Измена в Ватикане

Рассказчик

Дата съёмки

Длительность

157 мин
Папа Римский постепенно подчиняется хозяевам глобализации.
Проводимые в католической церкви изменения, приводят к подчинению Папского Престола и католического христианства Новому Мировому Порядку.
Смотреть

Собеседники:

Ольга Четверикова – кандидат исторических наук, доцент, преподаватель МГИМО

Дмитрий Еньков - Партия Великое Отечество

Генрих Григорян

Артём Войтенков - Познавательное ТВ, http://poznavatelnoe.tv

 

Дмитрий Еньков: Ольга Николаевна, добрый вечер. Мы хотели сегодня попросить вас прокомментировать для нас и для наших коллег по Профсоюзу граждан России вот эту ситуацию, которая сейчас происходит в Ватикане. Что там происходит с Папой Бенедиктом XVI, почему он неожиданно (не в первый раз в истории, но в первый раз на нашем веку) решил отказаться публично от своего сана, и с чем это может быть связано. Это его личное желание или, может быть, кто-то его к этому подталкивает. Как автор книги "Измена в Ватикане", мы думаем, что вы, наверное, у нас в стране чуть ли не лучший специалист в этом вопросе. Поэтому мы хотели бы вас спросить.

Ольга Четверикова: Мы уже давали комментарии, как только эта информация появилась. Она не стала уж такой сильной неожиданностью. Хотя надо сказать, что фигура Папы была настолько слита с Ватиканом, настолько вписывалась в ту мировую политику, которую на настоящем периоде проводят финансовые глобальные элиты, что конечно, это было крайне странным и в этом плане неожиданным. Если бы он как-то открыто противостоял, сопротивлялся, тогда бы это можно было ещё объяснить. Но как фигура полностью как бы устраивающая эти глобальные элиты, когда такая фигура подаёт в отставку, с его поста – это, конечно, было неожиданно. Но мы, как я уже сказала, в самые первые дни дали свои комментарии.

Но что интересно, потом пошла информация, которая всё более и более стала выявлять такие очень интересные теневые моменты, которые не выходили наружу. Которые с одной с одной стороны подкрепляли и подтверждали все наши концепции, предположения, но с другой стороны давали возможность ещё более ясно и чётко уяснить себе, каковы на самом деле механизмы, теневые механизмы глобального управления, которые необходимо изучать потому, что это всё в первую очередь имеет отношение к нам.

Как я сказала, если уж не пожалели Папу Римского, такую фигуру, то есть по нему фактически прошлись катком, то что можно говорить о тех фигурах, которые рассматриваются фактически, как пешки на этой шахматной доске. По крайней мере, Папа не был такой пешкой таковой. Когда это всё произошло, то мы обратили внимание на то, что мировая общественность и государственные, политические деятели, потом религиозные деятели восприняли этот уход без особого огорчения, без особой трагедии. То есть он был представлен, как некая рядовая отставка, будто папа уходит на заслуженный отпуск. Было всё подано так, что он выполнил свою миссию, выполнил всё возможное, и теперь совершает такой подвиг, и наконец, решился отказаться.

То есть такое было впечатление, что этого долго ждали или, по крайней мере, восприняли с облегчением. Это явно говорит о том, что образ Папы Римского, конечно, таким образом был резко занижен и никоим образом не согласовывается с той фигурой наместника бога на земле, такой сакральной фигуры, которую в реальности Папа представляет из себя для католического мира. То есть это тоже был сам по себе акт унижения: и самого отречения и того, как это всё было воспринято. То есть фактически никто не сказал о том, что нельзя оставлять свой пост, тем более, когда это не пост, а когда это служение. Это было воспринято именно таким образом. Поэтому ясно было, что это был результат совершенно иных каких-то процессов, связанных не с церковью. Хотя, конечно, с религиозной общей этой обстановкой это безусловно связано всеми нитями, но это не является основным ведущим.

