Беседа 12 ноября 2013

Беседа с депутатом Государственной думы Евгением Фёдоровым 12 ноября 2013
Разговор о законах, внесенных депутатской группой «За суверенитет»: о национальном бизнесе. о саморегулировании в СМИ, об ответственности за призывы к сепаратизму. Так же о националистах-ликвидаторах, разнице между империей англо-саксов и русским миром, закупках Россией иностранных вооружений и американской нирване.


Контейнер

Смотреть
Читать

Евгений Фёдоров 12 ноября 2013года

Видео http://poznavatelnoe.tv/fedorov_2013-11-12 

 

Собеседники: 

Евгений Фёдоров (депутат Государственной Думы, eafedorov.ru)

Антон Романов (депутат Государственной Думы)

Артём Войтенков (Познавательное ТВ, poznavatelnoe.tv)

Ирина Володченко (помощник депутата)

Мария Катасонова (Народное Освободительное Движение http://засвободу.рф )

 

 

Артём Войтенков: Евгений Алексеевич, я пока вас ждал в вашем кабинете, тут стоит большой телевизор, по которому показывают заседание в зале Думы. И шло обсуждение. Владимир Путин внёс поправки. Во-первых, поправки касаемо судебной системы и поправки в Конституцию. Я сейчас не запомнил, в какие главы он внёс, но касаемо явно той же судебной системы. Были обсуждения, кто-то говорил, что - за, да, мы поддержим. Кто-то говорил, что это всё плохо, это усиление исполнительной власти, значит, не соблюдается принцип разделения властей. Что вы по этому поводу можете сказать?

 

Евгений Фёдоров: Это за двадцать три года первая попытка изменить Конституцию в части управления одной из ветвей власти. То есть глубокое изменения Конституции. Не продления, там, на два года сроков, которые не меняют полномочия. Чисто формальные, полномочия гаранта они не меняют, или государственной Думы они не меняют полномочия. Не изменения субъектности Федерации, что тоже является таким, достаточно техническим решением с точки зрения Конституции. Это именно глубокое изменение Конституции. Не забывайте, что судебная ветвь власти является ветвью власти, которая.

 

Первое – согласно решению конституционного суда, о котором он говорил при рассмотрении конкретных, дел ветвь власти, напрямую имеющая оперативное управление из-за границы. Не стратегическое, как Государственная Дума, правительство, через МВФ и так далее. А оперативное, то есть, фактически в ежедневном режиме. И это, напоминаю, информация, официально обозначенная Конституционным судом. Когда он принимал к рассмотрению некоторые дела, он говорил, что, да, решение зарубежных инстанций является для Российской судебной системы приоритетнее Российской Конституции. Так вот, вдумайтесь в этот момент. Это подтвердил Конституционный суд. 

 

Когда мы с вами видим, как работает судебная система России, мы должны понимать, что это ветвь власти, в которой возможно ежедневное управление из-за рубежа решениями, которые там принимаются. То есть, вплоть до управления звонками. Звонками, указаниями, инструкциями, циркулярами, и так далее и тому подобное. И это ветвь власти, которая абсолютно не суверенна в России. То есть уровень вассальных отношений Российского государства в системе судебной власти наиболее глубокий.

 

Мало того, не забывайте, что судебная власть, в том виде, как она сейчас есть, формировалась не просто иностранными советниками, а сотрудниками министерства обороны Соединённых Штатов Америки.

 

Напоминаю, замминистра обороны Пол Вульфовец был непосредственно ответственным в начале двухтысячных годов за формирование, изменение судебной системы России. Напоминаю, что законы в России принимаются, подготовленные через систему грантополучателей. Так вот, он приехал со специальными грантами - несколько миллионов долларов на реформирование судебной системы. Реформировал её, и уехал довольный, подчинив её окончательно внешней системе управления.

 

Поэтому Путин, когда пытается подойти к Конституции, начинает с этих вопросов. Но я хотел бы сказать, что вообще говоря, он более глубоко трогает вопросы Конституции (Путин). Например, несколько дней назад, опять же об этом СМИ запрещено говорить (только один раз показали), он проводил собрание со специалистами по Конституционному строительству, где он открыто говорил о подчинённости российской Конституции зарубежному управлению. 

 

Мы в рамках этой работы (национально-освободительное движение), провели анализ. Мы его разместим на портале. Все смогут его посмотреть. 

 

В российской Конституции существует, так называемое, понятие общепризнанных норм международного права

 

Суть этого понятия – никаких там международных норм нет. То есть международные – это значит все страны: Китай, Индия, в которых живёт совместно половина почти населения земного шара. Нет, не это понимается под международными нормами. Под международными нормами понимаются только те нормы, которые исходят от Соединённых Штатов Америки, где живут, всего лишь только четыре с половиной процента населения планеты. Но почему-то за США заложено право формирования понятия общепризнанных международных норм. Так вот, в Российской Конституции апеллируют к этим самым международным нормам шесть раз. Преамбула, статья15, статья 17, статья 55,статья 63,статья 69. Это больше чем в любой другой Конституции стран мира, у нас почти двести стран мира.

 

В России уровень управления через Конституцию самый высокий из всех стран мира

 

То есть уровень вассально-колониального управления Россией (в данном случае термин) самый высокий в мире. Выше только у одной страны в мире - это Грузия. Понятно, что Грузия – это просто американская военно-политическая база, поэтому, фактически такой американский Севастополь на территории бывшего Советского Союза.

 

Есть страны, в которых содержится тоже такая апелляция, то есть, верховенство других норм над национальными нормами, причём не через технологию заключаемых договоров, а по определению. То есть, это означает, что общепризнанные международные нормы американцы могут корректировать хоть каждый день, и корректировка будет обязательна для России, согласно Российской Конституции, и даже без нас. То есть там не требуется, чтобы Россия визировала эти нормы или заключала договора. Договора отдельно проходят в Конституции, их приоритет над национальным законодательством, я об этом даже не говорю, это отдельная именно норма.

 

Эта технология внешнего управления впервые была назначена Германии после поражения в Первой мировой войне, когда, по решению англичан (у которых была монархия) была отменена монархия в Германии, как носитель суверенитета Германии, и введена Конституция первая немецкая. Причём в этой Конституции тоже, впервые правда, одна норма содержалась - ссылка на так называемые общепринятые нормы. Потом конечно за почти сто лет американцы отработали эту норму и уже в Российскую Конституцию ввели её уже в количестве шести раз. 

 

Это напоминает ту самую статью шесть в советской Конституции, с которой, помните, её всё время отменяли, была целая борьба, в конце восьмидесятых годов. Вот у нас вместо одной нормы, которую тогда (советскую) отменили, ввели шесть норм подчинения Российской Конституции и законодательства американскому законодательству.

 

Соответственно, первая проба тронуть этот вопрос, это Путин и сегодняшнее рассмотрение в Государственной Думе закона об изменениях Конституции в содержательной части. Подчёркиваю, в части одной из властей, судебной. Понятно, что нам придётся полностью менять Конституцию и начинать это изменение Конституции придётся с отмены подчинения Российской Федерации американским правовым нормам, заложенным в нашу Конституцию. В шести пунктах, подчёркиваю, а не просто так.

 

Мало того, Конституция устроена так, что изменить эти нормы мы сможем только через механизм референдума. Для которого нужен закон о конституционном собрании, которого нет.

 

Я могу сейчас сказать, что мы начинаем на уровне депутатского объединения "Российский суверенитет" обсуждать это. И будем вносить проект проекта по изменению Конституции в части отмены обязательного исполнения американских законов, оформленных в этой общепризнанной норме международного права (как они её называют) по отношению к Российской Федерации. То есть приоритет власти российского народа должен быть выше приоритета власти американского народа на территории России. В Конституции в том числе.

 

Артём Войтенков: Вот эти поправки, которые внесены Путиным, они требуют референдума? Или нет?

 

Евгений Фёдоров: Нет, эти поправки референдума не требуют. Они не отменяют главную фабулу Конституции подчинения американскому законодательству через вот эту формулу, но они снижают уровень внешнего управления судебной системы.

 

Артём Войтенков: Каким образом?

 

Евгений Фёдоров: Через всю систему процедур: назначения судей, кадровая политика в судебной системе. Закладываются нормы автоматически, чтобы после принятия Конституции, ранее заключённые договора, по которым судебной система будет подчиняться иностранному управлению – они отменяются.

 

Причём, учитывая общепризнанные нормы, мы не сможем этим изменением Конституции судебную систему отключить от иностранного управления. Не сможем. Но снизить уровень управления сможем. Снизится оперативный уровень управления судебной системой России из-за рубежа. Кроме того, не забывайте, сейчас самое главное будет во втором чтении. Первое чтение – это только вход в систему. Самые главные вопросы и битвы будут вокруг второго чтения. Вы правильно подметили, существует пятая колонна в России, американская агентура, которая будет бороться, в том числе и через Государственную Думу, за сохранение сегодняшнего статуса судебной системы, подчинённой Вашингтону в России.

 

Артём Войтенков: Ну а если вкратце, чем это отличается от того, что есть сейчас? Сейчас судьи как назначаются?

 

Евгений Фёдоров: Сейчас судьи назначаются через процедуры Совета Федераций, то есть у них есть определённая процедура. Сейчас статус поднимается до президента. То есть впервые президенту даётся какая-то власть.

 

Артём Войтенков: То есть, он будет судей назначать?

 

Евгений Фёдоров: Какая-то власть. На самом деле тоже не он. Будут тоже американцы делать. Но, по крайней мере, им придётся получать визу президента. Сегодня им такого не требуется, они напрямую назначают судей и всё.

 

Артём Войтенков: То есть, у нас судебная власть полностью отделена от исполнительной?

 

Евгений Фёдоров: А президент – это не исполнительная власть. Это гарант Конституции. 

 

Артём Войтенков: Исполнительная власть.

 

Евгений Фёдоров: Нет. Де-факто это не исполнительная власть – это гарант. Исполнительная власть – правительство. У президента нет полномочий исполнительной власти. У него надпись есть в Конституции, но полномочий реальных нет. То есть, если он даёт какую-то команду, исполнительная власть обязана эту команду выполнить? Никто не обязан. Нет ни одной нормы, которая требует, чтобы команды президента выполнялись. За исключением моментов, предоставленных ему законами, а ему предоставлено очень небольшое количество моментов.

 

Артём Войтенков: Подождите, он у нас верховный главнокомандующий.

 

Евгений Фёдоров: Ну и что. Да, он может сказать: "Полк номер шесть, переместиться из Твери в Магадан". Может. А изменить принципы вооружённых сил не может. Для этого нужны законы, для этого надо изменить систему. А это уже вступают в действие тысячи должностных лиц, каждый из которых может не поставить свою визу, или отказаться, или потребовать компромисс, или ещё чего-нибудь.

 

Артём Войтенков: Получается, он вообще никто, по большому счёту?

 

Евгений Фёдоров: Это обычная стандартная должность президента, допустим, Германии. Все немцы знают, что президент – это гарант. Нет, он не то, что никто, мы уже приводили пример – это нотариус. Без нотариуса вы не получите миллиардное наследство, если вы окажетесь наследником. Но от нотариуса, в принципе не зависит передача вам наследства. Потому что он обложен законами, и он эти законы соблюдает. Смотрит, тот ли человек к нему обратился, правильный ли у него набор документов, правильные ли подписи, дееспособность, и подписывает, автоматически. Так и президент. И существуют нормы, обязывающие президента, что-либо делать.

 

А как вы думаете, почему? 

Обратите внимание, за двадцать лет, Россия, причём идёт речь о должности президента, а не о Путине, за двадцать лет Россия сменила трёх президентов, ну формально четырёх, и при этом не было ни одной реформы, которая исходила бы от президента, и которая бы, от него вышла и дошла до конца. Все реформы в России, а их были сотни, все проходили от МВФ, от международного сообщества, от Соединённых Штатов Америки. Это не потому, что не хотел Ельцин, Путин или Медведев, а потому, что у них нет этих прав. Говорить можно – решения принимать нельзя. Разницу понимаете? 

 

Артём Войтенков: Тогда, сейчас - первое чтение, а когда будет второе? Через сколько?

 

Евгений Фёдоров: Будет драка. Я думаю, что через несколько месяцев.

 

Артём Войтенков: А вот этот вот промежуток между чтениями – он от чего зависит?

 

Евгений Фёдоров: Вообще он существует формально. Я вот сейчас поднимаю указания о голосовании, такая табличка, кто как должен голосовать.

 

Артём Войтенков: Можно я её сфотографирую?

 

Евгений Фёдоров: Да, пожалуйста. Во всех фракциях есть такие таблички. Стандартная рассылка месяц, перед вторым чтением. И дальше от комитета зависит, когда выносить. Когда будут устранены разногласия между разными влиятельными лицами, тогда комитет и вынесет во втором чтении. Будет борьба. Борьба будет месяца два, не меньше, а может и больше.

