонок выключили. И все люди сидели в шоке на это смотрели. Они просто были шокированы, что происходит.

 

Артём Войтенков: А почему они не могли сказать, иди отсюда, просто?

 

Дмитрий Фрицлер: Они и говорили: "Пошёл вон отсюда".

 

Артём Войтенков: А, не уходил?

 

Дмитрий Фрицлер: Они обязаны были в первую очередь предоставить свои имя и фамилии, кто тебя останавливает и зачем, почему, по какой конституции, по какому праву. Я же не юрист. Они обязаны объяснить, почему, зачем, мы тебя останавливаем для проверки документов или что-то. А не просто брать, избивать. А я просто защищался.

 

Артём Войтенков: А задержали за что?

 

Дмитрий Фрицлер: Я звонил по телефону.

 

Дмитрий Еньков: Во время управления машиной?

 

Дмитрий Фрицлер: Да. Но так как милиционер был молодой, в этот раз, я думаю было не заказное. Но меня ещё и так останавливали, целенаправленно. Останавливает, и вот чисто так, и так, и так.

Я ему: "Предъявите документы"

Он мне никаких документов не предъявляет. Вот. Был молодой, весь нервный, весь трясся, он испугался меня просто.

Я вылезаю, говорю: "Ребята, так и так, мне нужно документы сначала, имя и фамилия, а то я вас знаю, вы здесь лапши на уши навешаете, потом убегаете, я не знаю к кому мне обращаться. Так что, сначала вы мне обязаны по конституции".

Я его спросил: "Вы по-какому, вообще?"

Он: "Конституция"

- Хорошо. По конституции Германии?

- Да.

- Хорошо. Если по конституции Германии, такой-то параграф, там стоит, что ты обязан показать мне свой Amtausweis.

 

У него не было. У него один только Dienstausweis был, карточка фирмы. Пошло слово за слово, и просто он с ситуацией не справился, он ещё молодой, он был немножко напуган. И я не так повернулся, он за меня схватился, а не имел права, он меня отпустил, испугался, теперь он схватился, теперь он виноват. И я в этот момент разворачиваюсь, я хотел его с дороги, он на дороге стоял, прямо на проезжей части, типа отойдём в сторону. А теперь я от него как будто убегаю, он меня опять хватает, я его в этот момент отталкиваю, говорю: "Какое право вы имеете вообще меня трогать". Здесь подбегает его коллега, с другой стороны меня хватает. Он видит, что типа я его толкнул, хватает меня, давай там крутить. Пришлось им навешать, и они вызвали ещё подмогу, здесь это было недалеко. Там приехала ещё милиция, короче они все на меня напрыгнули, давай меня избивать, пинать. Только когда вот наручники щёлкнули, их только застегнули, вот тогда они меня начали уже по полной брать, типа.

 

Артём Войтенков: Что значит по полной брать?

 

Дмитрий Фрицлер: Ну, стараться боль тебе причинить. Ну, всё ещё в рамках, чтобы сильно не видно было. Ну и один из знакомых, мне повезло, что остановился на машине, увидел мою машину, остановился и на камеру это снимал. Вот, и потом поехали. Ну, это разборки только сейчас будут, потому что я уехал, мне некогда было. Так что, это доказывает, что милиция - это никакая не государственная структура, а это просто сила, держащая вот эту вот систему.

 

Артём Войтенков: Скажем так, служба охраны частной фирмы.

 

Дмитрий Фрицлер: Правильно. Так оно и есть. Менты – никто. У них нет ни документов, ничего. Останавливают тебя, законы сами не соблюдают. Я-то законы знаю, а они нет.

 

Дмитрий Еньков: Банда вооружённая.

 

Дмитрий Фрицлер: Конечно, вооружённая банда. Просто вооружённая банда.

 

Дмитрий Еньков: Показывают же такую спокойную картинку, что в Германии никогда никаких волнений.

 

Дмитрий Фрицлер: Показывают кто?

 

Дмитрий Еньков: Ну, вообще, я по телевизору видел.

 

Дмитрий Фрицлер: Ну, вот это всё. Вот это миф. Вот, поэтому, просыпайтесь, ищите, не верьте на слово. Но сейчас мы открыли сайты такие, что мы показываем настоящее лицо Германии, вот то, что я вам рассказал, это ещё ничего. Вот сейчас, вообще, если кто-то из Германии слушает, пусть они зайдут на сайт kriminalstaat.de допустим, или там куча сайтов, например на наш сайт зайдут, там куча линков на ещё сайты, которые каждый день закрывают. Где настоящее лицо, где мы всех банкиров, полицай-шефов, судей и многих юристов разоблачаем. Берём у людей интервью, как их надрали, кто за этим стоит, кто с кем связан, какой мент вместе с каким судьёй в одном доме живут, кто с кем из одной семьи, кто и судья и защитник.

 

Дмитрий Еньков: А вам кто эту информацию даёт?

 

Дмитрий Фрицлер: Люди и политики, которые уже не могут держать эту блевотину, вот, и дают просто интервью. Вот это вот настоящее лицо Германии.

 

Артём Войтенков: Вопрос в достоверности. У нас про Россию можно то же самое найти, столько роликов насмотреться.

 

Дмитрий Фрицлер: Но это мы делаем с именем и фамилией, и даже есть такие люди, которые ездят, фотографируют эти лица, адреса выставляют и полное, полное, где они сегодня работают, как и что и кто и зачем. И берут интервью у всех, замешанных в этом и полностью всё, с доказательствами, фактами, дела все копируют и всё это выставляют.

 

Артём Войтенков: Ну, то есть, всё можно проверить?

 

Дмитрий Фрицлер: Всё можно проверить. Большинство. Потому что, мы столько работы над каждым делом. И это всё не финансируется никем, нет никаких спонсоров, и поэтому насколько сами можем. У меня есть знакомые, там действительно живут и не знают: завтра проснутся или нет. Там вот настоящие вещи. Так как появился такой сайт, где вот такую информацию начали выставлять, всё больше и больше людей приходят и дают интервью, рассказывают, где, кто, как.

 

Где политик, допустим, просто вот дом себе купил и захотел на месте вашего дома сделать себе огород и как он вас оттуда. Как вы потеряете работу, вас засунут в психушку, дом у вас заберут, потому, что вы не смогли там что-то оплатить. Очень просто всё это делается, потому что все там, в городе между собой так схвачены. Зайдите kriminalstaat.de но это один из сайтов, сейчас вроде бы опять включен.

 

Я лично был на суде, где один из фармацевтов, по-русски, он официально заявлял: "Да, я продавал медикаменты врачам, психбольницам и аптекам, которые за два дня убивают насмерть человека". Официально он это продавал. И он, и врачи это знали.

 

Артём Войтенков: А другое применение этим препаратам было какое-то?

 

Дмитрий Фрицлер: Нет.

 

Артём Войтенков: Это чисто для убийства?

 

Дмитрий Фтицлер: Да. С понтом, против чего-то, но убивало человека. Просто шёл сбой иммунной системы и просто человек… И там уже трудно доказать. Так как химлабораторий нет таких независимых, так как это всё частные фирмы и это прикрывается всё государством. И государство, скажем, судья в каждом городе и его банкиры стоят за этим, боятся об сказать, что это так или не так. Так как все живут в сказке, и никто себе представить даже не может, что это может быть как-то целенаправленно сделано. Вот.

 

Из моих знакомых, у кого погибли, умерли люди в больнице, из-за того, что там даже врачи что-то не то наделали, - я не знаю никого, кто бы подал в суд. Потому что люди до того затюканные, что вот так, другого выхода не было. Сегодня так же и по болезням. Многие люди умирают из-за болезни из-за своей глупости. То, что многие болезни излечимы, это может, не каждому громко кричат об этом, но если бы человек поискал, нашёл бы. А в Германии особенно очень любят все ходить к доктору, который тебе улыбается и для которого самое стрёмное, что может для него произойти, если ты будешь абсолютно здоровый. И он тебя медикаментами пичкает. И там всех стариков, в дом престарелых которых пихают, в том же числе русские немцы, ну ещё более-менее старается кто-то стариков своих удержать, но их так же спихивают в эти дома престарелых. Они конечно намного лучше выглядят, чем в России, но там человек гниёт, он умирает. И там уже стандарт, пихать в него как можно больше медикаментов, чтобы больше бабла срубить, что пока он там.

 

Артём Войтенков: За это деньги берут, или государство за это платит?

 

Дмитрий Фрицлер: Государство, но это же в первую очередь, из твоих денег.

 

Артём Войтенков: Из налогов. Ну, для того оно и существует, хотя как выяснилось, уже и государства нет.

 

Дмитрий Фрицлер: Им выгодно как можно больше содрать налогов, и отчитаться: вот мы же на это тратим, на это тратим. А все просто рабы, работают.

 

Артём Войтенков: Дмитрий, а ты сказал, что в девяностых годах, как расшифровывается. Ещё раз?

 

Дмитрий Фрицлер: Bundesrepublik Deutschland.

 

Артём Войтенков: А вот эта фирма Bundesrepublik Deutschland разрушилась и что вот вместо неё стало?

 

Дмитрий Фрицлер: Ничего не стало. Вот такой конструкт. Они так и держат дальше.

 

Артём Войтенков: Ну, а вот документ, он же подписан фирмой Bundesrepublik Deutschland?

 

Дмитрий Фрицлер: Ну да, а юридически она исчезла.

 

Артём Войтенков: А где найти подтверждение, ну, как это было видно, что она исчезла?

 

Дмитрий Фрицлер: Есть множество подтверждений, но, опять же, не всё перед камерой. Это на уровне государства.

 

Артём Войтенков: А что произошло, почему она исчезла?

 

Дмитрий Фрицлер: Она разрушилась финансово.

 

Артём Войтенков: То есть, Германия фактически, это фирма, потерпела банкротство, так?

 

Дмитрий Фрицлер: Ну, да. Но, опять же, не только банкротство. Там столько много законов, которые убрали. Для государства нужна определённая структура. А там эту структуру разрушили, что она просто исчезла. Там определённые контракты были с сорок пятого, которые тоже заканчивались. Вот, допустим, есть такой контракт между Америкой и Германией, то, что СМИ Германии до 2099 года принадлежат американцам. Вот. Поэтому, до 2099 года в немецком телевидении, ты ничего не увидишь, что может противоречить как-то Америке. Если иногда кто-то, вот из моих знакомых, кто там работал раньше репортёром, или как говорится, если о чём-то нечаянно заикались, то их тут же вышвыривали с работы.