Значит у нас, когда стали давать комментарии, в первую очередь подчёркивали то, что Папа Римский, как человек консервативных взглядов, как человек, придерживающийся традиционной этики, морали, традиционных ценностей, не может далее находится во главе церкви, на которую оказывается сильнейшее давление со стороны либертарианских кругов. Поскольку Евросоюз проводит уже давно "голубую" политику, "голубую" стратегию, и все эти содомитские браки, эвтаназии и прочие красоты всего этого толерантного общества, - оно настолько сильно и здесь, и в самой церкви. Что Папа, как человек консервативных взглядов, больше не в силах этому противостоять и уходит, как нежелающий растлевать церковь и присутствовать при каких-то радикальных реформах, которые от него требует эта глобальная элита. Безусловно, это конечно так.

Но надо сказать, что подобного рода давления, подобного рода процессы в церкви происходят уже очень давно. Они начали интенсивно осуществляться после Второго Ватиканского собора 1962-1965 годов, когда фактически сама церковь, открывшись миру, совершив это аджорнаменто (aggiornamento), желая приспособиться к этим современным тенденциям общества потребления и соответственно приспособиться к тем тенденциям, процессам, которые происходили в духовной, интеллектуальной, мировоззренческой жизни европейского общества, она невольно оказалась втянута во всё это. Поэтому всё-таки католическая церковь несёт одну из основных ответственностей за те процессы разложения западного общества, которые есть. Потому что она не противостояла жёстко и открыто, и последовательно этим процессам.

Дмитрий Еньков: Вы сказали 1962-1965 год это?

Ольга Четверикова: Это был Второй Ватиканский собор, который считается революционным актом Ватикана, когда он совершил фактически акт экуменического открытия, то есть открытия другим религиям. Если до этого чётко совершенно католическая церковь исходила из того, что Бог, истина пребывают только в католической церкви, их нет в иных религиях, даже христианских направлениях православии, католицизма. То после Ватиканского Собора было принято постановление, положение о том, что семена истины есть и в христианских других религиях, только они не полные, поскольку они не признают Папы Римского, как главы церкви. Но они присутствуют во всех других религиозных течениях, направлениях вплоть до языческих. Поэтому истину нужно искать в процессе диалога.

Совершён шаг радикального отхода от христианского учения, поскольку истина известна, она уже есть, она пребывает в церкви, зачем её искать в диалоге с другими нехристианскими линиями - с одной стороны. Но с другой стороны было подкреплено - да, мы будем вступать в диалог, мы будем объединяться, но конечным результатом всех этих переговоров, этих встреч должны быть признания со стороны религиозных других конфессий и со стороны православных, протестантов опять-таки главенство Папы Римского в христианской церкви.

Дмитрий Еньков: То есть этот шаг он как бы открывался, а с другой стороны они хотели этим шагом в форме диалога потихонечку наложить, что называется.

Ольга Четверикова: Да. Христианство католическое Запада - они потихоньку давно уже сдали свои позиции. Но то, что остаётся в неизменности, никогда не будет подвергнуто пересмотру, это вот это положение о примате Папы Римского. О том, что Папа Римский является главой всей христианской церкви, является наместником Бога на земле, и положение о непогрешимости Папы. Это догмат о непогрешимости, который был принят ещё на Первом Ватиканском соборе 1870 года. Как раз тогда, когда был принят накануне того, как Ватикан лишился своего государства, папской области, и остался только, как руководство католической церкви, как Святой Престол.

И чтобы как-то компенсировать потерю этой светской власти, был принят догмат о непогрешимости, который резко возвысил духовную власть папы. То есть утвердил его, как духовного лидера церкви. Это была такого рода компенсация. Но это речь идёт не о непогрешимости самого Папы, а о непогрешимости учения Папы, когда он говорит ех cathedra, то есть когда он проповедует.