 

К предыдущему вопросу, просто я вам покажу, на всякий случай. Вот эти общепризнанные нормы, которые являются неотъемлемой частью Конституции. Вот, например, только одно из положений - вот, сколько бумаг мы обязаны соблюдать с точки зрения шести пунктов нашей Конституции, автоматически. А это только одно из трёх приложений, вот таких толстых. В данном случае совещание по безопасности…, заключительный акт.

 

Артём Войтенков: Так у нас же вагон таких соглашений.

 

Евгений Фёдоров: Об этом и речь. Даже не соглашение. России не обязательно в них участвовать. Она просто обязана соблюдать все нормы по факту Конституции. Конституция говорит, что не мы главные. Над нами есть начальник. Этот начальник - Соединённые Штаты, утверждающие определённые документы, часть из которых мы подписываем, часть не подписываем, но для нас они обязательны к исполнению. Наша Конституция – это не вот эта тоненькая брошюрка. Наша Конституция – вот такие тома. Я просто показываю один из трёх.

 

Артём Войтенков: Нет. Это даже не один. Это часть.

 

Евгений Фёдоров: Небольшая часть, да.

 

Ирина Володченко: А также устав ООН, основной источник.

 

Евгений Фёдоров: Там много чего ещё. Причём, это только, по мнению одного из наших институтов при правительстве. Правительство считает для себя вот это главным документом, главнее Конституции. А есть ещё куча, которая действует автоматически, и в институте об этом даже не думают. 

 

Артём Войтенков: Ваша депутатская группа внесла ряд законов.

 

Ирина Володченко: Один из самых важных законов - это закон о статусе национального бизнеса, соответственно который внесли полторы недели назад депутаты из четырёх фракций. И соответственно первый отзыв от представителей отечественного бизнеса, который я услышала, это то, что депутаты хотят повесить окончательную петлю на российском бизнесе, на российских предпринимателях. Можете Вы это как-то прокомментировать и соответственно опровергнуть?

 

Евгений Фёдоров: Что значит опровергнуть? Во-первых, от кого вы это услышали? Вы же говорите какой-то бизнес?

 

Ирина В: Да, одни из представителей крупного бизнеса.

 

Евгений Фёдоров: Американского?

 

Ирина Володченко: Да. Лукойл, например.

 

Евгений Фёдоров: Лукойл не подпадает под этот закон. Сразу. Потому что Лукойл:

Первое. Собственность за рубежом. Это не российская компания вообще. Она ничем для нас не отличается от Bank of America, например, или Morgan Group, например. То есть это не наша компания, хотя она ведёт бизнес на территории России, но это ничего не значит

 

Второе. Эта компания полностью закредитована за рубежом. Соответственно, для этой конкретной компании в России создаются конкуренты, которые имеют такие же условия, как например, сам Лукойл, имеющий доступ к европейскому кредитованию, как европейская компания. Собственность расположена на Кипре, то есть в европейской юрисдикции, евросоюзовской, я бы так сказал, более грубо.

 

То есть это означает, что у Лукойла, который до этого живёт в территории, в которой отсутствует конкурентная борьба, потому что нет ни у кого вокруг него, в плане национального бизнеса, тех же условий, как у него: низкие процентные ставки, регулирование из Лондона и всего остального, возникает реальная конкуренция.

 

Появляется какая-нибудь компания Ивана Ивановича Иванова, которая пользуясь возможностями, такими же, как у Лукойла, начинает резко расти, инвестировать в Российскую Федерацию, не прося денег в Лондоне, как Лукойл, бросая ему вызов автоматически. То есть, вытесняя, поскольку, более лучшие эффективные условия, лучшие технологии у него становятся, и появляются возможности среди прочих равных, конечно он вытесняет Лукойл с месторождений. 

 

Конечно, он будет против, потому что это реально возникает национальная конкуренция. Так это – монополисты инстранные эксплуатационного типа, а тут у них возникает национальная конкуренция. Из какого-нибудь маленького бизнесмена в России Ивана Ивановича создаётся через пять-десять лет компания, по масштабу сопоставимая с Лукойлом. Потому что, ещё раз говорю, российские предприниматели не глупее иностранных. Просто у них нет возможностей заниматься бизнесом. Мы им такую возможность даём не больше, чем у тех же немцев или англичан, например, на их территории. Естественно, они переиграют этот Лукойл, ну сто процентов.

 

Ну конечно будет Лукойл против. Не поверите, Газпром будет против. Знаете почему? Газпром – государственная компания на пятьдесят три процента. Но она закредитована за рубежом, и тоже под наш закон не попадает. 

 

Ирина Володченко: Роснефть?

 

Евгений Фёдоров: Роснефть – у них высокая степень национальной собственности. И вот с Роснефтью надо посчитать систему кредитования. Потому что Роснефть всё-таки сильно кредитуется из российских национальных банков, и поэтому я с Роснефтью бы не бежал вперёд. А Газпром - сто процентов иностранная компания, из-за кредитования, хотя бы. А Лукойл дважды иностранная компания. Поэтому понятно, что они рассматривают это как серьёзную конкурентную проблему. Вдруг какой-то мелкий бизнес, который они не в грош не ставили, и вдруг у него будут такие же условия как у Лукойла. Хорошенькое дельце.

 

И как это, с какой-нибудь Твери или Тулы, русский мужик, с русской крестьянской смёткой, с русским менталитетом энергичного развития. Да, дай ему возможность – он переиграет любой этот Газпром или Лукойл. У нас огромное количество пассионариев в бизнесе. Если им дать минимальные возможности для конкуренции, ну конечно они создадут национальную экономику, которая будет в десятки раз больше, чем у нас сейчас она есть. Вот этот закон им такую возможность и даёт.

 

Ирина Володченко: Да, там было предусмотрено ряд мер государственной поддержки. В частности введение льготных налоговых режимов.

 

Евгений Фёдоров: Этого нет. Это будет следующими поправками. Всё что мы даём первым пакетом законов, это мы даём равные условия конкуренции в области финансов и кредитования. То есть, мы даём им реально те же ставки, что получает компания такого же типа, например в Германии, или в Англии или во Франции. Вот, что мы даём, больше ничего.

 

Артём Войтенков: То есть, мы просто уравниваем условия у нас.

 

Евгений Фёдоров: В одном параметре, в параметре кредитования. И уже вопли и крики. А дальше мы будем уравнивать их 

- В параметре государственной поддержки, потому что иностранные компании имеют поддержку, в том числе и работающие на территории России. 

- В доступе к покупке государственной собственности имеют, 

- В доступе к отраслям, потому что, у нас отдельные компании не имеют доступа к работе в определённых отраслях. 

 

И кстати Лукойл тоже это понимает очень хорошо, потому, что Лукойл работает в нефтегазовом секторе, а в нём доступ иностранным компаниям запрещён. И понятно, что если Лукойл иностранная компания, то вопрос, а как же он работает в нефтегазовом секторе. Мы не собираемся оттуда никого выгонять, но сам по себе этот вопрос повиснет в воздухе. Со временем это будет каким-то образом разруливаться. Либо это стимул для Лукойла перейти в национальную юрисдикцию, что конечно не простое дело. Либо это будет условие для появления там новых национальных компаний из малого бизнеса, которые будут конкуренты Лукойлу. Конечно.

 

Мы же понимаем, что мы в принципе переделываем экономику своей страны. Совсем. От начала до конца. Это закон глубочайшего типа. Он формирует целый институт, которого в России не было - Институт русского национального капитала. 

 

Ирина Володченко: Хорошо, по Вашим предположениям, сколько времени понадобится?

 

Евгений Фёдоров: На переход? Ну, мы исходим из того, что лет пять.

 

Ирина Володченко: Ну, заложили сейчас базу - это основной закон. Дальше это будет система законов – пять или десять?

 

Евгений Фёдоров: Ну, чтобы изменить процентные ставки для ЦБ, это надо пару месяцев, это несложно. Это просто ЦБ вводит нормативы, которые работают у европейского Центрального Банка, или у ФРС, или у японского, или у китайского Госбанка. 

 

Ввести нормативы - да, нужно время для адаптации. Это полгода не больше. То есть мы можем говорить, что после принятия закона, ставка от двух до четырёх процентов, вместо двадцати, будет через полгода работать. Это не сложно. Это в принципе техническая вещь. Есть вещи, более глубокого характера. Это следующий этап реформирования.

 

Да, формирование национального бизнеса - это требует время, несколько лет. 

Несколько лет требует изменение типа экономики. 

Но это следующие шаги. Вон Путин десять лет уже требует изменить тип экономики. Никто не собирается. На это требуется несколько лет, года три, четыре, пять. Это даст производительность труда. То есть, там много чего ещё есть. Но начинать надо, просто дав нашему бизнесу те же условия, которые дают европейские страны, например.

 

Артём Войтенков: А Лукойл-то обманул. Сказал, что я типа русский.

 

Евгений Фёдоров: Русский? Там Кипрская компания. Мы даже не знаем, кто собственник, если честно. Потому что нет ни одного… 

Вот помните как была история с терактом в Домодедово? Через три или два года появился предприниматель и сказал: "ладно, это моё". Мы же не знаем. Потому что Домодедово, как и Лукойл, принадлежит иностранной компании, которая в закрытом режиме. То есть, мы не знаем, кто собственник этой компании. У нас появляется, предприниматель и говорит: "это я собственник той компании, и вот верьте мне". Ни одного документа нет. Что там на самом деле? Как договорился собственник с американцами, с англичанами, может быть, он представляет собственника, но им не является, такое тоже возможно. Или является партнёром, мы ничего этого не знаем. Потому что, всё это с 90-х годов является секретной информацией для России. Поэтому, что там происходит, мы даже не владеем этим вопросом. И никто не может это знать. 

 

Мы, например, копнули ядерную отрасль. Вроде, ядерная отрасль, отрасль оружейных материалов, ядерная, да? Стопроцентная российская компания Атомредметзолото, всё отлично, принадлежащая России, госкорпорация. Но на самом деле она управляет объектами, в том числе в России, например, в Читинской области через две иностранные компании.

 

Артём Войтенков: То есть не сама даже?

 

Евгений Фёдоров: Об этом и речь. То есть, отрасль ядерных материалов России, нам докладывают, что это российская. Нет. Это иностранная отрасль, принадлежащая иностранным компаниям, полностью обслуживаемая иностранными компаниями. То есть это означает, что они там где-нибудь в Голландии (а это через Голландию идёт), возьмут где-нибудь какой-нибудь кредит. Мы даже знать про это не будем. И окажется, что все наши месторождения урана, а это не только российские, но и казахстанские, канадские, очень хорошие, выяснится, что просто обманывали нас, говоря, что они принадлежат российским компаниям. Нет. Придёт какое-нибудь решение суда и скажут: "Да это вообще давно не ваше, вы что, мы просто забыли вам сказать. Уже лет пять назад". 

 

Это там, где нам официально докладывают, что эта отрасль как бы государственная компания. Потому что, понятно, что приватизация в этих отраслях - там всё государственная собственность. На самом деле – нет, это неправда. И это, куда ни тронь, везде так. По оборонке так очень много. Хотя конечно, Росатом, это как бы оборонное направление считается.

 

Ирина Володченко: Следующий закон "О сепаратизме". Очень нашумевший закон. Внесли на прошлой неделе. Предусматривает до шести лет лишение свободы за пропаганду идей сепаратизма, за публичные призывы к сепаратизму в СМИ и интернете, срок до двадцати лет. Чем обусловлено такое введение мер жёстких именно сейчас, в этот период?

 

Евгений Фёдоров: А что значит именно сейчас? Лучше поздно, чем никогда. 

 

Ирина Володченко: Ну, подобный законопроект уже КПРФ предлагали.

 

Евгений Фёдоров: Ну, вообще об этом Путин говорил, напоминаю, в декабре месяце, год назад, на послании федеральному собранию.

 

Ирина Володченко: И на заседании в Валдае.

 

Евгений Фёдоров: В том числе. Итак. У нас есть закон об иностранных агентах, принятый в прошлом году. Согласно закону об иностранных агентах, есть такой вид деятельности, под названием "Политическая деятельность в России", которую ведут иностранные агенты. Но она не партийная, а общеполитическая. И она - абсолютно разрешённый вид деятельности. А стоит эта деятельность американцам и их союзникам три миллиарда долларов в год, как выяснила российская генеральная прокуратура. 

 

Соответственно, когда какой-нибудь информационный канал, ну например Дождь, ведёт пропаганду ликвидации Российской Федерации, путём отделения от неё отдельных частей и территорий, то в этом случае, он никакого закона не нарушает. Он может взять от американцев-конкурентов, врагов и оккупантов деньги, на эти деньги развернуть информационную компанию, и это будет считаться совершенно законным видом политической деятельности на иностранные деньги. Да, он вверху напишет: "Я агент". 

 

Кстати, Дождь не напишет, потому, что он под закон не попадает. 

 

Артём Войтенков: Почему?