 

И такие сегодня здесь в России много интервью дают, и наше телевидение там берёт у них интервью, которые действительно рассказывают. Я даже лично знаком с человеком, который работает на одну большую компанию. Информацию он привозит, выдаёт её этой компании телевизионной, определённому каналу, отдаёт там сто процентов материала. А те там вырезают и исковеркивают так, что там смысла почти нет и там буквально один-два процента от той информации, что он дал.

 

Единственно - все свои законы они пробивают только силой. И нарушают сами полностью конституцию, садят людей в тюрьму, это я могу на своих знакомых вам подтвердить, что нарушают абсолютно всё. Есть множество видео, это доказывающее, что мы ходим в эти государственные учреждения. Всё-таки скрытой камерой это всё снимаем, выносим скрытно всё. Всё документируется и это и есть факты. И тогда и видишь. Германия – сказочная страна. Я же говорю, людей специально так воспитывали поколениями, чтобы они вообще не докопались до сути. Они видят все шансы только за Россией, что если Россия их оттуда не спасёт… Вот, допустим, на канцлера Меркель уже не раз подали в суд.

 

Артём Войтенков: Кто и за что?

 

Дмитрий Фрицлер: Наши люди, которые доказали, что она действительно не раз уже нарушила конституцию конкретно, серьёзные вещи, очень сильные вещи. А нет такой структуры, которая бы её арестовала. Допустим, ещё такой очень интересный момент есть. Двадцать третьего или двадцать пятого октября 2011 года Высший суд Германии сказал, что Меркель регирунг, то чем заведует Меркель сама, - нелегальный. И то, что все выборы с 45-го года до сегодняшнего дня противоречат юстиции. (примечание: финансовый директор 'Bundesrepublik Deutschland gmbh finanzagentur')

 

Артём Войтенков: То есть, это принято Верховным судом Германии.

 

Дмитрий Фрицлер: Высший самый Верховный суд Германии это ещё раз сказал. Но в СМИ это так - что-то там неправильно и всё. Народ до того прозомбированный, что даже никто в это не врубился. И нет судов, где мы бы могли вот это всё выставить. И действительно есть суды определённые. Приходишь туда:

"Ну, что ты хочешь?"

"Мы хотим на это подать в суд"

Они говорят:

"А не мы за это отвечаем. Вы не правильно пришли"

"А к кому?"

Они не говорят к кому. Нет. Хорошо. Идёшь к другому:

"Мы тоже нет, мы тоже нет".

 

Они перепихивают и туда-сюда толкают. Нет такого суда, где ты по определённой вещи мог бы судиться. Ты приходишь, им подаёшь, они растянут это на пару лет, а потом: "Не мы за это отвечаем".

В другой подаёшь, опять оно тянется несколько лет. И вот так вот.

 

Артём Войтенков: А вот это решение Верховного суда, о том что.

 

Дмитрий Фрицлер: Да, я могу сказать, кто и когда это сделал.

 

Артём Войтенков: Нет. А его можно найти в интернете на официальных германских сайтах?

 

Дмитрий Фрицлер: Нет. Они же многие законы, если стирают, они просто убирают их. О них ничего не говорится. Вот допустим, параграф 23, который говорит: Германия – это вот эти границы. Это параграф 23.

 

Артём Войтенков: Конституции?

 

Дмитрий Фрицлер: Конституции, да. Параграф 23 говорит, конституция Германии работает на вот этой границе. Там описана вся вот эта граница Германии. Они взяли, параграф 23 вычеркнули, нет, всё. Эта конституция, она вроде бы есть, но где она работает? Где? На самолётах и на кораблях. Потому что это интернациональный такой вот закон, что конституция на кораблях и на самолётах - да, но территории нет. Параграф 23 вычеркнут из конституции, убирает её границы, у неё нет границ. Она вроде бы конституция как бы и есть, но соблюдается только в одностороннем порядке, против народа. Но, судьи, если по конституции взять, они обязаны тебе то-то предъявить, Они этого не делают вообще. И суд должен быть правовой. Потому что, у нас в суд приходишь, это от государства судья должен сидеть, а он там какая-то частная личная фирма, и без документов. Поэтому я и говорю, мы даже суды срываем все.

 

Артём Войтенков: То есть, вы приходите, говорите судье: "Предъявите, пожалуйста, документы". А он не предъявляет.

 

Дмитрий Фрицлер: Правильно. А у него нет их, и не было никогда. Ни у ментов, ни у судьи, ни у кого нет.

 

Артём Войтенков: Что, они без документов, что ли?

 

Дмитрий Фрицлер: Да. Вот с карточкой, с такой же. Но она нелегальна по конституции.

 

Артём Войтенков: А, то есть он показывает вот этот якобы немецкий паспорт.

 

Дмитрий Фрицлер: Не паспорт, а тоже карточку Dienstausweis . Они даже когда показывают, пальцем закрывают это.

 

Артём Войтенков: Значит, получается, они показывают карточку не государственного служащего, а служащего компании.

 

Дмитрий Фрицлер: Правильно.

 

Артём Войтенков: И пальцем закрывают, чтобы не было видно.

 

Дмитрий Фрицлер: Да. Потому что, ещё очень важно. Каждый мент отвечает двести пятьдесят тысяч евро своего личного состояния за каждое своё деяние. Он подписал такую бумагу, что если он хочет быть ментом, он отвечает двести пятьдесят тысяч своего личного состояния за каждое своё действие.

 

Артём Войтенков: Непонятно, что это значит.

 

Дмитрий Фрицлер: Ну, допустим, если он мне выбьет зуб. До двухсот пятидесяти тысяч он со своего личного кармана.

 

Артём Войтенков: Платит штраф?

 

Дмитрий Фрицлер: Да. Не штраф, а мне платит.

 

Артём Войтенков: Возмещение убытков.

 

Дмитрий Фрицлер: Правильно. Правильно, и они вот это обязаны подписывать, так как они не государственная структура, они отвечают за себя сами. Поэтому они никогда тебе свой адрес и не покажут. Потому что, если тебя мент останавливает, он лично отвечает за эту ситуацию. Он лично, никакое не государство, не милиция, он. Поэтому он и боится показать свой адрес, потому что ты в суд подаёшь именно на него, как на личность.

 

Артём Войтенков: Самое интересное, что получается: полиция, якобы государственные судьи, они же всё это знают и понимают прекрасно.

 

Дмитрий Фрицлер: Не все. Я же говорю, туда же берут потенциальных дохляков. Но те, кто понимает, вот у меня было такое, с моим другом. Он говорит: "Да, ты прав. Но у нас оружие". Это сказка.

 

Дмитрий Еньков: Это тоже нелегально.

 

Дмитрий Фрицлер: Германия – огромная сказка. И все, кто там в теме, они что-то от этого имеют, пока корова доится, они её доят. Народ же не бунтует. Вы же говорите: "Германия прекрасна" Да, в Германии всё прекрасно. Приезжайте, садитесь на пособие, живите. Но, при том, не соблюдаются ни права человека, они только односторонние. Паразитируют.

 

Артём Войтенков: А как же так, ведь сейчас говорят всё больше и больше, это далеко не секрет, что Евросоюз, это проект Германии, ну и Франции.

 

Дмитрий Фрицлер: Хорошо. Если вы туда хотите копнуть. Хорошо.

 

Артём Войтенков: А как же вот эта слабая Германия, которая вообще не государство, оно тянет весь Евросоюз?

 

Дмитрий Фрицлер: А кто там живёт, в Германии? Кому принадлежит Германия, кому принадлежит Евросоюз?

 

Артём Войтенков: Ну, считается, что Евросоюз – это объединение европейских государств.

 

Дмитрий Фрицлер: Кто его сделал?

 

Артём Войтенков: Европейские государства.

 

Дмитрий Фрицлер: Вот и всё. В теории.

 

Дмитрий Еньков: Это английский проект.

 

Дмитрий Фрицлер: А ничего не слышали об американской унион? О Норд-Корейской унион?

 

Артём Войтенков: Нет.

 

Дмитрий Фрицлер: Ну вот. Это уже конкретные вещи опять же нового закулисного, ну слово не буду говорить, чтобы зрители не испугались.

 

Дмитрий Еньков: Формально же Англия тоже член Евросоюза, только валюту она не приняла, конституцию евросоюзную не дали принять.

 

Дмитрий Фрицлер: Это как раз и есть рычаг, один из рычагов, который гоняет этот Евросоюз. Вообще, там в Германии есть две структуры. Одни, которые под НВО подстраивается, а другая структура под четвёртый рейх.

 

Артём Войтенков: Что такое НВО?

 

Дмитрий Фрицлер: А, это на немецком, а на вашем НМП, или как, новый мировой порядок.

 

Артём Войтенков: А четвёртый рейх – это что?

 

Дмитрий Фрицлер: А это другая структура. Они хотят чисто германскую структуру.

 

Артём Войтенков: Евросоюз – это проект чего? Вот этого мирового порядка, или именно Германии, как четвёртого рейха?

 

Дмитрий Фрицлер: И тех и тех. Эти одно хотят, те хотят другое, но сейчас они всё больше и больше к одному. Потому что примерно у них есть некоторые вещи одинаковые, а есть и неодинаковые. Ну, вообще, они хотели бы под Германию подмять весь Евросоюз, да. Но Германия все года держалась только за счёт бесплатного на девяносто пять процентов топлива, которое получала из России.

Артём Войтенков: Все года в смысле, своего развала СССР.

 

Дмитрий Фрицлер: Ну, вот когда наши первые контракты пошли насчёт газа и нефти. Вот когда пошли первые контракты из России.

 

Дмитрий Еньков: Ну, когда газопровод построили первый.

 

Дмитрий Фрицлер: Ну, да.

 

Артём Войтенков: Построили то ещё во времена СССР.

 

Дмитрий Фрицлер: Вот тогда там и пошло. Вот это и держало марку так крепко, потому что любому государству девяносто пять процентов подари горючего, и оно будет очень твёрдо стоять на своих ногах. Если сегодня в каждой квартире в Германии своё отдельное отопление и всё такое.

