Евгений Фёдоров 22 октября 2015

Беседа с депутатом Государственной Думы Евгением Фёдоровым 22 октября 2015.
Почему российские войска начали воевать в Сирии, почему авианосец США уплыл из Персидского залива, сколько бойцов у ИГИЛ, кто их снабжает оружием, как Башара Асада привезли в Москву, что такое санкции против России, связь сирийской войны с политической борьбой внутри России, незаконно распущенный СССР, проверка сил Путина, намеренное ухудшение жизни в России для подготовки государственного переворота.

Контейнер

Смотреть
Слушать
Читать

Евгений Фёдоров

Евгений Фёдоров 22 октября 2015

Видео http://poznavatelnoe.tv/fedorov_2015-10-22

 

Собеседники:

Евгений Фёдоров – Депутат государственной Думы РФ, http://eafedorov.ru/

Артём Войтенков - Познавательное ТВ, http://poznavatelnoe.tv

 

Артём Войтенков: Вы как-то давно говорили, что Ливанова, министра нынешнего образования снимут с должности тогда, когда американский авианосец уплывёт из Персидского залива. Вот американский авианосец уплыл с Персидского залива. И я вот смотрю, в Думе завтра будет круглый стол по вопросам правового обеспечения единства образовательного пространства Российской Федерации. То есть там какие-то будут вопросы про новый законопроект. Я так понимаю, проталкивается в образование, единый учебник истории и всё такое прочее. Конечно, круглый стол это пока не законопроект, но, тем не менее, то, что вы говорили, оно, в общем-то, как-то сбывается. А почему такая связь между авианосцем и круглым столом в Думе по образованию?

 

Евгений Фёдоров: Политика и геополитика тем более это как колея железной дороги. У вас справа, слева - нет. У вас только вперёд, назад. И исторически мы всё время катаемся по одной колее. Это ещё называется по спирали, то есть как бы колея чуть повыше, но не вправо, влево - всё время вперёд, назад. И те процессы, которые сегодня повторяются, они повторяются везде. И в целом геополитическое поле, оно полностью взаимосвязано, оно является единым процессом, как разные концы одной палки. Если мы начинаем в этом процессе побеждать, американцы соответственно проигрывать, то мы начинаем менять систему везде. То есть начинается везде облегчение идти.

 

Условно говоря, что блокада Ленинграда. Когда было очень плохо, и враг был под Москвой, в Ленинграде люди умирали от голода. Потом с Москвы давление сняли, чуть-чуть там выровняли фронт. Была полная блокада, обращаю внимание. Но организовали процессы, и это позволило снять проблему голода. Она осталась, но она была снята процентов на девяносто. То есть мы получили самые голодные годы это первую зиму. А вторые зимы блокады уже не были такие голодные годы. То есть всё взаимосвязано, вся система уравновешена между собой.

История с Сирией. Понятно, почему авианосец уплыл.

 

Артём Войтенков: Не понятно.

 

Евгений Фёдоров: Только из-за Каспия.

 

Артём Войтенков: А, из-за ударов ракет с Каспийского моря.

 

Евгений Фёдоров: Мы продемонстрировали, что у нас есть оружие, которое может этот авианосец уничтожить.

 

Артём Войтенков: Ну да, а то очень странно выглядело, что очень мощной большой, дорогой ракетой стреляют по какому-то там грузовику, условно говоря.

 

Евгений Фёдоров: Да, это было, считайте, учение. Но учение натурализованное. Мы показали, что у нас есть технология уничтожения американских авианосцев в пределе до четырёх тысяч километров. В практическом плане это означает, что мы этими ракетами дотягиваемся до всех основных узлов напряжения. То есть, появились определённые риски, что если обостряется ситуация в Сирии, а мы с американцами там находимся в противостоянии военном, замаскированном. Тут тоже надо сказать, что ИГИЛ – это американская армия, которая решает задачи американской армии. Если б не было ИГИЛа, американцы бы сами должны были высадить туда свои войска.

 

Артём Войтенков: Так они и хотели. Они же два года назад хотели сами там бомбить.

 

Евгений Фёдоров: Вместо. Потом они придумали ИГИЛ. Они снабжают его техникой. Те же, вот эти…

Когда американцы спросили японцев: "Почему там ваши внедорожники?"

Японцы сказали: "Так вы же сами им отдали. Мы же вам отдали, а вы отдали им". Это же американские внедорожники ездят. Это глупость какая-то, но она интересно вскрылась ситуация.

 

Артём Войтенков: Выдал это Рон Пол, он же американец тоже.

 

Евгений Фёдоров: Естественно, там тоже идёт борьба. То есть, они полностью создали этот ИГИЛ и ИГИЛ решает их задачи. Дальше мы начали бомбить ИГИЛ, тем самым поставив американцев в какое сложное положение? Публично сказать, что мы их бомбим, они не могут, потому что они только что сказали, что типа мы противники этих. Хотя это бутафория, бутафорский протест. Поэтому они будут вставлять палки в колёса максимально для того, чтобы мы нанесли минимальный ущерб этому ИГИЛу. И мы сейчас это наблюдаем. Но это противостояние, хоть и замаскированное.

 

Противостояние это означает, что может ситуация мгновенно обостриться. Вот если она обострилась очень сильно, то, каково может быть последствие этого обострения? Американский авианосец, который мог попасть в центр этого обострения как штаб, а оттуда шли, мог быть уничтожен российскими ракетами. Тактические ядерные заряды.

 

Артём Войтенков: Там и без ядерного, в общем-то, хватит.

 

Евгений Фёдоров: Без ядерного, авианосец - хорошая живучесть. А тактический ядерный заряд и его нет. Зачем им такие риски? То есть они имеют в зоне риска свою единицу, которая даёт им уязвимость. А вот он уничтожается. И непонятно почему. Там, допустим, получается, Россия не виновата. Это же другие конфликты, мало ли, что там происходит. Что делать? Значит, они этот авианосец оттуда убрали. Вот и всё. Чтобы снять риски.

 

Тем самым мы как бы увеличили зону своего присутствия, немножко отодвинув их от этой зоны в плане авианосцев. А теперь, как это связано с нашей внутренней политикой. В России внутренняя политика определяется пятой колонной, о чём Путин говорил в послании полтора года назад открытым текстом. К которой относится Ливанов и всё Министерство образования, которое последовательно проводит политику долгосрочного оболванивания населения России, ликвидации научных заделов. Просто последовательно проводят. И обеспечение российской, туземной рабочей силы из России в лаборатории и предприятия Соединённых Штатов Америки и их союзников.

 

То есть у него функция такая элемента оккупационной машины по эксплуатации контролируемых территорий. Я бы так сказал. И естественно, усиление нашего влияния там, укрепило позиции здесь сторонников национального курса во главе с Путиным, что оказало давление на Ливанова. Как Ливанов реагирует на это давление? Вы знаете, очень интересно. Ливанов изменился, причём за последние буквально полгода. Если до этого Ливанов открыто проводил американскую политику, то теперь Ливанов как бы от неё дистанцировался. Это говорят люди, которые ходят к нему на совещание. Мы же с ними связь поддерживаем. То есть, если он раньше просто стучал кулаком по столу и продавливал американские указания каждый день. И у него были замы министров, которые просто в Америке учились и подготавливались. Просто привозили сюда ЦРУ-шников или кого-то, и они в присутствии Ливанова на совещаниях проводили политику. Потому что он каких-то тонкостей мог не знать, а они знали.

 

Вот от них начали избавляться. И он на своих совещаниях начал говорить о национальном курсе и национально ориентированной политике. Это очень интересные такие моменты. Это не значит, что поменялась политика Министерства, мы видим, что она не поменялась. Но это значит, что сам Ливанов как бы дистанцировался. Я так понимаю, уже докладывает Владимиру Владимировичу, что он пытается исправить Министерство, но оно такое, не исправляется. Также как, как я понимаю, ему докладывает и Набиуллина по Центральному Банку. Потому что она пытается, обещает снизить ставку публично, отказаться от Базеля-3 публично, но у неё не получается. Она как бы не справляется с этой позицией в силу того, что это такой анклав пятой колонны. Мощный такой конгломерат пятой колонны, с которым она справиться не может, даже будучи председателем этого Центрального Банка. Я понимаю, что там такая система отношений.

 

Артём Войтенков: Если мы возвращаемся к Сирии. Американцы сказали, что после того, как Россия нанесла ряд первых ударов по боевикам "ИГИЛа", в кавычках, американцы сказали: "Мы закрываем у себя программу подготовки умеренной сирийской оппозиции, которая стоила достаточно много денег, и сейчас мы от неё отказываемся".

Это как понимать? Всё, они от Сирии уже отказываются? И подготовки боевиков ИГИЛ?

 

Евгений Фёдоров: Нет, они просто перегруппировывают силы. Смотрите, какая там сказка по Сирии? По Сирии сказка чересполосицы. Есть ИГИЛ, который американцы напрямую поддерживать публично не могут, хотя они его и создавали. Поэтому рядом с ним есть другие подразделения: Ан-Нусра, умеренная оппозиция - они как бы поддерживают их. А те являются единым целым с ИГИЛом и просто туда перебрасывают ресурсы. Вот сейчас они там вплоть до того, что мы бомбим, а американцы параллельно сбрасывают боеприпасы. Пятьдесят тонн сбросили буквально два дня назад. Потому что мы бомбим по складам, эти склады взрываются, боеприпасы кончаются, и полевые командиры говорят: "У нас боеприпасы кончаются". И американцы туда загоняют эти боеприпасы. Но поскольку не может же быть такого: летит наш самолёт, отбомбил склад, сзади летит американский и сбросил на склад боеприпасы, чтоб зарядить. Так нельзя.

 

Артём Войтенков: Почему? Кто там проверит?

 

Евгений Фёдоров: Хотя бы потому, что они будут в одном воздушном пространстве. Это уже проблема.

 

Артём Войтенков: Ну и что, а что такого?

 

Евгений Фёдоров: А если столкнутся? А если произойдёт конфликт, и Америка будет втянута в войну? И дальше возникнет логика, по которой она не сможет с этой войны сойти? Для этого и авианосец ушёл.

 

Артём Войтенков: Подождите, они же потопили наш "Курск". Его же американцы потопили и ничего.

 

Евгений Фёдоров: Откуда вы знаете формально?

 

Артём Войтенков: Судя по косвенным доказательствам, получается что так.

 

Евгений Фёдоров: По косвенным. То есть вы понимаете. Если бы было сказано, что американцы потопили "Курск". Почему это не сказано, например?

 

Артём Войтенков: Чтобы не было войны.

 

Евгений Фёдоров: Про это же. У вас есть очень сильный неприятель, но вы не хотите бить ему морду, потому что вы понимаете, что он ударит в ответ по морде. И поэтому, вы что делаете? Вы не ходите с ним на одни тусовки. Правильно? Логично?

 

Артём Войтенков: Понятно.

 

Евгений Фёдоров: Это нормальное жизненное поведение?

 

Артём Войтенков: Да.

 

Евгений Фёдоров: Вот то же самое и у нас здесь. Американцы ведут себя так же. Они соблюдают дистанцию. То есть они хотят, чтобы между нами и ими была дистанция для того, чтобы они не попали в ситуацию, когда события будут ими не управляться.

 

Артём Войтенков: А, и поэтому они отказались от предложения России по спасению своих сбитых лётчиков там. Чтобы эти сбитые лётчики не были подобраны российскими там войсками, службами, например.

 

Евгений Фёдоров: Конечно. То есть они держат дистанцию и это нормальное поведение, скажем так, двух агрессивно настроенных друг против друга субъектов, которые не могут решить эту проблему дружеским путём. Условно говоря, вы зашли дружеским путём, вас ударили по лицу, и сказали: "Петя, ты вообще обнаглел". С другом так можно. А он скажет: "Да я по-дружески тебя ударил". Бывают, наверное, у друзей такие отношения, да? А вот, если это не друзья, таких отношений не бывает: удар вам по лицу - вы ногой в живот. И всё, у вас закрутилась ситуация, которой вы не хотели изначально. Поэтому вы, как умный человек заранее не идёте с ним на тусовки, чтоб не попасть в эту ситуацию. Вот здесь то же самое – убрали авианосец, убрали зоны совместного пребывания, и технологически сбрасывают эти боеприпасы в соседнюю, в пятидесяти километрах. А те их уже доставляют и замещают разбитые склады. Вот как эта система работает.