 

Евгений Фёдоров: Потому что закон об агентах говорит только о неправительственных организациях, а он телеканал. Имеет право получать любые деньги, откуда хочет, и под закон не попадёт. Эти три миллиарда – это только неправительственные организации. А сколько получают телеканалы, и сколько получают информационная среда в России, мы даже не знаем, это десятки миллиардов. И он может вести такого рода пропаганду ликвидации России. То есть, не надо вводить войска на территорию России, объявлять войну, нужно просто дать деньги телеканалу Дождь. Проблема с конкурентом, под названием Россия решена. Правильно?

 

Артём Войтенков: Одним телеканалом не обойдёшься.

 

Евгений Фёдоров: Просто вопрос денег, побольше денег. Дадите денег на телеканал, дадите денег на выборы какого-нибудь губернатора соответствующей территории, дадите деньги на политическую инфраструктуру, политработу, дадите деньги организациям, которые будут призывать ликвидировать Российскую Федерацию, отделять от неё территории, и проблема решена. 

 

Вот, соответственно никакого заслона этому нет. Вообще никакого. Мы впервые ввели нормы в законодательство, где говорим, что призывы и организация, призывы через средства массовой информации и через государственные институты и ликвидация Российской Федерации через отделение от неё части территорий, является уголовным преступлением. Впервые. 

 

Естественно, все занервничали, забеспокоились. У них уже подписаны американские деньги на получение. Они уже смотрят свой процент, где они дачи купят, коттеджи, виллы по всему миру, в России, в том числе, на Рублёвке, а тут такой облом.

 

Если государство принимает такое решение, значит… Они же далеко не все готовы рисковать. Скрыть мощную информационную компанию в миллиард долларов нельзя – значит, её вскроют. Значит, не все готовы рисковать, не все готовы ставить себя на грань уголовного закона. Естественно, для них это реальные потери заработка. Миллиардного, который готовы предоставить Соединённые Штаты на ликвидацию Российской Федерации.

 

Понятно они нервничают, орут и беспокоятся. А вы записывайте, кто нервничает. Записывайте, потому что мы должны знать, кто агенты Соединённых Штатов Америки. Кто им пообещал денег, и всё остальное. Должны же знать.

 

Ещё раз хочу сказать, сейчас эта деятельность законна. Мы принимаем закон впервые, где говорится, что деятельность по ликвидации Российской Федерации является незаконной. Впервые.

 

Артём Войтенков: Призывы.

 

Евгений Фёдоров: Политическая деятельность, это не просто призывы. Призывы на даче или на кухне - можете сколько хотите делать. Но если для этого запустили организационный механизм - эта деятельность незаконна. Понимаете разницу? 

- Организационный механизм – это десятки тысяч людей. 

- Организационный механизм - это мощные информационные ресурсы, это агенты, это чиновники, это инфраструктура. 

 

И конечно, чем призывы к сепаратизму, организованные таким образом, например, лучше, чем призывы к государственному перевороту? Ну, государственный переворот у нас карается высокими сроками заключения? Карается. Призывы к нему, в том числе, и организация государственного переворота в политической сфере. А сепаратизм, что является то же самое – не карается. Понятно, что это дырка, которая изначально была заложена американцами в российское законодательство.

 

Ирина Володченко: Причём, мы единственная практически страна, потому что на международном уровне, на Западе, там, в Америке это отрегулировано.

 

Евгений Фёдоров: Да, мы это писали. Но честно говорю, меня международный уровень меньше всего волнует. Да, я согласен с вами, но у нас есть своя страна – нам её защищать. 

Мы понимаем, что ликвидация России, в том числе, через идею сепаратизма, означает миллионные жертвы. 

- Это - в 99-м году, мы с трудом вышли из этой ситуации в 2000 году. 

- В 91-м году Советский Союз был ликвидирован через технологию сепаратизма. 

Понятно, что уже технологически отработанный механизм для американцев по ликвидации страны. Который работает чётко, регулярно и эффективно. Ясно же, что они сюда и вкладываются сейчас. 

 

И обратите внимание, как резко, уже сегодня мы просто увидели, как вкладываются деньги в эту структуру. Мы увидели. Посмотрите, там, "русский марш". Часть людей из этого "русского марша", они открыто требуют ликвидировать Россию, отделить от неё какие-то территории, части, совершенно открыто и публично. Но это, ещё раз говорю, не является нарушением закона, потому что законы у нас американские, оккупационные. И мы ввели какой-то заслон. Я считаю, что вовремя. Надо было конечно раньше. Но лучше поздно.

 

Артём Войтенков: Если человек будет писать призывы к отделению, скажем на своём сайте, на страничке в ВКонтакте, это попадёт под действие закона вашего?

 

Евгений Фёдоров: Если это будет организованное действие – да.

 

Атрём Войтенков: Нет, ну если вот один человек возьмёт и напишет: а я хочу отделить, там, Сахалин?

 

Евгений Фёдоров: Он попадёт под минимальные сроки закона, под штрафы и так далее. А под большие сроки закона попадает мощная организованная работа. Ну, например, заказать за миллиард долларов первый канал, чтобы он начал проводить идеи ликвидации России. Или (Дождь будет подешевле) - заказать Дождь. И начнётся вот эта реализация – вот это подпадает под большой срок. 

 

Или, например, государственные чиновники будут это делать. Например, вы избрали губернатора на американские деньги. Он вышел и сказал: "А теперь я хочу, чтобы моя область вышла из состава России". Тогда это будет подпадать. А если сейчас он будет это говорить - нет, пожалуйста, имеешь право. 

 

Артём Войтенков: Ну, хорошо. Пусть такой закон работает. Надо. Давно пора.

 

Евгений Фёдоров: Об этом и речь. Поэтому и вопли такие, что сказать нечего.

 

Ирина Володченко: А по поводу того, кто начал нервничать, вот начал нервничать небезызвестный Николай Сванидзе. Посчитал закон не целесообразным, вражеское высказывание.

 

Артём Войтенков: Известный персонаж, известно на кого работает.

 

Евгений Фёдоров: Нервничают грантополучатели. Вообще говорю, в России грантополучателей, и прокуратура это вскрыла, и связанных с ними, около ста тысяч человек. Это огромная пятая колонна. Ну, естественно, они будут нервничать, потому что у них деньги выпадают из рук, которые они уже почти получили. Они уже знают, они уже расписали, продумали, как они будут их расходовать, продумали, какие средства массовой информации будут покупать, продумали, какие выборы будут покупать на американские деньги. Они всё уже продумали, и тут у них такой облом. Конечно, они будут очень нервничать.

 

Артём Войтенков: Хороший, кстати, способ выявлять. Сразу видно - кто против, тот…пятая колонна.

 

Евгений Фёдроров: Да. И это тоже. Ну, это огромный масштаб пятой колонны. Ну, это, к сожалению, традиционно пятые колонны в России всегда большие. Но с другой стороны, когда-то же надо это засветить.

 

Ирина Волоченко: И о саморегулировании в СМИ. Объединение Российской прессы в само регулируемые организации под присмотром государства. На данный момент, если бы мы какие-то средства массовой информации включали, а какие – нет. Какие бы это были на ваш взгляд? Поимённо.

 

Евгений Фёдоров: Саморегулирование? Там должны войти все организации. Вообще логика закона очень простая. Журналисты - граждане России. Да, в их среде большая пятая колонна, много агентов, грантополучателей, но всё равно, большинство у них людей, которые не хотят умирать и хотят жить в стране, которая не умрёт. Потому что, и дети, и в Америку всех не вывезешь. И мы считаем, что просто надо дать им возможность наладить нормальную работу средств массовой информации. Понятно, что система средств массовой информации антироссийская. Это инструмент уничтожения Российского государства и русского человека в частности.

 

Значит, пусть журналисты сами организуют у себя нормальную работу. Не разрушительно-карательную, а нормальную работу, потому что они живут в этой стране. Мы им даём такие права. Мы от государства права отнимаем, у госчиновников, которые также работают на американцев, и передаём их журналистам.

 

Артём Войтенков: Подождите, у нас же не было никакой цензуры в СМИ. Её же нет, в законодательстве.

 

Евгений Фёдоров: Цензура – это государственное влияние. А самовлияние… Вы, когда выходите на улицу, или в интернет, вы же не призываете кушать маленьких детей? У вас же есть самоцензура, да? Вот и у них пусть будет. То есть она и должна быть. Но это не цензура. Слово "цензура" не подходит, потому что цензура – это государство. Если государства нет – нет понятия цензуры вообще. Есть понятие самостоятельного принятия решений в сфере редакционной политики. То есть, государство оказывать влияние на эту сферу не должно. Но журналисты должны поправить своих товарищей, если те начнут слишком активно врать.

 

Артём Войтенков: Каков механизм?

 

Евгений Фёдоров: Поправления?

 

Ирина Володченко: И критерии.

 

Евгений Фёдоров: Механизм такой же, как и раньше. Критерии они сами выработают. Потому что, журналисты - специалисты. Они поймут, когда их коллега и товарищ врёт в наглую и за деньги, а когда просто случайно врёт, и по случаю, и разберутся. Выработают критерии, выработают механизмы. Всё равно окончательное решение за судом. Ничего тут не меняется, но предварительное решение - это сделают журналисты сами, без государства.

 

Артём Войтенков: А что значит саморегулируемая организация? Это будет одна организация на всю страну, или это какие-то отделения, и что это вообще такое?

 

Евгений Фёдоров: Это в тексте закона. Это порядка пятидесяти до ста организаций на страну. Каждая редакция должна быть членом одной из саморегулируемых организаций. Она может выбирать, в какую им войти. Другое дело, что если ты вошёл, ты обязан уже подчиняться этим правилам. Правила вырабатывают сами журналисты для себя, редакции. 

 

То есть, собрались редакции, на своём мероприятии выработали правила. В законе предусмотрено, что до четверти может быть членов руководящих органов в саморегулируемой организации, сторонних, например, например, общественная организация журналистов (она же не редакция). Пожалуйста, саморегулирование может пригласить руководителей этой общественной организации, или например телеакадемии, или ещё кого-то. Пригласить в состав руководящего органа, до четверти. И в этом сообществе выработать правила. И по эти правилам жить, как хотят. 

 

Государства вообще здесь нет. Те нормы регулирования государства сейчас, мы их убираем, государство не лезет в детали, а в целом присматривает, с точки зрения Конституции, за системой, за отраслью. А в конкретные дела какой-то редакции оно не лезет вообще. А сейчас оно лезет, обязано по закону лезть, просто у государства это не получается в силу агентурного характера российской государственности. Но в принципе, сегодня оно имеет право залезть в деятельность любой редакции.

 

Артём Войтенков: Получается, что это сообщество журналистов само контролирует те редакции, которые в это сообщество входят.

 

Евгений Фёдоров: Своё. Себя. Контролируют себя в плане, опять же, не вообще всего, не редакционной политики, а в плане, чтобы не переступали грань. Ну, например, чтобы не было тотального вранья. Вот когда берётся, за деньги, какой-нибудь телевизионный канал, и начинает тотально врать.

 

Вот берём, открываем, газету "Коммерсант". Я помню, перед выборами, открываешь, там опубликован дворец одного из высших должностных лиц, что является враньём. И они это знают с самого начала. Но поскольку за это американцы платят, значит это можно публиковать. И что тут сделаешь? Ну, просто врут в наглую. Или говорят, что это очень богатый человек, который вообще ни слухом, ни духом. Есть просто элементарное, тупое враньё за иностранные деньги. Вот хотя бы, его, если журналисты пресекут у себя, у своих коллег, с позволения сказать, уже закон сработает.

 

Артём Войтенков: Хорошо, тогда возьмут и объединятся в одну организацию "Эхо Москвы", "Дождь", там, ещё чего-то и у них будет своя организация.

 

Евгений Фёдоров: У американцев на это не хватит сил. 

 

Артём Войтенков: Почему?

 

Ирина Володченко: Если они на протяжении 20 лет уже здесь, у них сил хватает?

 

Евгений Фёдоров: Не так. Американцы контролируют отрасль (мы это просчитали), но не контролируют в масштабе системы. То есть, мы на уровне федеральном получаем два–три саморегулируемых объединения. Но вот третье, средства массовой информации они не могут напрямую контролировать, они контролируют десятка два, я вам так скажу, напрямую. Остальные они подпитывают грантами, и то не все, а где-то треть. И в целом, они как на систему, повлиять не могут. 

 

Ну, я вам скажу на примере Государственной Думы. Комплектуют американцы Государственную Думу? Конечно комплектуют. Да, комплектуют, и через партии, контролируют и через билл Магнитского, и через деньги, и через много чего ещё. Но в целом при этом Государственная Дума, как организм, работает, в ручном хотя бы режиме, под Путина.

 

Ирина Володченко: Почему-то очень многие средства массовой информации в своих отзывах, воспринимают этот законопроект, как попытку их додавить и поставить под ещё больший контроль.

 

Евгений Фёдоров: Ну, это вообще странная история. Государства там нет вообще. Закон, с точки зрения демократических американских (для них) норм, вот вообще сто процентов. Вообще государства нет, мы убираем государство из влияния на средства массовой информации. 