 

Артём Войтенков: Получается, что успехи и хорошая жизнь в Германии только потому, что они просто тупо бесплатно берут у нас.

 

Дмитрий Еньков: Просто надо расшифровать, откуда девяносто пять процентов берётся.

 

Дмитрий Фрицлер: Бедная Россия, нет денег, запрашивает у богатой Германии, займите нам денег. Те - хорошо, у нас их много, под большие проценты, пожалуйста. Ну, они занимают не у Германии, а у Дойчебанка, который принадлежит не Германии. Занимает определённую сумму, на разработку своей ненужной земли. Теперь, закупаются трубы, закупается оборудование дорогое в Германии, инженеры обучаются, технику, бурильщики приезжают, на нашу землю бурят, сверлят, мы их оплачиваем, чтобы они эту технологию свою здесь продвинули. Они начинают качать нашу нефть за почти бесценок, туда, себе. Мы платим им кредиты, которые никогда не кончаются, а всё больше и больше растут, мы платим за технологию, за то-то. Выходит, что мы больше в минусе. Мы только с 2004-го или когда мы начали хоть что-то получать за наше…

 

Артём Войтенков: Было же соглашение о разделе продукции, когда американцы просто тупо всё забирали.

 

Дмитрий Фрицлер: Вот именно в 2004-ом оно всё изменилось. Теперь, оно всё качается в Германию, отдаём там проценты за кредиты, туда-сюда. А у Германии какие расходы? У Германии расходы на свою технику, единственное, что из-за этого эти пять процентов вот этой нефти от дохода. Вот, он девяносто пять на дурняк получают.

 

Артём Войтенков: Евгений Фёдоров объясняет это всё проще. Германия, как часть Евросоюза, печатает свои евро, а мы просто тупо за эти евро отдаём нефть.

 

Дмитрий Фрицлер: Это сегодня, после того, как Путин сказал: "Так, слушайте ребята, давайте мы эти контракты переделаем или что".

Они тут же ему простили все долги: "Да, Вов, давай мы там долги забудем, короче, всё и замяли".

А в Германии: "Как? Этому русскому, блин, Ваньке здесь, КГБшнику, блин, долги прощают? Бедненькая Германия".

Никто же не заикнулся, что они на халяву это всё получали. А тут они сразу все долги забыли. Да мы их спишем.

 

Артём Войтенков: Забыли за что? Что произошло?

 

Дмитрий Фрицлер: Ну, когда Путин захотел за нефть деньги, они ему простили сразу. Он был в Германии, и решили ему простить все вот эти долги. А в Германии, там они были вообще ошарашены, как вот вы это всё.

 

Дмитрий Еньков: Простить долги, чтобы он цены на газ не менял? Но цена на газ существует как бы официально, её можно найти.

 

Дмитрий Фрицлер: Да не цены. Он закон изменил, что мы за это начали что-то иметь. С 94-го года, когда мы начали за газ что-то получать. Телефон, прослушка, это вполне норма. Прослушивать телефон. Вот у меня один знакомый работает, спецназ немецкий. Вот он просто для прикола. Любой номер. Батарейку вставляешь и можно прослушать. Выключенный телефон, просто батарейку вставил - всё, уже слышно.

 

Руслан Самойлов: Это в любом телефоне сотовом?

 

Дмитрий Фрицлер: Да. На старых нет, таких, деревянных может быть.

 

Денис Ганич: Подождите, как это батарейку вставил, я не пойму.

 

Руслан Самойлов: Ну, сейчас в принципе нас можно слушать через телефон.

 

Дмитрий Фрицлер: Сейчас да. Ну, вот даже если выключен, я нажимаю на красную, но батарейка торчит, всё равно прослушивают.

 

Денис Ганич: То есть, телефон выключен, можно прослушать?

 

Артём Войтенков: Пока у телефона есть аккумулятор, с ним можно прослушать. Неважно, включен он, выключен.

 

Руслан Самойлов: То, что в кино это показывают.

 

Дмитрий Фрицлер: Это вибрации, они уже делают из них звук. Я не говорю про лазер со стекла и всё такое, считывают. Это вообще легко.

 

Денис Ганич: И там это практикуют всё у вас?

 

Дмитрий Фрицлер: Ну, это нормально. Никаких секретов в этом нет.

 

Денис Ганич: Прослушки, даже я вот знаю, надо там разрешение суда, например, у нас в России, чтобы там прослушать что-то.

 

Дмитрий Фрицлер: А если суд заодно? Если менты заодно с банкирами, то кто против них? Это одна система. В Германии одна система. Там банкир живёт случайно в доме главы ментов. Глава ментов там женат случайно на судье города. Та допустим столько-то людей вставила туда там в судебный аппарат, как говорится, в судебный аппарат. Там друзья все. Они встречаются, в гольф поиграть, такие самые мощные фирмы и шефы. Вот эти люди всегда в одном обществе. И вот эта верхушка, она и держит всё быдло города. Эти между теми. Поэтому у них и разная и форма разная у ментов, и карточки разные.

 

Руслан Самойлов: А промышленность, вот автомобильная, допустим.

 

Дмитрий Фрицлер: Всё лично. Со всего дохода, всё, что делает Германия в плюс: восемьдесят пять процентов уходит напрямую за границу. Пятнадцать процентов из них: десять - оплачиваются дороги, вот это всё социальная сеть, и пять процентов получает вот эта верхушка, чтобы вот это быдло держать.

 

Руслан Самойлов: Быдло ты имеешь в виду население, народ? Это они так считают?

 

Дмитрий Фрицлер: Народ, да конечно. Так материально вроде бы всё есть, но оно всё не Германии принадлежит.

 

Руслан Самойлов: Просто на территории Германии расположено. И снаружи выглядит как локомотив Европы.

 

Дмитрий Фрицлер: На территории Германии расположено. Правильно.

 

Руслан Самойлов: Но это только снаружи. Только упаковка.

 

Дмитрий Фрицлер: Только упаковка. Нет вот, даже когда люди платят тридцать лет, расплачиваются за свою землю, кредиты, всё. Нет ни одного документа, где стоит, что это твоя личная частная собственность.

 

Руслан Самойлов: В Израиле, благодаря вот этому мифу, то, что было убито восемь миллионов евреев, говорят, что выплаты делает Германия Израилю.

 

Дмитрий Фрицлер: Конкретно, с каждым днём всё больше и больше растёт.

 

Руслан Самойлов: Ну, это не миф, да?

 

Дмитрий Фрицлер: Это не миф. Вообще-то не убито. И есть тому сотни и тысячи доказательств. Даже не имея доктора, профессора титула, можно простым фактом проверить. Но я опять же, перед камерой лучше это не говорить, потому что у меня много есть, друзей сидят за это. Хотя закон разрешает об этом говорить. Разрешается обсуждать, наконец-то теперь опять можно обсуждать, но они просто силой…

 

Артём Войтенков: А раньше было запрещено законодательством?

 

Дмитрий Фрицлер: Да. Это было на уровне закона, даже пару лет назад ещё запрещено вообще об этом заикаться холокосте. Самые простые факты. Допустим, возьмём даже эту газокамера называется, где газом их травили. Во-первых, она построена была после войны, во-вторых (это факт), стройматериал был закупочный, фирмы, которые нанимались это строить помещение, – это уже было после войны. Интересно. Хорошо, закроем глаз. Дальше.

 

Артём Войтенков: Для чего же она строилась, если она строилась после войны? С какой целью она тогда строилась?

 

Дмитрий Фрицлер: Чтобы придумать эту сказку.

 

Артём Войтенков: А вот так вот.

 

Руслан Самойлов: Вот этот миф?

 

Дмитрий Фрицлер: Это была стратегия. Этот миф. Я могу вам множество документов показать, которые придумывали уже за много лет до войны, что должно, сколько должны они жертв принести своего народа.

 

Руслан Самойлов: Сколько ежегодно Германия выплачивает за этот миф об якобы убитых миллионах евреях?

 

Дмитрий Фрицлер: Огромная, очень огромная сумма. Я не знаю, сейчас с головы так прямо не могу сказать, но я могу это всё найти – это не секрет. Огромная просто сумма.

 

Руслан Самойлов: Благодаря этому мифу это уже сколько почти получается?

 

Дмитрий Фрицлер: Да, благодаря этому мифу вообще, можно сказать, большинство этих семей, которые с понтом пострадали от холокоста, они живут на эти пенсии. Это огромные суммы, можно всю жизнь отдыхать. И тысячи тех же самых людей, которые с понтом пропали в то время: эти людей тысячи, которые дают интервью, говорят: "Нет, я живой. Я живу на пособие, которое из Германии получаю. Мне сказали, чтобы я молчал".

 

Это всё полностью, они фильтруют конкретно информационное поле Германии.

 

Такой факт. Даже не секрет. Русские, когда захватили Берлин, вот эту непробиваемую броню Берлина прошли, зашли туда, они взяли в плен пять тысяч евреев. Откуда они взялись? В самое вот, в сорок пятом, когда они зашли в Берлин, взяли в плен пять тысяч евреев. Нет, в городе, нормально. В некоторые дома заходят, музыка играет, в барах сидят, как будто война, с ними ничего нет: "А, что пришли русские, всё-таки пробились, ну ладно". Всё. Арестовали, поименно всех расписали, кто: имя, фамилия. Это и есть те, кто войну и делали.

 

Руслан Самойлов: Говорят, же богатых евреев Гитлер не тронул, он трогал в основном бедных.

 

Дмитрий Фрицлер: Да, их вывозили, всячески оттуда вывозили. Конечно, Израиль ведь оттуда и появился. Если мы возьмём просто список тех, кто прибыл в эти лагеря в Израиль за время войны, и возьмём список, кто прибыл в Америку. Фамилия Шульц пропала, допустим, в Германии в холокосте: такая-такая дата рождения, такие-такие дети, столько-столько лет. Буквально три месяца позже появляется в Америке фамилия Шольц с теми же самыми детьми, те же самые даты рождения даже. Это что такое? Здесь пропадает. Просто в Америке появились.

 

Артём Войтенков: А кто исследовательскую работу делал?

