Государственность ранней Руси

Как создавалась государственность в Древней Руси.
Древняя славянская государственность создавалась пришлыми правителями, из которых Рюрик был далеко не первым.

Контейнер

Смотреть
Читать

Александр Дугин

Государственность ранней Руси

видео http://poznavatelnoe.tv/dugin_gos_rannya_rus

 

Александр Дугин – профессор МГУ, лидер Международного Евразийского Движения, философ, политолог, социолог, http://dugin.ru

 

Александр Дугин: На прошлом занятии говорили о предыстории российской государственности, о том, что такое концепт Турана, и мы закончили тем, что геополитическая сущность Турана представляла собой сухопутную цивилизацию, что это была типичная land power (сухопутная держава).

 

Интересно, что Хэлфорд Маккиндер (Halford Mackinder), основатель геополитического метода говорил об историческом противостоянии двух сил, land power (сухопутная держава) и sea power (морская держава), употребляя следующую метафору: кочевники суши и кочевники моря.

- То есть кочевники суши, понятно, – это кочевые народы, кочевые империи.

- И кочевники моря, которые передвигаются на кораблях, на лодках как представители тоже кочевой цивилизации.

 

Вот между ними тоже идёт битва за этот Хартланд.

То есть если исторически продлить, он говорил о кочевниках суши и кочевниках моря как прототипах land power (сухопутная держава) и sea power (морская держава).

 

В этом смысле Туран, частью которого, лесной периферией которого являлось славянство (восточные славяне, предшествующие созданию российской государственности), этот Туран был, безусловно, классическим и наиболее чистым проявлением кочевников суши. То есть это была сухопутная цивилизация, land power, Туран. Соответственно, наши предки до государственного периода, восточные славяне входили в систему этой сухопутной цивилизации, были частью Турана.

 

При этом ещё раз напомню ту стратификацию, которая существовала в этих доисторических, догосударственных цивилизационных типах.

 

Как правило, ключевые посты в подобного рода образованиях играли кочевые воинственные племена, они были представителями элиты, по их именам называли государство, они те, кто собирали дань.

 

Ведь что такое дань? Мы сразу, как только читаем старые, древние рукописи, хроники, там говорится "пришли такие-то, взяли дань у таких-то" (мы сегодня будем об этом говорить). Но давайте сразу посмотрим - что такое дань. Это на самом деле не что иное как налоги. Налоги, мы знаем, платятся в государстве. Мы платим подоходный налог 13% – мы платим государству дань. Раньше эта дань взималась по одному: приезжали люди и собирали её у оседлых племён. Сегодня мы платим через другие инструменты. Но смысл экономический и символический смысл уплаты налогов или сбора дани сохраняется.

 

Таким образом, граждане отдают часть продуктов своего материального труда государству как инстанции, которая, во-первых, берёт эту дань, а во-вторых, берётся их защищать от другого государства, объясняя, что либо вы платите нам, либо будете платить им. Если мы не будем платить деньги с нашего дохода государству Российскому, у государства не будет возможности содержать армию. Тогда придут представителя другого любого народа Икс, присоединят нас к себе и опять потребуют налогов. То есть мы будем платить дань им. Так нельзя – не платить дань, потому что обязательно найдётся такой молодец, который придёт и скажет: "Давайте я буду вас защищать, но тогда вы со мной делитесь".

 

Бандиты поступают точно так же, государство поступает точно так же, современные государства поступают точно так же, как бандиты и древние государства. Это отношения граждан, территории и тех боевых агрессивных групп, которые ставят себя в положение элиты.

 

Вот эти туранские государственные образования древние строились строго по той же модели. Есть активная воинственная элита кочевая, которая в сражении друг с другом может покорить кого-то и просит тогда другую воинственную элиту платить им ту же самую дань, либо, находя оседлые племена, которые занимаются земледелием и которые способны защититься, может быть, от другой деревни или от другого соседнего племени, но от такого военизированного, систематизированного набега, где будут профессиональные воины на конях, с оружием, они защититься не могут, их сопротивление легко сломить. И тогда победители устанавливают контроль над побежденными, включая их в свою систему государственности.

 

Итак, когда есть дань, есть государственность. В традиционном смысле там ещё нет жёстких границ, нет жёстких моделей управления. А государственность уже есть, потому что есть главный принцип: есть правящая элита, как правило, состоящая из представителей этих кочевых цивилизаций, есть оседлые массы, и есть отношения между ними, которые являются систематическими, – это уплата дани. И вот через дань, то есть через налоги созидается переменчивая государственность, но тем не менее, государственность, которая может длиться веками.

 

Кто такие восточные славяне? Это были те оседлые племена, жившие в основном по берегам рек. Славяне – это речной народ. В лес мы не заходили. В лесу жили финно-угры, которые были охотниками и собирателями. Славяне же исторически (как мы их встречаем), мы не знаем, кем они были раньше, но когда мы их встречаем еще до нашей государственности, мы видим их земледельцами.

 

Земледельчество представляет собой более сложный тип общества, более сложную цивилизацию, нежели охотники и собиратели. Потому что она предполагает, в отличие, если охотник и собиратель имеет дело непосредственно с природой…

 

Например, собиратель что делает? Обычно охотник и собирательница, потому что собирательством занимались женщины, а охотой – мужчины, традиционно гендерное разделение труда в самых примитивных ещё народах. По многим причинам. Потом, мужчины отходили дальше от своего племени, женщины были ближе, потому что были дети, надо было за ними следить, или они были беременными, тяжело с животом ходить. Поэтому они ходили по периферии вокруг своего населенного пункта, собирая, как правило, ягоды, грибы, другие растения. А мужчины уже отходили дальше.

 

И вот охотники и собиратели живут в тех природных условиях, в которых они оказываются. То есть они не создают собственной, второй природы, собственной среды. Бежит белка – подстрелил, нашёл ягоду – съел или принёс детям. К природе отношение непосредственное. Поэтому ландшафты, в которых они живут, не трансформировали.

 

Соответственно, это общество – так называемое простое общество. Оно не плохое, оно очень, оказывается, духовное, очень экологичное и очень осмысленное, очень глубокое, очень содержательное общество. Но, тем не менее, более простое, чем общество земледельческое, где требуется подготовить поле. Для этого надо опалить лес или его срубить, выкорчевать, обработать, вспахать, засеять, подождать.

 

То есть то, что природа охотникам и собирателям даёт так в виде дичи или ягод, грибов, то земледелец уже это создаёт: он создаёт свой ландшафт, он создаёт свою среду, которая его кормит. Он имеет дело с мелким скотом, то есть не с дикими животными, а домистицированными животными, которые уже подверглись домистикации, то есть одомашненные. И имеет дело не с произвольно растущими продуктами, а с теми, которые сами они сажают.

 

Это более сложная модель общества. Раз более сложная, то и более агрессивная, потому что степень агрессии повышается со степенью сложности общества. И поэтому земледельцы вырубали леса, засеивали поля и наступали на лес.

 

Между охотниками и собирателями как представителями простого общества и земледельцами как представителями более сложного общества существовал определённый цивилизационный конфликт.

 

Так вот, протоистория Руси знает именно такую модель. Активные восточные славяне земледельцы, которые на красных стругах ездят по рекам, осаждаются на берегах и наступают в лес. То есть экспансия и колонизация территории восточными славянами идёт через реки, через бассейны рек, которые расширяются.

 

Но это не на пустом месте всё происходит. Они не просто осваивают природу. Они на самом деле теснят существующую здесь систему социальную охотников и собирателей, как правило, финно-угорского происхождения.

 

То есть восточные славяне наступают на финно-угров. А финно-угры отступают всё глубже и глубже в леса, всё глубже и глубже к северу, к дальним регионам. И это люди леса, а славяне – люди реки. Славяне оппозитны, противоположны лесу. Лес для славянина – враг, а для финно-угра – друг. Это очень принципиальный момент.