 

Значит эти люди, о которых вы говорите, они отлично понимают, кому они делают главную гадость. Они делают главную гадость тем нормальным журналистам, которых основное большинство, и которые хотят жить в этой стране.

 

То есть, есть агенты, которые для себя давно решили, что эта страна должна быть уничтожена, что в ней должен быть запущен пожар войны, что в ней должен быть запущен сирийский сценарий. Они тут просто дорабатывают, как говорится, пару лет, чтобы в нужный момент свалить в Америку, И тут им такой, значит, клин в голову, да?

Значит, им сейчас придётся объяснять своим коллегам, журналистам, которые профессионалы. Не госчиновникам, которые подыгрывают американцам, а профессионалам придётся объяснять, для чего они хотят угробить свою страну Россию, в которой они живут? Конечно, им это трудно, я понимаю, что они не смогут это объяснить. И они занервничали и заволновались. Что им такую пилюлю подбросили сторонники национального курса.

 

Артём Войтенков: Ну, опять-таки получается лакмусовая бумажка по выявлению американских агентов влияния

 

Евгений Фёдоров: Естественно, и, кстати, если вы обратите внимание, совпадают. Сванидзе не нравился тот и другой закон. Потому что, колонна одна и та же. Вот у нас есть двадцать тысяч грантополучателей-политтехнологов. Вокруг них ещё какая-то среда. Вокруг них ещё какие-то журналисты, деятели культуры, общественные деятели, которые на самом деле давно живут ментально в Соединённых Штатах. Вот они везде и сопротивляются. 

 

В чём логика национально-освободительной борьбы

Мы понимаем кто враг. Мы понимаем, кто оккупант, кто пятая колонна. Нам не важно, какие у тебя политические взгляды. Нас интересует только один вопрос: "Ты хочешь уничтожить Россию и служишь оккупанту или карателю, или нет?

 

И возражают против одного и второго закона одни и те же люди. Недаром они идут от депутатской группы "Российский суверенитет", депутатского объединения. Потому что, оба закона направлены против карательно-оккупационного механизма Соединённых Штатов Америки и их агентов. Поэтому агенты и возмущаются, что ж тут непонятного. 

 

Вот это и есть линия фронта. Конечно, гитлеровские солдаты будут возмущаться, когда на их головы будут сыпаться советские бомбы. Понятное дело. Они будут нервничать, возмущаться, говорить какие нехорошие ребята, и так далее. Но это их проблемы.

 

Вот смотрю, кто такие русские. 

Русские – это буртасы, ведрусы, великоросы, горюны, горяне, гураны, духоборы, дырники, затундрены, крестьяне, индигирийцы, кармы, кержаки, колымчане, красноверцы, кулугуры, липоване, молокане, нууча, обские старожилы, русскоустынцы, семейские, сибиряки, скобари, смоляки, староверы, тютнярцы, чалдоны, якутяне. Вот это русские. 

 

Это материалы переписи, как люди отвечали на вопрос национальность. То есть они сказали, мы русские из чулдунов, русские чулдуны. 

 

Антон Романов: Чулдон это метис русского с бурятом.

 

Евгений Фёдоров: С точки зрения националистов, они не русские. Потому что, националистам баланс крови важен. Если больше пятидесяти процентов доказанная кровь русских, то есть мама, папа. А если мама, например, с папой, у которых, там – не так, то уже не проходит. Вы знаете, почему для них Пушкин – великий русский поэт? Потому что у него восемьдесят процентов русской крови. А если бы было пятьдесят, то всё уже, иди мимо.

 

Антон Романов: Голосовал я сейчас за обращение к президенту коммунистическое.

 

Евгений Фёдоров: Вы меня пугаете. А оно прошло?

 

Антон Романов: Нет, конечно. Дело в том, что там аргументация у коммунистов была неверная. Они всё плакали по поводу…

То есть они представляли вот этот конфликт 93 года, как внутренний конфликт России. На самом деле это не так.

 

Евгений Фёдоров: Это один из эпизодов национально-освободительной борьбы.

 

Антон Романов: Конечно, конечно. Да. Это просто борьба. Эпизод войны.

 

Евгений Фёдоров: У одних был самолёт, и отряды из посольства.

 

Антон Романов: А у других были рогатки и страшилки какие-то. Суть-то в том, что Плигин очень хорошо согласился сразу же. Он говорит: "Да, надо помогать слабым, реабилитировать погибших, семьям оказать какую-то помощь. Мы с этим согласны. То есть, короче говоря, мы вам даже помощь окажем какую-то пострадавшим. Вы только не воюйте". То есть с точки зрения, если это был конфликт внутренний, внутринациональный, то в результате что? Можно было бы говорить о примирении. А как можно примириться с оккупацией? Значит, они говорят: "Всё ребята, Всё замяли. Всё тихо. Мы вас оккупировали. Сидите и не кашляйте. Под нами". Мы говорим: " Да нет, всё равно, понимаешь, нужно этим делом заниматься". В результате, я думаю, что мы должны будем менять законопроект, или как бы обратиться с предложением, подвести итоги приватизации. Законопроект: " Поручить счётной палате подвести итоги приватизации".

 

Евнгений Фёдоров: Короче, постановление Госдумы о подведении итогов. Давайте.

 

Антон Романов: Логика очень проста и очень понятна. Что произошло после 91-93года? Куда обратилось наше народное хозяйство, что мы потеряли, какие убытки, или наоборот, какие прибыли, как мы стали хорошо жить и всё остальное. Значит, у счётной палаты всё это есть - в чьих руках оказалось.

 

Евгений Фёдоров: Было. При Степашине. При переезде из кабинета в кабинет – потерялось.

 

Антон Романов: Во всяком случае, сегодня наверняка материалы эти есть и можно их восстановить. Хотя, может быть, и утрачено что-то. Но то, что осталось, тогда будет понятно, за что боролись, собственно говоря. Тогда будет понятен эпизод с 91 годом.

Мы конечно должны потребовать дать правовую политическую оценку 91 года, потому что Путин говорит: "Величайшая геополитическая катастрофа". Все остальные, как воды в рот набрали.

 

Евгений Фёдоров: Ни одного следственного действия не было. Даже районный следователь не изучал

 

Антон Рроманов: Политического действия не было.

 

Евгений Фёдоров: Вот сейчас дом взорвался, газ, там где-то.

Прибежал генеральный прокурор и провёл следствие по факту. А тут…

 

Антон Романов: Страну взорвали.

 

Евгений Фёдоров: А тут миллион погибших, не то, что районная прокуратура, участковый не исследовал ни одного обстоятельства.

 

Артём Войтенков: Потому что нельзя.

 

Евгений Фёдоров: Что значит нельзя? Ну, хотя бы американского прислали участкового.

 

Антон Романов: Конечно! Я думаю, что они уже подвели там итоги. Ну, важно то, что нам нужно выступить с такой инициативой, провести постановление. Я думаю, что наш клуб выступит с идеей. 

 

Евгений Фёдоров: Хорошо. Да. Готовим текст. Отлично.

 

Антон Романов: Всё. Договорились. До завтра.

 

Артём Войтенков: Итак, коли мы начали говорить о националистах, вот эта вот, кстати, бумажка – это что такое?

 

Евгений Фёдоров: Это итоги переписи. Раздел "Национальный состав" 2010 года. 

 

Артём Войтенков: А перепись кто проводил, государственный орган?

 

Евгений Фёдоров: Естественно. Всероссийская перепись. Есть на портале, можно найти. Перепись 2010 года. Это переписчики ходили в каждый дом, помните. С такими сумками через плечо, со значками. И спрашивали: "Кто вы по национальности, какая у вас площадь, как живёте, кто у вас родственники, кто чего?" Вот это итоги той переписи.

 

Предыдущая перепись, напоминаю, была советская. Это была перепись 89 года. Если сравнивать перепись 89-го и 2010-го года существенно упал процент русского населения Российской Федерации. Это впервые, кстати, за всю историю существования России.

 

Динамика русского населения в составе всегда росла. Это вот и есть русская технология государственного строительства. То есть, всё более и более народов, людей внутри народов, ну например, в Удмуртах, называли себя русскими. Потому что, они проходили освоение русской культуры и постепенно погружались в неё и всё больше и больше процент наращивался. Это не физическое наращивание. Это наращивание по самосознанию. 

 

То есть, всё больше и больше людей от переписи к переписи. В прошлую перепись, например, отец считал себя ингушом, а его сын через двадцать лет уже считал себя русским. Хотя, та же самая семья.

 

Вот впервые за двадцать лет произошло падение процента русского населения в Российской Федерации. Это как раз один из элементов результатов оккупации. То есть оккупанты США ставят задачу, ликвидировать и Русское государство, как государство русских, и, соответственно русских внутри Российской Федерации и на территории Российской Федерации. И это очень хорошо отражено в переписи. 

 

Когда мы обсуждаем вопрос с националистами, самый главный вопрос, это – что понимать под русской нацией. Немецкое понятие и английское понятие под русской нацией – это нация по крови. Это означает, что если у вас папа англичанин и мама англичанка, то вы будете англичанином. А если у вас эти пропорции какие-то другие, вы англичанином не будете. И как бы вы ни изучали английский язык, как бы, ни были очень богатым, как Абрамович, вас англичанином не признают. 

 

А в России принципы построения другие. 

Если вы любите Россию, если вы вошли в русскую культуру, погрузились в неё полностью, то вы можете стать русским. Причём, это относится и к человеку и к народу в целом, ну естественно, для народа этот процесс занимает сотни лет. Вот в этом отличие русской цивилизации.

 

На самом деле – это отличие стержневое. Из этого отличия возникает технология государственного строительства. Если англичане строят своё государство, или немцы, или голландцы, или датчане, или французы, они его строят по принципу: англичане – метрополия, все остальные – колония. Колонии принципиально никогда не будут англичанами. Это означает, что колонию можно эксплуатировать, и вообще – это полуживотные, идеологически. Это значит, что их можно эксплуатировать, можно давить, из них можно вычерпывать до конца.

 

Построение русского мира, русской цивилизации, оно принципиально другое. Даже если они афганцы, то через двести лет они будут ещё и русскими. Поэтому, если в будущем равные, соответственно их поддерживают, рассматривают как равных, и соответственно, они будут помогать им развиваться, например, если они отсталые.

Например, Афганистан. Когда туда вошла советская армия, она начала в бешеных темпах строить, осваивать, причём непонятно зачем. 

 

Для англичан было бы совсем не ясно, зачем вы построили тысячу заводов и фабрик? Зачем построили гидроэлектростанции, для чего вы это сделали? Ну, если надо вам для военного обеспечения, ну дайте там галеты от пайка, как американцы нам давали в 90-е годы в России. Зачем вы заводы строите? 

 

И на самом деле в России, и в Советском Союзе не могли люди ответить, а действительно, ну вот Политбюро, ну зачем оно там строило заводы? Вот для чего отправляло специалистов, везло бетон, строило огромные предприятия. Для чего?

 

Потому что это происходит на автопилоте. На национальном автопилоте. Раз эта страна, эта территория, этот народ, вступил в пределы русского мира, пускай даже косвенно, пускай даже никто не собирался из них делать часть русского государства, значит всё, на него распространяется, автоматически, принцип равного.

 

Если англичанин вступил в предел какой-то территории, народа, участка земли, значит, на него распространяется принцип раба, холуя, принцип эксплуатации. Значит надо всё ломать, душить, делить, чтобы не было восстаний, и эксплуатировать и уничтожать.

 

Пример – Китай. С одной стороны было вторжение в Китай, со стороны англичан, немцев и других во время опиумных войн. В чём суть вторжения? Им давали опиум. И вдруг китайское правительство, император, ну тогда была там женщина, сообразила, что китайское население вымирает от опиума. И поддержала восстание против употребления наркотиков.

 

Значит, тут же английские войска с французскими, немецкими войсками совместно вторгаются на территорию Китая для того, чтобы подавить сволочей китайцев, которые не хотят есть наркотики и умирать. Параллельно происходит вторжение в Китай и со стороны России. Со стороны России что происходит? Строят Китайскую железную дорогу, строят города. То есть англичане даже не думают ничего строить, просто войска, и режут и всё. Строят (русские) города, тот же Харбин. И начинают поднимать уровень экономики и Культуры Китая.

 

Это вообще принципиально разная идеолгема подхода к другим народам. Поэтому русский мир такой влиятельный. Поэтому наши предки создали огромное Российское государство, потому что народы мира знали, что сотрудничество с Русскими означает их развитие. А сотрудничество с англичанами означает их уничтожение. И вот в этом логика. 

 

Поэтому наши предки сумели построить огромное государство, которое занимает одну шестую часть суши. 

Англичане тоже построили, военной силой, но изменилась ситуация, народы восстали и сбросили англичан. И Британская империя исчезла с лица земли. Там остались определённые остатки. 

Вот это принципиальная разница, вытекающая из логики.