 

Дмитрий Фрицлер: Это тысячи докторов, профессоров Германии. Есть даже (о нём очень замалчивают, даже суд был) один из писателей (я забыл, как называется книга), книгу написал, что холокоста не было в Америке, и они же его начали судить сразу: "Ты что, против холокоста?"

 

В Канаде они растянули этот суд. Они же растянули его на восемь лет. И через восемь лет он полностью суду доказал, и суд это признал. Он простыми фактами, просто взял такие документы - кто в СС служил. Из них сто сорок четыре тысячи были евреи. Взять эти сто сорок шесть тысяч. Это у кого, не у всех эсэсовские были, но только у эсэсовцев.

Кто кого там убивал?

 

Руслан Самойлов: Получается, как сейчас в России весь крупный бизнес – юрисдикция зарубежная, так и Германия получается – весь крупный бизнес также зарубежная юрисдикция?

 

Дмитрий Фрицлер: Да, у них принадлежит немцам… Эти все фирмы, все самые большие фирмы даже у нас в городе, они принадлежат все Америке. Даже если новая какая-то вырастает фирма, её скоро…

 

Денис Ганич: Подождите, а "БМВ", "Мерседес"? Вот эти концерны?

 

Дмитрий Фрицлер: Никогда немецкими не были.

 

Руслан Самойлов: "БМВ" и "Мерседес", да?

 

Дмитрий Фрицлер: Конечно, только на словах. Немцы это делают, немецкая голова, немецкая мысль, но деньги кассируют не немцы, и не на немецкое благо оно идёт.

 

Денис Ганич: То есть также юрисдикция у них зарубежная?

 

Дмитрий Фрицлер: Но сегодня "Мерседес" тоже не "Мерседес". Там половина китайского, половина того же самого же. Просто пропаганду о нём не говорят, а "Мерседес" ещё хуже гниёт, чем "Опель" в своё время.

 

Руслан Самойлов: Хуже сейчас стал, я слышал, "Мерседес".

 

Дмитрий Фрицлер: Конечно, каждый второй "Мерседес" пригоняют красить, перекрашивать.

 

Руслан Самойлов: На эвакуаторах даже в Москве много вывозят. Я сколько раз общался с водителями.

 

 

Дмитрий Фрицлер: Конечно, плох в последнее время "Мерседес" стал. "БМВ" – так, более или менее, "Ауди" держится ещё. Но "Ауди" больше название, чем машина.

 

Руслан Самойлов: А с чем связано? С тем, что вот именно в Китае стали производить?

 

Дмитрий Фрицлер: Конечно, конечно, и нет специалистов. В Германии проблема со специалистами.

 

Руслан Самойлов: Да, ну и кредитно-финансовая система тоже работает.

 

Дмитрий Фрицлер: Конечно.

 

Артём Войтенков: А кому же принадлежат вот эти "Мерседес", "БМВ", или непонятно?

 

Дмитрий Фрицлер: Как сказать? Вроде бы как немцам, но на самом деле это просто фамилии у них некоторые немецкие.

 

Руслан Самойлов: Управляющие просто.

 

Артём Войтенков: Есть управляющие, а есть хозяева, а потом это же акционерные общества…

 

Дмитрий Фрицлер: Сами хозяева. В Германии очень трудно найти хозяина. Там если даже идёт какая-то проблема, допустим, с судом, ты хозяина не найдёшь. Всегда будут вышвыривать самых простых снизу.

 

Артём Войтенков: Дмитрий, возвращаюсь к производству. Почему в Германии нет, как ты говоришь, своих толковых работников?

 

Дмитрий Фрицлер: Там сейчас повторяется ситуация, которая была когда-то в 90-х в России. Они тиски зажимают. Светлые головы понимают.

 

Допустим, есть люди, которые работают из чести, из совести, у них просто получается, потому, что это уровень их развития позволяет им держать какой-то бизнес. Они понимают: дальше это не идёт уже. Мне приходится врать, мне приходится клиентов обманывать.

 

Допустим, моя мастерская держится в основном из-за того, что я просто клиентам честно... Я машину загоняю, я говорю: "Смотрите, у вас вот это-это сломано, вот так нужно ремонтировать", – и говорю, сколько это стоит. Я беру цену закупочную мою, плюс там что-то накладываю, говорю: "Вот это, пожалуйста". Никаких секретов. Этот клиент всегда будет приезжать.

 

А если ему приходят, ему там лапшу на уши навешали, вот там это, на всякий случай больше сумму говорят, чтобы потом если вдруг – всё ещё остаться в плюсе.

 

Артём Войтенков: Раскручивают клиентов в автосервисе?

 

Дмитрий Фрицлер: Ещё как. Конечно, все официальные большие концерны только за счёт этого и живут – лапшу на уши вешают.

Поэтому, я ещё тогда сильно об этом не задумывался. Вот один из моих знакомых учился. Он выучился на: водопровод проводит, отопление и всякое такое. И он тоже (мы здесь выучились только) и он начал другое что-то.

Я говорю: "А что ты перешёл, работу то?"

Он говорит: "Мне приходится врать. Я не хочу врать".

Я говорю: "Как врать?"

"Ну, вот два метра трубы в стену вставил, а писать надо пять. Я стараюсь честным быть, а у меня проблемы с шефом".

 

Бросил работу, пошёл на другую работу. Конечно, есть люди не разумные, они говорят: "Такая у меня работа". И они ради своего личного блага, собственных личных интересов идут на уничтожение других. Осознанно. Это не случайно, а осознанно.

 

Ладно, допустим, в милицию идут. Раньше это были патриоты, за Родину, а сегодня? Ты же прекрасно знаешь, что это мордобойство, и идти просто против своего же народа. Даже возьмите армию НАТО, они только за деньги держат вот это всё, поэтому Америка…

 

Денис Ганич: Насколько я знаю, в Германии около двухсот баз НАТО.

 

Дмитрий Фрицлер: Да, как минимум. Конечно.

 

Денис Ганич: Двести баз НАТО в Германии. Военные базы.

 

Дмитрий Фрицлер: У нас в Германии сто сорок тысяч офицеров русскоязычных, готовых воевать против России.

 

Руслан Самойлов: Сто сорок тысяч офицеров?

 

Дмитрий Фрицлер: Офицеров.

 

Денис Ганич: Чьи? Откуда они там взялись?

 

Руслан Самойлов: Наёмные.

 

Дмитрий Фрицлер: В Германии вся армия – наёмники. Германия оплачивает.

 

Денис Ганич: Призыв же уже отменили.

 

Дмитрий Фрицлер: Уже давно отменили. Там это как работа, работа – наёмник. Рулится Обамой, оплачивается немецким народом.

 

Денис Ганич: У Германии есть своя армия? Есть же, Бундестаг?

 

Дмитрий Фрицлер: Нет, Бундесвер. Она вроде бы как считается, но на самом деле ею рулит не Германия, ей рулит вроде бы как Европейское Union. Но Европейское Union, мы знаем, кем она создана, так что…

 

Немцы не хотят, армия против, допустим, идти в Афганистан, но их никто не спрашивает, их просто везут. И также они, если против что-то профинансировать, их не спрашивают, им приказывают это. Потому что и канцлер, она же тоже не свободная. Канцлер-пакт, или канцлер-акт, подписанный в Америке, где ей чётко говорят, что она может, что она обязана, что ей нельзя.

 

Денис Ганич: Есть такой документ.

 

Дмитрий Фрицлер: Конечно.

 

Артём Войтенков: А сколько вообще численность английских и американских войск НАТО в Германии?

 

Дмитрий Фрицлер: Не знаю, но очень много.

 

Артём Войтенков: А какое количество где-то в каких-то городах стоят?

 

Дмитрий Фрицлер: Скажем так, в каждом втором городе есть база, которая отвечает за какой-то район.

 

Артём Войтенков: В каждом втором крупном областном центре или же имеются в виду районные?

 

Дмитрий Фрицлер: В каждом большом городе по любому, но и такие меньше города – там тоже.

 

Денис Ганич: Там войска НАТО?

 

Дмитрий Фрицлер: Нет, там чисто английские и американские войска. Английские и американские. Пол Германии английских, пол – американских.

 

Денис Ганич: Неужели населению, народу Германии, простым людям нравятся базы американцев, англичан на их территории? Тем более там их не одна, не две, не три, а двести с лишним.

 

Артём Войтенков: Там же пропаганда.

 

Дмитрий Фрицлер: Пропаганда идёт. Телевидение Германии принадлежит американцам до две тысячи девяносто девятого года, поэтому там американская пропаганда только идёт. Там показывают американскую технику, что это высшая техника. Там показывают американские фильмы, такие, что там самые суровые, самые мощные мужики - это американцы.

 

Там идёт вот эта пропаганда проамериканская такая, что в Америке хорошо живётся. И люди живут в сказке, им удобно это.

 

Социальная штука, она хорошо развита, что даже любой бомж каждый день в любое место, в любой город приходишь, если захочешь, в течение суток можешь получить обставленную квартиру.

Любой бомж может идти карточкой снимать каждый день тридцать евро.

 

Артём Войтенков: Это кредит?

 

Дмитрий Фрицлер: Нет, ты заходишь, говоришь, что ты бомж, тебе делают карточку. Чтобы ты не тратился за раз всю сумму, а только по тридцать - по сорок она тебе выдаёт в день.

 

Артём Войтенков: Это социальное пособие выдаётся так.

 

Дмитрий Фрицлер: Да, чтобы тебе пожрать, там это… Тебя в каждом городе и вкусно накормят, и есть где переночевать, помыться, постираться, позвонить по телефону, зайти в интернет. Это есть в каждом городе.

 

Артём Войтенков: Бомжи живут лучше, чем у нас пенсионеры.

 

Дмитрий Фрицлер: И даже если без всяких документов берешь рюкзак, заходишь, говоришь: "Я просто проезжий через ваш город", – и тебе просто перечисляются восемнадцать евро в день. Если как проезжий, без всякого предоставления каких-либо документов. Это платится в течение пяти дней, потом ты должен уже в другой город идти.

 

Руслан Самойлов: Получается, а почему американцы вообще позволили так повысить социальный уровень чуть-чуть повыше? Наверное, потому что территорию используют для промышленности?