 

И для этого им нужны эти прокладки и посредники. Но в условиях обострения конфликта эти посредники хуже работают. Поэтому число посредников они сокращают. Эти деньги, они же их не сняли, они их просто перебросили. Они их перебросили на счета ЦРУ, а ЦРУ уже напрямую на ИГИЛ поставляет эту технику. То же самое. И вообще, зачем готовить какие-то сложные командос, когда действующая система ИГИЛа уже и есть командос. Их просто надо усилить, так эффективнее. То есть лучше поддержать то, что работает, чем создавать новое, которое ещё, может быть, и не будет работать, и которое будет дороже. Вот такая простая логика.

 

И вообще ИГИЛ-то они не только создали. Вспомните ту фальш-операцию, когда они специально свезли в иракский город (второй по величине) огромные арсеналы, с танками, с самолётами, с ракетами. Когда у ИГИЛа появилась авиация, помните? То есть они всё свезли – американцы. И потом сделали вид, что отступает иракская армия, и передали огромные арсеналы ИГИЛу. То есть у них такие арсеналы, как бы втихаря в самолётах не завезёшь. Танки с самолётов не сбросите.

 

Артём Войтенков: Танки бросают, но это тяжело, не просто.

 

Евгений Фёдоров: Понятно, тяжёлый танк точно не бросите. Поэтому и был разыгран этот сценарий, эта операция. То есть был иракский город, куда зачем-то свезли арсеналов больше, чем в иракской армии, американцы. Их там смазки, всё уложили, закрыли. Потом пропустили туда ИГИЛовский отряд, и ИГИЛовский отряд забрал оттуда эту технику. При этом сам ИГИЛ наполовину бутафория.

 

Мне понравилось, я сегодня смотрел аналитику, так до сих пор численность ИГИЛа, наш Генштаб считает, что ИГИЛ где-то в среднем порядка пятидесяти тысяч, наши считают, от тридцати до восьмидесяти.

 

Артём Войтенков: Всего?

 

Евгений Фёдоров: Всего.

 

Артём Войтенков: Они не воюют же все прям.

 

Евгений Фёдоров: Естественно все не воюют. Есть же отряды безопасности, есть полицейские. Всего в ИГИЛе от тридцати до восьмидесяти тысяч, считает наш Генштаб. В среднем пятьдесят. А аналитики есть мировые, которые считают, что в ИГИЛе, знаете, какой разброс мнений? Самая минимальная, знаете какая аналитическая цифра, то есть она обоснована - три тысячи.

 

Артём Войтенков: Это как-то очень мало.

 

Евгений Фёдоров: Посмотрите, я сегодня читал материал. А максимальная цифра – двести тысяч. То есть, есть аналитики, которые предполагают, что там три тысячи игиловцев.

 

Артём Войтенков: Это они только предполагают.

 

Евгений Фёдоров: Я понимаю, я о другом. Вы понимаете, что даже самый глупый аналитик не предположил бы, если бы это была абсолютная глупость. То есть ИГИЛ это во многом бутафорская организация. То, что ей не свернули шею, этому ИГИЛу, не разбомбили, главная причина, что запрещали с ним воевать. Поэтому на Асада и наезжали, что Асад только пытается начать воевать, ему тут же по рукам американцы. Прикрытие - это международная коалиция, шестьдесят государств. Для чего? Чтобы никто туда не летал и не смотрел, что там происходит, и сколько реально ИГИЛа. Половина этих съёмок (мы их видели) снимаются в Голливуде просто в павильоне. И там бутафория под названием "режу голову". Это просто артисты друг другу режут головы якобы и кетчупом вместо крови мажут стены. Мы же это видели, эти ролики. Не все, но половина.

 

То есть это фантом, накаченный американцами для решения геополитических задач, в котором есть, конечно, военная компонента головорезов. Но эта военная компонента, скорее всего не такая большая, как этот фантом представляется. То есть у вас там десять тысяч, а представляется, что сто. Такая бутафорская система. И когда Россия там появилась в этом клубке и начала бомбить по-настоящему, то статисты перепугались, потому что их нанимали не для жертв. Их нанимали для работы. Это работа такая у них была такая – статистом. А тут вдруг бомбят. Поэтому это всё равно, что на съёмках бутафорский деревянный танк вдруг начал стрелять по-настоящему. Это очень было бы неприятно статистам. Согласитесь.

 

Артём Войтенков: Да.

 

Евгений Фёдоров: Вот в этом мы эту неприятность и наблюдаем. И наше Министерство обороны, прослушивая их разговоры, об этом и говорит, что "нас бомбят, мы этого не ожидали, у нас паника, мы начинаем вывозить жён, начинаем убегать" и прочее, прочее. То есть там таких идейных не так много. Но они, конечно, есть, но их не так много. И цифра три тысячи, я тоже считаю, что она нереальная. Но раз кто-то предположил, что три тысячи, значит там действительно бутафорская часть очень значительна. Мы даже не можем предположить, какая. Мы даже не знаем, из этих условных пятидесяти тысяч, сколько там бутафорских людей, а сколько настоящих. Потом они начали какие-то призывы четырнадцатилетних детей. Это как раз показывает о том, что там с точки зрения реальных солдат, штыков, там очень в ИГИЛе всё не густо. И если бы были развязаны руки для наступательной операции Асада, то этот ИГИЛ бы просто замочили за пару месяцев.

 

К сожалению, Асад не может пойти против американцев. Он не может развернуть настоящее наступление. Да и они не дадут. Просто, чтобы было понятно, почему в Сирии мы не можем решить главную проблему - мы не можем уничтожить ИГИЛ. Россия. Потому что ИГИЛ прикрывают американцы, понятно, почему не можем. Если вы посмотрите на Сирию, вы туда не попадёте. Вот сейчас была встреча с Асадом.

 

Артём Войтенков: В Москве.

 

Евгений Фёдоров: Да, в Москве. А вы заметили, что встреча была в один день, а сказали о встрече на следующий?

 

Артём Войтенков: Так обычно и делают. Хотя нет, бывает, что сразу.

 

Евгений Фёдоров: Вообще-то прямой эфир это милое дело. Два Президента, встречи не было давным-давно, несколько лет. А знаете, почему?

 

Артём Войтенков: Чего-то они говорили такое, чего нельзя сразу сказать.

 

Евгений Фёдоров: Нет. Потому что Асад вернулся к себе в Дамаск, после этого было сказано, что он прилетал в Москву, была встреча. Потому что, если мы посмотрим подбрюшье, а как Асад попал в Москву? Есть информация, не знаю, насколько она достоверная, но предполагаю достаточно, что его туда привёз специально самолёт Министерства обороны. Так называемый "Самолёт командующего фронтом". То есть имеющий спецсвязь, большие эти ИЛы, имеющие спецсвязь, имеющие защиту. А как он летел? Багдад, Ирак, Иран, Каспий и Российская территория. То есть он летел из Сирии через вот эти вот государства.

 

Артём Войтенков: А через Средиземное море не мог?

 

Евгений Фёдоров: Куда? Куда самолёт Министерства обороны России через Средиземное море может попасть?

 

Артём Войтенков: Ну да. Там Турция.

 

Евгений Фёдоров: Там самолёт МЧС не пускают. Посмотрите на карту. То есть для того, чтобы вам там начать реальное мощное, форматное наступление, вам потребуется очень мощное направление боеприпасов и техники. Я вот служил в Афганистане, это сотни тысяч тонн боеприпасов в режиме еженедельных поставок. Как их туда поставить?

 

Артём Войтенков: Морем.

 

Евгений Фёдоров: А каким морем? Дарданеллы?

 

Артём Войтенков: Нейтральная территория.

 

Евгений Фёдоров: И Босфор. Где у вас нейтральная территория? Как вы попадёте с военным грузом в Сирию, минуя НАТО?

 

Артём Войтенков: Да, получается сложно.

 

Евгений Фёдоров: Реально. То есть либо вам надо с Египтом через Суэц договариваться, что не так просто и обкатывать весь мир. Либо вам надо договариваться с Турцией. Дарданеллы пускают, но только до тех пор, пока не возникает системного кризиса в отношениях с США. Вы же понимаете, захлопнуть Дарданеллы не сложно. Это не так часто происходит, но ели надо, они это сделают. А там вообще Англия. То есть вы не прокатываете. Значит, морским путём в таких масштабах вы поставлять можете, но только пока ваши поставки не вызывают особо большой аллергии у США. Как только вызывает, они перекрывают и всё. Дальше ваши танки - нечем стрелять. Наступление прекращается. Этот момент.

 

Воздушный мост. Мы сейчас обсудили воздушный мост. Могут американцы в Ираке перекрыть воздушный мост? Да, об этом и речь. То есть пока вроде бы Ирак играет между Америкой и Россией, мы как бы летаем. Но представьте, что было бы объявлено о визите Асада заранее. Его бы в лучшем случае не перепустили через Ирак, просто американцы бы ультиматум поставили.

 

Артём Войтенков: А то и сбили просто.

 

Евгений Фёдоров: А то бы и сбили под предлогом того, что случайная ракета не туда улетела. Или ИГИЛ проник на территорию Ирака и стрельнул там. Американцы дали бы комплекс для этой цели, понимаете?

 

Артём Войтенков: И не один.

 

Евгений Фёдоров: Всё. То есть видите, какая уязвимость? Просто на примере этого визита я хочу показать, какая уязвимость российской операции в Сирии. Она там возможна только в контексте отсутствия тотального конфликта с США. Вот, как полуконфликт, как сейчас, они как бы, поскольку на них давят союзники из Европы, они ещё как бы пропускают - бомбите. Сколько у вас там наступление было? Я смотрел телевизор – "блестящее наступление Асада пятьсот метров". "Пятьсот метров - ладно, можно". Дальше возникают абсолютные неприятия Соединёнными Штатами, и они вот эти краники перекрывают там, там, там - всё закрыли. Всё. Наступление прекратилось. Мы поэтому и говорим. Кроме того для нас это по сути называется заморский фронт.

 

Для чего вообще Путин пошёл в Сирию? Не думали об этом?

 

Артём Войтенков: Любопытно.

 

Евгений Фёдоров: С учётом всех этих факторов. То есть победить там нельзя, мы это понимаем. Что когда на вас навешаны цепи, которые в любой момент - можно остановить ваш бросок, то явно, что вы не победите. Понятно, да? То есть кошка, которая вся в цепях, много мышей не наловит. Только в рамках того, что разрешит тот, кто держит цепи в руках. А это американцы.

 

Значит, для чего?

Первое - раскол между Америкой и их союзниками. И мы в этот раскол втолкнулись. То есть со своим стилетом. Как раньше рыцарей убивали: тут латы, тут латы, а тут дырочка. Туда стилет, такой специальный тонкий нож или шпага. Почему она шпага, такая? Чтоб воткнуться туда. Значит, мы туда воткнулись. Стратегически мы тут их отношения, конечно, не поменяем, но в тактическом плане это сработало. Результат – ослабление давления на нашем главном фронте. Главный фронт для нас это что? Бывшая территория Советского Союза - это Украина.

 

Потому что это в головах наших людей "Украина – это другое государство". А с точки зрения реального - это наше государство, это наша территория, незаконно ликвидированная, расторгнутая в 1991 году. И по международному закону это тоже. Потому что по международному закону все незаконные действия, в том числе интервенция и госперевороты, имеют ничтожные последствия с точки зрения международного права.

 

Артём Войтенков: Что это значит?

 

Евгений Фёдоров: Объясняю пример. Вот у вас есть квартира. Вдруг вы узнали, что мошенники подкупили регистрационные службы и сменили мошенническим путём владельца квартиры. Вы прибегаете, узнаёте, когда к вам приехали новые владельцы, третьи, проданные, и хотят вас выселить. Так вот по законодательству вы возбуждаете уголовное дело в суде. Через суд (после уголовного дела), суд признаёт, что это была преступная сделка, и она называется ничтожной с момента совершения. То есть у вас появляется право вернуть себе квартиру.

 

Артём Войтенков: То есть сделка признаётся ничтожной.

 

Евгений Фёдоров: Да, то же самое по международному праву. То есть, если у вас незаконное решение, то, как бы их последствия незаконные. Но международное право не лезет внутрь государств. Чтобы была понятна логика международного права - оно историческое, то есть ему тысячи лет, международному праву. И как вы понимаете, во время Римской Империи точно было наплевать, какие отношения у Римского Императора с патрициями и с народом Рима, или какие отношения у Атиллы с его бойцами (варвары они назывались) и населением Германии. Наплевать. Это не важно. Для международного права важны границы и система отношений между государствами. Так вот по международному праву граница России, раньше называлась Советский Союз, до этого Российская Империя, - не важно, зафиксирована по итогам высшей легитимности под названием "Вторая мировая война". Потому что высшая легитимность определяется, как это ни парадоксально в международном праве, не гуманитарными соображениями, не добрыми людьми, а определяется результатом войн.