Положение таково, когда он говорит ех cathedra в любой ситуации, даже, когда он беседует с кем-то не как человек, а как Папа Римский. Поэтому этот догмат о непогрешимости учения Папы, оно резко возвысило образ Папы в глазах католиков. Это послужило поводом для создания различных концепций, положений о сравнении. Множество было теорий создано после этого, обосновывающих такой сакральный, полубожественный характер самой фигуры Папы Римского. Его сравнивали с богочеловеком, его слово вставлялось в качестве последней инстанции, даже вплоть до того, что он может менять Евангелие и Завет. То есть произошла такая фактически сакрализация образа, и создание культа Папы Римского, но это была компенсация.

А вот Второй Ватиканский собор он совершил второй шаг - открытие миру. Признание того, что церковь должна активно идти в жизнь, приспосабливаться к новым условиям, не ждать, когда люди поднимутся до высот духовных, до понимания этих христианских истин, а нести в той форме в какой это наиболее эффективно будет принято последователями этой христианской религии.

Уж я не говорю про то, что был совершён главный переворот, самый страшный переворот, из-за которого всё остальное произошло, это то, что на этом Втором Ватиканском соборе было принято положение о том, что иудаизм остаётся религией людей избранных, остаются они избранные, что они не виноваты, их нельзя винить в смерти Христа. После которого начинается фактически иудео-христианский диалог, который привёл к пересмотру христианского учения самой церкви. Потому что, если иудеи остаются богоизбранным народом, если они также милы Богу, также понимается, если католиков иудеев объединяет не только вера в одного Бога, но и ожидание единого Мессии (Мошиаха), то тогда встаёт вопрос: а зачем нужна христианская церковь и как тогда вообще руководство церкви понимает свою миссию.

Артём Войтенков: Я, честно говоря, не понял. Они признали, что иудаизм это отдельная религия, да?

Дмитрий Еньков: Нет. Они признали, что иудеи - богоизбранный народ. То есть они сдали христианство фактически на этом Втором соборе в пользу иудеев. Они сказали, что те богоизбранные.

Ольга Четверикова: Да, они фактически подменили религию Древнего Израиля, которая была до пришествия Христа, талмудическим иудаизмом. Заявили, что мы, действующие иудеи остаются избранными богом. Хотя талмудический иудаизм это совсем не то, что было до предательства Христа. Хотя уже сам Иисус Христос, обращаясь к иудеям, говорил, что вы сыны дьявола. И сами иудеи говорили: "На нас кровь и на детях наших". Вот это всё было как-то забыто, и было заявлено, что иудеи остаются богоизбранным народом. Это был 1962-1965 год. Я в своей книге подробно эту тему подняла. Потому что, как показывают многие источники, исследования, даже сами эти документы, посвящённые другим религиям, утверждающие, что истина есть и в других религиях, и в исламе, и в языческих, это положение было вынуто для того, чтобы как бы скрыть тот факт, что католики пошли на союз с иудеями. Это мы в отношении всех религий говорим, в том числе и в отношении иудаизма.

Артём Войтенков: А какой смысл вообще католикам признавать иудеев богоизбранными, зачем? Я логику действий католиков в этом случае не пойму. Если только ими кто-то управляет.

Ольга Четверикова: Конечно, а ими управляли. Я в своей книге показала не только, как это всё принималось, как эти документы принимались, но какой был механизм, что лежало в основе. Почему непосредственно произошло это явное предательство и христиан Запада (они даже не поняли, что произошло), и епископата священников, которые были фактически дезинформированы, когда принималось это решение. В итоге, как показывает история, вся эта идея с признанием иудеев богоизбранным народом, то есть фактически старшими братьями христианства, она исходила от определённого круга, очень узкого круга лиц в самом Ватикане, который возглавлял кардинал Беа. Который был очень связан всеми нитями, был очень близок к иудеям. Конкретно совершенно был связан с Антидиффамационной лигой Бнай Брит, с Американским еврейским конгрессом. Эти связи доказаны. То, что сами документы писались непосредственно при участии представителей иудейских организаций Америки, а потом уже были отредактированы Беа, и переданы на Второй Ватиканский собор.