 

Дмитрий Фрицлер: Чтобы сказку эту, миф чтобы не развеять. Корова доится, поэтому там и налоги такие огромные.

 

Руслан Самойлов: Поэтому и разрешено.

 

Дмитрий Фрицлер: Да, чем больше она растёт, тем выше налоги. Вообще вот так народ вроде видит, вроде бы нам лучше, чем другим. А какой ценой?

 

Руслан Самойлов: Понятно.

 

Дмитрий Фрицлер: Во-первых, это манипулирование мышлением человека, навязывание неправильных фальшь ценностей, абсолютно полузомби.

 

Руслан Самойлов: То есть всё ради упаковки этой.

 

Дмитрий Фрицлер: Конечно, всё только красивая упаковка. Народ ценности настоящие человеческие начинает забывать и живёт уже уровнем животного, инстинктами своими, удовольствием, удовлетворением вот этих удовольствий.

 

Вообще это вот сбор: собрали немножко мы здесь фактов с конкретными доказательствами к ним, где это можно просмотреть и где это можно найти. К этому ещё сайты в интернете, которые они стараются каждый день закрыть, но появляется множество людей просыпающихся, которые новые сайты открывают.

 

Денис Ганич: Что-то типа WikiLeaks?

 

Дмитрий Фрицлер: Да, побольше. Потому что тысячи и тысячи людей над этим в Германии работают, чтобы вот это всё распространять. Потому что в информационной войне выигрывает тот, кто стоит у истоков информации.

 

Поэтому здесь в первую очередь лучше станет, только когда человек начнёт информироваться, когда человек начнёт сам.

 

Поэтому здесь такие факты, которые человек в первую очередь должен сам проверить, ни в коем случае не верить ни мне, ни нам или ещё кому-то. Должен сам проверить.

 

Артём Войтенков: То есть это предназначается для немцев?

 

Дмитрий Фрицлер: Это предназначается для немцев и для того, чтобы развеять русскую сказку о Германии. И вообще не только Германии, Европы. Потому что если Германия более или менее такая самая красивая страна в Европе, то если, зная вот это, вы на другие страны в Европе вообще смотреть не будете больше.

Это конкретные вещи. Допустим, здесь стоит первое: "Ваша машина не вам принадлежит, смотрите, на немецком называется Kraftfahrzeuge Schein или Kfz-Brief, подпункт C4c стоит под именем: Der inhaber der nicht als fahrzeugs ausgewiesen – тот, кому принадлежит эта машина, он не является её хозяином.

 

Артём Войтенков: А что это в переводе значит?

 

Дмитрий Фрицлер: В пункте C4c стоит под именем. Вот документы ваши от машины, а под именем стоит Der inhaber der nicht als fahrzeugs ausgewiesen. Это тот, кому принадлежит эта машина, он не является её хозяином.

 

Артём Войтенков: То есть это в паспорте техническом, средство, грубо говоря, по-русски это так называется.

 

 

Дмитрий Фрицлер: В Германии два документа от машины: это то, что возишь с собой, как техпаспорт, наверное, называется, и один, который у тебя лежит дома, само письмо. Вот в обоих стоит под пунктом C4c, что машина не твоя.

А чья тогда? Вопрос, да?

 

То, что вы обслуживающий персонал фирмы, а ни в коем случае не гражданин. Смотрите на ваш personalausweis. Не Personen, а personalausweis.

 

Артём Войтенков: А вот разница между этими двумя словами – persone и personal?

 

Дмитрий Фрицлер: Один – persone, а другой – personal. По-русски тоже persone и personal - разные же слова? Так же и здесь.

 

Артём Войтенков: То есть персона – это личность, человек, а персонал – это просто.

 

Дмитрий Фрицлер: Да, что вы не личность, а что вы – personal. Чей personal? Хорошо.

 

Артём Войтенков: То есть это в немецком паспорте так написано?

 

Дмитрий Фрицлер: Да, в каждом паспорте немецком. С понтом паспорта.

На самом деле это не паспорт, а это внутренняя какая-то бумажка. То, что в этом Bundes personalausweis – это то, что немецкие в Германии думают, что он как бы паспорт, там даже герб орёл не немецкий.

 

Артём Войтенков: Где? В Паспорте?

 

Дмитрий Фрицлер: Да. Вот этот орёл.

 

Денис Ганич: Который внутри?

 

Дмитрий Фрицлер: Этот орёл – это не немецкий орёл.

 

Артём Войтенков: А какой мы за основу орёл можем взять, орёл немецкой Германии до сорок пятого года?

 

Дмитрий Фрицлер: Да.

 

Артём Войтенков: Его же отменили как бы?

 

Дмитрий Фрицлер: Кто отменил, где отменил?

 

Артём Войтенков: Победители.

 

Дмитрий Фрицлер: Дело в том, что почему-то, когда на паспорта внешние ставится правильный орёл, а на внутренние – другой орёл.

 

Денис Ганич: Вот в чём дело.

 

Дмитрий Фрицлер: Потому что это не паспорт, а это карточка персонала.

У немецкого орла шесть перьев на крыле, на каждом крыле по шесть перьев. А этот БПА придуманный, вот этот БПА, эта с понтом карточка вроде бы как, - у него семь. Вот это вот разница.

 

Это тоже опечатка такая государственная, которая тысячами каждый день печатается, так, опечаточка нечаянно. Почему над этим не задумываются?

 

То, что BRD – не международно-правовое государство, а частное управление, смотрите артикль сто тридцать три, BRD Finanzagentur GmbH (German Trade Register Frankfurt am Main: Neueintragung HRB 51411). HRB – это когда фирму открываешь.

 

Артём Войтенков: Регистрируешь.

 

Дмитрий Фрицлер: Регистрируешь. Вот её регистрация, HRB проверьте: 51411 Франкфурт-на-Майне. Вот там зарегистрировали фирму Finance Agentur GmbH, артикль сто тридцать три.

(примечание: BRD официальный сайт , German Finance Agency)

 

"Мы всё ещё под оккупацией союзников, посмотрите первый и второй федеральный закон о регулировании 2006 г. BMJBBG (Bundesrecht Bereinigung Gesetzes im Zuständigkeitsbereich des Bundesministeriums der Justiz)

(Примечание: Первый закон Второй закон)

 

Bundesrecht Bereinigung Gesetzes – это тот, который стёр вот эти законы, абсолютно почти все законы.

Вот, дальше могу прочитать: "То, что в BRD – не международно-правовое государство, а частное управление, смотрите Grundgesetzes Artikel

133 BRD Finance Agentur GmbH.

То, что после принятия BMJBBG все остальные законы (GFG, STPO, CPO, GFG? fam GAO 77, ESTG и десяток других немецких законов) больше не применимы. Фактически введено беззаконие на территории Германии".

 

Они эти законы применяют только против народа, но само государство или те, кто себя государством выставляет, эти законы вообще не соблюдают. И нет таких судов, где ты можешь этих людей судить. Нет суда такого.

 

Артём Войтенков: Но законы какие-то конкретные, несколько законов или это целая пачка законов?

 

Дмитрий Фрицлер: Да, могу сказать. Это целые пачки, их прямо пачками оттуда убирают.

 

 Артём Войтенков: А эти законы регулируют что?

 

Дмитрий Фрицлер: Допустим, возьмём один из законов, возьмём GFG – это те законы, по которым судьи должны работать. Его нет. И у немецких судей, так как это не государство, у них нет никаких документов, что они действительно являются членами государства какого-то. Нет никаких абсолютно документов.

 

Потому что если они говорят: "Мы работаем по Grundgesetz", – по Конституции Германии, то в Конституции стоит, что они обязаны иметь Amtausweis (служебное удостоверение) – то, что объясняет, что они чиновники государства. А у них его нет. Не от государства они. Они имеют право только бумажками заниматься, а не оружие носить или ещё что-то такое.

 

"У нас ещё не подписан мирный договор после Второй Мировой войны. Смотрите UN Charta Artikel 53 и 107. Германия по-прежнему не суверенное вражеское государство".

Это может каждый тоже посмотреть.

 

Денис Ганич: То есть был акт о капитуляции, а мирного договора как такового не было.

 

Дмитрий Фрицлер: Не было никогда, правильно.

 

Денис Ганич: То есть просто так продолжаются действия этого акта.

 

Дмитрий Фрицлер: И продолжается, правильно.

Когда оккупируешь страну и берёшь её под свою силу, то какие бы решения они в оккупации ни принимали, они недействительны. Потому что ты должен быть в первую очередь суверенный человек, чтобы принять свободное решение: что ты хочешь, какое государство, какую Конституцию. А если ты не свободен, то это всё так просто, это только просто правила какие-то фирмы, может быть, и всё.

 

Вот так оно и делается, это просто правила фирмы, которые соблюдают только послушные люди. То, что Grundgesetz GG – это Конституция Германии. Grundgesetz вообще должен народ выбирать, Конституцию должен народ избирать и народ голосовать. А если это не народ делает, то оно не считается, значит.

 

Денис Ганич: У вас не было референдума по Конституции?

 

Дмитрий Фрицлер: Правильно. Вот. А это вообще интересно: "В BRD не имеется суверенного права, а также никогда не имелось. Налоговая инспекция, потом всё, что связано с транспортной, оно принадлежит к внутреннему BRD". Это внутренняя частная структура.

 

Артём Войтенков: То есть все транспорты, суды, органы правопорядка они принадлежат…

 

Дмитрий Фрицлер: "Полиция, финансовый отдел, биржа труда и так далее – всё служит внутреннему отношению, это имеет только отношение с BRD-управлением, это всё их служащие и это всё в частных руках людей".

 

Они ещё лично отвечают за все свои действия, не как государство. Если бы они были от государства, то отвечало бы как государство. Милиционер – отвечала бы милиция за него. А так – он лично.

 

Вообще самое смешное могу рассказать, это недавно такое было. Русского одного засудили, он медикаменты неправильные продавал, его засудили. Он встал и сказал: "Хорошо, я сяду сразу, если судья подпишет приговор". Или как это говорится?

 

Артём Войтенков: Решение суда.

 

Дмитрий Фрицлер: Решение суда. Обязан же судья вообще-то подписать. И он говорит: "Если подпишете – я сяду". Судья не подписал.

 

Артём Войтенков: Почему?