 

То есть считается в международном праве, как и в спорте, что может вы плохой человек, но если вы показали лучший результат на беге, то вы победитель Олимпийских игр или ещё чего-то. Вот так зафиксировано. Победа в войне даёт вам высшую легитимность международного права. И так это тысячу лет. Так вот последнее обновление международных границ в международном праве происходило по итогам Второй мировой войны, где погибло сто миллионов человек. И это дало высшую легитимность этим решениям. Отступление от этой легитимности есть незаконные действия, ничтожные по международному праву с первого дня.

 

Пример с квартирой. Вам нужно было, чтоб прошёл судебный процесс, на котором было признано, что это мошенники отняли у вас квартиру. И это создало для вас основание вернуть квартиру, поскольку все сделки стали ничтожными. Здесь то же самое. То есть, как только пройдёт процесс, а процесс проходит по международному праву по месту совершённого преступления. А место совершения преступления, какой город? Москва.

- Потому что преступление заключалось в незаконных решения Горбачёва, который не имел права. Не было права у президента своими указами ликвидировать советскую Конституцию. У него не было такого права.

- Лукьянова, который подделывал документы - это тоже в Москве.

- Москва у нас, где находится? В России.

 

Мало того, это даже компетенция не обязательно российского, может быть Московского суда, районного суда. Кремль у нас - какой район? Тверской? То есть, как только вы просуживаете на основе заявления потерпевших, в данном случае, как квартира, то у вас появляются международно-правовые основания обеспечивать международно признанные границы. То есть у вас появляются международные права. И не только у вас, но и у потерпевших. И дальше уже ваш вопрос, как с квартирой. Вы можете вновь вселившихся туда людей, уговорить на основе судебного решения оттуда съехать. Можете с ними договориться о компенсации. Можете даже продать им эту квартиру, в конце концов, как бы, если она вам не нужна, она у вас лишняя. Но это уже шар на вашей стороне. То есть это не значит что вы, хотя есть и такой вариант, что вы берёте ОМОН и выселяете их оттуда. Такой вариант у вас тоже есть, но вы решаете, использовать этот вариант или нет, понимаете? Или им говорите: "Вам месяц, а потом съезжаете. А через месяц будет ОМОН". В международном плане это ядерное оружие, как аргумент, а не как фактор военного воздействия. То есть у вас появляется целая палитра добиваться.

 

Вот, чтобы было понятно, как это работает в международном плане, посмотрите, как это работает, например, в системе Япония-Россия, Курильские острова. Там четыре или два острова. Вот японцы говорят: "Это наши острова". Они, кстати, говорят это незаконно. Но парадокс в том, что эти острова не входили в итоговый документ, подписанный Президентом США и Советского Союза по Ялтинской и Потсдамской конференции. То есть зона этих островов не отрегулирована по итогам Второй мировой войны. Это для них создаёт основание требовать эти острова себе. Мы считаем незаконно, но в то же время и у нас нет стопроцентного закона, потому что нет подписи Президента США по 1945 году. Чтобы как бы настаивать на своей точке зрения. В результате спор тянется семьдесят лет. Тут важно другое - позиция Японии. То есть Япония не вводит туда войска, она же не ведёт десантно Курильские острова? Не ведёт. Правильно? Она просто каждый день говорит: "Отдайте нам". Мы говорим: "Идиоты. Пошли вон отсюда". Потом на следующий день: "Отдайте нам". Ушли. Иногда они достигают "почти отдали". Горбачёв почти отдал, Ельцин почти отдал, его переговоры помните? И когда-то они могут добиться. Есть такой шанс? Есть.

 

Допустим, Китай, Гонконг. Китай говорит англичанам: "Отдайте нам Гонконг". Но в отличие от России с Японией, хотя там девяносто лет уже прошло, Китай добивается своего, и Гонконг с пятимиллионным населением передаётся Китаю.

 

Артём Войтенков: Там срок аренды кончился, на девяносто девять лет.

 

Евгений Фёдоров: Правильно, по международному праву. А российская граница, как граница 1991 года, там вообще не было никаких аренд. Там просто незаконное изъятие из международной юрисдикции этих границ получилось. Как только у вас проходит Тверской суд, у вас сразу появляются аргументы, в отличие от Японии, для того, чтоб вы сказали: "Верните нам, пожалуйста, границы". Что из этого вытекает с точки зрения Порошенко? Это становится сепаратист. В международном праве, как только у вас появляется решение Тверского суда, Порошенко де-юре сепаратист. Да ещё и интервент, который с какой-то стати пытается оттяпать международно признанные по итогам Второй мировой войны границы. Что сразу становятся ваши эти солдаты АТО, так называемые, танкисты? Они становятся сепаратистами. Но поскольку они советские люди, и их отцы, да и многие из пожилых и сами давали присягу, у них возникает логика, подрывающая их красивые речи о том, что они сражаются за своё государство Украина. Понимаете в чём дело?

 

То есть они становятся сепаратистами. Донецк и Луганск становятся бравыми ребятами, которые борются с сепаратистами. И у вас появляются международно-правовые основания появиться в Донецке, Луганске и на Украине с поддержкой и защитой населения, которое там проживает и незаконно подвергнуто интервенции и геноциду. Кстати, это касается и Приднестровья. То есть у вас появляются права в международно признанном плане.

 

Короче, вы приносите решение суда человеку, который живёт в вашей квартире незаконно и говорите: "Отдайте квартиру". И дальше уже другой вопрос: вы эти права обеспечиваете силовым путём или не обеспечиваете? Может вам и не надо обеспечивать. Может, половина жителей этой квартиры скажет: "Давайте, ладно. Что-то тут перспективы туманные. Вернусь-ка я обратно в дом родной". Тем более там Крым уже наш. А вернувшись в наш родной дом общий, я как бы типа Крым себе вернул, да ещё и получил Газпром, Дальний Восток и Сибирь. И мне есть, куда поехать, как выпускнику Ивано-Франковского нефтяного института. Понимаете, какая логика. И у вас появляются правовые основания в этой логике.

 

А я, и вы, наверное, знаете немножко украинцев. Для них вопрос закона это очень важная вещь. Они такие сами по себе достаточно большие законники психологически. То есть видно так много в их истории убивали. Понимаете, чем больше людей в истории убивают, тем больше для них и статус закона возникает в голове. Потому что ни понимают, что это форма защиты.

 

Раньше люди друг друга убивали просто. Знаете, как первые торги выглядели? На рынке, товарные рынки. Вы, значит, с зайцем стоите в левой руке, а в правой держите нож. И меняетесь с соседом, который в левой руке держит связку полен, которую он собрал, а в правой тоже нож. И вот вы зайца меняете на поенья. А стоит соседу заглядеться, вы ножом. Вот так выглядели первые системы отношений между народами и государствами. Потом возникло мировое право, которое убрало вот эти ножи из руки и более-менее установило дистанцию для того, чтобы вы в процессе жизнедеятельности не убивали с утра до вечера своих соседей. Я примитивно. Откуда возникли корни международного права. Они возникли из технологии взаимного выживания в процессе конкурентной борьбы и войн. И вот оттуда возникли. И именно поэтому война есть высшая форма в международном праве признания легитимности решения. А уж мировая война - это высшая легитимность решений мира, которая обязательна для всех в международном плане. Поэтому нам надо просто встать на позиции закона. И это даже бандиты знают, что если ты будешь делать по закону, то у тебя укрепятся твои позиции.

 

Артём Войтенков: Если этот закон подкреплён какой-то силой.

 

Евгений Фёдоров: Сам по себе закон это уже и есть баланс сил, сложившийся в предыдущие годы. Он фиксирует предыдущую расстановку сил. И тот, кто ослаб, он заинтересован в законе. Тот, кто усилился, он заинтересован в том, чтоб закон поменять, так в жизни, так и в международных государственных отношениях.

 

Поэтому наш международный интерес - зафиксироваться на 1941, 1991 году, которые позволяют нам решить проблему Украины. А это главная проблема. Я с этого начал. Почему Сирия? Потому что для нас главная проблема - это территориальная целостность нашего государства. А по международному праву это Советский Союз. По международному праву - это Советский Союз, его территория. Но название нашего государства международное право не определяет. Это может быть Советский Союз, Российская Империя, Русь, Украина от Карпат до Сахалина, это уже наше дело. Но границы международное право фиксирует и ООН создан под обеспечение. То есть мы решаем через Тверское правосудие, "басманное правосудие", проблему Украины. Мы создаём правовую основу для стратегической политики по решению главного вопроса в геополитике.

 

Второй момент, самый главный для нас. Вообще-то я считаю, что оба главные, но для некоторых, кому пропаганда за двадцать лет мозги проела, они считают его не главным, украинский вопрос.

 

Второй вопрос - внутренний суверенитет. Внутренний суверенитет - то же самое, решается через проблему реформы конституции и референдум, мы это многократно уже обсуждали. То есть, у нас получается два главных фронта. Это внутренний фронт (будем говорить вещи своими именами), где идёт главное противостояние между пятой колонной, интервентами, Соединёнными Штатами Америки, и институтами, например, Центральный Банк, или министерства и ведомства, которые сегодня в основном работают на этой стороне, с национальным лидером и национально-освободительным движением, то есть, с Владимиром Владимировичем Путиным, небольшой части рядом с ним расположенных людей, например, Бастрыкин, или Нарышкин. Поэтому Нарышкина истребитель и пугал.

 

Артём Войтенков: Когда самолёт приблизился, швейцарский.

 

Евгений Фёдоров: Швейцарский самолёт для этого. Это же пугал. Когда летит руководитель одной из ветвей власти, по сути, руководитель. Кто он по табелю у нас? Президент, председатель правительства, Совета Федерации, Госдума. Четвёртый человек в стране, и вокруг него летает военный самолёт, то ясно, что это пугают. Что, они не знают, что это Нарышкин? Заранее в полётном листе всё записано.

 

Артём Войтенков: Ну да. Они номера сверяли. А вдруг не тот самолёт.

 

Евгений Фёдоров: Всё это записано. Поэтому, специально пугали. Видите, как всё взаимосвязано. То есть, у нас главный фронт - это между пятой колонной, и национально-освободительным движением здесь, в России. И штабы являются, я координатор штабов, частью этого национально-освободительного движения. Основной формат, это, конечно, расстановка сил на высоком уровне, то есть, во главе с Путиным. Это как бы первый формат.

 

И второй фронт - это украинский, который для нас есть фронт по обеспечению законности международно-признанных границ. Я не предлагаю, ещё раз говорю, вторгаться на территорию Прибалтики, или Украины. Но я говорю о том, что у нас появляются козыря в геополитической, и в государственной игре. А дальше уже этот козырь мы используем в зависимости от ситуации. Мы можем отложить его использование на пару лет, например. Можем его использовать в плане защиты от геноцида. То есть, мы говорим: "Видите, происходит геноцид людей, живущих на этой территории Большой России, Советского Союза, и мы понимаем, что этих людей надо защищать, например, Приднестровье. И тогда у нас появляются аргументы для этого. Например, мы можем установить воздушный мост, и никто не имеет права сбить самолёт. Потому что, если сепаратисты на Украине сбивают самолёт, это автоматически даёт нам право подавлять сепаратистов в лице Порошенко, а для этого у нас, слава Богу, достаточно сил и аргументов. Хотите, сухопутный коридор устанавливайте. То есть, не обязательно решать проблему сразу: "А ну-ка, отдайте Советский Союз". Но появляются права у потерпевших, в том числе, у потерпевших, живущих на территории от Прибалтики, Украины, до Ташкента.

 

Артём Войтенков: Хорошо. Как это с войной в Сирии связано?

 

Евгений Фёдоров: Мы до этого обсудили, что в Сирии стратегических побед не надо. Не в том мы состоянии, чтобы получить. Там можно стратегически победить, если победишь здесь. Тогда у нас появляется в Сирии эффект Советского Союза. То есть, мы победили, и дальше наш мир, зона влияния, продвинулась на то место. А Российская империя всегда туда двигалась. Вспомните историческую мечту Российской империи о Византии и Дарданеллах.

 

Артём Войтенков: Ну да.

 

Евгений Фёдоров: Колчак почти высадился в Дарданеллах в Первую мировую войну. Почти высадился, был подготовлен десант.

 

Артём Войтенков: Не успел.