 

Когда националисты, та часть националистов, которая проводит линию на ликвидацию Российской Федерации, на исключение из неё территорий, завоёванных нашими предками, или куда вступила нога (раньше) русского, они при этом выдвигают вот этот тезис крови. Когда Пушкина, мне очень понравилось, они признают русским только потому, что у него восемьдесят процентов русской крови, а если было бы пятьдесят процентов, то не признали бы.

 

На самом деле, если подходить с критерием русской крови, то из ста десяти миллионов граждан России, которые сегодня русские, которые назвали себя русскими во время переписи. Они назвали себя русскими в плане культуры, то есть они считают себя русскими. Но по крови половина из них не проходит.

 

Артём Войтенков: Даже больше.

 

Евгений Фёдоров: Я думаю – больше половины, вы правы.

Потому что, человек живёт, например в Удмуртии. В Удмуртии русских процентов семьдесят. Но если начинают выяснять кровь, то выясняется, что это самозванцы русские, то есть, назвавшиеся русскими, и так себя считающие, и их деды и отцы так считали. Но тут появляются русские националисты и говорят: "Нет, ты не русский. Видишь, согласно справкам, ты не подходишь под критерий".

Значит это автоматически сокращение понятия русского и русского народа, минимум в два раза, а может и в три. Значит, тогда на земле будет не сто десять, а порядка сорока миллионов русских.

 

Мария Катасонова: Из этих сорока миллионов, половина будет иметь поведение, которое под слово русский не подходит.

 

Евгений Фёдоров: Нет. Это другая история. Мы анализируем понятие русский национализм в том виде, как его заказали американцы для целей ликвидации России. Потому что, есть националисты-патриоты, которые признают понятие русский, как понятие культурное, и тем самым дают шанс представителю любого народа, любой нации быть русским, оставаясь своим, двуязычность это называют, триязычность.

 

А есть - которые это не признают. Вот в этом чёткий раскол. Есть националисты, которые патриоты, есть националисты – ликвидаторы.

У националистов – ликвидаторов открыто ликвидируется территория России, путём изгнании из России части территории. Причём, это они сейчас так говорят, что хотят изгнать там пять или шесть субъектов Российской Федерации. На самом деле, они хотят изгнать, где-то три четверти субъектов. 

 

Потому что, как только мы начинаем подходить к принципам крови, выясняется, что все жители за Уралом – все не русские. Потому что они русскими там не могли быть физически, по крови, я имею в виду. Потому что их там просто не было пятьсот лет назад вообще. Там жили другие народы. Весь Урал вылетает, Дальний Восток, Сибирь, весь Юг, улетает по этому же принципу. Остаётся около десяти субъектов в центре Российской Федерации. И то расколоты на две группы. Потому что скажут, вот ты приехал откуда-то там и называешься русским в трёх поколениях, но мы тебя русским не признаём. А вот ты – да, справки подтвердил. Значит, это будет полная ликвидация России. То есть, просто абсолютно брутально, тупо, ликвидировать страну на ровном месте по указке Соединённых Штатов Америки и их грантов. Всё. Хорошенькое дельце. И это называется русский национализм. Это ж надо придумать такое название. Это всё равно, что американская демократия.

 

И ещё раз вот хочу сказать. Я покажу. Вот. По переписи, даже те русские, которые останутся, их вот миллионов сорок пятьдесят. Не факт, что они останутся. Потому что они сами воспринимают себя не просто русскими, а русскими через тире, многие. Это официальные данные переписи, можете посмотреть. 

 

Вот, например русские из скобарей. Мой отец - житель Великого Новгорода. Это не русские в Новгороде живут, а скобари, которые одновременно русские. Поэтому уже под вопросом, а будут ли Новгород и Псков в составе будущей вот этой вот русской России. Скорее всего - не будет. Потому что вот… Я не буду перечислять, тут десятка два, ну вы на сайте найдёте. То есть, люди переписчикам отвечали: " Мы русские из духоборов", или там из скобарей, или смоляков и так далее. Вот вам ответ на вопрос.

 

Поэтому я даже думаю, если к этим русским националистам применить их технологию русского по крови, то из них тоже останется треть, не больше. Остальные будут исключены из состава русских, и переведены в категорию второго сорта. Что автоматически означает выход их вместе с территорией, где они проживают. Потому что одно дело – ты колония, а другое дело – ты равнозначная часть нации. Ну, понятно, что в колонии никто не захочет жить. 

 

И в результате от России останется там несколько субъектов. После чего закончится тысячелетняя Российская государственность, которая, кстати, основывалась изначально на многонациональности. То есть, предлагается фактически пересмотреть сами основы русской государственности. Причём заменить чисто английскими оккупационными. Это в чистом виде оккупационная технология.

 

Артём Войтенков: Вы вчера встречались с националистом Александром Севастьяновым. Такой интересный собеседник, много чего интересного рассказал, умный человек, да. Он сказал такое, что уже два раза в течение столетия российская государственность терпела поражение. Возможно, это её слабость. Вот Вы говорите, там, строили, строили.

 

Евгений Фёдоров: Конечно, есть слабости. У любого человека есть слабости. И у меня есть слабости. Даже у вас. Хотя у вас меньше.

 

Артём Войтенков: Значит, это устройство государства тоже имеет слабость, ну, как бы через которую его валят. Может построение вот это многонациональное – оно неправильное?

 

Евгений Фёдоров: Вот весь дом нашей цивилизации русской построен на этом принципе. Это означает, что, если вы выдёргиваете этот принцип из основания строительства – у вас нет всего дома. Причём, совершенно необязательно, что из этих вот строительных материалов, вы построите что-то, что у вас будет стоять. Этого рецепта, иначе, чем тысячелетнего нет, строительства государственного здания.

 

Есть английский рецепт. Но английский рецепт вырабатывался англичанами для себя. Мы сейчас обсудили, что результат английского рецепта – вот такая Англия. 

 

Вот такая Россия, сто процентов, не будет жить по английскому рецепту. То есть по рецепту колония – метрополия. Огромные колонии, вся Сибирь, например – колония, Урал - колонией окажется, Юг окажутся колонии, а вот эти пять субъектов в центре – это, как бы метрополия, которая будет там, приказывать. Как англичане и жили. 

 

То есть, явно, Российская государственность так существовать не будет. То есть, это прямой способ ликвидации российской государственности. Но это не значит, что у Российского государства в историческом строительстве не было уязвимых, слабых мест. И то, что за последние сто лет Россия действительно потерпела два поражения в войнах путём внедрения в Россию вражеской агентуры, то есть, на уровне работы спецслужб, это действительно факт.

 

Мы всё это обсуждаем, потому что, до этого, за тысячу лет Россию построили, как гигантскую державу, которая занимала к семнадцатому году, а первое поражение было в семнадцатом году, одну шестую часть суши всей земли.

 

То есть, построили на этом принципе огромное здание, мощное, самое большое, самое богатое, в котором жил каждый седьмой житель планеты, по сегодняшним меркам больше миллиарда человек. И потом, в результате двух поражений, с миллиарда мы скатываемся до ста сорока двух, за сто лет, и до территории одной седьмой. Ну, это действительно показывает уязвимость. Значит надо эту уязвимость решить. То есть решить проблему - укрепить государственное строительство в этой части.

 

Я согласен, что это уязвимость. Но, это всё равно, что придёт человек и скажет: "У меня уязвимость, я заболел корью". Возьмёт пистолет и застрелится. Ну, он решит проблему кори? Сто процентов. Ну и что? Это способ решения проблем?

 

Да. Мы когда будем принимать Российскую Конституцию, основанную на российской исторической традиции государственного строительства, о чём говорил и Путин, когда говорил о земствах и так далее, на Валдае. Мы конечно должны продумать отдельно вопрос укрепления вертикали российской власти, русской власти, с точки зрения уязвимости от работы иностранных спецслужб, и внедрения иностранных агентов. 

 

Когда сейчас мы внесли закон политической ответственности за сепаратизм, парадокс, - в России до сих пор не было никакого закона, который бы говорил "Быть сепаратистом, то есть требовать ликвидации своей страны путём откола от неё частей – это плохо". 

 

Это парадоксально. Самая уязвимая часть для нас, Советского Союза, России, навязанная нам, кстати, англичанами после семнадцатого года, она не защищена была в плане законодательной защиты. 

 

Мы впервые внесли это, благодаря Старикову. Он заметил эту дырку в государственном строительстве, и впервые внёс нормативные акты, которые позволяют эту дырку как-то залатать. Понятно, это вопрос Конституции, но хотя бы на уровне уголовного кодекса.

 

То есть, вот такого рода вещи должны быть предусмотрены в суверенной российской конституции, там должна быть система сдержек и противовесов. Условно говоря, если англичане в десятый раз убьют русского руководителя, или заменят его на своего агента, чтобы это не повлияло на существование Российского государства. Значит должна быть на этом уровне система сдержек и противовесов, и система страховки. То есть, эта система должна быть застрахована. Вот надо думать, как это сделать.

 

Артём Войтенков: Да, это большая работа. Кстати, я вот был, к вашим словам о мощи Российского государства, выставка четырёхсотлетия дома Романовых, а там, очень хорошая выставка в плане оформления, и там стояли на плакатах разные изречения. 

 

И вот в 1913 году, один из самых крупных экономистов мира Эдмонд Эри, по заданию французского правительства изучил состояние русской экономики и сделал вывод: "Если дела европейских наций будут с 1912 по 1955 год идти также, как они шли с 1900 по 1912 год, Россия в течение текущего века будет господствовать над Европой, как в политическом, так и в экономическом и финансовом отношении". 

 

Евгений Фёдоров: Как вы думаете, после того, как провели такой анализ англичане, немцы, естественно, они объединились против России. Ну, это логично. И Россия бы объединилась с кем-нибудь, если бы увидела такого рода анализ в отношении этой страны. Это же понятно.

 

Артём Войтенков: А вот ещё. По расчётам Менделеева, основанном на результатах переписи населения 1897 года, к концу двадцатого века народонаселение России должно было приблизиться к шестистам миллионам человек. А у нас сейчас меньше.

 

Евгений Фёдоров: Менделеев считал просто естественный прирост русского населения на территориях, в которых оно проживало. Но код России немножко другой. Вот смотрите, если бы мы считали нацию по крови, что мы обсудили, Менделеев был бы прав. Но и когда мы считаем нацию по культуре, мы получаем совершенно другие цифры. То есть мы получаем цифру распространения русской цивилизации не только по принципу естественного прироста, но и по принципу интеграции в русскую цивилизацию людей, которые подготовились, вошли в русский мир, стали русскими, и после этого туда интегрировались. То есть – это дополнительный эффект роста. 

 

Вот отсюда мы и говорим, что к семнадцатому году в России жил каждый седьмой, значит, по сегодняшним цифрам - миллиард. А если бы это был ещё и рост. Это было бы миллиарда полтора. Реально, Россия должна была занимать место Китая по численности населения на современной земле. Если бы она не получила поражение от англичан, и немцев, как союзников, естественно, мировой коалиции в семнадцатом году.

 

Артём Войтенков: Плюс поражение в 91-м, плюс война 41-45 годов

 

Евгений Фёдоров: Ну, 41-45-й, во многом предопределялась тяжесть этой войны поражением семнадцатого года. Потому что, ну представьте себе, что Россия осталась бы мощной экономической державой, развивающейся в той динамике, которую она имела до семнадцатого года, о которой вам тут говорят. Да Гитлер был бы просто, вместе со всей Европой - просто карапуз перед дядькой. А из-за поражения семнадцатого года, баланс возможностей и сил был равный. 

 

Да, Советский Союз победил тяжёлым напряжением сил, но если бы мы продолжили динамику развития, которая была до семнадцатого года, то он бы просто не напал на нас. Потому что у него в голову бы такое не пришло. Просто это было бы смешно, напасть на Россию в 41-м, если бы Россия развивалась в той логике, которую она имела до семнадцатого года. Поэтому, если хотите, потери 41-45-го годов - есть во многом следствие поражения в Первой мировой войне и в семнадцатом году.

 

Артём Войтёнков: Одиннадцатого ноября в столице Польши националисты провели марш независимости, в ходе которого была подожжена полицейская будка у ворот российского посольства. А ранее, перед началом шествия они сожгли флаг России. Я посмотрел фотографии и кадры видео, которое там снято. Там есть такая толпа разношёрстная. А есть, вот выделяются такие отряды, одетые в чёрные кенгурушки с капюшонами. Вот джинсы, чёрные кенгурушки. Есть люди в масках, причём, было в каком-то месте, стояла цепь полиции, и стояла цепь вот этих вот националистов. Они кидали в полицию бутылки, там ещё чего-то, камни и петарды. Причём петарды были все одинаковые. Ну, если ты идёшь в магазин, покупаешь там хлопушки, да, сразу большой, большой пачкой, вот они одинаковые все были, но такие, хорошо горели. То есть прослеживается, не просто какая-то толпа собралась: "Ура, какие плохие русские, выметайтесь". 