И когда все эти решения принимались, то поскольку те комиссии, которые готовили эти документы, они фактически состояли из прогрессистов-модернистов, то есть этих продвинутых католиков, фактически не включали традиционно настроенных, консервативно мыслящих, то это могло очень легко и быстро пройти. То есть сами присутствующие на этом соборе даже не поняли, не разобрались в сути этих документов. А когда они разобрались, всё это разъяснили, менять что-либо было поздно.

Дмитрий Еньков: 62 год, это какой век, если Америка там уже присутствовала?

Ольга Четверикова: Это двадцатый век. Это 1962-1965 год. И стала эта книга более-менее популярной потому, что, может быть, впервые на это действительно было обращено внимание. Когда стали разбираться, я просто заинтересовалась, каким образом это прошло так незамечено и этому не дали оценку и у нас в церкви. То есть обращали внимание на то, что Ватикан открылся миру, и всё прочее. А то, что произошла эта подмена, что произошло фактически возвращение католицизма на позиции иудео-христианства, которое было ещё на заре раннего христианства. Когда встал ещё в первом веке спор, могут ли новые христиане, ставшие христианами язычества, должны ли они соблюдать закон Моисея - это стало первым спором. Проблемой, которая действительно реально противопоставила друг другу две группы христиан. Тогда был собран Первый Собор христианский, когда ещё были апостолы, и было принято решение о том, что христиане, принимающие христианство, не должны соблюдать закон Моисея. Вот этот этап периода иудо-христианства он закончился.

Артём Войтенков: Что за закон Моисея?

Ольга Четверикова: Соблюдать закон Моисея, то есть соблюдать закон иудеев. Потому что до этого Собора, который прошёл в 40-м году, фактически христианство представляло маленькую группу людей, сообщество, которое действовало ещё внутри иудейской церкви, внутри иудаизма, они ещё посещали храм, они же ещё были обрезаны, жили в соответствии с нормами. Но одновременно они, исповедовав Христа, собирались по воскресеньям на свои агапы (вечери любви), причащались. Делали всё то, чему учил их Христос. Но нужно было определиться: могут ли они оставаться в этой иудейской церкви, будучи христианами. Особенно этот вопрос встал, когда христианами стали креститься язычники, те, кто не были никогда иудеями – а нужно ли им это всё соблюдать - вопрос тогда остро встал.

И после этого, когда было принято решение, что не должны, что благодать сильнее закона, что благодать выше закона, тогда начинается этот новый этап деятельности в жизни церкви уже чисто христианский, не иудео-христианский. Так вот, католичество, оно фактически вернулось к иудео-христианству, заявив, что раз иудеи избраны и христиане избраны, и у нас один Бог. У них, простите, Бог Иегова, а у нас Бог Троица, а иудеи не признают Христа, мы знаем, за Бога-человека. В лучшем случае он для них представляется, как заблудший фарисей, даже так, который извратил веру иудейскую и прочее. Это в самом худшем случае, что они делают. По крайней мере, сейчас они стараются не унижать образ Христа так сильно, чтобы обеспечить развитие этого иудейско-католического диалога. Но сам факт он есть. То, что раз веруют в одного Бога, тогда о чём можно говорить. Тогда, что такое христианство.

Артём Войтенков: А что значит, что они евреев признали богоизбранным народом?

Ольга Четверикова: Иудеев. У них это, кстати, тоже очень важный момент. В нашем языке мы различаем иудеи и евреи, а в западных языках различия нет. Они говорят "juif" например, французы. Это что? Иудеи, евреи. Таким образом, они всех евреев автоматически включают.

Артём Войтенков: Можно дать определение, что такое "еврей" и что такое "иудей" сейчас?

Ольга Четверикова: Иудеи это те, кто исповедуют иудаизм. Далеко не все евреи исповедуют иудаизм.

Артём Войтенков: То есть еврей это национальность?

Ольга Четверикова: Я даже не знаю, в какой степени можно говорить о том, что еврей является национальностью.

Артём Войтенков: Это этническая группа, можно сказать.