 

Евгений Фёдоров: Англичане с немцами перехватили ситуацию в Москве. Почти туда высадился Скобелев во время русско-турецкой войны, англичане не дали. То есть, понятно, это давняя наша история, и мы можем выйти на эти стратегические просторы, но в будущем. Сейчас точно мы к этому не готовы. Значит, зачем? То есть, для нас это десант, как Малая земля, отвлекающий манёвр. От чего этот манёвр отвлекает? От главных фронтов. Что такое Малая земля, десант Брежнева? Отвлечение от главного десанта в Цемесской бухте, который не получился, и тогда Малая земля стала главной. Но тут можно было. А здесь - точно Сирия не будет главным фронтом никогда. Значит, это отвлекающий момент. То есть, это тактика. Не стратегия, не стратегический фронт, а тактический десант.

 

Для чего этот десант нужен? Для отвлечения от чего? От главных фронтов. А главные фронта мы с вами назвали. Ливанов, кстати, относится к главным фронтам внутри Российской федерации, к суверенитету. Поэтому и авианосец с этим связан, видите, и с этой стороны.

 

Главные фронты следующие.

Внутренний фронт – борьба с пятой колонной и Центральным Банком, и министерствами и ведомствами Владимира Путина, и ослабление социальных бомбардировок. Условно говоря, не было бы Сирии, пенсионный возраст в России повысили бы уже месяц назад, или две недели назад. Потому что, это позиция американцев - через МВФ повысить в России пенсионный возраст не для целей экономических, а для целей дестабилизации страны, то есть, сильнее разозлить людей, поднять протестное голосование и протестную оппозицию, чтобы на её базе обеспечить уже терроризм и дестабилизацию. Вот это магистральное направление.

 

Артём Войтенков: Да, и тут кто-то вот на днях заявил, что нет, не будем повышать пенсионный возраст. Из этих вот шишек, кто за это дело отчитывается.

 

Евгений Фёдоров: Да там Путин сказал: "Мы не будем повышать пенсионный возраст".

 

Артём Войтенков: А он всё время про это говорит, а другие вылезают всё время и говорят "надо повысить, надо повысить". Постоянно такое.

 

Евгений Фёдоров: Конечно, так это борьба идёт. Это фронт. На фронте у вас белые, красные, гитлеровская, советская армия красная. Это война, и в этой войне одни занимают позицию врага нашего, а другие - нашу позицию во главе с Путиным. И между ними идёт всё время борьба, стычки, конфликты, чистки, причём взаимные, как это ни парадоксально. То есть, идёт чисто, по-настоящему военная операция. Почему мы и говорим, что когда народ не участвует в этой операции, не демонстрирует свою позицию, он фактически переходит на сторону врага, он позволяет врагам проводить наступление, в том числе социальные бомбардировки. Но это мы сейчас ещё обсудим. То есть, вот это идёт ситуация конфликта, но внутри.

 

Ещё раз говорю: если мы пойдём в наступление, вот сейчас мы находимся на внутреннем фронте в затяжном отступлении, выматывающем, деморализующем. Мы уже полтора года, после победы в Крыму, отступаем, отступаем, и отступаем. Посмотрите воспоминания русской армии, отступления во времена Наполеона, в 1812-ом год, как они описывали эту ситуацию. Вот мы сейчас находимся в тотальном отступлении уже полтора года. Хорошо, страна гигантская, в том числе, в плане терпения. Я удивляюсь, как люди терпят, но уже начинают прорываться. Вот типа, в Иркутске прошло протестное голосование, то есть, уже американцы начинают достигать своих целей, потому что нельзя же вечно отступать.

 

И геополитический фронт территориальный. Нас с детства учили: своё Отечество надо защищать. Но если мы понимаем, что Украина отделилась от России незаконно, то значит, Киев, это наше Отечество. Значит, Киев захватил враг, и мы должны положить всю свою жизнь на освобождение нашего Отечества. То же самое, если бы враг захватил Владивосток, правильно? Так?

 

Артём Войтенков: С точки зрения Советского Союза, да.

 

Евгений Фёдоров: С точки зрения международного права, Артём. То есть, с точки зрения системы прав, то есть, по закону. Нам эта квартира принадлежит по закону. А захватили её незаконно. Поэтому, с точки зрения международного права, мы должны квартиру вернуть. Вот то, о чём я сейчас говорю, освобождение Киева, это эмоции. Испытывая эмоции, освобождая квартиру, или не испытывая эмоции, это уже другой вопрос. Но, в принципе, я считаю, эмоции должны быть такие же, как и при освобождении Ленинграда, или освобождении Владивостока, или освобождении Тамбова. Какая разница? Если по международному праву и Тамбов, и Киев - наши города? Не в смысле, с нами в одном государстве, в России, а в смысле одном государстве, в нашем Отечестве, под названием Большая Россия, незаконно отторгнутая. Следовательно, одинаковая схема. Представляете, что враг нападёт на Владивосток, и начнёт у нас этот Владивосток отнимать? Наши солдаты пойдут освобождать Владивосток. Можете себе такое представить?

 

Артём Войтенков: Может такое быть.

 

Евгений Фёдоров: Что будет делать мировое сообщество?

 

Артём Войтенков: А это, смотря, как на него надавят.

 

Евгений Фёдоров: Оно будет действовать по международному праву. Оно может иметь любые мнения, но будет международно признано, что освобождение Владивостока - наше право. То есть, это наш правовой вопрос. Вот как англичане считали, что освобождение островов Фолклендских это их право, и войска послали, так и здесь. Мы были против тогда. Мы говорили, что вы там разберитесь мирным путём. Но всё равно, они исходили из международного права, как они считали, по Фолклендским островам, хотя это мелочь. Здесь - то же самое. То есть, освобождение Владивостока - это наша правовая позиция, как освобождение, например, было Грозного. Вспомните, как американцы выпендривались, когда мы освобождали Грозный от оккупантов в конце девяностых годов, во время второй чеченской войны, да и первой, помните?

 

Артём Войтенков: А что именно они делали?

 

Евгений Фёдоров: Они орали на всех площадках, что мы нарушаем права человека. Но они слова не говорили, что мы не имеем права освободить эту территорию. Они говорили, что мы её плохо освобождаем. То есть, они не говорили: "Это не ваша территория, вам туда нельзя". Они говорили, умалчивая: "Вы можете туда, но вы не имеете права стрелять в людей, наказывать преступников. Вы нарушители прав человека".

 

Артём Войтенков: Но когда им надо пострелять, они ни у кого ничего не спрашивают.

 

Евгений Фёдоров: Да, но в главном вопросе вопросов не возникало. То есть, когда вы действуете по международному праву, в главных вопросах нет вопросов. То есть, когда мы зафиксируем в Тверском суде, что незаконной была ликвидация 91-го года, мы автоматически получаем права в главном вопросе. Можем ими не пользоваться. Как в Грозном, мы же не сразу туда отправились в наступление. Мы лет шесть смотрели, как там убивали людей, но мы право имели сразу. И, в конце концов, мы им воспользовались, когда сложилась для этого ситуация: пришёл Путин к власти, сумел мобилизовать армию, хотя на пятнадцать процентов, но всё-таки, и сумел победить. Здесь та же история, то есть, мы создаём условия, поэтому, это решение в суде очень надо провести.

 

И понимает ли это наша прокуратура? Отлично понимает. Вспомните, что когда мы написали предложение расследовать 91-ый год, какая была реакция наших прокуроров? Они перепугались, потому что, они поняли глубину проблемы. А эту глубину проблемы, они поняли, что можно решить не на их уровне. И, исходя из геополитических интересов, они не получили санкцию на реализацию своих обязанностей в этом вопросе: есть заявление - обязан расследовать, это же понятно. Так что, вот как всё связано.

 

Я всё время о чём говорю? Штабы НОДа и актив НОДа всё время на передовой. Мы всё время двигаемся по самым чувствительным точкам, мы заранее выстраиваем технологию, мы заранее наводим понтонные переправы для наступающей армии. Пока ими не пользуются, потому что, не готова наступающая армия. А наступающая готовность зависит от расстановки сил, в том числе, важный фактор – расстановка людей.

 

Конкретно, от чего отвлекла Сирия? Ещё раз обращаю внимание.

Первое - Донецк и Луганск. Минские соглашения мы с вами обсуждали, и там написано: Донецк и Луганск должен быть ликвидирован, и перейти в состав Украины, хунты и фашистов к Новому году, по-русски написано. Результат сирийской операции – отложили капитуляцию Донецка и Луганска.

 

Общий фон - мы отступаем. Но в этом отступлении у нас было запланировано, что вот эту территорию мы должны отдать врагу, а мы эту отдачу отложили. То есть, победили? В тактическом плане, временно, но победили, правильно? Даст Бог, ещё отложат, так?

 

Артём Войтенков: Ну, если вы так рассказываете…

 

Евгений Фёдоров: По сути. Я же по бумаге говорю, поднимите текст. Если сказано: украинские войска должны разместиться на границе с Россией к Новому году. До Нового года осталось два месяца. Победа? Они там не разместятся до Нового года? Значит, победа, так? Так, вы на фронте, вы подписали акт о капитуляции деревни Зюзюкино. Потом вам удалось дипломатическими усилиями, переговорами, акт о капитуляции, дату капитуляции перенести на неопределённый срок. Значит, деревня Зюзюкино врагу не перешла?

 

Артём Войтенков: Но если нет, то пока.

 

Евгений Фёдоров: Значит, победа. Всё. Это Сирия. Это сирийская победа. Второй момент - Боинг.

 

Артём Войтенков: Да, что-то по нему опять начали так шуметь.

 

Евгений Фёдоров: Секундочку. Что мы с вами не знали, когда обсуждали вопрос Боинга, в том числе в этом кабинете год назад, что передача ящиков от ополчения в Голландию, это глупость, потому что, их передали врагу, который точно будет их использовать. Что бы там ни было в этих ящиках, не важно, это всё равно, что передали гитлеровским войскам аргументы, чтобы Геббельс использовал их в своей пропаганде. Будут использовать? Сто процентов. Для этого Боинг и сбили. Мы это знали год назад? Знали. Значит, зачем передали? То есть, люди, которые организовали передачу ящиков, это предатели. Логично? Они знали, что будет так, как сейчас, проблема будет? Знали. Была ли у них альтернатива? Конечно, была.

 

Ополченцы могли сказать: "Голландия член НАТО, мы им не доверяем, мы доверяем Москве, пусть будет международная комиссия в Москве. И мы ящики передадим в Москву на условии, что Москва никому их не отдаст, и устроит международную комиссию во главе, хоть с голландцем, хоть с кем, но на платформе Москвы, она даст ангар, там выложит всю раскладку, и там будет следствие".

 

Могли так сделать? Могли. Не сделали? Почему не сделали? Потому что, предатели управляли процессом. Мы об этом предупреждали год назад. Слушайте, мы всегда предупреждаем обо всём, в этом и сила НОДа, потому что, мы не умные такие, мы знаем, как это было раньше, а раз было раньше, будет и сейчас. Мы это предупредили. Следовательно, вся история с Боингом - это история под названием "Ударить по Путину и России". То есть, это аналог Гаагского такого подхода к нему, отсюда все истории с трибуналом ООН, и всё прочее. И кстати, с лишением России права голосовать в ООН - связанные с этим вещи, если вы обратили внимание. То есть, дипломатическое наступление американцев здесь прослеживается, и в основе его лежит предательство при передаче чёрных ящиков по Боингу, и сам Боинг в целом. И все это знают, все понимают.

 

Но, в результате сирийской атаки американцы вынуждены были отменить наступление на Россию в контексте Боинга по итогам голландской комиссии, объявленной заранее за полгода, что она будет вот сейчас. В результате голландская комиссия ничего не сказала. Она сказала: "Мы признаём, что это был БУК, и мы говорим о том, что он был пущен вот с этой территории, половину которой тогда занимали фашисты и интервенты (украинские войска), а другую половину занимали ополченцы. То есть, они ничего не сказали. Но они же не значит, что не скажут, они просто отложили. То есть, у них планировался зубодробительный удар по Путину со словами, что это выпустил лично Путин, сам, фотография, сидел в этом БУКе. И они это решение из-за Сирии отложили на полгода, и объявили, что объявят об этом в феврале. То есть, мы опять тактически победили. Почему я говорю, Сирия - тактический вопрос. Мы выиграли время по Минским соглашениям, может полгода, а может и больше. И выиграли время, отложив удар, то есть, по вам летел удар, и вам удалось договориться, чтобы этот удар отложили, то есть, вы выиграли время.

 

Артём Войтенков: А каким образом наши операции в Сирии как-то отводят эти удары? Одно с другим вроде не очень связано.

 

Евгений Фёдоров: Потому что, история с Сирией - это провал американцев с точки зрения их системы отношений с европейскими вассалами. Потому что, пошли беженцы в Европу. Беженцы создали кучу проблем властям европейским.