 

Прослеживается какая-то организация. Поэтому два вопроса: Почему поляки устраивают? Вот мы же Польшу отдали уже, отсоединили её от себя. Польша – самостоятельное государство, однако они вот сейчас устраивают. Там большое количество народа было, действительно большое. Они устраивают сейчас такие большие марши, спрашивается, зачем? И второе, кто за этим стоит?

 

Евгений Фёдоров: А почему вы думаете, что это поляки? Даже физически, это совершенно не обязательно поляки. Польша входит в общую зону перемещения Европы. Кто там был, мы не знаем. Это могли быть и украинцы, и прибалты, и австрийцы, и немцы, и французы, да кто хотите это мог быть. И вы не поймаете, кто конкретно там был. 

 

Я исхожу из того, что Польша, естественно член НАТО, и часть американского организма. В том числе американского организма геополитического, карательного, если хотите. И когда в России сложнее стало с боевиками Навального, часть из них просто разместили в Польше. И понятно, что польские власти получили команду поддержать эту организацию. Иначе, конечно бы они заметили бы, как покупают петарды, как собираются группы, как обмениваются смс-ками и телефонными звонками при подготовке. Это всё польская полиция знала.

 

Это была просто команда Соединённых Штатов Америки - продемонстрировать атаку на Россию вот в таких формах. И эта команда была выполнена. Так же, как до этого была выполнена команда, нападать на российских дипломатов. Тоже, кстати по всему миру. В Гааге и в Абхазии убийство, и в других странах. То есть это просто элемент карательной политики Соединённых Штатов Америки, через своих агентов, в том числе, по отношению к Российской Федерации, который, как внутри, через гранты Навального и предателей, так и снаружи, через вот такого рода боевиков. Но это работа у них такая, у этих боевиков.

 

Я вон вспоминаю, когда у нас была Болотная площадь в России, год назад, с небольшим. Отделение наших товарищей на Украине нам прислали справку, я могу её вам дать, они открыто говорили, что в Одессе пришла разнарядка от Соединённых Штатов Америки, выставить для выдвижения в Москву, столько-то таких-то людей, столько-то спортсменов, знающих приёмы рукопашного боя, то есть боевиков, правда без оружия, но могло быть в любой момент с оружием они. Столько-то просто людей. Они должны были двигаться в Россию. Часть из них должна быть с палатками, с инструментами необходимыми.

 

Перед ними была поставлена задача, что, когда Навальный в Москве, разместит палаточный лагерь. Причём лагерь, тогда было прописано в документах, конкретно где, на Пушкинской площади должны были разместить лагерь. Соответственно, украинцы должны были приехать автобусами (нам прислали номера этих автобусов). На Одессу разнарядка была пять тысяч человек и пятьсот боевиков. Вот из спортсменов. Боевики должны были расселяться по Москве и Подмосковью, им арендовали квартиры, выдавали деньги, платили командировочные просто. Командировали людей в Россию, для усиления Навального, в плане борьбы его с национальным курсом и с Путиным.

 

Кто им мешает переехать в соседнюю Польшу? Ну, поскольку в Россию сложнее, тут всё-таки спецслужбы работают, пожалуйста, в Польшу переехали, покидали эти камни, покидали эти фаеры в посольство, продемонстрировали позицию, уехали обратно на Украину, например, или в Прибалтику. И ждут, когда будет сигнал, чтобы боевики Навального захватили какой-нибудь кусочек здесь, в Москве, или в России, и они сюда приедут для его усиления. 

 

Это технология оранжевой революции, современная технология. Не нужно деньги тратить на танки и самолёты, можно деньги потратить на политический процесс и получишь куда более лучший, результат.

Такая же технология работает в десятках стран. Начиная от Югославии в начале и кончая той же Сирией, Ливией, Грузией несколько раз. Украина сама её испытывала, эту технологию. Это технология англосаксов.

 

Артём Войтенков: Нет, ну с одной стороны понятно. А с другой стороны, а зачем устраивать в Польше, для нас?

 

Евгений Фёдоров: А где? Необходим информационный повод. Средства массовой информации – это такие же солдаты информационной войны, как танки и самолёты на войне. Только в условиях не военных действий, не горячей войны, они стреляют залпами своими.

 

Скажем, вот, нужны были танки для того, чтобы, допустим устроить переворот в Египте? Не нужны. Где там танки? Их не было. Нужны были танки, чтобы поджечь всю Сирию? Нет. У Аль-Каиды, которая там воюет, нет танков. То есть танки может и появятся. А в Ливии, например, у Аль-Каиды танки были, например. Они передали им, американцы. То есть иногда танки нужны, иногда – не нужны. 

 

В данном случае речь идёт о предварительных этапах войны против России, карательной войны, там танки пока не нужны. Нужны боевики – нужны. Они есть и в России, и за рубежом. Но митинг боевиков за рубежом удобнее. Ну, понятно, что если их прикрывает полиция, чего им не покидать там, риска же никакого. Это у нас, пришёл этот боевик, его арестовали - и в кутузку. Законно. А тут – то же самое, зарплата та же, командировочные те же, а риска никакого. Чего им не кидать? Кидай на здоровье – да и всё.

 

Артём Войтенков: Нет, так исполнителей – это понятно. Исполнителей они найдут. А сам смысл устраивать это в Польше – это что, показ давления на Россию?

 

Евгений Фёдоров: Конечно. Карательная война против России, но за пределами России. Не забывайте, что американцы ещё выстраивают технологию давления. 

 

Ну, например, весь российский бизнес находится за рубежом. Да, приняли билл имени Магнитского. Да, приняли механизмы манипулирования. Но неплохо бы иметь ещё информационные и идеологические поводы. То есть, надо усилить ту сторону, которая будет давить на российский бизнес на Гибралтаре и в Лондоне, чтобы он в свою очередь отчитывался перед американцами политическими действиями в России, поддержкой антироссийских, антирусских политических восстаний, средств массовой информации, давления, агентов и всего остального, того же Навального например. И для этого антуража, конечно нужно мировое общественное мнение, которое поляки и создают, антироссийское.

 

Мария Катасонова: Басманный суд Москвы во вторник удовлетворил ходатайство и арестовал имущество Олега и Алексея Навальных. Как сообщил пресс-секретарь суда Наталья Романова, в отношении братьев Навальных арест наложен на ценные бумаги в виде акций нескольких компаний, денежных средств, находящихся на счетах в нескольких банках, а также изъятые входе обысков по месту жительства. Кроме того, арест наложен на долю уставного капитала в какой-то фабрике. Общая сумма в материалах дела не указывается и подробности тоже никакие не даются. Вот этот арест – это маленькая победа Путина, или сливают так Навального?

 

Евгений Фёдоров: Да никто ничего не сливает. Тут вообще в этом аресте надо понять, это в плюс Навальному, как политику, или нет? Ну, вы же понимаете, ему плевать на это имущество. Во-первых, он ментально человек не в России. Ну, да, он приедет к тому же американскому послу и скажет: " Вот видишь, у меня дом арестовали? Дай мне такой же, на Майорке". И ему дадут. Как компенсацию за полученный ущерб от национальных властей в процессе борьбы с Российской Федерацией и с Российским государством. Поэтому, это как раз он ничего не потерял. 

 

Но я не исключаю, что в системе следователей и в судебной системе тоже есть борьба разных сил. Как и везде. То есть, есть силы, сориентированные на национальный курс. И есть силы, сориентированные на прямое иностранное управление. Хотя, в основном, судебная система работает напрямую под иностранным управлением, в основном, как система. 

 

Не случайно Путин поднял вопрос об изменении Конституции, начав это с судебной системы. В правоохранительной системе – там поменьше, но там тоже немало американских агентов и она тоже им хорошо подруливает. 

 

Поэтому Навального всё равно трогать нельзя. Иммунитет распространяется непосредственно на него и членов его семьи, на человека. А вот насчёт имущества видно не договорились. То есть, когда определяли иммунитет Навального, дипломатически, на территории России, прикрытый США, ну видно американские чиновники забыли включить, через запятую, имущество Навального. Ну, вот и будут преследовать, за воровство, а не просто так.

 

Мария Катасонова: Причём это уже по второму делу.

 

Евгений Фёдоров: Борьба идёт. Некоторым следователям тоже обидно. Они понимают, что это американский агент влияния. Понимают, что они ничего с ним сделать не могут. Это мы с вами смотрим на это как бы через призму издалека. А те люди, которые в материале, следователи, работники правоохранительной системы, полицейские, ну они же понимают, что Навальный – это чистая агентура. Для них он – просто немецкий солдат, в каске, с автоматом, попирающий детей на улицах русских городов в сорок втором году. Вот с точки зрения их восприятия самого Навального. Мы-то в стороне от всего этого, а они-то понимают, кто это, лучше нас. Естественно, у них – большая мотивация бороться с ним, как агентом.

 

Артём Войтенков: Смотрите, я вот вижу, что его упоминают гораздо меньше СМИ.

 

Евгений Фёдоров: Давайте проверим. У нас же есть любимый способ.

 

Артём Войтенков: Меньше, меньше. Он даже на "русский марш" не пошёл. О чём потом какой-то ведущий на Эхе Москвы пытался какие-то причины найти. В общем отбрехивался. Получается так, что, либо Навальный не справился с полученной задачей, либо американцы решили, что он как бы своё отработал. И вот его уже постепенно задвигают в угол. Наступают на пятки следователи, там суды и всё такое прочее. А раскручивают сейчас, вот именно, этот национализм, а он сейчас резко пошёл вверх.

 

Евгений Фёдоров: Вы абсолютно правы. Те орудия информационной войны, которые в распоряжении оккупационного пропагандистского контроля на территории России, они у американцев очень мощны, их много, но они имеют совершенно конкретное количество, направленность, боевую мощь, если хотите, пропагандистскую боевую мощь. 

 

И конечно, видно просто, что эти орудия, до этого поддерживали Навального, раскручивали его. Теперь они переориентировались на раскрутку "русского марша" и национализма в России. То есть, понятно, что американцы просто вкачали деньги в национализм. Просто денег дали. В бюджете раньше национализм был сто миллионов долларов, теперь стало три миллиарда, например. И соответственно заработала система национализма. 

 

Но это не значит, что они отступили от Навального. Это просто значит, вот как Гитлер на фронте, или там Советская армия на фронте. Фронт огромный, и вот они думают, где наступать? Под Курском, или на Севере, или в центре? Правильно? Вот так и здесь. На фронте у них много агентов, много институтов, много механизмов. Здесь националисты, здесь Навальный, здесь агенты, здесь ещё что-то. И они сегодня наступают на этом участке фронта, завтра, на другом, но это не значит, что тот они бросили. Просто там притормозили, и ищут слабое место в России, где им быстрее будет наступать и давить.

Вот смотрим. Так, сегодня у нас какое число?

 

Артём Войтенков: Двенадцатое.

 

Ирина Володченко: Но сегодня много, и всё про суд.

 

Евгений Фёдоров: Вот раз, два, три, четыре, пять, шесть. Шесть. Ну, шесть - немного. Было двадцать четыре как-то.

 

Мария Катасонова: А если предыдущие посмотреть, там ещё меньше получится.

 

Евгений Фёдоров: Ну давайте возьмём другое число. Вот седьмого числа: раз, два, три, четыре. Четыре раза. Ну, где-то вот так они и держат. Два, три ,четыре, шесть. То есть, они не поднимаются до планки двадцать четыре, потому что им надо из орудий долбать в поддержку национализма в России, раскачку России через эту технологию, причём, глупую, я бы сказал. 

 

Вот если взять вот так вот схватить националиста, недаром вот там много школьников, и в "русском марше" участвовало. Вот, потому что, если человека так схватишь, националиста, встряхнул, начал с ним разговаривать, он очень быстро уходит от национализма в том виде, как он его подаёт, от национализма, связанного с ликвидацией России. То есть, как только он начинает думать. 

 

Вот ему говоришь: "Вот смотри, сейчас было сто десять миллионов русских. В результате твоих действий, ровно на следующий день, если ты принял какие-то решения, закон или конституцию, русскую нацию по крови, вот ввёл понятие в конституции, как русскую нацию по крови. Всё на следующий день, твоё окружение, твой мир русский станет не сто десять миллионов, а сорок или пятьдесят. Ты не понимаешь этого?" 

 

Они просто никогда не думали об этом. Потому что им вот эти американские грантополучатели, которые их организуют и ведут, ну со школьниками то особо и не разговаривают, а вот которые чуть-чуть повзрослее, там либо настоящие прямые агенты-циники, им вообще плевать на всё, но их немного, либо люди, которые просто не думали. Их подхватила волна, пришла вот так. Их тряханёшь, да блин, действительно. А другой ещё скажет, это я же попадаю под свои критерии. Я то, ё-моё, не русский. У меня ж папа татарин, или дедушка. И всё. И всё посыпалось. 