 

Из этого баланса восточнославянского речного, земледельческого и финно-угорского охотничье-собирательского складывается система массы основного населения в русской истории.

 

Есть ли там обмен? Достаточно на всех нам посмотреть, понятно, что обмен шёл полным ходом между финно-уграми и славянами, потому что в современных русских, россиянах полно и славянских, естественно (язык славянский), и финно-угорских черт одновременно с большим количеством тюрков (но это уже другой вопрос). А вот финно-угры и славяне – это такие базовые два этносубстрата. При этом между ними уже заведомо исторически был определённый зазор, дифференциал как между земледельцами и между собирателями и охотниками.

 

Естественно, более сложное, агрессивное общество, как мы это уже видели раньше, иначе организует свою гендерную стратегию. Поэтому славяне постоянно брали себе в жёны финно-угорок, мордовок. И обратно было реже, поскольку агрессивные славяне действовали более нахраписто в этом вопросе.

 

Соответственно, возникала идея двух культур (это очень тонкий момент).

- Женской финно-угорской культуры, материнской, с материнским языком так называемым, куда в русский язык приходили многие финно-угорские корни, или сюжеты, или мифы, или сказки, которые рассказывали детям.

- И более патриархальная, более мужская славянская, индоевропейская модель с мужским языком, которым был древнерусский язык. Это был очень мужской язык. Он, кстати, постепенно становился всё более и более женским с точки зрения нюансов именно под огромным воздействием такого материнского колыбельного языка финно-угорских женщин.

 

Конечно, они были не чистые финно-угорки, это было не общим моментом, но, тем не менее, контакты между двумя этими массивами, не видимыми исторически, потому что это были массы тех обществ, о которых мы говорим, безусловно, должны были бы быть очень интенсивными.

 

Это два пласта этой протогосударственности. Соответственно, скифы-пахари, или оседлые скифы – это были как раз славянские, периферия этих скифо-сарматских государств, при этом они соседствовали с финно-угорскими этносами, народами. И над ними находилась вот эта кочевая элита:

- либо скифская, то есть индоевропейская, иранская,

- либо сарматская, тоже индоевропейская, иранская,

- либо тюркская в эпоху Голубой Орды, от чего остался Хазарский каганат, который был этнически тюркским,

- либо другие какие-то, гуннская либо жужаньская (авары так называемые).

 

То есть на самом деле, разные типы кочевников устанавливали разные группы, включая этот довольно устойчивый состав масс. Знаете формулу социологическую – элита и масса, о чём я сейчас говорю. Это Вильфредо Парето (Pareto Vilfredo), итальянский социолог предложил анализировать любое общество через элиты и массы. Любое общество: демократическое, архаическое, современное – всегда есть элиты и всегда есть массы как два социологических типа.

 

Так вот то общество, которое мы разбираем, протогосударственное, представляло собой кочевую элиту обязательно, не важно, какого этноса. Этнос менялся, а вот принцип правления оставался таким же военизированным. Очень мускулиноидные, потому что кочевое общество ещё более сложное, чем общество оседлое, ещё более агрессивное, ещё более подвижное, мобильное, ещё более воинственное.

 

Поэтому возникало такое трехэтажное общество:

- массы представляли собой славянско-финно-угорский пласт (славяне-земледельцы,

- финно-угры – охотники, собиратели),

- а над ними элиты – представители кочевых туранских племён.

Вот эта протогосударственность. Мы её находим в разных точках Евразии. Это типичная модель.

 

Эта же модель повторялась в истоках европейской государственности. Об этом очень важный социолог Людвиг Гумплович (Ludwig Gumplowicz) писал. Его теория, теория "Rassenkampf" так называемая (этнической борьбы). С его точки зрения, вообще все государства в Африке, в Азии, в Европе, в Латинской Америке – вообще везде, просто везде создавались всегда по такому образу, который мы видим в туранской модели: кочевые воинственные группы приходят и начинают собирать дань у оседлых. Это и есть древнее государство.

 

Значительная часть той территории, на которой жили поляне, древляне, вятичи, то есть юго-восточная часть расселения восточных славян – эта территория безусловно и однозначно входила в скифские, позже хазарские кочевые империи.

 

Западнее располагались то, что называется европейская Сарматия. Сарматы – это те же самые кочевники, индоевропейские кочевники, потомки скифов, но отделившиеся в самостоятельную этническую группу.

 

Индоевропейская Сарматия когда-то создавала протогосударственность тех восточнославянских народов, которые жили на западе Среднерусской возвышенности, на правом берегу Днепра и дальше к западу. Там в эту европейскую Сарматию входили также ляхи (это уже западнославянский этнос) и балтийские племена (пруссы, литовцы, латы, жмуть). И вот эти все племена: и славянские восточные и западные, и балтийские – составляли массы этой европейской Сарматии, где элитами были сарматы – потомки той кочевой туранской знати, которые с другой стороны контролировали и восточную часть восточных славян с юга и востока. Вятичи – совсем восточные, на востоке жили и тоже платили дань этим кочевым империям, как мы знаем из хроник.

 

И вот в эту протогосударственность, в эту мозаику протогосударственности Евразии были следующие вкрапления со стороны германской государственности, потому что некоторые кочевые военизированные, мускулинистские тоже группы этнические готов в Крыму и того, кого можно назвать кочевниками рек – военизированные группы скандинавской знати. Они создавали такого же рода эфемерную государственность и на севере, и также подчас на территории Центральной России.

 

То есть мы видим на самом деле одну и ту же модель. Военизированные элиты преимущественно туранского кочевого толка плюс несколько направлений германской тоже элиты. Они представляли собой тоже кочевников, только агрессивные кочевники, которые приходили, захватывали контроль, начинали собирать дань у оседлых народов, только приходили уже с севера. Это были норманны, протоскандинавы, шведы, готы – германоязычные племена.

 

Германцы и скифы-сарматы как ни странно не так сильно отличаются, потому что они, и те, и те, принадлежат к индоевропейской группе населения. И те, и те были активны, агрессивны, с мужской, мускулиноидной, агрессивной воинственной культурой.

 

И поэтому Блок, который говорил: "Да, скифы – мы! Да, азиаты – мы". Это вполне возможно, потому что Азия была полна индоевропейскими арийскими народами. Но когда он говорит: "С раскосыми и жадными очами", – "жадными" вполне, это правильно, но почему "раскосыми"? Дело в том, что большинство скифы – это индоевропейский народ. Они выглядят так же, как современные немцы или как русские, может быть, ещё более европеидного типа. Поэтому это были представители индоевропейских этнических групп, и немцы, и скифы, и сарматы.

 

Хазары – другое дело, они были тюрки. У тюрок другое этническое происхождение, они не были индоевропейцами. У них другой язык.

Но на самом деле, конечно, они все друг с другом смешивались, и говорить о чистом этническом типе каких-то этносозавоевателей кочевых, невозможно. Но просто надо отдать должное, что среди кочевников огромный процент занимали индоевропейские народы, очень этнически, языковым образом напоминающие тех же самых скандинавов или готов. То есть между ними была такая очень сходная модель.

 

И славяне, мы, славяне, мы, русские, говорим на русском языке, мы тоже говорим на индоевропейском языке. То есть были кочевые индоевропейцы, индоиранцы, и были оседлые. Славяне – это оседлые индоевропейцы, занимающиеся земледелием.

 

Теперь начинаем с летописи, с "Повести временных лет" и переходим к российской государственности, к русской государственности. С чего начинается эта повесть? Вначале идёт библейский рассказ о происхождении.

 

Кстати, библейский рассказ очень важен, потому что там речь идёт об Иафете. Иафет в христианской культуре – один из трёх сыновей Ноя (Сим, Хам и Иафет), считается прародителем того, что можно назвать европейских народов. То есть Сим был прародителем семитских народов, Хам – африканских народов (согласно библейской этнологии), а Иафет – белых народов. Поэтому с самого начала говорится, что мы, славяне, – потомки Иафета.