 

Артём Войтенков: Так и предназначалось, собственно, изначально.

 

Евгений Фёдоров: Естественно, да, но на другом этапе времени. Они планировали на этой базе укрепить свою вертикаль власти в Европе, американцы. То есть, для этого они туда пускали этих беженцев, и организовали весь процесс, медийный шум вокруг этого. Но при этом в конкретном плане европейские власти начали испытывать сложности со своим населением, и эти сложности привязаны были к Сирии.

 

Артём Войтенков: А кстати, три дома для приёма беженцев в Швеции сожгли. Я прочитал, что населению просто не нравится.

 

Евгений Фёдоров: Да, но это же сказывается, а им же надо сказки с телевизора вешать, властям европейским. И Россия, оказавшись в этой ситуации, она оказалась в позитивном ключе, то есть, она как бы оказалась неофициально на стороне европейских властей, которые хотят, как бы снять с себя давление людей, которым это не нравится, то есть, народа. И в этой ситуации ссориться с Россией, им как бы недосуг.

 

Артём Войтенков: Россия хорошая в глазах европейских…

 

Евгений Фёдоров: На какой-то период времени.

 

Артём Войтенков: На короткий.

 

Евгений Фёдоров: И вот этот период времени мы как бы выиграли. И этот выигрыш сложился. И тогда европейские власти сказали: "А что мы будем сейчас Путина обвинять в этом Боинге? Потому что, сейчас как бы не время, и ситуация не та. Давайте мы просто отложим его обвинение на полгодика".

 

Артём Войтенков: То есть, в глазах народа Путин сейчас молодец, он разбирается сейчас с этими нехорошими игиловцами.

 

Евгений Фёдоров: Которые нас мучают.

 

Артём Войтенков: Которыми пугали весь мир, уже года два пугают, а Путин с ними справляется.

 

Евгений Фёдоров: Да, и поэтому, сейчас как бы идти против вот этой тенденции нехорошо. И поэтому мы отложим обвинительное заключение против Путина на полгодика. Вот что они и приняли - решение. Не отменят, потому что, они остались американскими союзниками. Они продолжают работать в их плане. Ну, отложим. И американцы с этим согласились. Они сказали, ну ладно, давайте отложим. Но они-то смотрят более широко. Они же ведут войну на трёх фронтах. И на этих фронтах они понимают, что на внутреннем фронте российском они выигрывают. Уровень жизни падает?

 

Артём Войтенков: Да.

 

Евгений Фёдоров: Это их выигрыш?

 

Артём Войтенков: Да.

 

Евгений Фёдоров: Уровень недовольства растёт?

 

Артём Войтенков: Да.

 

Евгений Фёдоров: Это их выигрыш?

 

Артём Войтенков: Да.

 

Евгений Фёдоров: Следовательно, они выигрывают. Следовательно, им не обязательно сейчас обострять ситуацию по Боингу. Не обязательно это делать. Это можно сделать чуть позже, когда они получат дополнительные дивиденды в России. И поэтому, у них произошла как бы состыковка этих двух позиций, они сказали: "Ну, хорошо, вы ребята ушлые, вы выиграли лишние полгода. Не проблема, давайте, на полгода позже вас ударим". Вот как произошла логика этих решений. Поэтому, Сирия отложила проблемы на полгода, но она их не решила. И не может решить, мы объяснили это почему. Если бы у нас была коммуникация на Сирию, мы могли бы туда отправит войска, там этого ИГИЛа реально нет, и добить этот вопрос. Но мы этого не можем сделать, потому что, в этом случае мы переступаем черту, которую разрешили нам американцы, де-факто. Не де-юре, они де-юре против, а де-факто. Вот как эта сложилась конструкция. Видите, как в шахматной партии: вы ходите с этой стороны пешкой, а трясёт фигуры на левой стороне доски.

 

Артём Войтенков: В другом углу.

 

Евгений Фёдоров: И Ливанова включая, в том числе. То есть, система вот таким образом завязана.

 

Артём Войтенков: Ага. Да, очень любопытно получается, такие взаимосвязи. Причём нам это всё подаётся, как будто различные события. Здесь так, здесь так, здесь комиссия, здесь война.

 

Евгений Фёдоров: Потому что, работает пропаганда и вешает лапшу. А сами эти вещи, они разбивают. Подобно, как в наступлении: у вас наступление, допустим, под Сталинградом, а облегчение по всему фронту. То есть, события в Сталинграде, а легче становится под Москвой, под Мурманском. Так устроена система геополитики, она вся сбалансирована. И мы, чуть-чуть выиграв тактически в Сирии, сняли проблему - отложили, не сняли, в Киеве, там и там.

 

Но стратегически, ещё раз говорю: мы находимся в тотальном отступлении везде, по всем фронтам. Что это означает, для наших зрителей? Для тех, которые понимают геополитические вещи, и Украину, мы это немножко обсудили. То есть, там надо решать проблему Тверского суда, и правовые основания для того, чтобы перетащить на свою сторону основную массу украинского населения, в юридическом ключе. И тогда они будут с таким же остервенением сражаться за своё Отечество, поруганное в 91-ом году, которому они давали присягу, и служили на Дальнем Востоке, и в Ханты-Мансийске, и в Ташкенте, и чёрт знает где. Это же всё осталось? То есть, у нас появляется, минус становится плюсом. То есть, танковые дивизии Украины, укомплектованные частично уже, часть техники американцы дали, англичане, они становятся на нашей стороне юридически, а потом, постепенно и в военно-геополитическом ключе тоже. То есть, появляется формат наступления. Ну, хорошо, это мы пока отложим, мы к нему пока не готовы.

 

Теперь формат нашего тотального отступления внутри. Что в этом заключается? Ежедневное падение жизненного уровня. Абсолютная безнадёга. То есть, мы с вами понимаем, что сегодня американцы нас поставили на счётчик, в котором мы каждый год будем терять свой доход на пятьдесят процентов. Вот прошло полтора года, мы потеряли где-то пятьдесят процентов дохода. Я думаю даже больше, но может не все это ещё почувствовали, но тридцать почувствовали все. Холодильник обеднел, цены поднялись, тарифы появились - это всё искусственные истории, это всё придумала пятая колонна, причём это прямо прописано как это придумала.

 

То есть, Путин говорит "снижать ставки", пятая колонна и МВФ говорит "повышать" - ставки повышаются. Путин говорит: "Нельзя повышать пенсионный возраст". У нас иногда говорят Путин-царь. Его министры, это же не общественные деятели с языком трепать, это министры, которые чиновники, которые с точки зрения наших доморощенных граждан, не понимающих суть явления, а живущих пропагандой телевизионной, как бы его подчинённые, раз царь, и они говорят: "Мы не будем выполнять приказ царя. Будем пенсионный возраст повышать". Один министр это говорит, Силуанов, второй - Улюкаев. Кому они подчиняются? Я не знаю, может быть для наших людей до сих пор непонятно. Они подчиняются конституции МВФ, который даёт команду повышать.

 

То есть, для нас вопрос наступление, это вопрос полномочий главы государства, ничего личного. Просто для того, чтобы выполнились его команды не повышать, ему должны быть даны права, с помощью которых он может приказать чиновникам делать то, что он даёт команду, а не то, что даёт команду МВФ. То есть, возникает логика вот такого действия. И в этой логике, какие у нас есть технологии, по которым американцы продвинулись вперёд? Мы отступаем, это значит, если военной логикой, мы называем каждый день множество населённых пунктов, захваченных врагом. Вот как была ситуация в 41-ом или в 42-ом году. Вам каждый день говорили: "Наши войска после тяжёлых потерь оставили Смоленск. Наши войска после тяжёлых потерь оставили Вязьму. Наши войска после тяжёлых потерь оставили Ростов". Правильно? И ещё тысячи пунктов помельче. Вот, то же самое.

 

Вот я говорю сейчас, если военным языком: наши войска, войска Путина, политические, после тяжёлых потерь отступили, и уровень жизни пенсионеров снизился на двадцать процентов. Наши войска, после тяжёлых потерь, которые он в течение пятнадцати лет поднимал уровень жизни, это была его любимая тема, повышать пенсии, помните? В чём это выражается? В том, что мы отступили от заложенного в законе принципа индексации пенсий, и дали четыре процента, пообещав там чего-то, но дали четыре процента вместо законной индексации. То есть, отняли то, что закон уже дал. А тут поменяли закон, и отняли. То есть, вам дали денег, потом сказали: "Ну-ка, дай обратно". Вот что произошло. Это и есть потери.

 

Наши региональные власти лишили права пенсионеров Московской области бесплатного проезда в Москве, то есть, оставили деревню, ещё принесли ущерб. После тяжёлой борьбы. Почему тяжёлой? Потому что Путин стучал кулаком, и требовал: "Выполняйте майские указы, нельзя понижать жизненный уровень". А он понижается, то есть идёт борьба, и в этой борьбе мы проигрываем, отступаем там, там, там. Вот сегодня я смотрю, уже абсолютно железобетонно вдруг ни с того, ни с сего, другие министры выскочили, и говорили: "Будем отнимать у пенсионеров работающих пенсии". И уже говорят, что это решённый вопрос.

 

Артём Войтенков: Они вроде сначала сказали, что мы сначала не будем их индексировать.

 

Евгений Фёдоров: Само собой, а сейчас уже говорят: "Будем отнимать". То есть, вы получали пенсию, просто каждый день, и вдруг вам говорят: "А теперь в окошечко за своими пятнадцатью тысячами не приходи". Почему?

 

Артём Войтенков: Потому что, ты работаешь, получаешь зарплату.

 

Евгений Фёдоров: Это отговорка.

 

Артём Войтенков: Понятное дело.

 

Евгений Фёдоров: Мы это называем социальными бомбардировками. То есть, идёт изъятие тех социальных завоеваний, которые Путину удалось за пятнадцать лет пробить в стране. Он же тоже в борьбе это делал. Вы думаете, когда он поднимал пенсии, и требовал… А вообще-то ему удалось поднять зарплаты в десять раз за пятнадцать лет. Думаете, он всё это делал без борьбы? Ему всегда говорили: "Это не делай, это не хорошо, это не получится, на это денег нет". Он это продавливал. Сегодня всё это отнимают, то есть, идёт тотальное отступление в социальном плане. Кто от этого теряет? От этого теряют сто сорок миллионов граждан, мы же понимаем. Растут тарифы, растут цены, падают зарплаты, идут увольнения (я об этом не говорил), сокращаются программы (секвестр бюджета называется) здравоохранения, образования, значит, снижается количество денег, которое идёт людям. То есть, идёт падение жизненного уровня ста пятидесятимиллионного населения. А где эти сто пятьдесят миллионов? То есть, они вообще согласны с тем, чтобы у них снижался жизненный уровень? Они довольны этим обстоятельством?

 

Артём Войтенков: Они будут терпеть до определённого уровня, а потом им надоест.

 

Евгений Фёдоров: Надоест, не надоест, это другое. Для этого американцы это и делают. Они же для чего ввели санкции? А что такое санкции? Давайте вернёмся. Санкции - это лишение России денег. Правильно? Всё. В санкциях ничего нет. Просто у России нет суверенитета (вернёмся ещё раз), а значит, нет своих денег, они все американские. И поэтому, когда американцы лишили нас денег, а свои печатать запрещается, то произошло лишение государственных институтов и общества денег. И это реализуется через секвестры и снижение жизненного уровня, вот как это устроено. И плюс отдельные пробивки, типа Трансаэро банкрот и так далее. Путин боролся, чтобы не было в Трансаэро банкротства до конца. Помните, Аэрофлот сказал "не дадим обанкротить", ещё кто-то.

 

Артём Войтенков: Что-то такое было.

 

Евгений Фёдоров: Было. А потом американцы так тут влупили, что всё - Аэрофлот сдался, сбежал в сторону, потому что санкциями закрутили, и всё. И выкинули на улицу рабочий персонал Трансаэро. И каждый день посмотрите, чего говорит телевизор: сегодня девяносто рейсов отменили, вчера восемьдесят. Умножьте, сколько в каждом рейсе - от ста до двухсот человек, вот вам уже ещё дополнительно зона недовольства. Для этого это и делается, это искусственная история. А почему Трансаэро обанкротили? Потому что он должен иностранцам.

 

Артём Войтенков: А они все должны иностранцам.

 

Евгений Фёдоров: Естественно. Как только ввели санкции, автоматически обанкротили Трансаэро, вот и всё. Так бы Трансаэро перекредитовался, и все проблемы. А механизм перекредитования не работает.

- Российский запрещён - нет суверенитета.

- А иностранный - санкциями отключили, всё просто.