 

Дмитрий Фрицлер: Потому что судья не подписывает в Германии. Потому что если он подпишет, а этого закона не существует, его тут же Европейский суд может сразу же посадить в тюрьму. Как он подпишет закон, которого нет? Это как будто он его выдумал. Они говорят, что он есть, но не подписывают.

 

Артём Войтенков: То есть судьи в Германии не подписывают решение суда?

 

Дмитрий Фрицлер: Судьи в Германии не подписывают никаких решений.

 

Артём Войтенков: А тогда кто их утверждает вообще эти решения? Бумажка какая-то делается?

 

Дмитрий Фрицлер: Да, их утверждает просто какой-нибудь рабочий этого здания. Там стоит: "Рабочий здания".

 

Артём Войтенков: В решении суда?

 

Дмитрий Фрицлер: Да, стоит Justiz Angestellte . Это и уборщица, и садовник, и моющие окна. Все, кто для суда, для юстиции работает – это Justiz Angestellte. Это рабочие всего судьевого хозяйства.

 

Поэтому даже люди приходят, тебе штраф или тебя посадить - и там стоит Justiz Angestellte. Судья стоит, как его зовут: стоит имя судьи, может быть, но нет ни печати, ни росписи судьи.

 

Артём Войтенков: А почему тогда работники имеют право расписываться за решение судьи?

 

Дмитрий Фрицлер: А потому что народ этого не знает, они думают, что судья в курсе.

 

Артём Войтенков: Грубо говоря, в Германии любое решение суда можно послать лесом?

 

Дмитрий Фрицлер: Правильно. Поэтому они всё это делают только силой, они вызывают милицию. Милиция с ними в доле, вернее, простые милиционеры это не знают, знают только шефы. А шефы милиции в доле с этими банкирами и судьями. Они просто берут и насильственно. Они насилием свои законы продвигают. А юридически они не имеют никакого права.

 

Потому что даже у меня есть множество видео, даже как ко мне приходили, допустим. Нет, они мне не показали никакой бумаги, что они имеют право что-то сделать, зайти в дом или что-то. Никакого права, потому что это должно подтверждаться судьёй.

 

Артём Войтенков: А судья не имеет права, получается.

 

Дмитрий Фрицлер: А судья – почему, он имеет право. Но если он подпишет, я могу сразу его сдать в Европейский суд, его сразу посадят, потому что этого закона нет.

 

Это выдумка, это сказка про белого бычка, что действительно есть государство, есть судебный аппарат – нет его. И поэтому они лично отвечают за свои поступки.

 

Так же и мент, если останавливает тебя, он отвечает лично. Двести пятьдесят тысяч своего - вот об этом здесь и стоит. Вот смотрите, параграф 823, параграф 839 BGB. Если они тебя останавливают по Конституции Германии, то там, в параграфе восемьсот двадцать три и восемьсот тридцать девять, стоит что он отвечает, он ответственный за ситуацию.

 

"Приговоры, решения, требования любого вида больше никем не подписываются, так как государственная ответственность отменилась в восемьдесят втором году". Параграф 126 BGB.

 

Артём Войтенков: Что такое BGB?

 

Дмитрий Фрицлер: Bürgerliche Gesetzbuch.

 

Артём Войтенков: Гражданский кодекс.

 

Дмитрий Фрицлер: Гражданский кодекс, правильно.

"Министрами юстиции ставятся все судьи и всё, что с этим связано, а не от народа, как по Конституции".

 

Артём Войтенков: То есть по Конституции написано, что судья должен выбираться, да?

 

Дмитрий Фрицлер: Да, а на самом деле его ставят. Это то, что мы в диктатуре, а не в демократии живём.

То, что в BRD не нужно платить налогов, смотрите BVerfG 55274/301 (Begründung: Vgl. keine gesetzliche Steuerpflicht: 55274 / 301 BVerfG aus 1955)

 

Артём Войтенков: Что это такое?

 

Дмитрий Фрицлер: Не имеется налогообложения в BRD, налог не нужно платить. Если это не государство, почему ты должен платить налог? Это частная фирма. И ты налог платишь, тебя никто не обязывает. Ты его платишь, потому что ты хочешь. Захотел – заплатил.

 

Артём Войтенков: А если не захотел?

 

Дмитрий Фрицлер: Они будут тебе вставлять. А ты, если в законах не шаришь, ты будешь платить.

То, что все налоги платятся как подарок, молчаливый подарок, просто так. Это ты если хочешь только. Просто люди этого не знают.

 

То, что в BRD нет государственных судов, параграф пятнадцать GFG. Нет государственного суда вообще. Всей юрисдикцией пользуются добровольно после торгового права.

 

Артём Войтенков: Что это значит?

 

Дмитрий Фрицлер: Всё, что связано с юрисдикцией, нет одного конкретного. Каждый делает по-своему и решает, как он хочет.

 

Артём Войтенков: То есть каждый житель Германии может делать, что хочет, как он хочет?

 

Дмитрий Фрицлер: Правильно. Каждый судья: это так или так. Handelsrecht

- это и есть как раз коммерческое право. Не понятно?

 

Артём Войтенков: Не очень.

 

Дмитрий Фрицлер: Суд от судьи индивидуально, так можно объяснить.

 

Артём Войтенков: То есть получается, что суд – это просто какой-то человек решил кого-то просто посудить?

 

Дмитрий Фрицлер: Человек решил посудить просто, как он хочет, и каждый по-разному. Он за это отвечает, он это делает, но ничего не подписывает, не расписывается. И нет суда, где ты судью можешь засудить.

 

Поэтому это просто слепое верование в судью, что он прав. И может быть, даже не в твою сторону будет принято решение, а ты просто вслепую веришь, что так оно и есть, потому, что это закон. На самом деле его нет.

 

"Не имеется делового плана по распределению в суде: кто, где, чего, как конкретно должен заниматься во всём государстве". Смотрите, это GFP параграф 21E.

"Госпожа Меркель – это не федеральный канцлер, а коммерческий директор".

 

Артём Войтенков: Если фирма коммерческая.

 

Дмитрий Фрицлер: Правильно. Поэтому и есть постановление Верховного Суда уже второй раз. Сейчас последний раз двадцать третьего октября или двадцать пятого октября это было, где Верховный Суд признал эту гражданку Меркель нелегальной канцлерен, и что все выборы с сорок пятого года по сей день недействительны. (примечание: Немецкую систему выборов признали незаконной )

 

Артём Войтенков: Ну и что? Немцы об этом знают?

 

Дмитрий Фрицлер: Конечно, даже по телевизору заикнулись об этом.

Но народ до того зомбирован, что никто не врубился, что это обозначает, потому что законы до того запутаны. Вот я тоже здесь смотрю, многие вещи до того запутаны. Хотя сам многие вещи писал, но до того запутано, что надо двадцать раз смотреть.

 

Параграф такой, потом его вычеркивают, пишут другой параграф – вычеркивают, потом смотри туда, смотри сюда. И это делается до того запутанно, что даже юристы не разбираются в этом. Хотя параграф первый говорит, что Конституция должна создана быть так, чтобы для каждого было понятно. А она этого не делает. Поэтому уже только из-за этого Конституция просто нелегальна.

 

Артём Войтенков: Не Конституция нелегальна, а скажем так, закон её не исполняет.

 

Дмитрий Фрицлер: Правильно. "Этот документ неоднократно уже под всякими предлогами и всякие люди в правительство писали открытыми письмами, присылали, подтверждали, что их приняли, но ответа до сих пор нет".

 

Двадцать один пункт, что мы должны знать про BRD. Двадцать один пункт конкретно, серьёзно, со всеми параграфами, числами, где как что посмотреть, уже конкретно. Здесь только это нотиции, только так вот, слегка, а здесь конкретно стоит со всеми доказательствами. (примечание: Die 21 Punkte Was Sie über die BRD)

 

Это везде в интернете можно найти, сегодня это хорошо распространили люди. То, что отсылали в правительство, и они на это вообще ни одного параграфа, и ни одного пункта не опровергли. Не могут.

 

Артём Войтенков: То есть это список чего?

 

Дмитрий Фрицлер: Список того, что Германия не суверенная страна, то, что канцлер не является выбранной народом, то, что народ не имеет голоса, права на голос. То, что голосуется – это всё нелегально, это всё отвод от реальности. То, что нет государственных структур, нет национальности, нет границ государства.

 Двадцать один пункт такие, вообще очень сильные.

 

Артём Войтенков: То есть со ссылками на законы, на всё?

 

Дмитрий Фрицлер: Да. И не могут они - государство не может опровергнуть. Они просто удобно замалчивают это, просто не говорят об этом.

 

Все политики, ими всеми управляют, и то, что они не имеют права вообще на какие-то действия. Смотрите в Youtube видео Horst Seehofer bei Pelzig (примечание: Хорст Зеехофер премьер-министр Баварии), где он говорит: "Те, которые избраны, они ничего не решают, а те, которые умеют решать, их не избирают". Вот это он там сказал.

 

Артём Войтенков: Сказать-то можно много чего. А доказать.

 

Дмитрий Фрицлер: Это сильный политик говорит, такие люди.

 

Артём Войтенков: Типа Фёдоров в Германии, да?

 

Дмитрий Фрицлер: Да. Нет, он от системы, но там ему такой вопрос задали, ему просто некуда было увернуться. Ему пришлось это сказать. А вообще он на стороне их. В девяностом году, после того как стену завалили, в восемьдесят девятом…

 

Артём Войтенков: Берлинскую?

 

Дмитрий Фрицлер: Да… Германия не стала опять одной страной.

 

Артём Войтенков: Юридически?

 

Дмитрий Фрицлер: Да. Потому что она как не была суверенная, так и не стала. Самое страшное, что артикль 23 Grundgesetz исчез. Артикль 23 – это там, где описываются границы Германии.

 

Артём Войтенков: В Конституции?

 

Дмитрий Фрицлер: Да. И там, убрав вот этот двадцать третий параграф, убрали территорию Германии.

Он вроде бы как закон есть, но где он применяется? В самолётах и на кораблях. А земли участка, колышек от А до Б нет. Вроде бы как закон есть, а где его соблюдать?

 

Артём Войтенков: Понятно.