Ольга Четверикова: Очень хорошая в этом плане книга Шломо Занда, я советую нашим читателям к этому исследованию. Написана израильским профессором о том, как был придуман еврейский народ. Она у нас была переведена. Потом как был придуман Израиль вышла вторая книга "Государство Израиль". Очень хорошо показала, как создавали этот миф о существовании евреев, как отдельной нации, как некого этноса. Он пишет, что, пожалуйста, более различных этнических типов, нежели в еврейском народе нет. Поэтому с большой долей сдержанности можно говорить о существовании единой еврейской нации - это вообще одна большая подмена. Это особая тема для разговора.

Когда мы говорим об иудеях, речь идёт именно об исповедании определённой веры.

Когда мы говорим о евреях, речь идёт о народе. Понятие, имеющее отношение к этносу.

Артём Войтенков: То есть еврей не обязательно будет иудеем?

Ольга Четверикова: Никоим образом. Так и сама христианская церковь, она создавалась бывшими иудеями. Почему вставал вопрос о том, признаёте ли вы дальше закон Моисея, потому что было очень сложно для иудеев это различие принять. Потому что помнили слова Христа "Не нарушить пришёл закон, а исполнить". Но с другой стороны и слова апостола Павла, что с Христом умирает закон и начинает действовать благодать. Это до них доходило с большим трудом и почему так сложно шло это разделение.

А новые язычники, пришедшие уже из язычества христиане, для них это было всё, потому что у них не было всего этого иудейского наследия. Поэтому они так легко и быстро воспринимали во всей её чистоте христианскую веру. Но большая часть иудеев это не приняла, и была в итоге расформирована на этой основе иудо-христианская секта иудо-христиан, которая затем вылилась в секту, которые признавали и закон Моисея и отдельные положения Христа, но не рассматривали Христа, как Бого-человека, а рассматривали просто, как пророка, просто реформировавшего иудаизм.

А основная часть иудаизма воспротивилась и стала рассматривать христианство, как своего главного врага, главного противника. И потом, когда уже сформулировался этот талмудический иудаизм, то есть фактически, когда было написано всё то, что уже существовало в устной форме. А написано это было в четвёртом-пятом веках по рождеству Христову, Иерусалимский потом Вавилонский Талмуд. Всё это было закреплено и иудеи должны были уже регулярно в течение дня читать молитву, проклинающую христиан. То есть фактически пути окончательно разошлись.

Артём Войтенков: Они и сейчас эту молитву читают?

Ольга Четверикова: Не знаю.

Артём Войтенков: Но она есть?

Ольга Четверикова: Да. К сожалению, некоторые вещи, они доступны далеко не всем, потому что сам иудаизм, он представляет из себя тоже такую многоуровневую структуру.

- Есть Тора для широких слоёв иудеев.

- Есть Талмуд, это уже для учителей, для раввинов. Далеко не все могут изучить его, потому что это многотомник.

- И есть, наконец, Каббала. Каббала – это эзотерическое учение, оккультное, которое толкует Талмуд, а Талмуд толкует Тору.

Вот такие три уровня. Поэтому там тоже не всё так просто. Далеко не каждый иудей может освоить, дано и разрешено освоить эти истины, которые предназначены для определённого достаточно закрытого круга иудеев.

Артём Войтенков: А что значит, что Второй Ватиканский собор поставил религию иудеев выше католичества? Что это значит?

Ольга Четверикова: Там даже не то, что они сказали "выше". Вообще Второй Ватиканский собор, его документы отличались тем, что формулировки там были очень противоречивые, очень смутные, запутанные. Так что в любой момент, если человек заинтересуется, можно было дать ему такое толкование, что весь смысл его терялся. Поэтому и здесь у иудеев было так витиевато сказано, что они остаются, милы Богу, что они не несут всей ответственности за смерть Христа. Но затем после этого в различного рода декларациях, это я тоже подробно описала, фактически эта мысль проводилась, что они остаются избранным Богом народом. И дальше в обращениях Папы Римского начинали звучать фразы: "Иудеи – наши старшие братья". Раз старшие братья, понятно, что уже речь идёт о том, что христиане – младшие, значит должны уважать иудеев, как старших. То есть получается, тоже в одной из вещей было сказано, что мы как бы идём двумя путями к одной цели. Но мы знаем, кого ждут они и кого ждём мы.