То есть, это совершенно искусственная история, победить которую можно только суверенитетом. То есть, запустив суверенную программу, о которой говорит Путин, напечатать свои деньги, и выкинуть подальше все эти санкции. Зачем нам доллары, которых нас лишили, у нас есть рубли. Ещё это и лучше, рубли, чем доллары, мы можем строиться и развиваться. Но это запрещено, потому что, нет суверенитета. А о том, что нет суверенитета, говорить запрещается. Круг замкнулся. То есть, спасения нет. Но я сейчас говорю о другом.

 

Вот сто пятьдесят миллионов граждан России лишаются каждый день социального статуса, это бомбардировки, их жизненный уровень ухудшается. Вообще-то говоря, они каждый день ходят на работу, то есть, для них деньги важное дело, большинство идёт на работу за деньгами. Следовательно, если вы на десять процентов потеряли свои доходы, или на двадцать процентов, то, как минимум, из сорокачасовой рабочей недели, для того, чтобы этого не было, ну хотя бы два часа потратить можно в неделю? На что их потратить? Вот это главный вопрос. Вот у нас два фронта – пятая колонна и национально-освободительные силы, они в войне.

- На стороне пятой колонны американцы.

- На стороне национально-освободительных сил - часть государства, небольшая, меньшая часть, типа Бастрыкина, и вежливые люди, и Путин.

 

Если вы войдёте в эту игру, то есть, положите свои козыря на стол, то вы можете их положить на две стороны. Если вы их положите на стороне американцев, то вы ускорите поражение стороны национально-освободительных сил. А цель американского наступления обозначена министром обороны США - ликвидация российского государства. Ликвидация Российского государства – это означает вырезание миллионов людей, потом чтобы не было сомнений, потому что это война всех против всех. И вот эта история в Красногорске, это уже начало этой войны. Вот таких историй будет в день по десять штук, чтобы было понятно, это не шутки. То есть, это война всех против всех. Вы если выходите на одну сторону, для этого и снижают жизненный уровень, то вы ускоряете падение российского государства и приводите себя самого к самоубийству. То есть, просто вы сталкиваетесь с преступностью, не только с падением жизненного уровня, но и с преступностью, с войной, с конфликтами, и в процессе ликвидации Российского государства вы улетаете не то что, в девяностые годы в начало, а улетаете в минус девяностые годы, на порядок хуже это будет, и жёстче.

 

Артём Войтенков: Понятно. Тогда разваливался Советский Союз, сейчас будет разваливаться уже меньшая Россия.

 

Евгений Фёдоров: Да. Мы по Донбассу видим, как это происходит. Надо решить, на чью сторону вы выйдете. Если вы выходите на сторону Путина, то у него появляются дополнительные возможности для того, чтобы начать, хотя бы остановить отступление, снизить падение жизненного уровня, и начать постепенно контрнаступление. Но если вы не выйдете на сторону Путина, он точно не сможет остановить отступление. То есть, это значит, что если вы его не поддержите, то завтра у вас ещё больше отнимут пенсию, ещё больше отнимут зарплату, на улице резко поднимется преступность, и допустим, ваш ребёнок погибнет в процессе уличной преступности. А если бы этого не было, он бы не погиб, то есть, не было бы такого уровня. То есть, не участвуя в этой борьбе на стороне национально-освободительных сил, вы предопределяете поражение этих сил. То есть, не участвуя в этом процессе, вы ведёте себя глупо, и как самоубийца, даже если вы этого не понимаете. То есть, вы вместе, как бы с лодкой, идёте на дно, не желая участвовать в затыкании дырок в этой лодке, чтобы она не тонула. Понимаете, как?

 

Как участвовать? Американцы естественно для того и устраивают социальные бомбардировки, санкции, для того, чтобы попытаться организовать в России майдан. Ни в коем случае, естественно, в их боевых порядках участвовать нельзя, это всё равно, что участвовать в войсках фашистской Германии, которые нападают на Россию, на Советский Союз. Но есть форматы участия на стороне национальных сил и Путина. То есть, если вы не хотите, чтобы вас лишили зарплаты, и вашего ребёнка убили на улице, вы должны что-то сделать, минимум хотя бы. Что это минимум? Самый минимум - это просто проявить свою позицию, и высказать позицию, что "не нужно управляться извне, я не хочу жить в оккупированном государстве, в оккупированной стране, и я хочу, чтобы в стране был восстановлен суверенитет, и прошла конституционная реформа, как форма восстановления суверенитета". Заявить хотя бы об этом надо. То есть, хотя бы сказать, что "я вот так хочу".

 

Любое наше событие в жизни, это заявление. Если вы заявили, а форма заявления, она может быть разной, например, в анкете НОДа, или в заявлении, которое так прямо и написано на сайте НОДа, то вы проявили свою позицию. Пока НОДовцев в России сто пятьдесят тысяч, а у нас где-то так, ну анкет может побольше сейчас будет, то ваш голос не слышен. А раз голос не слышен, значит, отступление будет продолжаться. Ваша зарплата и пенсия будут падать, и риски для вашего ребёнка будут расти. Но заявив, и если это число заявивших будет измеряться миллионами, возникнет новая реальность, и новая сила, на которую сможет опереться Путин в реформе на суверенитет, а не просто так.

 

Есть второй момент для более активных людей. Для самых активных - это митинги НОДа, которые очень ограничены сейчас, в основном у нас пикетная деятельность, но это для тех, которые хотят разбудить граждан. А для активных, но не готовых ещё участвовать в активной борьбе НОДа, это мероприятия, согласованные с Владимиром Владимировичем. Мы многократно об этом говорили, он их проводит периодически. То есть, он пытается всё время обратиться к народу, чтобы понять, можно на него опереться, или нет, есть в его распоряжении этот козырь, или нет? В борьбе с правительством, пятой колонной в правительстве, Центральным Банком, и с пятой колонной вообще.

 

Что это такое? Это мероприятия, которые согласованы с ним, или с его людьми.

- Например, в своё время к таким мероприятиям относился Васильевский спуск, который организовывало национально-освободительное движение в том числе, наряду с другими. Тогда вышло сто тысяч человек, вышел сам Владимир Владимирович, поблагодарил людей за поддержку, и тогда ему кое-какие удары удалось отбить, на тот период времени.

- Потом был Бессмертный полк, когда вышло пятнадцать миллионов, но они не вышли с целями. То есть, это была сила, но эта сила не имела целеполагания на восстановление суверенитета, хотя полдороги прошла. То есть, это в зачёт, но не в зачёт, как целевой. Если бы были лозунги, кроме своих дедов, ещё "мы хотим жить в суверенной стране", тогда бы не было уже никаких социальных бомбардировок, никаких падения пенсий, зарплат, и так далее.

- Сейчас - это четвёртого числа в Москве, и по всей России проводится согласованное мероприятие в поддержку национального лидера и Российского государства. Если вы сообразите, наконец, и пойдёте на это мероприятие, то вы совершенно законным путём продемонстрируете своё желание поддержать те силы, которые выступают против падения жизненного уровня.

 

Артём Войтенков: Вы имеете в виду День народного единства?

 

Евгений Фёдоров: День народного единства четвёртого числа. И вы, поддержав те силы, которые выступают против падения жизненного уровня, к которым относится Путин, вы тем самым снизите давление пятой колонны американцев по снижению вашего лично жизненного уровня, и укрепите бастионы Путина, которые борются с этой чумой, с интервентами и оккупантами. Что позволит ему, может быть, остановить такое тотальное отступление. Если вас будет несколько сотен тысяч, то остановить наступление. Если будет несколько миллионов, то начать наступление. Тут всё просто. Если у вас в армию призвалось сто тысяч человек, то вы ведёте партизанскую войну, а если у вас призвался миллион, то вы ведёте войну такую уже, как говорится, наступление-отступление. То есть, враг-то силён. А если у вас призвались десятки миллионов, вы точно наступаете на Берлин. Всё же очевидно.

 

Но человек должен понять. Вот сейчас его выгнали с работы, у него есть время подумать. Если хотя бы выйдут люди, уволенные с работы, или на полставки переведённые, уже мы победим. Нам не надо все сто пятьдесят миллионов, но хотя бы вот эти подумайте. Если выйдут хотя бы пенсионеры, которых лишили льгот и пенсий, уже мы победим. Это, конечно, не всё население, но это уже много, тут-то подумайте. Ну не хотите, значит, это ваш выбор. Вот я исхожу из того: если вы не хотите защищать себя и своего ребёнка, значит, вы приняли решение о том, что вы хотите себя убить. Это ваше решение. Вы приняли это решение, мы ничего не можем сделать. НОД не может вас защитить, и Путин не может вас защитить, если вы приняли решение умереть. Если вы решили остаться в живых, и жить хорошо, то в этом случае Путин и НОД может решить ваши проблемы. Понимаете? Если вы такое решение не приняли, ваши проблемы Путин и НОД не решат. Это азбука.

 

Мы сейчас видим, что такое решение приняло несколько сотен человек в России. Всё.

- Остальных устраивает снижение жизненного уровня.

- Остальных устраивает, что их увольняют.

- Остальных устраивает, что растёт преступность.

- Остальных устраивает, что их лишают льгот.

Устраивает? Хорошо, ваш выбор, ребята. Мы ничего не можем сделать с вашим выбором. Я понимаю, что в этой расстановке сил на стороне пятой колонны и врагов России средства массовой информации и телевизор. Путин там тоже ведёт борьбу. Видите, уволил, наконец, сотрудника ЦРУ Кулистикова, которого мы пикетировали, НОД. Он же не просто так. Мы его подсветили, мы создали ситуацию разведывательную. Я очень благодарен нашим пикетчикам, которые организовали это всё, это же борьба. Это как раз та третья часть людей, их немного, которые не просто заявление написали, или выйдут на митинг, на шествие в поддержку Путина, четвёртого числа, а которые в пикетах каждый день своё время тратят на борьбу за своё Отечество, вместо вас, бездельники и предатели, кстати. Они за вас сражаются, за ваши пенсии. Вам-то плевать, а они за вас дерутся, но их мало. Вот этот вопрос без вашей мобилизации в мирных пропутинских механизмах невозможно решить вашу личную проблему. Как в стенку горох, я не знаю.

 

Артём Войтенков: Просто общество подобно большому кораблю, который очень медленно разгоняется, медленно тормозит, и очень медленно поворачивается.

 

Евгений Фёдоров: Хорошо. Но в таком случае вы должны просто сами. Вот вас выгнали с работы, а вы не написали заявление, и не участвовали в поддержке Путина. Значит, вы должны прийти домой, вас наругает жена за то, что вы перестали носить зарплату, и спросит: "А почему тебя лишили зарплаты?"

Ты должен с ней подойти к зеркалу, показать на себя в зеркале, сказать: "Вот, потому что, этот человек предатель. Он предал себя, свою семью, и тебя, моя жена, и своё государство".

Если она скажет, ваша жена: "Тогда надо наказать предателя".

Тогда вы берёте скалку, встаёте перед зеркалом, и бьёте себя по голове, пока до вас не дойдёт, что надо пойти в поддержку Путина на митинг. Вот так.

 

Артём Войтенков: Таких смельчаков не будет. Никто не любит признавать свои ошибки, и свои поражения. И то, что он, извините, глупый.

 

Евгений Фёдоров: Это тогда проблемы этого глупого, которого выгнали с работы, или лишили пенсии. Это его проблема. А кого, чьё? Мы же не предлагаем вам выскочить из штанов, и умереть на фронте. Хотя, вообще-то, за Родину можно было бы умереть, и их дед умирал. Мы предлагаем просто найти два часа времени в поддержку национального лидера в его смертельной борьбе за ваши права с пятой колонной. Что тут такого сложного?

 

Артём Войтенков: Ну да, как вы рассказали, Сирия, Украина, министерство образования, - как всё взаимосвязано. И пешка на одном краю доски, сдвинутая на одну клеточку, влияет вообще на всю доску полностью. Так и здесь, люди вышедшие на собрания, митинги, уличные мероприятия, на День народного единства… Собственно говоря, это даже не то что поддержка Путина, это народный праздник.

 

Евгений Фёдоров: Вы же понимаете, это маскировка, замаскированная поддержка национально-освободительного движение. Что такое День народного единства? Это день НОДа, кто не понял. Это день победы национально-освободительного движения России в 1612-ом году. Вопреки даже тому, что в Кремле бояре предали своё Отечество, даже вопреки этому. Это, я бы сказал так, высшая форма народного НОДовского движения. Высшая форма. У нас НОДовских побед в российской истории было крупных где-то пять-шесть. Так вот эта, из этих пяти самая народная. Поэтому Путин этот праздник и избрал. Это кстати, единственный праздник, который выдвинул Путин. То есть, он пришёл, и он сразу выдвинул этот праздник. И он фактически вошёл в диссонанс с системой праздников в стране. Потому что, по системе праздников в стране у нашей истории всего двадцать пять лет. А этот праздник о событии, которое было несколько сотен дет назад.