 

Дмитрий Фрицлер: На какой территории? Вот это вот здесь было, в девяностом году произошло.

 

Они ещё вот такие законы вычеркивают и стирают с официальных сайтов, как Bundesministerium der Justiz. Допустим, если закон уничтожают или переделывают, они его просто убирают с сайта, ты не найдёшь доказательства там. Ты не можешь сказать: "Вот у вас там…"

 

Некоторые вещи стоят, и уже они всё говорят, но народ до того зомбирован, что это не видит, и не знает, и не хочет видеть даже.

 

Сильный политик тоже, Вольфганг Шойбле от 18.11.2011г. в Европейском Banking Сongress во Франкфурте ещё раз подтверждает, что с восьмого мая сорок пятого Германия ни на секунду не была суверенная. Это в Youtube можно посмотреть. Это Шойбле, тоже не какой-то там проходимец, один из верхних политиков.

 

То, что права человека так же, как и фундаментальные права, так как свобода слова - вообще в BRD никак не обсуждается, что никакой суд об этом тоже не заикается. Смотрите Urteil des EGMR 75529/01 от 08.06.2008г.(примечание: Информация о постановлении еспч от 08.06.2006 по делу "сюрмели (surmeli) против германии" (жалоба n 75529/01))

 

Артём Войтенков: Что это значит? Что нет прав человека?

 

Дмитрий Фрицлер: Права человека – вообще такого слова в Германии не существует. Ни в школах, нигде о правах человека ничего не заикается. Права человека если сравнить с Германией и в Россией, здесь если натворили – им вломили, в Германии могут просто так вломить.

 

Артём Войтенков: Прямо ни за что?

 

Дмитрий Фрицлер: Я же говорю: они свои законы только силой проводят. И там народ до того затюкали, если мент тебя останавливает, там все уже дрожат перед ним.

 

Артём Войтенков: Да?

 

Дмитрий Фрицлер: Конечно, боятся вообще. Ментов вообще сильно боятся. То, что вдруг что нарушил. Если мент говорит, значит, так оно и есть. Никакого противостояния вообще нет.

 

Они в сказке живут. Чего добивается Америка – polizeistaat, вот они в Германии. И менты тоже сегодня, которые в теме, начинают просыпаться, начинают задумываться. Они прекрасно знают, что им в определённый момент может быть, придётся развернуться на сторону, повернуться на сторону.

 

Поэтому Меркель, хотя полномочий на то не имела, она ввела закон о введении внутренних войск помощи ментам, если те не будут справляться. Вот то, что сейчас происходит в Америке.

 

Артём Войтенков: То есть это движение уже приобретает такие размеры, что есть опасения, что полиция не справится.

 

Дмитрий Фрицлер: Конечно. И она ввела закон, что имеет право вводить внутренние войска, если полиция не справляется.

 

Артём Войтенков: А вот интересно: прививки принудительно всем делают детям или можно отказаться?

 

Дмитрий Фрицлер: Скажу, у нас как было. Я когда отказался от прививки, во-первых…

 

Артём Войтенков: Сам? Себе или детям?

 

Дмитрий Фрицлер: Детям. Мне-то ставили ещё в России, не спрашивали.

Моим детям, когда я сказал, что нет, была очень страшная реакция врача, что: "Как вы не хотите!" Начал сразу всячески наезжать.

 

Артём Войтенков: Они всегда так обычно делают.

 

Дмитрий Фрицлер: Да, там в садик будут проблемы. И говорит, что любой другой врач на его месте сразу без разговоров просто вышвырнул нас за дверь. Мы после этого сами перестали к нему ходить, просто взяли другого себе детского врача. Ребёнок только рождается, нужно стоять рядом, чтобы не дай Бог они там ему не сделали. Они без разговоров, это для них до того рутина…

 

Они уже как биороботы делают эти прививки детям. Нужно рядом возле ребёнка. Я лично за руку схватился, я сказал, что нет. В документах стоит, что нет, а вот для них это до того рутина, что даже не спрашивают.

 

Артём Войтенков: То есть когда вы поехали в роддом, да?

 

Дмитрий Фрицлер: Да, я был в роддоме, я возле ребёнка был пару дней, не отходя от него, чтобы…

 

Артём Войтенков: То есть вы написали предписание, что не делать.

 

Дмитрий Фрицлер: Не делать – да.

 

Артём Войтенков: То есть всё-таки законодательно можно отказаться от прививки.

 

Дмитрий Фрицлер: Вообще-то да, но это не приветствуется никем вообще.

 

Артём Войтенков: У нас тоже.

 

Дмитрий Фрицлер: Закона нет, что принудительно.

 

Артём Войтенков: Тем не менее, всё равно, несмотря на эту бумагу, они хотели сделать.

 

Дмитрий Фрицлер: Они всё равно хотят сделать, да. Потому что они получают за это свою долю. Врачи получают в Германии (provision называется) за каждую прививку provision.

 

Артём Войтенков: То есть за каждую сделанную прививку они какие-то деньги получают.

 

Дмитрий Фрицлер: Правильно.

 

Артём Войтенков: Понятно.

 

Дмитрий Фрицлер: Там какие-то плюсики у них.

Плюс от того, что ребёнок потом больше болеть начинает от того, что он в своей жизни больше болеет, на этом больше бабла делают.

 

Артём Войтенков: Это понятно. Медицинская система понятна.

Значит, от прививок можно отказаться. Это какие-то последствия несёт? И насколько это сложно?

 

Дмитрий Фрицлер: Да. Если отказываешься, буквально, как только отказался, через пару дней приходят к тебе из ЮЮ и начинают смотреть, всё ли у тебя дома нормально, потому что врачи отчитываются перед ювенальной юстицией за прививки, которые ты ставишь или не ставишь своим детям.

 

Они приходят, смотрят обстановку, начинают тебя уговаривать, почему, зачем. За этим следят, смотрят. У нас были, если честно сказать, немножко проблемы с ювенальной юстицией. То, что когда мы не ставили прививки, они пришли, что там, как. Но повезло, нас пронесло. Потому что некоторым не везёт с ювенальной юстицией вплоть, что один раз поругались, и всё – ребенок исчез.

 

 Артём Войтенков: Что значит, пронесло, повезло? У них же есть определённые какие-то нормативы, ещё что-то.

 

Дмитрий Фрицлер: Это вроде бы как условно. Я с одним разговаривал, он говорит (я не раз уже это слышал), что: "Ну, вы же видите, сколько у нас работы?"

Они буквально специально массово детей изъяли из семей.

Потом говорят: "Как? Ювенальная юстиция же нужна, смотрите, какие хорошие мы дела делаем, сколько мы детей спасли. Если бы это было что-то неправильно, у нас не было бы столько детей. Вы же видите, прямо целый... В каждом городе по детскому дому, и всё такое. Вот смотрите, сколько детских домов полных. Это же значит не просто так".

 

А если смотреть причину, если взять психику детей, что из них делают, как им психику ломают за эти года, что от ребёнка вообще там остаётся… От ребёнка что остаётся после того, как ребёнка изъяли и, пройдя там какой-то путь в чужих семьях, если вдруг даже и обратно возвращается.

 

Артём Войтенков: Это понятно, что это очень серьёзно. Большая потеря.

 

Дмитрий Фрицлер: Так как в Германии все в этой сказке живут, и они постоянно эти пугалки показывают по телевизору, как в семьях плохих детей избивают, алкаши, курящие, и эту пропаганду гонят, поэтому у твоего соседа забирают ребёнка, и ты думаешь: "Вот сам виноват". Хотя ты его знал, хороший человек. Но из-за того, что там нет контакта между людьми, его нет вообще.

 

СМИ тебе врут, а между людьми контакта нет. Единственное – интернет, который завален просто дезинформацией, всякой разжиженной дезинформацией. Не каждый может в этом разобраться.

 

Артём Войтенков: Есть в Германии детский сад, а потом школа.

 

Дмитрий Фрицлер: Да. Нужно всегда понимать, что человек при своём развитии, у него есть определённое время одно или другое изучить. Но в другое время, предположенное для этого, уже не получается, не тот эффект или вообще не работает. Поэтому мышление, как ребенок, как мне правильно работать, - оно формируется до семи лет. Ребёнок у него как… возьмём компьютер, BIOS. У вас как по-русски называется?

 

Артём Войтенков: Так и называется.

 

Дмитрий Фрицлер: BIOS, он говорит, как работать компьютеру, а программа уже для каждого индивидуально подстраивается. Но BIOS говорит, как системе работать. Если BIOS нарушит, хоть ты застройся программами, не будет у тебя работать комп.

 

Так же и ребенок: формируется до семи лет. Поэтому они хотят как можно раньше. И Гитлер говорил, абсолютно все говорили: "Всю ставку нужно делать на их детей". Манипулируя сознанием детей (а сегодня у нас очень много видов манипулирования), так громко я тоже не буду о всех рассказывать, но есть конкретные штуки, которые действуют на подсознание, как на зомби. И оно работает, и это доказуемо. И очень во многих местах.

 

Вот у вас здесь на каждой второй крыше есть такие штуки, о которых вы даже не знаете, что это такое, – излучатели сильнейшие стоят. Это всё можно и замерить, и увидеть, и показать, и доказать, но только тому, кто этого хочет.

 

Поэтому есть такие программы, возьмём даже в Америке Walt Disney Company. Там работают сильнейшие психологи, психиатры. Над чем? Чтобы там кошка за мышкой пробежалась? Или запрятать на уровне подсознания, так как подсознание в десять раз больше информации записывает, чем сознание, мозг? Ну, вот вчера, что делал в час двенадцать секунд? Какая машина проехала, с каким номером? А как только сознание видоизменяешь, допустим, полугипноз, тут же вспоминает.

 

Артём Войтенков: Человек вспоминает.

 

Дмитрий Фрицлер: Да, потому что в подсознании записана вся информация.

Так же и здесь: в ребёнка закладывается определённая программа. Вот родился светлый человек, а потом уже детский сад начинает уже свои тёмненькие штучки в него вставлять, школа и потом уже большие блокировки. И вырастает человек – у него одни блокировки: это не может быть, это не верю, это не знаю. И у него только вот определённая структура.