 

Это очень важно, потому что в рамках библейской модели первые славяне стали думать, откуда мы взялись, кто наши предки. Наш предок – Иафет. Чей ещё предок Иафет был? Скифов, сарматов, индусов (индоевропейский язык, санскрит), иранцев, таджиков (у нас слово "таджик" стало нарицательным).

Таджик – это как и афганец, как большинство афганцев (не все, конечно) – это представитель индоевропейских арийских народов. Это именно потомки ариев, иафетическая группа по языку и по культуре.

 

Армяне – потомки иафетической ветви, немцы, французы, кельты, англичане, итальянцы, испанцы, португальцы, греки. Это всё иафетические белые индоевропейские народы.

 

Так вот, когда русские начинают осмыслять себя, они думают – "кто мы". И мы говорим: "Мы иафетический народ". Это в летописи начинается. И дальше идёт полумифическая история, как от Иафета линии идут к уже современным славянам.

 

А дальше начинается самое главное: начинается история создания русской государственности, как племена начали создавать эту государственность. И там идёт буквально следующий пассаж.

- Словене - ильменские славяне (словене их называли). Это славянское племя, которое жило на севере Руси на территории Великого Новгорода, что позже станет Новгородская республика. Там жили ильменские словене, это было восточнославянское племя.

- И кривичи - второе славянское племя, которое жило рядом с ильменскими словенами к западу, где сейчас современная Белоруссия и часть Литвы…

Кривичи – это племенной союз был этнический, поселения его доходили до Москвы. То есть на самом деле ильменские словене и кривичи – это вся северная часть восточнославянского русского мира. Среднерусская возвышенность, весь север заселён был кривичами и ильменскими словенами.

- А также чудь и меря, которые представляют собой финно-угорские племена.

 

Вот мы видим то, о чём мы говорили: славяне и их друзья – чудь белоглазая. Есть разные версии относительного того, что это за название. Потому что кто-то считает, что чудь – это дойче, что это так назывались изначала этноним немцев (deutschen – чудь), сами немцы. Кто-то говорит, что это мифический персонаж, что это от слова "чудо", что это волшебные существа, поэтому идёт речь о том, что чудь белоглазая под землю ушла искать тайную страну, откуда они вышли. Короче говоря, много разных форм интерпретации того, кто такая была эта волшебная чудь. Но общенаучная концепция, что эта чудь была финно-угорцами, просто предками финно-угорских племён.

 

Итак, два славянских племени (словене и кривичи) и два финно-угорских племени (чудь и меря) отослали скандинавов, норманнов, назад, за море. Первый этап. Что это значит? Это до Рюрика, что этому предшествовало. На это внимание не обращают.

 

Но что это значит, что они отослали норманнов? Вот эти четыре племени, которые население русского Севера и русского Запада, они взяли и послали норманнов назад. Это значит, что произошла гибель какой-то государственности. Они им отказались платить дань. Когда массы не платят дань, значит, эта государственность рушится. Если налогов нет, значит, соответственно… Налоги собирались довольно жёстко всегда. И сейчас коллекторы налогов или оплаты штрафов очень жёстко себя ведут. А раньше это ещё мордобоем, естественно, дополнялось.

 

Не желая больше терпеть эту государственность, эти славянские и финно-угорские племена расторгли с ними договор, то есть бросили их власть и зажили сами по себе, но недолго. Потому что, собравшись, начали они друг с другом воевать. Раньше от этого удерживали их вот эти, видимо, норманны, которых послали. Когда начинались между собой проблемы, приходили норманны, говорили: "Ну-ка, ребята, кто здесь государство, мы или вы? Поэтому ты прав, ты виноват, этого по шее, этого в реку, а этого наградить", – и творили суд. Потому что осуществление суда – это всегда функция государства, всегда функция этих высших инстанций: князей или их дружины. Это очень важно. Суд как юридическая инстанция – это атрибут государственности, в том числе и архаической государственности, которую мы рассматриваем.

 

И тут собрались эти славяне и говорят: "Смотрите, земля у нас обильная, богатая, прекрасная, сами мы молодцы, а порядка у нас нет". Почему нет порядка? Что значит порядок? Нет этой вертикали государственности, нет суда над этими племенами, нет высшей инстанции, которая могла бы, невзирая на внутренние, субъективные позиции тех или иных племен, групп и так далее, сказать: "Вот будет так и всё". Суда нет. Нет суда – нет высшей инстанции.

 

Теперь вопрос. Была она? Была. Начинается с того, что мы послали эту высшую инстанцию, только что упразднили этот суд, оказались очень богатыми и очень довольными, но начали резать друг друга, как собаки немедленно. А так всё было прекрасно.

 

И дальше какой делают вывод наши предки славяне? А не послать ли нам за море просьбу: хотим мы какой-то порядок, давайте пригласим княжить.

 

Во-первых, до этого, мы знаем, только что туда, за это море они отослали тех, кто ими правил. Им не нравилось. Пожили сами, самостоятельно. Видимо, недолго. Поняли, что так не пойдёт. И никакой фантазии у наших предков не было, чтобы куда послали, туда же и обратиться. Только что выгнали своих этих собирателей налогов, и к ним же за море посылаем делегацию. К ним или не к ним – другого конунга нашли. Там была масса, видимо, в тот период пассионарных мощных норманнов, которые были не против прихватить себе земли. И послали за Рюриком.

 

Это официальную версию я вам рассказываю – "Повесть временных лет" Нестора. Кто-то говорит, что сами пришли, одни ушли, другие пришли, никто их не спрашивал, никто их не звал, а потом уже эвфемизмом таким, что вот, мол, восточные славяне сами захотели позвать себе таких друзей из Скандинавии. Возможно, их никто не спрашивал, они пришли сами в очередной раз.

 

Но что для нас важно? Даже если так всё и было, как написано, можно и так понять. Ясно, что с социологической точки зрения, с точки зрения геополитической мы видим: эти территории восточнославянские, от которых пошла российская государственность, наше нынешнее государство где коренится, были частью каких-то протогосударственных систем, которые были построены вообще точно так же, как те, которые уже отражены в летописи.

 

То есть на самом деле поменяли шило на мыло. У нас всё с Рюрика начинается. Но те, кто правил до Рюрика и от которых освободились кривичи, словене ильменские, чудь и меря, - они были такими же Рюриками с функциональной точки зрения. Это были такие же скандинавские правители, которые ими правили. Опять военизированная мужская элита, которая приходит, именно приходит откуда-то и устанавливает свой контроль над оседлой земледельческо-охотничьей структурой.

 

С точки зрения типа государственности - ничего нового с Рюриком не произошло. Но на самом деле до этого мы только реконструируем, что там было, а после Рюрика у нас дана летопись, хроника и так далее. То есть это государственность успешная. Начиналась она многократно, видимо. Это была пятидесятая, видимо, история, когда выгоняют одних, приходят другие. Либо сами приходят, либо просят (я даже согласен, может, и попросили кого-то).

 

Конечно, не хочется вырезать друг друга, а какой-то инстанции, которая была бы трансцендентной, запредельной, над ними стоящей, нет. Никогда не получится договориться своими со своими, нужен какой-то чужой над. Для этого создаётся Левиафан (это в теории международных отношений уловка). Кто-то создаётся над, земной Бог создаётся, государство создаётся, чтобы люди друг друга не перерезали, потому что сами они суд чинить над собой не способны. Они способны действовать только в своих собственных интересах. И суд должен чинить над ними кто-то другой.

 

Вот этим другим и был Рюрик. Этот Рюрик приехал со своей дружиной, сел в Изборске на севере, и с этого момента начинается русская государственность, с этого момента начинается наша история.