 

Артём Войтенков: У нас появился в те годы День независимости России от чего-то там непонятного, от Советского Союза.

 

Евгений Фёдоров: Который до сих пор есть. Это, кстати, тоже борьба и расстановка сил. То у нас есть День России, которой двадцать пять лет, и есть праздник, что, оказывается, до дня рождения были какие-то события, и это праздник, который пробил лично Путин. Мы же видим, это единственный праздник, который ему удалось пробить в этой борьбе. И это как раз есть форма борьбы. То есть, он пробил плацдарм, Малую землю, на которой, появившись, вы поддержите процесс национального освобождения.

 

Артём Войтенков: А кстати, помните, как это всё начиналось-то? Изначально День народного единства, он вообще не праздновался. Вернее, он праздновался, но так…

 

Евгений Фёдоров: Просто никто про это знал.

 

Артём Войтенков: Да. А потом, когда, вот я помню, это был, по-моему, 2012-ый год, или 2013-ый, вы вот тоже подносили венки к памятнику Минина и Пожарского.

 

Евгений Фёдоров: Начали.

 

Артём Войтенков: Да, начали. То есть, там никого не было. Красная площадь была пустая, там никого особо не было.

 

Евгений Фёдоров: Нас было пятьдесят человек. Все удивились, когда мы подали заявку: "А что, праздник какой-то?" Да, я помню это. Это всего было три года назад.

 

Артём Войтенков: А самое забавное, что я до этого просто сидел на кухне, и слушал Радио России. Там говорили, что сегодня, четвёртого ноября день какой-то там иконы Богоматери. Вот я честно про это говорю, потому что меня очень удивило, я знал, что будет праздник, и я пойду снимать. И всё, и про День народного единства не сказали ни слова. Это Радио России. А после того, как возложили венки вы, потом попозже туда пошёл и возложил венки Владимир Путин, вот только после этого Радио России сказало, что сегодня не только День иконы Богоматери, но ещё и оказывается, День народного единства. Только произошло это после возложения венков Путиным.

 

Евгений Фёдоров: Да, но сам Путин замыслил этот праздник. То есть, он его создал для того, чтобы это была площадка для консолидации национально-освободительных сил. То есть, это он сделал в тех условиях, когда он вообще не имел возможности что-то менять, в самом начале. То есть, он просто протиснул туда вот этот праздник, о котором, естественно, запрещено было говорить. И сейчас, вот мы проводим многотысячные мероприятия, вы слышали, чтобы средства массовой информации об этом говорили?

 

Артём Войтенков: Как-то нигде не прослеживается.

 

Евгений Фёдоров: Хотя оно согласовано, всё. А проводит Навальный какую-то тусню на пятьсот человек, уже Вести Россия-24 об этом сказали.

 

Артём Войтенков: Ой, не только. Об этом, по-моему, во всём интернете везде.

 

Евгений Фёдоров: Понимаете, да? Расстановку сил? Пропаганда - на стороне врага. Основной телевизор - на стороне врага. Это надо просто чётко принять. И основа всего - враньё по поводу наличия у России суверенитета. Вот в этом главная основа. То есть, в этом отделяется НОДовец от неНОДовца, что НОДовец знает абсолютно известный факт, а пропаганда неНОДовца дебилизирует, заставляя его как бы не жить в реальном мире. То есть, он живёт в фантастическом мире, не соответствующем действительности. И за это его лишают пенсии, а не за что-то, а за то, что он дурак.

 

Артём Войтенков: Будем надеяться, что ваши объяснения помогут части, хотя бы части людей поумнеть, и понять…

 

Евгений Фёдоров: Захотеть, чтобы у них не падали зарплаты и пенсии, и не убивали их ребёнка. Надеюсь на это.

 

Артём Войтенков: Вопрос к вам по поводу Мистралей. Тут всё связано. Саудовская Аравия может частично профинансировать сделку на 1 миллиард долларов и дать деньги Египту, который покупает те Мистрали, которые не отдали нам. И видимо из-за этого, не знаю, может быть по каким-то другим вопросам, принц из Саудовской Аравии посетил Москву. Что это вообще такое? Египет покупает Мистрали, там установлено российское вооружение частично, системы связи, все внутрикорабельные системы, они же не все французские, они же устанавливались под наши российские технологии военные. Зачем Саудовская Аравия даёт Египту деньги на это?

 

Евгений Фёдоров: Почему Франция не продала Мистрали? Потому что запретили США. То есть не внутренние французские факторы, а внешние. Следовательно, формально выполнив запрет США, Франция отрапортовала Америке. А дальше, вообще-то говоря, они хотят заработать, у них же бизнес работает, они же работают не на дядю, а на себя, они же должны заработать. Следовательно, они кому-то должны продать Мистрали.

 

Дальше молодцы, конечно, дипломаты, я думаю и наши тут где-то оказались, может быть, служба внешней разведки, тем более у нас есть специалисты в этом. Они нашли ход, который решил проблему отношений Франции с Америкой по Мистралям, то есть запрет есть. Египет. В этой ситуации, я думаю, что Египет, как наш союзник. Сколько дать им денег Саудовской Аравии - трудный вопрос. Но я думаю, я не исключаю, что и мы были гарантами по этой сделке.

 

Артём Войтенков: Подождите, а Египет разве наш союзник в этом?

 

Евгений Фёдоров: Ну а как? Мы втянулись в сирийскую историю. На какой стороне Египет? Конечно, наш союзник, хотя не жёсткий.

 

Артём Войтенков: Там же произошёл ряд военных переворотов, военных, не военных.

 

Евгений Фёдоров: Ну и что? Американцы устроили военный переворот…

 

Артём Войтенков: Да.

 

Евгений Фёдоров: В результате переворота они хотели привести эль-Бара́деи, не удалось привести пришёл Мурси. Мурси это та же история, как и с ИГИЛ - он вроде бы американский, но вроде союзник из числа противников египетских властей, которые там были. В результате Мурси был скинут другим военным переворотом уже как бы национальным, потому что военные перевороты бывают и национально-ориентированные. В результате американцев оттуда скинули, в том числе и их Мурси, который был продуктом их процесса. Может быть не сознательным, может быть они хотели эль-Бара́деи, подчёркиваю. И в результате в Египте установился национально-ориентированный военный режим.

 

Артём Войтенков: Сейчас.

 

Евгений Фёдоров: Да. А военным национально-ориентированным режимом пытаются решить проблему выживаемости, исходя из интересов в большей степени египетского населения, чем Соединённых Штатов Америки, как решали бы другие. И двигаясь в этом характере, у них сложная система отношений с Израилем. Они являются, скажем, нашими объективными союзниками. Мы влезли не в свою кашу конечно с этой Сирией. Но в этой не своей каше мы с помощью 30, по-моему, самолётов играем не последнюю роль. Другое дело, что это для нас дальняя история (мы обсуждали этот вопрос), но, тем не менее, там в этой деревне мы одни из первых парней оказались.

 

Артём Войтенков: Хорошо. А история покупки Мистралей Египтом – нам это с какой стороны?

 

Евгений Фёдоров: Я думаю, что, во-первых, Мистрали же под нас делались, на этой базе формируем военное сотрудничество с Египтом, который, соответственно, частично с помощью этих Мистралей решает вопросы свои, но эти вопросы нас объективно укрепляют. Потому что до этого была встреча с президентом Египта и так далее. То есть возник такой геополитический клубок, в котором Египет скорее окрашен в цвета нашего союзничества и он уравновешивает наших противников. Кстати, по поводу ИГИЛа, обратите внимание, там недавно Катар выступил с заявлением о том, что он готов предоставить ИГИЛ даже свои войска для войны с Асадом. Считай для Российской Федерации, да. ИГИЛ - это бутафория была изначальная, это же понятно.

 

Артём Войтенков: А как же тогда Катар - средоточие мирового зла, если он хочет поддержать другое зло, которое раскручено на весь мир – это ИГИЛ. Сами американцы раскрутили.

 

Евгений Фёдоров: Естественно, потому что Катар отмороженный до такой степени, что он говорит правду, вот и всё, есть такие. Даже Саудовская Аравия не до такой степени отморожена. Но я думаю, что всё это с согласия Саудовской Аравии делается. И во всём этом клубке, где Саудовская Аравия имеет свои интересы, Египет свои, Сирия свои, мы свои, эта сделка оказалась выгодна объективно многим, включая нас. Потому что мы ещё туда поставляем наше оборудование, значит специалистов, значит, в египетской армии появляются российские советники, что укрепляет систему отношений с египетской армией. И в критической ситуации она может скорее оказаться на нашей стороне, чем против.

 

Артём Войтенков: Но Саудовская Аравия – это, по сути, Штат Соединённых Штатов Америки.

 

Евгений Фёдоров: Да. Но они там отмороженные бедуины.

 

Артём Войтенков: Да, но почему они дали Египту деньги на это? То, что выгодно нам в какой-то степени.

 

Евгений Фёдоров: В "какой-то степени" добавляйте всегда. Потому что там такой компот, в котором в какой-то степени это выгодно нам, но при этой у них свои отношения с Египтом. Их тоже интересует усиление Египта. Вообще Штат Соединённых Штатов Америки это не значит, что у них нет системы отношений. Вот у нас Тамбов – часть России, но есть же интриги между Тамбовом и Москвой? Есть. А почему вы думаете, что нет интриг между Саудовской Аравией и Америкой?

 

Артём Войтенков: То есть они вроде как под ними, но есть определённые…

 

Евгений Фёдоров: Под ними в основном, но есть трения, есть желания выбить больше денег, есть желание выстроить другую систему отношений рынков. То есть они хотят, скажем так, больше контролировать нефтяной рынок и чтобы туда не лезли американцы. И в том числе падением цен на нефть они из, как бы согласованной позиции с американцами, но при этом саудиты внутри системы конгломерации с США увеличивают свои размеры своего рынка.

 

Артём Войтенков: А почему прошло сообщение в СМИ, что Саудовская Аравия достигла максимальных запасов нефти, то есть она выкачала в свои хранилища максимальную цифру за сколько-то лет. Это вообще зачем? Какой смысл об этом заявлять? Понятно, что это какой-то политический ход, но я не понял смысла.

 

Евгений Фёдоров: Нет, саудиты просто делят рынок. То есть они кроме геополитических вопросов давления на Россию они делят рынок. И в этом рынке они используют паление цен на нефть, как способ вытеснить с рынка других, просто потому, что у них самая низкая себестоимость нефти. Как делают наши торговые, допустим, сети? Они приходят в город и опускают цены, убивают все магазины, после чего цены поднимают и собирают весь рынок. Потому что они могут себе позволить такую тактику. Так и саудиты, у них самая низкая себестоимость и они могут позволить себе эту тактику. Но саудиты, между прочим, уже в прошлом году имели, если в позапрошлом году у них был профицит бюджета 46 миллиардов долларов, то сейчас у них дефицит бюджета 18, то есть они уже начинают быть должны, как и мы. И у них резервы, которые у нас неизвестно куда делись, а у них ещё резервы где-то ещё потянут несколько лет. Короче, считайте, торговая монополия может снижать цены и у неё есть резервы на несколько лет для того, чтобы всех убить, после чего уже поднять, взять рынок.

 

Артём Войтенков: В том числе и нас получается тогда. Мы же тоже на нефтяном рынке присутствуем достаточно весомо.

 

Евгений Фёдоров: Да, но мы на нефтяном рынке присутствуем по глупости, в силу того, что мы колония. Мы всего лишь 25 лет назад не присутствовали на нефтяном рынке так фатально, как сейчас. То есть для нас экспорт нефти был одной из составляющих экспорта, а в рамках СЭВ - маленькая составляющая экспорта, а в рамках мира - побольше. А сейчас она является чуть ли не единственной реальной составляющей для целей бюджета. Если мы запускаем нулевые ставки, о чём требует Путин, и экономику нулевых ставок и спроса, мы автоматически начинаем экспортировать то, что экспортировали традиционно всегда: высокие технологии, оборонку, станки, оборудования, металлургию и так далее, а это не нефть.

 

Поэтому история с проблемами России в силу цены на нефть – это история врагов, придуманных сознательно, чтобы заморочить мозги и не запускать механизмы, которые позволяют решить эту проблему за счёт производства в экономике большой номенклатуры товаров. Сейчас очень интересно идёт в области экономики борьба и дискуссия по поводу доклада Глазьева.