 

Поэтому в Германии детей (вообще было так свободно) в шесть или в семь лет по уровню развития брали. Потом начали делать тесты. Тестировать детей на восприимчивость, что они знают, что они не знают. Я лично присутствовал на этом тесте моего ребёнка.

 

Артём Войтенков: Каких детей, семилетних?

 

Дмитрий Фрицлер: Нет, вообще дошкольных детей.

 

Артём Войтенков: А с какой целью?

 

Дмитрий Фрицлер: Чтобы смотреть, на сколько сильно они отклоняются от системы.

 

Артём Войтенков: Это подготовка к школе или что?

 

Дмитрий Фрицлер: Да, вроде бы как этим прикрыто вообще смотреть на ребёнка, как у него мышление. Допустим, там вопросы задавались: картинки из мультиков, всякие такие злые, и всякие образы негативные, злые, - что это обозначает. Ну и там, действительно, такие вещи, которые разумные родители своим детям не показывали бы и не обучали, если бы они действительно интересовались образованием своего ребёнка.

 

А там такие вопросы, чтобы посмотреть насколько ребёнок уже подстроенный под систему, или он всё-таки индивидуальный, воспитанный родителями. Так как ты проваливаешь этот тест, они тебя могут заставить идти год в садик перед школой. Вот с этого всё начинается.

 

Артём Войтенков: Это проверяют всех детей: которые в садик, и не в садик ходят. Всех подряд, да?

 

Дмитрий Фрицлер: Да. В основном тех, кто в садик не ходят. Кто в садик годами ходит – это нет, потому что они уже подстроены.

А это делается для тех детей, кто не в садик. В садик – я не знаю. Может быть, для тех, кто в садик уже ходит. Это я точно сейчас не знаю, не помню.

 

Артём Войтенков: А твои дети никто в садик не ходил?

 

Дмитрий Фрицлер: Старший ходил, а средний уже нет, и не пойдёт. И младший тоже нет, ни в коем случае. Эти программы есть, их можно в интернете найти. Программы Юнеско по образованию детей, также schule programme, её можно также найти. Конечно, они это хорошо скрывают, постоянно из интернета исчезает и всё время прячется, но, кто хочет, тот найдёт – как работают над подсознанием наших детей.

 

Поэтому факт такой, очень интересный. Допустим, мусульманские семьи своих детей в садик реже ведут или пускают, чем все остальные. Поэтому этих детей уже не подстроишь под их систему, они все индивидуальны более или менее. Они говорят: "Вот они не слушаются, они то, они то". Они просто дети, а не роботы, которых от них ожидает правительство. Биороботы, которые должны чётко, пунктуально работать.

 

А зачем? А для чего? Какой смысл в этом, что ты пунктуально работаешь? Ради денег? Тебе много деньги счастья несут? Каждый второй больной, у каждого второго дебильные дети, сам придурок, соседей не знает, не здоровается ни с кем. На работе только негатив. Десять лет работаю – десять лет негатив. Какой смысл в этом есть? Зачем ты живёшь вообще?

 

Вот у многих людей спрашиваю: "Зачем детей заводишь?"

"Ну как детей, потому что надо".

- "Зачем? "

 

Немецкие дети, действительно, много вопросов не задают. У них не спрашивают, их не учат учиться. А им просто мёртвую материю впрессовывают, они обязаны вызубрить наизусть, не понимая вообще ничего.

 

Образование – это образно ведать, это знать образы. В Советском Союзе ребёнок приходил в школу, у него три четыре тысячи слов образов в запасе было. Сегодня – триста, четыреста, если есть. В Германии вообще там пара слов: "Йо, эй, ай, э, у, э". Там нет уже, там сказки не читают детям. Они все сидят у компьютеров, они все играют в какие-то безмозглые игры, где действительно ребенок себя посвящает несколько лет своего детства какой-то электронной штучке.

 

Это идёт целенаправленное уничтожение. Поэтому есть дети… или не дети. Возьмём людей просто. Есть человек умный, а есть – разумный. Сегодня делают в Германии умников. Это мощнейший, сильнейший пунктуальный биоробот, который будет чётко работать, как швейцарские часы на работе.

 

Поэтому его во всех странах приветствуют как рабочего: "Смотри, нового биоробота себе из Германии устроил!" Он много не ноет, он работает, пунктуален, всё такое.

 

Артём Войтенков: Немцы были и раньше этим знамениты: своей пунктуальностью, педантичностью, чёткостью.

 

Дмитрий Фрицлер: Правильно, а сейчас они чёткие биороботы. Это хорошие рабочие, или воспитанники в Германии, да, скажем так. Это одна из стран, которая так вот делает. Но эволюции от таких нет. Никакой эволюции от таких людей не происходит. Они всегда будут от селе до селе работать, всегда вот так, как их научили.

 

Эволюцию всегда делают выскочки, которые спонтанно просто, бесструктурно своё мышление пробуют и так и сяк, которые не работают по какой-то программе. Вот эти люди и новое что-то выдумывают, изобретают, от них и идёт эволюция.

 

Наши, возьмём, даже сегодня делают умников: выучился в школе, закончил институт, докторскую, профессорскую работу написал, все библиотеки перечитал городские. Но может убить, повеситься, изнасиловать, курить, пить – что угодно. Самый умный умник, выступая на передаче, миллионные вопросы решает, но разума – нуль.

 

Возьмём наших стариков, они больше были разумные. Может быть, два-три класса закончили, если вообще – во времена войны. Но этот человек никогда тебя не обманет. Всё, что он делает, – всего себя вкладывает туда, весь свой потенциал. Мы не говорим о всех, мы говорим о массе, о большинстве. Этот человек всем собой старался как-то развиваться. Мышление было другое. Был более добрый, потому что был разумнее, или мудрее намного.

 

Артём Войтенков: Вот это более понятное слово – мудрость.

 

Дмитрий Фрицлер: Да, мудрый. А сегодня делают умников, которые чисто…

 

Артём Войтенков: У нас то же самое.

 

Дмитрий Фрицлер: Да. Это делается для того, чтобы управлять. Не нужно, чтобы задумывались, думу думали, чтобы только выполняли исполнители чётко. Они сами за нас думать будут. Вот это в Германии образование.

 

Артём Войтенков: Ну, а как вообще школа, до какого возраста?

 

Дмитрий Фрицлер: Там разные структуры школ есть. Но сейчас тоже там хорошие школы, которые были, они разрушаются. Всё это обобщается. Есть такие даже виды работ, когда поступаешь после школы в некоторые учреждения, смотря в какой школе ты был. Есть такие школы, где выходят, у них очень сложное мышление. Этим детям потом очень трудно.

 

Вот возьмём там школу Gesamtschule в Германии. У них такая программа, что её нельзя применить, допустим, в профессиях, которые связаны с руками.

 

Артём Войтенков: Рукоделие?

 

Дмитрий Фрицлер: Нет, электрик там…

 

Артём Войтенков: Рабочие?

 

Дмитрий Фрицлер: Рабочие.

 

Артём Войтенков: Выпускники этих школ они не могут быть рабочими, слесарями?

 

Дмитрий Фрицлер: Им намного труднее учиться. Мы говорим, опять же, о массе, мы не говорим о каждом. Есть и такие.

 

Артём Войтенков: А почему? Ведь это же достаточно простое дело: электрика, плотники.

 

Дмитрий Фрицлер: Вроде бы как да. Но дело в том, что в школе программы эти, их там по-другому обучают математике. У них всё, каждая программа образования каждого своего отдельного предмета немножко отличается от других. Гимназист отличается от Hauptschule. Они все – у каждого своё.

 

Артём Войтенков: Получается несколько видов школ каких-то?

 

Дмитрий Фрицлер: Да. Идёт очень серьёзный отбор. Они смотрят, раньше я думал, по тому, какие разумные дети, а какие, скажем, недотёпы. Отбор каких в какую школу. Там есть несколько видов школ. И именно начальные классы, начальная школа, после неё идёт отбор, какого ребёнка в какую школу послать.

 

Артём Войтенков: Начальная школа три или четыре?

 

Дмитрий Фрицлер: Четыре класса, потом идёт этот отбор.

Он вроде как бы должен быть естественный отбор. На самом деле, если я сегодня это долго очень анализировал: детей, которых в какую школу посылают. В основном такую как гимназия, высшая школа идут дети максимально манипулируемые, те, которые слушаются. Вот с них – это и есть будущие чиновники. Тех детей, которыми максимально можно управлять, специально в такие школы посылают.

 

Те, которые своей головой умеют думать, те, которые немножко лучше размышляют, немножко активнее с другими, доброжелательнее, то, что мы ожидаем от детей: настоящие дети - их в такие школы кидают, где из них ничего выше простого рабочего не получается.

 

Артём Войтенков: То есть получается такая система отсева сразу.

 

Дмитрий Фрицлер: Система отсева нового мирового порядка.

 

Артём Войтенков: Вы хотите обратно в Россию переехать?

 

Дмитрий Фрицлер: Да, конечно.

 

Артём Войтенков: С семьёй? На постоянное жительство?

 

Дмитрий Фрицлер: Конечно.

 

Артём Войтенков: Хорошо, а вы себя считает русским или немцем?

 

Дмитрий Фрицлер: Я – чистокровный немец, за что очень горжусь, и с русским духом. Мой дух, я вижу, что сильнее немецкого, того, который в Германии воспитан.

 

Набор текста: Елена Рычкова, Наталья Альшаева, Наталья Малыгина, Инна Бычихина

Редакция: Наталья Ризаева

http://poznavatelnoe.tv - образовательное интернет телевидение

Скачать
Видео:
Видео MP4 1280x720 (2099 мб)
Видео MP4 640x360 (810 мб)
Видео MP4 320х180 (463 мб)

Звук:
( мб)
( мб)
Звук 64kbps MP3 (96 мб)
( мб)

Текст:
EPUB (88.36 КБ)
FB2 (321.71 КБ)
RTF (1.59 МБ)

Написать письмо Дмитрию Фрицлеру: dimahf@mail.ru

Как живёт заграница

портрет Рассказчик
Александр Могутнов
Как лечат в Канаде
Нидас Ундровинас
Как живёт Америка 7
Максим Гроо
Коммунизм швейцарских банков
Рюдигер Хоффман
Непобеждённая гитлеровская Германия
Марк Слебода
Как живёт Америка 3