 

Американцы тут конечно опять, на мой взгляд, лоханулись. Навальный-то посильнее был, чем националисты. Он и как бы и похитрее, и поумнее. А с национализмом они конечно вот подняли эту волну технологическую. Но если туда пойти, народ тряхануть, то рассыпается сразу идеологема, как труха.

 

Артём Войтенков: Так кто трясти-то будет? 

 

Мария Катасонова: Там же больше потенциальных боевиков-то, чем у Навального. Там же люди совсем завербованные.

 

Евгений Фёдоров: Это вот часть. Там огромное количество школьников, часть чистых боевиков, которые, не исключаю, что часть из них съездила в Польшу, кинула в посольство, за пятьсот долларов, бутылочку, и обратно уехала. То есть, это понятно, профессиональный элемент оккупационной машины, такой улично-силовой элемент. Их, да, мы посчитали, таких людей в Москве примерно три тысячи человек. Они участвовали в "русском марше".

 

Мария Катасонова: Да больше. Потому что и ведь футбольных болельщиков затачивают под это. 

 

Евгений Фёдоров: Это другая история. Их затачивают. Но, самих боевиков, вот этих, абсолютно беспринципных карателей, в стиле антирусских карателей, вот их где-то тысячи три-четыре. Ну, просто мы их видели и считали. А есть ещё вокруг них некая среда, которую они как-то умеют увлечь, подтянуть, вот эта среда шире. Плюс, не забывайте, в целом по Москве мы определили эту среду, это шестьсот пятьдесят тысяч, это те, которые голосовали за американскую агентуру на последних выборах мэра Москвы. Это позиция. То есть, люди открыто заявили о своём желании ликвидировать страну. Это много, это сопоставимо с процентом власовцев во время Великой Отечественной войны. Это много.

То есть Навальный никуда не делся. Его никто не отложил. Просто сконцентрировались на другом. 

 

Артём Войтенков: Уменьшили мощность. Убавили, да.

 

Евгений Фёдоров: Перераспределили. Потом опять переключатся. Нет, американцы своих не бросают. У них мало людей, чтобы они бросали.

 

Артём Войтенков: Вы упомянули, что если с националистами поговорить, то поймут. Но на самом деле, вот давайте мы так кратенько разберём. Вы участвовали, принимали участие, в событиях развала СССР. Непосредственно вы там были.

 

Евгений Фёдоров: Ну, я наблюдал. То есть был внутри общественно-политического механизма.

 

Артём Войтенков: Да, я это и хотел сказать. Вы были внутри. Я, как бы был снаружи, но я не мог делать выводы, вследствие того, что был ещё школьником. Но я всё это помню, и выводы я сделал уже потом. То есть всё это на моих глазах происходило. А как вот быть тем молодым школьникам, двадцатилетним ребятам молодым. Ветер в голове ещё. То, что происходило в 90-е годы, они не знают. Они либо на горшке сидели, либо их не было тогда вообще. То, что там происходило, либо им кто-то там пересказывает, либо они читают учебник истории, где написано, что СССР не выдержал трудностей, там противоречия.

 

Евгений Фёдоров: Написано на деньги Фонда Сороса, не просто так. Под прикрытием американских агентов в министерстве образования.

 

Артём Войтенков: Да. И они видят, не все там люди, так скажем, отмороженные. Очень много людей думающих. Они смотрят вокруг себя, видят, что сюда приезжают приезжие, что во власти творится не пойми что. Что власть принимает очень много непонятных законов, направленных на развал России. Что куда-то какие-то предприниматели всё, деньги увозят, шикарная жизнь в Европе. А мы тут живём, у нас нефть, газ, и все богатства, а мы живём хуже, чем Европа, у которой ничего этого нет. Почему так? Они задают себе эти вопросы, понимают, что власть, как бы…

 

Евгений Фёдоров: Работает против них.

 

Артём Войтенков: Власть работает против них. И поэтому, они, вот например, есть такой сайт "Штурмновости.ком", там у них прямо написано: "Мы против режима".

 

Евгений Фёдоров: Какого?

 

Артём Войтенков: Путина.

 

Евгений Фёдоров: Ха, значит, если они против режима Путина, значит, там уже поработали профессионалы.

 

Артём Войтенков: Вот, не, я сейчас вот чуть-чуть просто зачитаю. Значит, там просто власть плохая, они всё там пилят, режут, всё воруют там, такие-сякие. Ну, в частности приводится в статье, что вот блоггера такого-то арестовали где-то, потому что он у себя на блоге разместил текст листовки. И приводится этот текст у них на сайте: "Брось ходить на митинги и начинай действовать. На наших глазах чиновники уничтожают и грабят нашу страну". Правда? 

 

Евгений Фёдоров: Правда.

 

Артём Войтенков: "Наша главная задача – остановить работу путинской воровской власти чиновников. Первое: действуйте строго по одиночке, или отрядами не более …"

 

Евгений Фёдоров: Ну, вы там это всё не пропагандируйте шибко сильно.

 

Артём Войтенков: Не, ну там дальше идут просто призывы поджигать машины полиции, ФСБ. Методичка.

 

Евгений Фёдоров: Мне очень понравилось. Я открыл один из сайтов умеренно националистических, даже не буду называть, очень интересно, одного из лидеров, их не так много, в том числе "русского марша". И там очень интересно, вверху написано: "Сразу предупреждаем, мы не граждане России, мы находимся за рубежом". Типа нас закрыть нельзя, и типа, на нас повлиять нельзя. И дальше там уже идёт сам этот сайт. Открыто люди пишут: " Мы националисты, но мы не граждане России, ребята. Мы из Америки" И никто даже особо и не скрывает это.

 

И этот ваш сайт, о котором вы говорите, наверняка он за рубежом. Это просто на американские гранты работает антирусская пропаганда карательного типа. Что вас удивляет? А вас не удивляет, что Гитлер разбрасывал листовки над Москвой: "Сдавайтесь русские, вы проиграли и так далее".

 

Артём Войтенков: Меня не это удивляет. С этим всё понятно. Это как бы вражеская работа. Мне не понятно, как человек должен подумать и сделать выводы. Человек, который смотрит и видит, что власть плохая, здесь плохо, здесь плохо, здесь плохо. Надо бороться против режима. И он идёт к таким националистам. 

 

Евгений Фёдоров: Ну, нет. Мы уже как-то этот вопрос обсуждали.

 

Артём Войтенков: У него нет, у этого человека, исторического вот этого вот прошлого. 

 

Евгений Фёдоров: У него есть семья и генетика. У него есть точка опоры. Да, он замордован американской оккупационной пропагандой. Это правда. Потому что у него другого мира вокруг него нет. Реально он может опереться только на память семьи, и на разговор со своими родителями, которые в свою очередь говорили со своими родителями. Потому что вещественные носители культуры политической вокруг него, они все оккупационные. Я с этим согласен. Но я не согласен, что это безвыходная ситуация. То есть такой человек может разобраться. 

 

Первое, что он для себя должен решить, что это вопрос не вкусовщины, нравится – не нравится, а вопрос личной твоей выживаемости, в составе этого народа, или не в составе.

 

Вот очень сильно отрезвило часть людей, и заставило начать разбираться, это конечно, события в Ливии и в Сирии, вот обратите внимание. Потому что люди чётко на себе это примерили. И когда они чуть-чуть на себе примерили, они увидели, да, технология такая же, такой же зомбоящик. Вот когда всё тишина была, когда спокойствие и всё нормально, они даже внимания на это не обращали. И отрезвление определённое пришло. Но пришло оно всё равно не откуда-то. Оно пришло из семьи, из осознания себя, как человека, который должен подумать о своём личном будущем и о будущем своих детей, например.

 

Артём Войтенков: Евгений Алексеевич, семья – это знаете, я вот один случай знаю. Один брат был как бы за освободительное движение, другой против. В одной семье воспитывались. Родитель – за, сын – против, таких примеров много. Я же с людьми общаюсь. Ну как вот?

 

Евгений Фёдоров: Ну, слушайте, такие же примеры были хрестоматийные для гражданской войны, для Великой Отечественной войны. Один сын полицай, а другой в партизанах. Правильно? Это вот такова жизнь.

 

Артём Войтенков: Ну, значит, не семья всё-таки играет.

 

Евгений Фёдоров: Нет, семья играет, она всё равно играет. Просто на кого-то своя собственная семья повлияла, на кого-то в меньшей степени. И общий баланс, он исторически сложится в пользу национального курса. Люди, которые начинают погружаться в материал, причём не обязательно, они могут погружаться с подачи врагов-оккупантов. Они в большей степени выбирают решение быть за свою нацию, за свою страну и за себя самого, в большей степени. Но не без борьбы.

 

Артём Войтенков: В большей-то в большей. Но при такой промывке мозгов, большинство идёт в другую сторону. Вот сейчас идёт в националисты.

 

Евгений Фёдоров: Я бы не сказал, что большинство. Не забывайте, за Путина проголосовало шестьдесят четыре процента. Большинство как раз идёт в правильную сторону. Просто некоторые идут на автопилоте. Когда человек идёт голосовать за Путина, он не понимает.

 

Артём Войтенков: Да, есть такие.

 

Евгений Фёдоров: Таких большинство. Потому что вот это и есть стержень, генетическая основа русского человека, русской нации. Они всё равно, многие, но не все, в большинстве, интуитивно выбирают правильную сторону. Интуитивно – это значит, не задумываясь. Потому что, когда-то, в более ранние периоды истории произошёл естественный отбор. Те, которые были против, которые по-другому рассматривали, они были просто уничтожены в составе народов и в составе территорий и так далее. Отбор отобрал тех людей, у которых мощная вот эта генетика, семья, нация, государство. Вот здесь, на территории России.

 

Артём Войтенков: Да, ну это понятно. По одиночке-то не выживешь.

 

Евгений Фёдоров: Не выжили. Не, не выживешь – а не выжили. Да, сейчас нарастилась большая часть людей, которая, как бы ушла от этого. Значит, они тоже не выживут. Рассматривайте это в историческом естественном отборе. 

 

Может ли российская нация не выжить? 

Может. Конечно. Такие риски есть. Но мы, для себя, мы их просто убрали. Мы считаем, что такого риска нет. Потому что, если он произойдёт, то тут всё закончится, чего уж тут. На него надо и ставку не делать. Ну, закончится и закончится. Значит, пришла судьба русского народа умереть. Всё. А вот, если баланс сложится в пользу национального курса, значит, мы выживем и опять отдадим своим потомкам ген выживаемости.

 

Ещё раз говорю, может быть так, что история русской цивилизации закончится? Может. Но для меня, например, это событие… Я для себя его просто убрал в дальний ящик. Для меня оно не значимое. В том плане, что если оно произойдёт, то закончится физическое существование и моё тоже. 

 

Артём Войтенков: Ну, вот Ваше-то точно.

 

Евгений Фёдоров: Не беспокойтесь. Ещё десятков миллионов людей. Потому что, явно, что у нас карательная активность Соединённых Штатов будет куда выше, чем в Сирии. Просто в силу того, что мы исторический враг Америки. Не временный, тактический, как сирийцы, которых надо публично казнить, и дальше казнить уже иранцев, а потом также казнить украинцев, а исторический. 

 

То есть, для американцев, уничтожение России будет последним боем для них. После которого заканчивается эра напряжения американского народа, и начинается нирвана. То есть, божественное существование на земле сверх людей, у которых нет никого, кто может им бросить вызов. Они где-то там копошатся внизу и обеспечивают их счастливое существование. Вот. То есть это просто другая психология, другая логика. То есть, в России они, конечно, перебьют половину населения физически. Будут действовать так же, как Гитлер, а может быть даже и жёстче.

 

Артём Войтенков: На днях беседовал с Валентином Юрьевичем Катасоновым, экономистом. Он рассказывает про доллар, про их политику количественных смягчений, вливаний. Там получается так, что американцам просто деваться некуда. Сейчас они держатся уже на последнем. Либо они нас валят, либо они валятся сами. То есть, там вот уже чисто экономически - никак.

 

Евгений Фёдоров: Чисто экономически у них этот новый Форд – авианосец и появился. Держатся-держатся, а обновляют парк авианосцев, которых у России ни одного нет. Потому что, тяжёлый крейсер – он всё-таки не авианосец, хотя похож на авианосец. Они обновляют уже совершенно новейшие системы. То есть не просто так, а понимая, что последний довод королей – это авианосцы. Поэтому и Путин тянет вот эту оружейную программу. Вопреки воплям либералов из всех углов, и крикам и крикам всех остальных.

 

Артём Войтенков: Кстати, если мы про оружейную программу заговорили, может, поясните, зачем нам французский Мистраль?

 

Евгений Фёдоров: Во-первых, надо конечно обратиться к специалистам. Но могу дать политическую оценку. Вот, если бы я производил оружие, я бы процента три-пять закупал иностранного, для сравнительного анализа.

 

Артём Войтенков: Ну, знаете, одно дело купить автомат или вертолёт, а другое дело – это же единичные штуки, это огромные дорогие махины.

 

Евгений Фёдоров: Сколько она стоит?