Тот Мошиах, которого ждут иудеи это Антихрист. А мы ждём Мессию, возвращение Христа. Но поскольку они пользуются такими витиеватыми выражениями, которые трудно истолковать рационально, то это вносит путаницу. А с другой стороны даёт возможность верхушке католической фактически постепенно приучать католиков к тому, что иудеи это реально наши братья. Что фундаментального различия, фундаментальной или какой-либо пропасти между иудеями и христианами нет. Я сейчас говорю о религии, а не о евреях никоим образом.

Для христиан братья все, не только христиане, но любой человек - это брат. И наша миссия христиан - это нести истину о Христе, и руку помощи мы протянем всегда и всем, потому что ближний есть ближний, это не только христианин, в отличие, например, он иудаизма, где ближний это только иудей. Поэтому существует двойной подход, двойной стандарт.

Артём Войтенков: Получается, что насколько я знаю иудеи, особенно такое ортодоксальное иудейство, оно считает всех не иудеев гоями и низшим сословием. Что типа обещания, данные не иудею, данное гою, оно не обязательно к выполнению. Что это всё типа масса, которую можно давить, обещания не выполнять. Получается, что иудейская религия считает всех остальных низшим классом, низшим слоем, и в то же время католичество признаёт, что да, эти ребята выше нас.

Ольга Четверикова: Да. Произошло это потому, что осуществляла эту перестройку очень узкая группа людей. Она понимала, что она это делает. Поскольку это было в такой витиеватой форме сделано и сказано, то до широких масс католиков это не дошло. Более того, если мы уж перешли на тему иудео-католического диалога, тут нужно смотреть в корень. Это не просто такая тенденция стихийно развивающаяся. Это стратегия иудейской верхушки. Они достаточно энергичны и вся эта политика размывания как бы католицизма, размывания христианства - лишение христианства его сущности христианской, она была разработана ещё достаточно давно. И главным механизмом реализации стратегии стал тот факт, что католическая церковь в годы Второй мировой войны активно сотрудничала с нацистским режимом и с фашистским режимом Италии, и нацистским режимом Германии.

Артём Войтенков: Каким образом?

Ольга Четверикова: Католическая церковь подписала в 1929 году конкордат с Муссолини, когда ей была возвращена её государственность - что Муссолини, оказывается, передал Ватикану большую сумму денег, на которые он скупал. Это известные вещи, конкордат 1929 года он хорошо известен. Они дали своего рода преимущества католической церкви, но при условии, что католическая церковь поддержит фашистский режим. Что она будет агитировать, пропагандировать и всячески расписывать прелести фашистского режима, то есть не будет никогда выступать против него. Затем позже в 1933 году подписывается такой же конкордат с нацистской Германией.

То есть фактически католики сдали христианско-демократическую партию в Германии, после которой она оказалась фактически распущенной. Потому что тоже одним из условий сохранения католицизма, католической церкви было то, что она признает нацистский режим и будет пропагандировать его прелести. Для Гитлера это был очень важный шаг. Потому что фактически союз с Ватиканом означал его легитимизацию в глазах европейского сообщества. То есть его и тогда до прихода к власти не воспринимал никто особо негативно.

Это тоже особая тема, поскольку нацистский режим, это уже не гипотеза, это достаточно разработанная концепция, что нацистская Германия была проектом англо-саксонских и сионистских кругов. Но в любом случае союз с Ватиканом давал Гитлеру возможность представлять себя в глазах европейского общества, как вполне традиционалистскую и легитимную фигуру.