 

Что для нас важно? Что эта история есть очередной цикл, повторение той протоистории. Которая уже многократно повторялась. Ничего нового в этой русской государственности принципиально по отношению к протогосударственности мы не видим. Пришельцы – военная элита, которая устанавливает свой контроль над оседлыми земледельцами и охотниками и собирателями. Она инородна вся, не важно, какой этнос составлял основу, ядро этой дружины. Скорее всего, конечно, это были скандинавы, по именам всё это очевидно. Вся дружина Рюрика (Олег, "хайлиг" по-немецки "священный", священный руководитель) – все были ярлы, военные скандинавы. То, что среди них могли быть потомки сарматских племён – ничего в этом нет удивительного. Просто вполне возможно, что сарматы тоже составляли часть вот этой элиты военизированной, в том числе доходившей до европейской Сарматии, до Европы.

 

Соответственно, единственное, что (это болезненный для нас, русских, момент, может быть, но надо сказать абсолютно точно) попытка найти славянина с социологической точки зрения ущербна. Едва ли там был хоть один славянин. Славяне занимались земледелием в этот момент. Они были в лучшем случае ополчением.

 

Чисто военизированные дружины такого толка, приходящие из-за моря имели чрезвычайно мало шансов нести в себе славянина. Это был кто угодно: скандинавы, аорцы, ясы, как считал Гумилёв, представители сарматской знати, европейской, готской – какой угодно, только не восточнославянской. Иными словами, это была агрессивная, мужская, кочевая, воинственная, инородная элита, инородная по отношению к славянам и финно-уграм. И не финно-угорская это знать, там финно-угорской тоже не могло быть знати.

 

Это была знать не славянская и не финская, а другая. Это принципиальный вопрос. Точно так же, как мы видели в протоисторических моделях, эти кочевые племена создавали свои собственные элитные системы управления, свои собственные касты.

 

Это начало русской государственности. Надо сказать, что в каком-то смысле это длилось тысячи лет, если не до сих пор длится. Опять элиты и массы, опять определённая инородная, инокультурная модель, у элит и масс опять разделение, опять такое вот специфическое общество и желание послать славян (как было в 1917 году или в 1991 году), тот, кто претендует на данный момент на сбор дани с них. Но мы это сколько проходили уже в истории. А потом опять зовём новую элиту - и обязательно извне, не из своих. Сами славяне собой править не способны, видимо, как не способен вообще ни один народ, земледельческий или охотническо-собирательский, править собою – зовёт элиту со стороны.

 

Вот мы позвали элиту со стороны. И эта элита называлась русью. Вот откуда название Руси. Те, кто пришёл с Рюриком, это была русь. Они называли себя русью, и стали править местным населением. А местное население в тот период никак, согласно ни одной реконструкции русью не называлось. Они назывались словенами, назывались полянами, древлянами, кривичами, кто-то назывался мери и чудью (предки мордвы и других финно-угорских народов).

 

Соответственно, название "Русь" принесла последняя по счёту военная, агрессивная, милитаристская элита. Элита, если угодно, тех, которым стали платить дань. Таким образом, русская государственность, с геополитической точки зрения, с социологической точки зрения, – это государственность, названная по имени элиты. То есть на самом деле русскими были не те, кто здесь жил, а те, кто пришёл с Рюриком, пришёл и остался, и их потомки. Вот кто такие русь.

 

Это не является исключением, это не является скандалом, потому что (по-моему, я говорил уже) кто такие французы? Французы – это подчинённая кельтская романоговорящее, латиноговорящее население, которое завоевали немцы франки. И вот франки – это были немцы, которые захватили французов. Сегодняшние французы говорят: "Мы французы", – то есть, как бы мы принадлежим франкам, мы как бы платим дань франкам, потому что франки нас захватили, стали нашей элитой, и мы им платим дань.

 

То есть скифы (помните, о скифах мы говорили), кто такие скифы-пахари? Это те пахари, которые платят скифам дань. Но они скифские, не скифы, а скифские. А кто ещё был скифским? Очень многие были скифскими, которые также платили дань скифам. Точно так же французы – это те галлы, которые платили франкам дань изначально и которых франки завоевали. То есть они, по сути дела, франкские.

 

Бывают такие малообразованные эксперты, которые говорят, немцы – это существительное, а русские – это прилагательное. Вообще большинство этнонимов прилагательные, и никакого отношения к тем, кто их к себе прикладывает (именно прилагательные – прикладывает), не имеют изначально. Поэтому французы – это не кто, это чьи, это франкские, те, кого франки завоевали, кто платит франкам дань. А русские – это тоже какие – русские, и даже чьи – русские. Это те народы, которые платили дань руси и которые эту русь к себе пригласили. Будем держаться летописи без попыток иронизировать над нашей историей.

 

Конечно, трудно себе представить, что взяли и пригласили. Только что выгнали, а потом опять пригласили. Но можно представить, это не важно, смысл все равно, что пригласили-не пригласили – приехали. Русь приехала. Так вот, русь – это "понаехали тут", на самом деле вот кто такая. Мы говорим: "Мы русские, а тут кто-то пришёл". Ничего подобного. Это вот пришли и сделали нас такими, какие мы есть, то есть русскими. Русь к нам пришла. Наши корни, славянские корни, массы, они не русские, они славянские (я говорю, у большинства славянские). А на самом деле ещё финно-угорские – говорит о таком количестве других аспектов. Язык славянский.

 

Эта русь говорила не на нашем языке. Она говорили на скандинавском языке. Но поскольку славян было много, и видимо, они очень интересно, живо, убедительно разговаривали, то русь довольно быстро забыла свой язык. Скорее всего, он был скандинавский, а может быть, это был особый такой военный язык североевропейских племён. И стали говорить по-славянски. Этот язык, который взяли у подконтрольных этнических групп представители этой, стал русским, потому что русь стала говорить на этом славянском языке. А те люди, которые стали платить дань руси, стали называться русскими. То есть вначале это были чьи, кому они принадлежали, по имени господ – господские, так можно сказать. Русские как господские. Но это же не значит, что это господа. Разницу чувствуете? Господский и господин. Точно так же русские и русь. Русскими были те, которые платили дань.

 

Поэтому эта государственность, киевская государственность строится по этому принципу. И что любопытно, что этот принцип сохраняется очень много веков. Опять элита, которая правит Русью, знать так называемая, боярская знать и даже в значительной степени дворянская знать (если включать туда служивые, разорившиеся или обедневшие боярские рода), княжеская знать, она этнически не русская, то есть не славянская и не финно-угорская.

 

А как правило, эти представители этнических групп русской знати, то есть собственно русь осуществляли матримониальную политику (политику браков) не по принципу единства народа, в котором они живут, как раз наоборот. Это была гипогамия. Если жениться на славянке, просто так взять и на самой славянке жениться – это значит понизить свой (или на финно-угорке – тем более) статус. Конечно, такие браки были. Скорее всего, большинство их было не описано как таковыми.

 

Но во всяком случае, настоящим браком, кастовым браком был брак воина, то есть представителя дружины или знати, который берёт в жены представительницу такого же кастового воинского начала, независимо от того, что близкого или далёкого. Это, конечно, могут быть браки друзей или дружинников между их дочерями и сыновьями между собой, но в принципе, считалось вполне нормальным брать жену из половцев (это уже тюркские племена), из ляхов – из знати любых других народов, потому что кастовое значение было важнее, чем этническое. Более того, этнический принцип жениться на своих покорённых, просто именно жениться, придавая статус… Наверное, отношения были такие внебрачные, тем более, женщины очень красивые русские.

 

Но вот что касается формализации правовой, брак как институт передачи имени (а это было в традиционном обществе), как раз нормальная модель брака, достойная, кастовая – это взять независимо от этноса себе супругу из кастово адекватного общества, либо своего, а если нет такой подходящей пары, то из другого. Это правильный брак. А брать себе простолюдинку – это означало снизить свой социальный статус, в значительной степени лишив своих детей некоторых социальных полномочий. Это в некоторых случаях было, не могло не быть.

 

Но на самом деле проникновение славянской крови в элиту было ограничено со всех точек зрения: с точки зрения кастовой, с точки зрения социальной, с точки зрения психологической. Это очень важно.

Поэтому элита, русская элита оставалась в значительной степени дифференцированной на самых разных этапах русской истории.