 

Артём Войтенков: Ой, не знаю. 

 

Евгений Фёдоров: Это и есть три процента.

 

Артём Войтенков: Там просто технологические штуки. Там его надо под топливо переделать, под то переделать…

 

Евгений Фёдоров: Вы сейчас говорите о деталях. Я говорю не о деталях, о принципе. То есть, я бы, если бы мне сказали: "Вот будешь ответственным за вооружение". Я начал бы раскладывать систему. Я бы пять процентов потратил на иностранные образцы, те, которые мне дадут. Это вообще их не обязательно дадут. Но для того, чтобы просто сравнить. Для того, чтобы была конкуренция. Для того, чтобы заранее всё это просчитать и уравновесить. Кстати, так же вот поступали, и Сталин так же вот поступал, я вам напоминаю. Вполне себе спокойно покупал иностранную технику.

 

Артём Войтенков: Наши покупали, смотрели, копировали, они вот с этой целью покупали.

 

Евгений Фёдоров: Мы сейчас говорим о покупках? Это технология, технология подготовки к боевым действиям. Которая подразумевает, что вы должны знать врага, знать его оружие, знать его приёмы. Если он где-то вас опередил, использовать эти технологии для своего развития. Вот об этом речь. Я не буду комментировать конкретно Мистрали, но я говорю общий подход, политический. А специалисты в вооружении конечно должны дать ответы на ваши вопросы. Хорошо ли сделали, что их купили? Может их купили, потому что ничего другого не продавали. Такое же может быть? Американцы не собираются же нам продавать авианосец Форд, судя по всему.

 

Артём Войтенков: Да они нам, похоже, ничего из оружия не продают.

 

Евгений Фёдоров: Вот об этом я и речь.

 

Артём Войтенков: А кстати, интересно, мы покупаем оружие израильское, французское, ещё какое-то, чьё-то европейское. Но американское вообще никак, насколько я знаю, не было никаких сделок.

 

Евгений Фёдоров: Об этом и речь. Потому что, там чётко действует законодательство, запрещающее развивать. 

 

Артём Войтенков: Продажа высоких технологий.

 

Евгений Фёдоров: Конечно. В целом, вот я уже как член комитета по бюджету, смотрю, министерство обороны, а тогда министерство обороны принимало решение. Кстати, вы заметили, что изменилось после того, как не стало Сердюкова? Решение о закупках техники стало принимать не министерство обороны. 

 

Артём Войтенков: А кто?

 

Евгений Фёдоров: Министерство промышленности, специальные комиссии, которые работают под правительство, ну правительство, скажем так. Но не министерство обороны.

 

Артём Войтенков: Это хуже или лучше?

 

Евгений Фёдоров: Ну, это как минимум появился посредник между солдатом и продавцом. Системный посредник. То есть, солдат рассказал, что ему надо. А может и не рассказал, мы вообще ничего не знаем. И уже гражданский чиновник в министерстве решил что купить.

 

Артём Войтенков: Это на мой взгляд неправильно. 

 

Евгений Фёдоров: Я говорю по факту. Мы сейчас не готовы провести анализ ситуации в районе министерства обороны, Сердюкова, мы просто не готовы, много не знаем. Знаем только одно: Сердюкова уволили американские средства массовой информации в России. Вот только мы знаем пока этот факт. И теперь мы смотрим, что поменялось. Не в плане, там, людей, а в плане системы. Система закупок поменялась. Причём поменялась коренным образом. Хорошо это или плохо? Пусть пока анализируют наши зрители. Потом, мы конечно тоже это проанализируем. Я просто не готов сейчас к этому разговору, его надо профессионально вести. Но пока вот так. Я кстати напоминаю, что вы, Мистраль, говорите, а министерство обороны взяло, например, итальянскую бронетехнику. 

 

Артём Войтенков: Во времена Сердюкова, будучи?

 

Евгений Фёдоров: Да, и попробовало сравнительные испытания провести, которых сейчас, кстати, тоже нет. Кстати тоже как пример. Аналогичная техника по классу, это выпускается в Нижнем Новгороде. Вот эти бронемашины.

 

Артём Войтенков: Тигр, по-моему?

 

Евгений Фёдоров: Да, Тигр, и так далее, бронемашины. Испытания проводились вот как раз в те времена, когда поставили две машины. Итальянскую, которую купили за деньги, она конечно дороже нижегородской, это понятно, и нижегородскую, которая сейчас на вооружении. И нижегородскую пробивала тяжёлая снайперская винтовка насквозь. Ну, естественно и сейчас пробивает. А итальянскую не пробивала вовсе.

 

Или, например, тоже брали тогда итальянские образцы техники для пехоты. Ну, вот эти боевые машины и так далее. Бросали гранату под днище. В наших бронемашинах БМП, БТРов и так далее, граната пробивала днище снизу. Бросали под итальянскую – не пробивало. Это существенный фактор?

 

Артём Войтенков: Да, конечно.

 

Евгений Фёдоров: Я не исключаю, что после этих испытаний, что-то там, в Кургане, где производят эти машины, ну или где-то, подправили, возможно, не знаю. Но такие испытания проводились. И проводились за счёт сравнения с иностранной техникой. Это к вопросу о покупке иностранной техники. 

 

Артём Войтенков: Меня удивляло, что наши СМИ очень расхваливали наши Тигры, и говорили, что они лучше итальянских. Что они ездят хорошо, там, прыгают хорошо, бегают хорошо. 

 

Евгений Фёдоров: Американские СМИ в России, вы имеете в виду?

 

Артём Войтенков: Да. Получается, не всё так однозначно.

 

Евгений Фёдоров: В жизни всегда не всё однозначно. Просто есть поле, где работают специалисты. В данном случае, специалисты в вооружении, которые должны оценить. Пока я таких оценок не видел. То есть, пока заказа на такую оценку, указания, или решения не было. Поэтому я пока не могу высказать своё мнение в результате. Вот могу только отдельные эпизоды. 

 

Артём Войтенков: Понятно, не всё так однозначно даже с закупками бронетехники и оружия.

 

Евгений Фёдоров: И не обязательно в лучшую сторону, я бы добавил. Да.

 

Мария Катасонова: Пока говорили минут пять назад про улицу, про события на улице, привожу пример из жизни. Вы сами участвовали в одиночном пикете национально-освободительного движения, у нас постоянно ребята выходят, соратники. Нас периодически с Красной площади просят уйти, ну не с Красной площади, а где Манежная, около исторического музея. Нас иногда просят уйти, потому что, ну вот, конечно мы вас ни к чему не обязываем, но вот, если не уйдёте, ну давайте нам паспортные данные.

 

Евгений Фёдоров: Меня не спрашивали, но просили уйти. Я не стал сопротивляться. Надо уходить, да и всё. Надо выполнять требования работников полиции.

 

Мария Катасонова: Иду я из пункта А в пункт Б через Красную площадь.

 

Артём Войтенков: С плакатом.

 

Мария Катасонова: Нет, просто так идём с соратницей нашей. И видим около, там вход, по-моему, в исторический музей, стоит человек, который стандартно там стоит с плакатом: "Путин – позор России". Рядом с ним ходят три или четыре человека, которые раздают эти агитматериалы. 

 

То есть, получается, он нарушает 319 статью уголовного кодекса, оскорбление должностного лица, и статью административного кодекса, то что он, как бы с одиночным, но на самом деле это массовый пикет.

 

Мы подходим к сотруднику полиции, говорим ему: "Ну как так, товарищ у вас здесь стоит, вы к нему никаких санкций, ничего, не предъявляете". Он отправляет нас к сотруднику ОМОНа, мы походим к ОМОНу, наседаем, минут пять трясём. В итоге нам выдаётся следующая фраза: "Он тут стоит – он тут и будет стоять. Мы насчёт него уже много раз вопрос поднимали, нам сказали его не трогать". Пускай они там стоят вот эти люди, которые оскорбляют президента, Россию, в принципе людей, проживающих на территории России. Вот они могут стоять на Красной площади. А национально-освободительное движение, которое пытается пробудить людей, и которое никаких оскорбительных лозунгов не выкрикивает, ничего, вот нам стоять нельзя.

 

Евгений Фёдоров: Я вам скажу так. Я скажу словами Путина. Побеждать у нас на нашей оккупированной территории надо с заведомым преимуществом. У оккупантов, агентов, полномочий больше, чем у граждан России изначально. Это у них другой статус, у них статус мировой.

 

Ирина Володченко: Международное законодательство выше.

 

Евгений Фёдоров: Как сказано в нашей Конституции, общепризнанные нормы международного права, на основании которого они стоят на Красной площади, выше являются Российской Конституции, всего законодательного кодекса Российской Федерации.

 

Атрём Войтенков: А Путин – плохой. Это общепризнанная норма международного права.

 

Мария Катасонова: И кстати Путин же заявил, что Конституцию менять-то нужно. Он же открыто сказал. Недавно, несколько дней назад, он встречался с представителями. 

 

Евгений Фёдоров: Нужно убирать эти нормы.

 

Ирина Володченко: Он сказал: "Да Нужно менять Конституцию, но аккуратно. Главное, чтобы общество было к этому готово".

 

Евгений Фёдоров: Слово "Готово" - ключевое. А готово – это вы, национально-освободительное движение. Следовательно, Конституция будет изменена ровно тогда, когда в Москве состоится поход на Москву. Вот когда в Москве будет полмиллиона, миллион, два миллиона человек, с этого момента процесс изменения пойдёт содержательный Конституции. Не косметически, когда Путин, шаг вперёд, два шага назад тронул, окрик из Вашингтона, отступил, тронул – окрик из Вашингтона – отступил. А когда пойдёт содержание. Это есть процесс восстановления суверенитета.

 

Мария Катасонова: Кстати СМИ – эту ключевую фразу, все, вырезали. То есть сказали всем, что вот там про международное законодательство кто-то упомянул. Но о том, что общество должно быть готово – сказали опять единицы.

 

Евгений Фёдоров: Да, мне понравилось. Я в каком-то сайте нашёл, просто люди взяли речи Путина, касающиеся каких-то миграционной политики, и так далее. И прямо сайт можно повесить, как они взяли и говорят, вот слова Путина, стенограмма. А вот что сказал Первый канал, Россия и так далее. Берут, из слов Путина изымают слово "не", и получается обратный смысл. И подают это. 

 

Вопрос: "Кто управляет Россией?" Россией управляют американцы через оккупационную систему средств массовой информации. Вот это и есть реальная власть у кого. Вот это и есть Политбюро России американское оккупационное – средства массовой информации, и те, кто управляет через них ситуацией в России.

 

Артём Войтенков: Это вот у меня на сайте народ писал: массовая наглая ложь СМИ против Путина.

 

Мария Катасонова: Это все сайты, патриотические вот эти сайты – они все вывесили сразу

 

Евгений Фёдоров: Но Первый же канал не скажет, что он нагло врёт в постоянном режиме, ежедневно. Не скажет. Поэтому вот эта там информация, её прочитают сто тысяч, или двести тысяч человек. 

 

Артём Войтенков: А остальные поверят. Вот, мы возвращаемся опять к средствам массовой информации. Кто владеет телеящиком – тот владеет страной. Всё.

 

Евгений Фёдоров: Правильно, американцы здесь чётко вычислили – главная технология управления. Именно поэтому во главе некоторых ресурсов России не просто агенты американцев, а агенты ЦРУ, то есть военная агентура. Для них это очень важный фактор. 

 

Артём Войтенков: И ваш закон о средствах в саморегулировании СМИ им будет очень-очень не с руки.

 

Мария Катасонова: Если пройдёт.

 

Евгений Фёдоров: Да. Так, или иначе, он пройдёт. Вопрос в том, когда сложатся для этого условия. Как Путин сказал? Когда?

 

Мария Катасонова: Общество к этому будет готово.

 

Евгений Фёдоров: Он пройдёт тогда, когда общество будет готово быть свободным и счастливым.

 

Артём Войтенков: Общество будет готово, когда средства массовой информации будут рассказывать правду. Получается вот такая змея, кусающая свой хвост.

 

Евгений Фёдоров: Это правда. Но если бы так не было, то в мире бы никогда не было ни одной колонии. А поскольку в мире колонии существуют. Их за историю человечества было тысячи. Да, это такая геополитическая закономерность. Вы правы. И русский народ должен найти в себе силы, как он до этого находил, их пять раз, сбросить оккупанта. Несмотря на вот этот вот заколдованный круг, о котором вы правильно говорите. 

 

Набор текста: Наталья Малыгина

Редакция: Наталья Ризаева

http://poznavatelnoe.tv - образовательное интернет-телевидение

 
Скачать
Видео:
Видео MP4 1280x720 (1679 мб)
Видео MP4 640x360 (590 мб)
Видео MP4 320х180 (319 мб)

Звук:
( мб)
( мб)
Звук 64kbps MP3 (50 мб)
( мб)

Текст:
EPUB (57.06 КБ)
FB2 (198.53 КБ)
RTF (589.39 КБ)