И таким образом в годы пребывания нацистов у власти, в годы Великой отечественной войны и в годы Второй мировой войны, Папа Римский фактически должен был покрывать все те преступления, которые этот режим совершал. И не случайно потом этого Папу Пия XII, который всё это делал, назвали еврейские организации Папой молчания, молчащим Папой, Папой, который соблюдал молчание. То есть не поднимал своё слово в поддержку евреев и иудеев. Когда война закончилась, после Второй Мировой войны еврейские и иудейские организации, никто из них не высказал никакой критики в адрес Папы. Более того многие из них, в частности Голды Меир, когда она уже была в Израиле, принесли Папе благодарность за всё то, что он сделал в годы Второй мировой войны для того, чтобы евреев спасти.

Артём Войтенков: А он что-то делал?

Ольга Четверикова: Там иногда какие-то группы. Но в целом - абсолютно полное молчание и одобрение.

Артём Войтенков: А вообще кто-то что-то Папе высказал за это потом?

Ольга Четверикова: После Второй мировой войны – нет. Тогда, когда нацисты оказались разбиты и начала создаваться на этих руинах уже новая атлантистская Европа, Папа Римский крайне был необходим новой американской элите, создававшей атлантистский порядок. Фактически, как глашатай этого христианского западного мира, который объединялся против восточного тоталитарного коммунистического сообщества.

Артём Войтенков: Типа они безбожники.

Ольга Четверикова: Да. Это безбожная, тоталитарная, атеистическая, материалистическая, коммунистическая, и прочее - власть, которая овладела половиной Европы, которой противостоит мир западный христианский. Христианство оно сомкнулось с демократией, поэтому уже тогда обозначился и прочно закрепился этот союз Ватикана и Вашингтона.

Поэтому, естественно таким образом понижать, принижать Папу было нельзя. Понятно, как бы, упал авторитет, не просто Папы, а самого Ватикана и самой католической церкви. Нужно было, напротив – её всячески возвысить. Поэтому и подключили еврейские, иудейские организации, которые стали Папу восхвалять, представлять его, как великого борца за права демократии, и за права человека, и в этом плане в сороковые-пятидесятые годы это всех устроило. А затем начинается вот эта перестройка. Почему? Потому что уже изначально, после Второй мировой войны, ещё в конце сороковых годов, внутри иудаизма начали потихоньку раскручивать эту идею, и говорить, что сам по себе нацистский режим, и идея расовой ненависти стала естественным результатом развития антииудаизма католической церкви, и самого христианства. Теоретиком этой идеи стал Жюль Исаак, который в 47-ом году написал в своей книге, в которой он обосновал необходимость перестройки христианской церкви, потому что она несёт ответственность за все эти беды. Именно так было выведено это всё - антииудаизм христианства. Но опять-таки, поскольку по-французски anti juif - это одновременно и антииудаизм и антиеврейство, то понятно, что это можно было толковать именно так, что католическая церковь изначально настроена против еврейского народа. А в основе этого неприятия, этой вражды, лежит католическая идея замещения - что христиане заместили собой иудеев. И все беды теперь ложатся на иудеев - они враги христианства, они враги Христа. И вот этой ненавистью к иудаизму, и к еврейству, и к евреям в итоге обосновывается весь вот этот антисемитизм, который стал апогеем уже в годы нацистского режима.

Артём Войтенков: Типа, Гитлера вырастила католическая церковь

Ольга Четверикова: Да, христианство, то есть, прямая связь была проведена. И соответственно для того, чтобы не было антисемитизма, необходимо изменить сущность христианства:

- убрать вот это положение о том, что иудеи стали причиной гибели Христа,

- что иудаизм и христианство несовместимы,

- что христиане не заменяли иудеев, а иудеи остаются избранными Богом.

Вот это было в конце сороковых годов, но это лежало как бы в замороженном виде. А потом, когда это понадобилось, в конце пятидесятых годов (уже в начале шестидесятых годов), когда начинается общая перестройка в мировой геополитике, когда Запад с такой открытой конфронтацией переходит к другой тактике гибкого разложения изнутри социалистического лагеря. Тогда понадобились уже изменения в самой католической церкви, чтобы она не противостояла так остро социалистическому лагерю, православию, а чтобы она тоже начала разрабатывать эте пути, подходы, к тому, чтобы налаживать контакт с восточноевропейскими странами, народами, с восточноевропейскими церквями, а затем и с нашей церковью затем, чтобы постепенно так перестраивать это сознание. Понадобился более гибкий Папа, не такой прямолинейный.