 

Теперь смотрим дальше. Вот создаётся Киевская Русь. После того как приходит Рюрик и садится, начинает править со своей дружиной, у него есть сын Ингвар (Игорь), конунг Ингвар (князь Игорь), который маленький ещё. И есть то ли родственник, то ли воевода, который выполняет функции священного предводителя этой руси. Потому что она является историческим актором. Славяне просто на протяжении этого момента, даже ещё раньше…

 

А в это время славяне пахали землю и собирали урожай. И вот можно ещё на тысячу лет отложить и сказать: а что же массы до 1930-х годов, например, прошлого XX века? А что же делали славяне? А славяне пахали землю. То есть можно просто взять и немножко забыть, что делали славяне тысячи лет, потому что они пахали землю, пели песни, женились, пили вино или позже – водку, смотрели на небо. И всё. Можно взять и вынести за скобку.

 

Народы, как правило, живут во времени вечного возвращения. То есть всё замечательно, но всё одно и то же, такая вечность. Она очень живая, очень содержательная, но она не оставляет своего следа в истории. А в истории оставляют свои следы вот эти ярлы, вот эти безумные, ссорящиеся между собой князья, воеводы, которые вдруг решают на кого-то напасть, кого-то отравить, захватить власть. Вот этим полны хроники. А то, как сажали землю и как они собирали, – это только когда ничего не рожалось. Раз в сто лет вообще никакого не всходило, и тогда начинались какие-то погромы или ужасы, страдания. Об этом ещё в хронику попадало. А если просто всё шло нормально (то есть сажали, хлеб взращивали, а потом его ели, а потом опять сажали), это не отражалось в исторических хрониках, это не создавало историю. Это создавало что-то другое: жизнь, экзистенцию.

 

Я не хочу сказать, что это совсем бессмысленно, но это просто ни на что не влияло. А настроение какого-нибудь раздражённого с похмелья, после пира возвращающегося дружинника, который взял и плюнул на дом другого дружинника, например, или ругнулся – это могло привести к краху государственности, к началу каких-то движений мощных, где те же самые крестьяне, их сгоняли, не спрашивая их желание, и отправляли на фронт биться с другим князем, который не так посмотрел на пиру или посадили не туда. Вот это история.

 

То есть история, по крайней мере та, которую мы знаем, – это история элит, это история Руси, это история политической верхушки, история Рюрика и его потомков, история княжеских и элиты, дружинников, которые представляли собой бояр. Это основа боярства и также дворянства.

 

Дворянство – это новый набор элиты, но не снизу, на самом деле. Кажется, что снизу. Нет, это просто дети обедневших боярских родов, которым уже вообще ничего с точки зрения статуса не светило, они уже заново стали продвигать себя по социальной лестнице, исходя из личного служения царю. Но кто они были? Это обедневшие, разорившиеся младшие дети боярских родов, то есть элита. И дворяне тоже элита.

 

Были уже, конечно, при Петре – Меньшиков, он простолюдин был. Один-другой, конечно, были такие, не могу сказать. Уже где-то к XVIII веку стали пробиваться периодически уже персонажи, действительно, автохтонные. Ломоносов – ничего не скажешь, русский человек, пришёл пешком просто и заставил себя уважать и стал таким вот великим представителем русской элиты уже. Но это XVIII век, это уже такие поздние этапы.

 

Пробиться славянину в русскую элиту на протяжении можно было, пожалуй, только через церковную связь. Например, мы знаем, кто такой был патриарх Никон. Он был из крестьянской семьи, был мордвином – тоже любопытно. То есть как раз финно-уграм, уже ославяненным, безусловно, прошедшим множество таких циклов жизни со славянами. И он становится патриархом, то есть фигурой социально высокой. Были такие социальные лифты.

 

Но с другой стороны, что значит становиться патриархом? Патриархом может стать только, естественно, епископ, архиепископ. Епископ – это монах, потому что епископом может стать только монах. Кто такой монах? Монах – это тот, кто не может иметь детей, понятно, потому что он дает обет безбрачия. Епископом другой не может быть. Если женатый поп, то максимум, на что он поднимается, – это протоиерей. Дальше, для того чтобы стать епископом, то есть иметь право полагать других попов, он должен быть монахом. Все епископы заведомо монахи.

 

Соответственно, это что значит? Что он не оставит потомства. Даже если он поднимется очень высоко и станет патриархом, его род не станет благородным после этого, потому что у него нет рода как такового, он не может оставить после себя потомство. Это индивидуальное повышение, то есть он входит, русский человек, финно-угор, мордвин, как Никон, в элиту, но остаться он там не может. Он как прожил в элите, и всё. Умер, и от него ничего не остаётся. А его предки или его семья, его родственники, они не становятся и не стали они частью элиты, родственники Никона. Это очень важно.

 

То есть на индивидуальном уровне были некоторые способы славянам, автохтонам обойти эти кастовые различия. Но на самом деле сохраниться в элите было невозможно.

 

Нас интересуют не столько эти землепашцы, охотники и собиратели, хотя это было подавляющее большинство русского народа и остаются до сих пор. 99% всего того, что проживали, проходили, чувствовали и делали русские люди на протяжении всей нашей истории, в том числе участие в войнах, не записано нигде просто. А записано то, что делал 1%. Вот это, действительно, является историей. Это такое свойство той дисциплины, которую мы рассматриваем.

 

После этого Олег, воевода Рюрика, приезжает в другой город – Киев, где правили Аскольд и Дир. Имена очень фундаментальные, конечно. Аскольд и Дир – это были представители каких-то других, бесконечных, видимо, германских военных групп, которые собирали дань с полян. Соответственно, поляне – это были другие славяне, которые жили на территории современной Украины. И вот эти поляне вокруг Киева как раз.

 

Киев был центром сбора дани. С чем имеем дело? Мы имеем дело с государственностью. С государственностью совершенно такого же типа, которая предшествовала приходу Рюрика и последовала его приходу. Аскольд и Дир – это были государи определённого славянского государства, которые собирали со славян дань. С полян в данном случае.

 

Вот приезжает Олег, дружинник Рюрика, который собирал дань с северных славян – с ильменских и кривичей. Приезжает к Киеву, где сидели Аскольд и Дир, которые собирали дань с полян – с других славян, и говорят: "Пошли вон, Аскольд и Дир!" Те задумались вначале, идти вон им или нет, но потом решили поговорить. Их выманили из Киева и убили, говорить с ними не стали, и воцарились, перенесли княжество в Киев. Так вот получилось, что сместили.

 

Таких историй бесконечно было и до: кто-то пришёл, один пришёл брать дань, кто-то уже берет дань. Тот, кто пришёл брать дань, убил того, кто до этого брал дань, хитростью оторвал ему голову, обманул и сел на его место. Так русская государственность укрепилась на следующем этапе. Киев стал центром этой государственности.

 

То есть Олег как военачальник и дружинник этой династии – династии Рюрика, и, видимо, опекун князя Ингвора (конунга Ингвора, то есть Игоря) захватывает, усиливает позиции империи. А дальше он идёт на хазар.

 

Почему он идёт на хазар? То есть он спустился к югу, вначале там ликвидировал Аскольда и Дира и дальше стал распространять территорию сбора дани. Столкнулся он с хазарами. Почему? Потому что хазары брали дань.

 

Это бывший индоевропейский, кстати, мало кто знает, тоже арийский народ – хазары, имя арийское, как и тахары. Потом они были тюркизированы, вошли в состав тюркской Голубой Орды. А потом, на более поздних этапах, уже после восстания Маздака, их элита была иудаизирована благодаря принятию иудаизма от небольшой группы иудеев, пришедших из Ирана после восстания Маздака. Они по приглашению одного князя, был князь Булан такой. Маленькая группа была евреев, которые жили на Северном Кавказе с хазарами. Он пригласил своих единоверцев после гонений антииудейских, поскольку иудейские группы поддержали Маздака во время восстания в Иране. Таким образом, было большое переселение евреев в Хазарию. И евреи были очень активны.