 

Артём Войтенков: О деньгах.

 

Евгений Фёдоров: Да, о деньгах. В котором содержится, обратите внимание, наше предложение о низких ставках. Правда он предлагает финансировать, смотрите, это очень интересная игра, он предлагает финансировать отрасли промышленности, которые наиболее полезные, как он считает, определённые отрасли низкими ставками. Но как только вы говорите, что ты, предприниматель Вася, из полезной отрасли, а ты, предприниматель Петя, не из полезной, поэтому тебе я буду давать процентные ставки низкие, а тебе не буду давать процентные ставки, вы автоматически - у вас появляется институт коррупции, потому что кто-то будет решать кто Вася, а кто Петя, откатов и всего остального, и рыночные механизмы так работать не будут, то есть, по сути, это предложение не рабочее.

 

Второе его предложение – о контроле за ценами требует специального института. Власти у этого института, у Путина нет, то есть это предложение тоже не рабочее. Создание госплана - нужное предложение, но чтобы госплану подчинялось, надо иметь власть. То есть вам нужно создать институт, в нём будет работать десять тысяч чиновников, который будет называться "госплан", который будет давать команды, которые будут выполняться. То есть надо иметь власть. Этой власти у вас нет, следовательно, это предложение невозможное. То есть из набора предложений, которые есть, только одно предложение, которое возможно, это предложение снижать ставки. Но опять, же не в контексте отраслей "этим снижаем, а этим нет", а в контексте общего снижения. Это возможно, но оно обложено другими предложениями.

 

Дальше очень простой вопрос, если вы эти предложения отделите, то пускай предложение о госплане висит, о ценах висит, оно всё не будет реализовано. Но главное - запустите низкие ставки. За один день вы можете взять и запустить любой ценой причём. Но если вы увязываете все предложения одно к другому, условно говоря: "я не буду снижать ставки пока нет госплана". То есть пока нет учреждения в десять тысяч человек, у которого есть власть командовать экономикой, то в этом случае это блеф и тупик.

 

Артём Войтенков: По-моему, то, что Глазьев предлагает, это только озвучивается в СМИ, но ничего в жизни не пошло.

 

Евгений Фёдоров: Это невозможно. Невозможно, потому что есть вещи, которые, во-первых, у вас есть власть для них и право, а есть вещи, на которые у вас нет ни власти, ни права. Если вы хотите создать госплан, чего вы его не создали 10 лет назад или 20? У вас не было власти на него, сейчас у вас их тем более нет. То есть это просто нереальная вещь. Но предложения Глазьева начали крутить в средствах массовой информации. Это означает, что их используют в качестве пробки для того, чтобы не запустить предложения НОДа "О резком снижении процентной ставки до нуля", о которых не говорится.

 

Артём Войтенков: Подождите, вы про это всё время говорите.

 

Евгений Фёдоров: В средствах массовой информации не говорится. Я говорю, потому что это очевидно, это азбука. Причём я говорю не свои мысли, а говорю, как это работает в мире, то есть я не предлагаю ничего нового. Я говорю, что раз это работает там, значит, будет работать здесь и всегда и везде. А предложения Глазьева, они из головы, мягко скажу, умные предложения, но именно поэтому они нереальные.

 

По сути, мы предлагаем открыть сложившуюся систему путём одного решения о низких ставках. Условно говоря, приехал ОМОН в ЦБ, к вечеру издали документ о нулевых ставках и всё завертелось по-новому, как Крым. Вчера была одна ситуация, приняли решение о том, что Крым возвращается в состав России и ситуация пошла другими рельсами. Может она пошла в негатив - начались санкции, война. Может, в этой ситуации мы проиграем, потеряем наше государство, а может, выиграем. Но уже стало понятно, что из этой ситуации мы выйдем: либо поражением, либо победителем. То есть жизнь запустила свои законы, и уже не важно, что делает Путин, не важно, что делает Россия, не важно, что делают власти, чиновники, враги, друзья – не важно. Уже пошли, как поезд, ехал по этой дороге, стрелка сработала - он поехал по другой, всё. И эта дорога приведёт либо к катастрофе, либо к победе.

 

Так вот то же самое решение по нулевым ставкам. Включив нулевые ставки за один день, вы запускаете процесс, в котором все сходят с ума, чиновники. Но результат этого процесса:

- Мы либо перестраиваемся на экономику высоких доходов и все довольны и счастливы, потому что у всех растут зарплаты в 10 раз.

- Либо, как нам говорят, что-то там не получится.

 

Ничего не получиться не может, потому что фактически наше решение будет - снять цепи. А чего терять рабу кроме своих цепей? Нечего. А снимая цепи, мы автоматически запускаем определённый геополитический сценарий. И в НОДе все решения такие. То есть мы не строим сложных решений, которые требуют сложные системы и власть, чтобы их реализовать. Мы говорим просто: подпили вот эту доску и вот этот весь дом рухнет, грубо говоря. Рухнет колониальный дом. Подпилив нулевые ставки, мы рушим колониальный дом, после чего срабатывает стандартный механизм строительства национально-ориентированной экономики, в которой у всех повышается резко. Причём парадокс в том, что люди получают выигрыш, происходит чудо, то есть люди получают выигрыш на следующий день. Потом им тяжело будет: работать придётся, трудиться, инвесторам деньги осваивать - это же труд. Можно телевизор смотреть, а можно бегать с взмыленной спиной по стройкам с утра до вечера для того, чтобы не украли, для того, чтобы наладить стройки, создать рабочие места. Но у вас возникает процесс, в котором вы управляете.

 

Обнуление ставок вам даёт власть, которую, конечно, надо будет ещё поднять, освоить, развернуть, набрать специалистов, но на вас валится тысяча проблем, которые вы начинаете решать. А сейчас вы никто и вас звать никак, от вас ничего не зависит.

 

Нулевые ставки запускают неотвратимый процесс восстановления суверенитета в экономике. А эти сложные конструкции: построить госснаб, построить госплан, создать институт контроля ценами - вам не позволяет запустить этот процесс.

 

Артём Войтенков: Хорошо, тогда последний вопрос о законах-заглушках. Вышел законопроект, по крайней мере, я про него читал, законопроект, обязывающий СМИ, которые получают средства из-за рубежа сообщить о том, что они финансируются из-за границы. Внёс его депутат от ЛДПР. Но подобный закон вы вносили года два, по-моему, назад, если не раньше.

 

Евгений Фёдоров: Да.

 

Артём Войтенков: Опять получается так, что по вашим законопроектам тишина, по законопроектам от других…

 

Евгений Фёдоров: В чём сила НОД? НОД всегда прав. Это парадокс, но он всегда прав. Не потому что мы собрали гениев, как Глазьев. НОД всегда прав, потому что он делает всегда одно и то же во все исторические времена, и всегда с одинаковым результатом. То есть наши результаты определяет только расстановка сил. Если перевес на нашей стороне – результат быстрее, перевес не на нашей стороне – результат медленнее, либо вообще отступление, как мы сейчас наблюдаем в России, то есть враг наступает. Но это движение вперёд, назад. Если мы усиливаемся – мы побеждаем, если мы слабее – мы отступаем. И это не только в системе, но и в деталях. Этот закон один из этих деталей. Мы выдвинули систему, и кто бы тут, что бы ни думал, как бы ни придумывал, - всё равно вернётся к нашим идеям. Потому что они не наши, они наших дедов и прадедов. Вернётся к нашим идеям.

 

Парадокс. Мы внесли порядка 20 законов. Парадокс в том, что принято из них официально было три, четыре, а неофициально, то есть точно такой текст - процентов 70. И остальные 30 тоже будут приняты, но только ещё для них не настало время, нет расстановки сил.

 

Мы подняли вопрос конституционной реформы. Не приняли. Но мы же знаем, что примут через полгода, год. И это все знают, и те, кто отклонял, кто поумнее. Потому что это - магистральное шоссе, на нём вы двигаетесь в эту сторону, если хотите остаться в живых. Либо если мы его не принимаем, это другой сценарий, это катастрофа, ликвидация государства, мы о нём не говорим и всё. Поэтому всё время возникают какие-то идеи, которые в конце концов либо опираются на наше движение, либо носят характер контрдвижения против нас под нашими флагами. Это такая парадоксальная вещь.

 

Но здесь, я могу вам сказать очень просто. Если вы хотите достигнуть результата на базе наших идей, вы НОДовцев назначьте ответственными, и тогда вы достигнете результата. Потому что все идеи, которые были выдвинуты НОДом и реализованы, а их десятки, не достигли результата, потому что они носили в своей основе бутафорский характер. То есть их перехватывал враг, а враг управляет процессами ему это не трудно. Отказаться он от них не мог, он их перехватывал, но реально он их реализовать не может, потому что он назначал на эти цели вражеские элементы и ничего не получалось, обратите внимание. Но об этом мы отдельно поговорим, это отдельный разговор о деталях этого процесса.

 

Поэтому когда мы выдвигаем идеи НОДа, а они исторические, нам придется, если вы хотите получить результат, реализовывать их через НОДовцев. Отсюда и наш лозунг: "Дайте НОДу власть на 20 секунд, и этого достаточно будет, чтобы Россия стала суверенной". Потому что мы знаем гвозди, которые мы за 20 секунд воткнём в нужные места, объявим референдум, а после этого отменить его будет нельзя.

 

Артём Войтенков: Почему нельзя?

 

Евгений Фёдоров: Нельзя. Потому что уже после этого будет запущена стихия народного движения.

 

Артём Войтенков: Ну что, референдум объявили тут же отменили, всё.

 

Евгений Фёдоров: Невозможно, не успеют.

 

Артём Войтенков: Сказать: "А, это мы ошиблись".

 

Евгений Фёдоров: Невозможно.Уже пошёл процесс. Я же понимаю, как устроена система, я же опытный.

 

Артём Войтенков: Ну это да.

 

Евгений Фёдоров: Невозможно. Это всё равно, что вы открыли ящик Пандоры. Пошёл процесс, как с Крымом. Можно было отменить Крым? Нельзя. Вот и здесь отмените.

 

Артём Войтенков: Уже не получится.

 

Евгений Фёдоров: Невозможно. То же самое. Объявили – всё! Нам достаточно, НОДу власти 20 секунд - всё. Если нет НОДа у власти, идеи НОДа чаще всего реализуются врагами, но естественно бутафория, то есть делается вид. Если вы дадите власть на 20 минут, всё, нулевая ставка, я же вам говорю почему. Нулевую ставку объявите, решение издали - обратно не затолкаешь, всё. То есть начнётся сумасшествие, страна завертится как бешеная, просто на следующий день. С выпученными глазами забегают все инвесторы, работники, банкиры и обратно не затолкаешь.

 

Артём Войтенков: Ну да, дают деньги под ноль.

 

Евгений Фёдоров: Всё. Не затолкаешь, процесс пошёл по своему сценарию, как после Крыма. И он пошёл по сценарию резкого набора высоты российской экономики, резкий рост зарплат. Как только вы рабочему выдали зарплату в пять раз больше, вы обратно у него её не отнимите, он вашу руку откусит и перегрызёт, когда за зарплатой к нему полезут. В этом и есть главная ударная сила НОДа, предлагая наши решения мгновенно и безвозвратно.

 

Набор текста: Татьяна Самило, Наталья Малыгина, Маргарита Надточиева

Редакция: Наталья Ризаева

 

Познавательное ТВ - образовательное телевидение для тех, кто хочет понять тайны политики и глобального управления, разобраться с секретами денег и мировых банкиров, выяснить, кто стоит за возникновением государств и падением империй. Смотрите на нашем канале и сайте http://poznavatelnoe.tv Мы не зарабатываем деньги, а распространяем знания. Если вам нравится Познавательное ТВ, можете нам помочь:
VISA: 4276 3800 1161 4356
Яндекс-деньги: 410011955138747
QIWI: +7 925 460 1909
WebMoney рубль: R142363945834
WebMoney доллар: Z182191503707
WebMoney евро: E344386089713
PayPal: info@poznavatelnoe.tv

Скачать
Видео:
Видео MP4 1280x720 (1008 мб)
Видео MP4 640x360 (387 мб)
Видео MP4 320х180 (215 мб)

Звук:
Звук 32kbps M4A (AAC) (25 мб)
Звук 32kbps MP3 (25 мб)
Звук 64kbps MP3 (45 мб)
Звук 96kbps M4A (AAC) (72 мб)

Текст:
EPUB (195.41 КБ)
FB2 (370.96 КБ)
RTF (542.38 КБ)