 

Это единственный случай, когда евреи в нашей новой истории стали распространять миссионерским образом свою веру на другие этносы. Потому что с точки зрения иудейской религии иудеем может быть только еврей, этнический еврей. Очень редкие исключения существуют. Гиюр – такая операция, когда не еврей становится евреем, не иудеем. Прежде чем стать иудеем, не еврей должен стать евреем. И вот есть такая операция – гиюр, особая. Это не обрезание. Обрезание – это как раз обрезание еврея в иудаизм. А вот гиюр – это более сложная операция.

 

Но как правило, гиюр проходят, например, дети не еврейских матерей. То есть папа – еврей, мама – не еврей, он считается не евреем, такой человек. Соответственно, для того чтобы его сделать евреем, необходимо, чтобы он прошёл гиюр. И только после этого он может становиться иудеем. Такой принцип иудаизма – довольно закрытые люди.

 

При этом, конечно, в некоторых случаях пройти эту операцию может человек, который вообще не имеет этнически отношения к евреям, просто. Но это надо долго проходить подготовку. В принципе, в современном Израиле есть такие иудеи, которые, действительно, уже вообще никакого отношения к евреям не имеют. Но таких можно, наверное, по пальцам пересчитать.

 

Так вот, хазарский опыт – это уникальный случай, когда огромные пласты тюркской знати, только знати (то есть, опять, там было местное население, которым эта тюркская знать управляла, и была элита), эта кочевая воинственная элита, исходя из паразитической, очень специфической деятельности иудейских групп, стала включаться в иудаизм. На самом деле это был уникальный случай, когда религия, которая имеет жёсткую этническую ограниченность, вдруг в историческом ключе преодолела эту этническую ограниченность и предложила рассмотреть самих тюрков как потомков Тагарма, то есть семитов.

 

Мы начинали нашу русскую хронику с того, что русские славяне осмыслили себя потомками Иафета. А вот для хазар иудаистские миссионеры придумали историю, что предками тюрок были евреи и, соответственно, для них есть возможность такого обращения в иудаизм, как десять потерянных колен.

 

Соответственно, глубина иудаизации этого хазарского, то есть тюркского общества очень трудно может быть оценена. На самом деле то, что мы знаем по свидетельствам о Хазарии (Артамонов занимался, наш исследователь, Лев Николаевич Гумилёв раскопками Хазарии), какая-то часть элиты точно была иудаизирована, тюркской элиты. Массы, безусловно, были, как и другие массы, там исповедовали разные конфессии.

 

Очень интересный у Павича "Хазарский словарь", если вы читали, – прекрасное произведение как раз о трёх религиях, которые в Хазарии существовали. Такое литературное произведение, мистическое. Там о христианском взгляде на Хазарию, исламском взгляде на Хазарию и иудейском взгляде на Хазарию. Такая была очень сложная, конечно, страна.

 

Тем не менее, это то же самое одна из кочевых империй, только с такой специфической формой: доминанта – тюркские элиты в основном, а то, что под ними – уже все подряд, в том числе и индоевропейские, собственно те хазары, которые в данном случае дали своё имя.

 

Не всегда элиты дают своё имя массам, как франки или русские. Иногда массы дают своё имя элитам. Язык тоже иногда они навязывают, иногда не навязывают. Это разнообразный процесс.

 

Теперь Олег Вещий. Почему он Вещий? Потому что это русские перевели слово хайлиге. Немецкое – "Олег", это и есть "вещий". То есть Вещий Олег – это Вещий Вещий, только один Вещий на русском, другой Вещий – на нормандском, на шведском. Олег и Ольга (хайлиге) – это тоже "священная", "вещая", священный, то есть вещий.

 

Вот Вещий Олег, Вещий Вещий ездит "отмстить неразумным хазарам". Я думаю, что хазары были очень разумные, такие же разумные, как сам Олег и все остальные элиты туранского пространства. Они спокойно правили над местным населением, вершили над ними суд и отбирали у них излишки или последнее в виде налогов, то есть дани. Соответственно, распространение с севера этой государственности, построенное по тому же принципу, как и все остальные другие кочевые государственности Турана, Олег вступает в конфликт с теми, кто собирает дань с территорий, примыкающих к тем территориям, которые он уже прибрал к рукам. И поэтому он идёт на хазар и что-то у них отвоёвывает.

 

Он не завоёвывает Хазарию, он отвоёвывает ряд территорий славянских, которые платят хазарам дань. Как мы знаем, вятичи платили ещё через большой срок после походов Олега. И вот, соответственно, в духе таких вот походов, варяжских походов, варяги, они бьются за установление дани и доходят до Константинополя.

 

Славяне, крестьянство, начинают служить им ополчением. И в этом отношении тоже очень важно: в этих военных походах участвуют как профессиональные дружины принципиально, так и народное ополчение. То есть в качестве рядовых собирают по деревням, по одному или по два человека с семьи, с куреня или с избы. На самом деле собирают налоги, берут иногда жён, женщин и берут мальчиков в армию.

 

Но это армия, в которой практически не позволяют дослужиться до офицерского звания. Это очень важно. Солдат двадцать пять лет, как уже в поздние времена, служит, и всё, вот он и есть солдат. Здесь доблестно он бьётся или лениво (там попробуй на войне лениво побейся). Во всяком случае, это довольно замкнутый социальный процесс.

 

Да, конечно, русские люди миллионами, сотнями миллионов участвовали в войнах, отдавали свою жизнь за страну и за государство, за Русь. Они были русские. Но с другой стороны, их подвиг мы тоже не видим в истории. Лишь потом уже, в XX веке Толстой стал говорить, что на самом деле войны выигрывали вот эти простые крестьянские славяне.

 

Но конечно, мы знаем полководцев, мы знаем Вещего Олега, он сам идёт. Так называемая фигура – метонимия, когда мы говорим "двадцать голов скота", мы же не имеем в виду отрубленных голов скота. Мы имеем в виду двадцать голов скота – это полноценных коров или баранов с головами, но мы говорим только "головы". То есть метонимию берем и по имени части называем целое, достраивая это целое.

 

Так и "как ныне сбирается Вещий Олег" – как будто он один собирается. Он идёт, не только собирается мстить "неразумным хазарам", дружина, которая должна его поддержать и активно биться – она тоже здесь присутствует. И большое, совсем уже на которое никто не обращает внимания, русское ополчение вместе с Олегом идут. Оно тоже мобилизовано, пришли: "ну-ка давайте нам с избы воинов". И если бы они были уж совсем никуда не годными, едва ли бы мы победили "неразумных хазар" и построили мощное государство.

 

Соответственно, и русские воевать умели явно. Потому что если бы не умели, об этом анекдоты бы рассказывали. Наоборот говорят, страшные люди, славяне, приходят со своими топорами, с бородами и всех завоевывают. Посмотрите, какую мы страну отхватили, если бы мы уж воевать не умели. Так вот и поверим, что мы миром полмира захватили только с помощью дружбы и улыбок. Нет. Приходили и убивали русские люди и садились там, начинали жить. Покоряли, захватывали, то есть на войне как на войне. Как и все остальные народы. Но не такие уж мы лузеры в этом отношении. И вожди, наверное, были хорошие, и дружины были хорошие. И вот простые русские люди, невидимые, которые так смотришь – а страна-то какая, будь здоров, даже сейчас.

 

Поэтому на самом деле тут невидимую часть этих исторический процессов надо тоже учитывать. Олег бьётся с хазарами, отвоёвывает свою позицию. Потом Игорь (Ингвар) пытается собирать дань вслед за Рюриком и Олегом. И мы знаем его трагическую судьбу в отношении древлян. Явно, что Ингвар хотел собрать дважды дань. Так и написано: раз собрал, потом говорит опять: "Вернусь-ка я к древлянам и соберу у них ещё разок дань". Ну, это уже древляне не выдержали и распяли его на двух деревьях, разорвали его тело: две берёзы склонили, повесили на них Игоря и отпустили. За него, мы знаем, как Ольга мстила и сожгла столицу древлян.

 

То есть что делали Рюриковичи? Собирали дань, устанавливали свой контроль или строили государственность. Это, по сути дела, одно и то же: строить государственность и собирать дань. Чем больше людей даёт дани, тем больше государство, чем больше государство, тем больше людей дани отдаёт. Это одно и то же. Расширяя границы своих подданных, расширяют границы государства.

 

Вот так складывалась Киевская Русь. Поначалу, когда было мало детей у них (один, два), это было всё понятно: династические браки, то есть великий князь. Но потом стали появляться, поскольку детей в семьях было помногу и у простых людей, и у знати, то надо было что-то выделять им в кормление, этим князьям.

 

Так начинается идея того, что старшему переходит великокняжеский престол, то есть сбор со всех подчинённых народов, на всей территории. А младшим и другим выделяются отдельные зоны. Очень похоже на нас, на нашу современную Россию. Там только не младшим, а губернаторам или знакомым выделяются некоторые вкормления такие – губернии или определённые территории, где они сидят, и считается, что должны быть довольны.

 

Но темперамент, представитель княжеского рода, великокняжеского рода, он, безусловно, не склонен к тому, чтобы сидеть и тихо пересчитывать, сколько шкурок ему от крестьян принесли в той или ной области. Хочется большего. Хочется чего-то такого, чего нет, чего недостаёт. Это и есть пассионарность, по Гумилёву.

 

И вот эта элита рюриковская была чрезвычайно пассионарная. Она не могла так просто сидеть на месте, ей надо было что-то делать. И если не было возможности или желания идти на войну с другими, они воевали друг с другом просто. Главное бы воевать, отнимать, нападать, чувствовать подъём определённый адреналина, рубиться с кем-то справедливо или несправедливо, обижаться, оскорбляться, требовать невозможного.

 

И вот эта элита, она создавала такие исторические процессы в Киевский период, поскольку количество представителей этой элиты увеличивалось, аппетиты у них росли, и, с одной стороны, они поначалу расширялись вовне, просто ходя походами на разные другие существовавшие рядом государственности. А потом уже, когда обрели такую огромную страну, стали сражаться внутри. На этом Киевский период и завершался.

 

Киевская государственность. Теперь что очень важно? Это Святослав, конечно. Святослав создаёт первую империю. Это был не просто русский князь, а это был совершенно ослепительный киевский князь, который на месте предварительной государственности, которую оставил Игорь, Олег и Рюрик… У Рюрика была вообще одна область, можно сказать. Олег её сильно расширил. Это была первая такая экспансия мощная варяжской Руси. Игорь ничем особенно не выделился, ничего не приобрёл.

 

А вот Святослав (это исторический момент) полностью уничтожает Хазарию, он устанавливает контроль над территорией, которая идёт от Великого Новгорода, от Карелии, от Балтики до Каспия и до Северного Кавказа. То есть на самом деле Святослав создаёт первую русскую империю, империю, в которой уже входят множество народов, множество этнических групп. И вся эта империя принадлежит руси, принадлежит рюриковичам. Эти рюриковичи, их дружины, их бояре, их княжеские рода собирают со всего этого огромного пространства дань.

 

Соответственно, входят в это пространство уже не только лесные зоны, не только речные зоны, не только Балтийский регион, как при Рюрике или при Олеге, а тут уже по-настоящему происходит разгром мощнейших политических организаций в степной зоне. То есть лес, там, где жили преимущественно славяне, финно-угры, включая реки, и степь, где жили в тот период хазары, тюрки – разные тюркские народы, в том числе берендеи, бродники, промежуточные между славянскими территориями и собственно степью, между лесом и степью – всё это оказывается в контексте одной империи Святослава.

 

Я рекомендую такую книгу прочитать – "Начертание русской истории" Г. Вернадского. Как раз он рассматривает всю русскую историю с геополитической точки зрения противостояния леса и степи.

 

Лес и степь под эгидой леса достигает своего пика при Святославе. Возникает особая геополитическая конструкция, где лес и степь объединяются под эгидой леса. В этом величие Святослава. До этого лес и степь объединялись под эгидой степи преимущественно. Эти индоевропейские, скифско-сорматские, тюркские империи, гуннская империя – всё объединяло русский лес как периферию степной зоны. Те же хазары, которые собирали дань у москвичей-вятичей. Вятичи жили здесь как раз недалеко. Это было периферией Хазарского каганата. То есть взгляд со стороны степей на её периферию, засаженную лесами. Вот это доминирующая модель организации этого пространства евразийского до Святослава.

 

И вот при Святославе (конечно, перед этим был Рюрик, который заложил основу, дальше – Олег, Игорь и потом Святослав) по-настоящему меняется картина, закладывается сам принцип возможности объединения этих туранских территорий с севера на юг из леса к степи, а не с юга на север и не из степи к лесу. В этом геополитическое величие Святослава. Он показал, что Русь может интегрировать эти пространства.

 

Это было эфемерно, не долго. Довольно быстро эта империя Святослава, практически при его жизни уже начал трещать, а на следующем этапе развалилась. Но это был некоторый заброс в будущее. По этим выкройкам спустя где-то шестьсот лет только, семьсот лет русские вернулись на юг, русские стали интегрировать полностью себя, включать в степь. Если даже не больше.

 

На самом деле то, что сделал Святослав, – это уму непостижимо. Он создал гигантскую евразийскую империю в два счёта, прожил недолго, покорил всех, кого мог, и даже кого нельзя было покорить. Так мы смотрели до этого, открыв рот, снизу вверх только "сколько вам шкурок и медовых сот, господин начальник". Мы могли только так разговаривать. И вдруг сами славяне под руководством этой руси взяли и промаршировали по всей гигантской территории, огромной территории. Вы представляете, территория от Балтики до Каспия? Северный Кавказ. Вообще то, куда мы вернулись чуть ли не в XIX веке, через тысячи лет – это всё отхватил себе Святослав – такой замечательный русский князь.

 

У нас совсем он забыт. О нём как-то мало даже говорят. А это фигура просто огромного исторического масштаба по завоеваниям, по своим взглядам.

 

Создаётся Киевская Русь – такое мощное государство, чьи максимальные пределы заложены Святославом. Постепенно к этому большому всё идёт и от этого большого всё сужается. Русь начинает пульсировать в своих территориальных границах.

 

Мы можем сразу же сказать, попытаться сейчас дать предварительный анализ - что это за государство с геополитической точки зрения – Киевская Русь.

 

Во-первых, здесь, безусловно, существует довольно сильный преемственный сухопутный фактор, то есть land power (сухопутная держава) – сухопутный с точки зрения геополитического концепта. Соответственно, это связано с преемственностью киевского общества эпохи кочевых империй. Это туранское начало, которое было, безусловно, продуктом творения кочевников суши – как называет Маккиндер (Mackinder), "бандитов суши". То есть это были остатки кочевых империй, которые при этом опирались на европейско-оседлое сельское доминантное славянское население. А сверху были такие мужские агрессивные активные кочевые воинственные группы – элиты.

 

Очень любопытно, что скандинавская Эдда (если кто-то знаком со скандинавским фольклором) описывает эти два типа в ванах и асах. Ваны – это типичные оседлые славяне, земледельцы, а асы – это типичные германские, скандинавские агрессивные элитные воины. Асы и ваны в этой структуре, земледельцы, преимущественно славяне, которые создают культурный код, язык в значительной степени, культуру как таковую. Это земледельческая восточнославянская культура, которая в общем транслируется на верха.

 

А вот теперь кто такие варяги? И какова геополитическая ориентация варягов?

 

Многие исследователи, которые хотят увидеть на ранних этапах создания российской государственности некоторые пути в будущее Руси, подчёркивают такой момент, что в рюриковской дружине, вероятно, преобладал элемент аланский. Аланы, или ясы, нынешние осетины – это потомки сарматов, которые были индоевропейскими кочевниками. Если они были потомками в той или иной степени этих индоевропейских кочевников алан и если это была доминанта рюриковской дружины, и дальше, соответственно, и элита тоже является туранской, то есть сухопутной и land power (сухопутная держава).

 

Но, конечно, свести всех этих замечательных варягов к аланам просто невозможно, потому что все имена строго германские. Соответственно, всё-таки это были, безусловно, представители скандинавской знати воинственной, которые преимущественно занимались морским разбоем. То есть в лице Рюрика и его дружины мы видим, с геополитической точки зрения, разбойников моря, а не разбойников суши преимущественно. То есть это разбойники моря, которые привносят с собой некоторый специфический морской элемент.

 

Итак, несмотря на то, что они были представители мужской агрессивной воинской элиты, чуждой по отношению к народу, но пришли они с севера, а не с юга, пришли они через море, а не через степь, и в значительной степени это не могло не повлиять на идентичность той киевской государственности, с которой мы имеем дело.

 

И здесь возникает очень важный момент. Если мы знаем всю дальнейшую историю России, видим, что Россия, конечно, стала абсолютной сухопутной державой, империей хартленда (Heartland – срединная земля), land power (об этом как раз и говорится в классических геополитических моделях), то нам хочется увидеть уже это в Киевской Руси. И частично, как я показал, мы это видим. Но видим мы явно что-то и другое. Нельзя игнорировать полностью этот варяжский импульс.

 

Русские понимают, что здесь что-то не складывается, что допущение норманнской теории каким-то образом подрывает упрощённую стройность реконструкции нашей национальной истории, что мы были такие сухопутные, начинались такими сухопутными, и сейчас мы такие сухопутные. Это правильно, по сути. И для лозунга, или для выступления на митинге, или для проведения экспертной полемики на телевидении с невежественными какими-то западниками, которые вообще ничего не знают ни в русской истории, ни в какой другой, этого достаточно. Можно сказать, что Киевская Русь была сухопутной конструкцией, государственностью, которая содержала в себе зародыши будущего евразийского этапа, который будет, мы до него дойдём.

 

Но это не честно с точки зрения научной. Мы не можем игнорировать норманнов, мы не можем игнорировать ни норманнскую теорию, не можем игнорировать абсолютные, явные факты геополитического влияния моря на киевскую государственность. И мы не можем также отрицать европейский характер этой элиты.

 

Это была совершенно европейская, северно-европейская воинственная элита. Не тюркско-азиатская, не кочевая, не сухопутная. Они не были скотоводами, они были разбойниками моря, они были агрессивными завоевателями. Такие, кстати, Европу создали. Вся европейская знать в основном создана норманнами. Но это общий корень. И германская знать, а франкская знать, и английская знать, и русская славянская знать – выходцы преимущественно из северных этих агрессивных народов.

 

То есть здесь мы имеем дело, в киевской государственности, с мощнейшим европейским фактором. Не туранским. Европейским – это ещё не значит морским, строго говоря. Но европейским – это значит не туранским, не кочевым. Это раз. Во-вторых, мы имеем дело просто уже и с морским фактором, потому, что это были разбойники моря. Рюрик – это разбойник моря, а не разбойник суши. Он пришёл не со стадами и не с кочевыми племенами с юга, он не сармат всё же. Понятно, что не славянин, там не могло быть славянинов. Он не сармат, он не тюрок, он не хазар, он германец и приплыл на лодке из-за моря. Это подчёркивает летопись.

 

Поэтому когда мы говорим уже в научном сообществе и разбираем геополитику России с точки зрения серьёзного обосновательного критического подхода вне пропаганды, полемик или поддержки патриотического самосознания – это всё очень важно. Но знаете, это самосознание, когда оно опирается на глубокое знание, в том числе и сложных вещей, парадоксов, оно только от этого закаляется. Слабых людей это приведёт к сомнению, а может быть, и по другому пути пойти – по европейскому, раз в основах русской государственности есть такой момент. Нужна ли нам эта евразийская идентичность, многие могут задуматься. Полемически можно было бы ответить с евразийской точки зрения.

 

Но нельзя, на мой взгляд, я глубоко убеждён, подтасовывать исторические закономерности. Даже не столько факты, сколько закономерности. Конечно, мы видим в русской государственности, в самых её истоках наряду с сухопутным началом и морское начало, и европейское начало, морское и, соответственно, норманнско-скандинавское, сближающее частично русскую государственность с североевропейскими государствами того периода.

 

Итак, Киевская Русь с геополитической точки зрения создаётся изначально, во-первых, с севера к югу. И это уже другое движение, нежели обычные туранские завоевания, когда с востока и юга на север. Центром этой государственности является зона леса, а не степи, как в случае туранской государственности. А лес – это типичный европейский ландшафт. Цивилизация Европы – это цивилизация леса. Не степи, не пустыни, именно леса. Создаётся представителями разбойников моря, по Маккиндеру, то есть норманнами, приплывшими из-за моря на корабле, на ладье. Соответственно, мы имеем дело с чем-то особым.

 

Геополитическая идентичность Киевской Руси, особенно с учётом того, какое было будущее у русских в истории (оно было грандиозным и остаётся великим), заставляет нас задуматься об уникальности этого события в русской истории как призыв варягов вместе с Рюриком. До этого существовало, как мы видели, то же самое, то есть такие же типы: такие же варяги, такие же Аскольды и Диры, которые так же собирали дань, а до этого и над кривичами, и над ильменскими словенами стояли безымянные, неизвестные нам те же самые норманны и шведы.

 

Но рюриковская эпопея была поворотной, потому что на месте пересечения периферийных зон разных империй, разных, подчас эфемерных, государственностей создаётся нечто новое, нечто самобытное, нечто неожиданное, нечто, обладающее собственным геополитическим, историческим, социальным, политическим и, как мы увидим в дальнейшем, религиозным значением. То есть возникает почти новая цивилизация, где есть, безусловно, восточно-туранские черты, но есть и европейские черты.

 

Здесь создаётся совершенно специфический мир с точки зрения и геополитический. Соответственно, уже в базовых аспектах русской государственности на начальном этапе Киевской Руси мы имеем дело с этим сложным, уникальным в каком-то смысле историческим явлением.

 

Есть частично тенденции, связанные со спецификой норманнской знати. Превращение в будущем этой Киевской Руси в европейское государство, в восточноевропейское государство по аналогии, например, с таким, которое было построено в Польше или в Венгрии – это соседи с нами были – Моравия, Моравское княжество. Соответственно, мы могли пойти этим путём. А могли пойти путём туранских кочевых структур, индоевропейских или тюркских, здесь не в тюрках дело. Тюрки тоже были создателями этой туранской государственности в определённый период.

 

И последнее, что я хочу сказать. Нам на следующем занятии предстоит очень увлекательное, на мой взгляд, занятие: мы должны понять, как внутри Киевской государственности постепенно начинают кристаллизовываться эти геополитически тенденции, как они соответствуют истории, как они связаны с принятием христианства, как они реализуются через начало раздробленности киевской государственности, внутренних усобиц, и какие геополитические полюса внутри этой намеченной Святославом в макроаспекте, в максимальных границах русской государственности, как эти полюса будут складываться, противодействовать друг другу, взаимодействовать друг с другом. То есть это чрезвычайно насыщенная и парадоксальная картина, чьи предпосылки сегодня мы описали.

 

Набор текста: Инна Бычихина

Редакция: Наталья Ризаева

http://poznavatelnoe.tv - образовательное интернет телевидение

Скачать
Видео:
Видео MP4 1280x720 (822 мб)
Видео MP4 640x360 (328 мб)
Видео MP4 320х180 (189 мб)

Звук:
( мб)
( мб)
Звук 64kbps MP3 (39 мб)
( мб)

Текст:
EPUB (34.55 КБ)
FB2 (118.48 КБ)
RTF (306.36 КБ)