Второй Ватиканский Собор должен был сыграть такую роль - он должен был реформировать католическую церковь и Ватикан, сделав его фактически более управляемым, чтобы он встроился и в соответствующую изменившуюся ситуацию на Западе, и был более удобен для ведения вот этой войны Запада против нас.

Дмитрий Еньков: Можно ли тогда связать? Вы в книге пишете, что в двадцатые годы в России было около ста пятидесяти католических храмов, или построек, а уже к нашему времени их стало чуть ли не двести.

Ольга Четверикова: Это было уже после перестройки.

Дмитрий Еньков: Это как раз говорит о том, что, это было связано с Собором, когда они решили на вот этом безбожном пространстве подчинить себе эту метафизическую составляющую. Раз у вас пока тут коммунизм, и ничего нет, мы начнём активно у вас тут пытаться переманить на свою сторону людей, чтобы забыли о православии, видимо.

Артём Войтенков: Так они же хлынули очень сильно.

Дмитрий Еньков: То есть, это было после Собора, или эта политика шла и до этого?

Ольга Четверикова: Нет, вот эта политика проникновения на территорию православных, установление союза, сначала сотрудничества, а потом союза, - да, она была фактически принята. Но тогда это было ещё невозможно осуществлять в силу того, что сохранялся социалистический лагерь, и совершенно чётко продолжалась эта геополитика. Понятно, что церковь рассматривалась в Советском Союзе только как часть нашего советского режима, которую, естественно, никоим образом нельзя отдавать, потому что тогда начнётся вот это проникновение изнутри. Это всё стало возможно только уже в перестройку, после Горбачёва, который лично встречался с Папой Римским, после встречи с которым фактически было принято решение сначала легализовать, установить на территории Западной Украины Униатской церкви, а потом уже позже пошло послабление католикам, и началось активное проникновение на нашу территорию. То есть, возродилось не только то, что было, но и началась активная экспансия в виде прозелитизма, прозелитической деятельности. Это всё было тогда.

Завершая эту тему про иудаизм, я как раз хотела сказать, что эта идея о том, что необходимо изначально изменить христианство, это была действительно реальная стратегия. И то, что было сделано на Втором Ватиканском Соборе, это был первый шаг к тому, чтобы начать этот процесс, а дальше продолжить его.

Я тоже это в своей книге подробно описала: судя по тем концепциям, которые существуют у иудейских авторов, церковь должна не просто покаяться в том, что она сделала, и просить прощения у иудеев, но и должна измениться. А изменения - фактически речь идёт о том, чтобы убрать из Нового Завета (из Евангелия) те положения, которые касаются иудеев, это конечная цель, они этот путь чётко разработали. Поэтому, на протяжении всего этого периода, все семидесятые, восьмидесятые, девяностые годы, этот процесс иудаизации христианства продолжался очень активно, вплоть до того, что уже во многих высказываниях, декларациях местных экзархатов было признано, что христиане крайне виноваты в тех процессах, которые происходили в годы Второй мировой войны, в годы нацистской Германии, и что они приносят прощение иудеям за это. Не за то, что это был нацистский режим, а именно христиане, как христиане. Здесь уже содержится эта мысль, эта идея, что христианство задействовано.

Но опять-таки в этих декларациях, в документах (я это пишу) это сказано так, нечётко, не прицепишься ни к чему. А с другой стороны эта идея проводится совершенно явно, то есть, такой намёк очень открытый на то, что, "да, христиане в этом и виноваты, в том, что такая ситуация произошла". И дальше - посещение Папой Иоанном Павлом II синагоги, что фактически тоже не допускается решениями Вселенских Соборов. Я уже не говорю про Бенедикта ХVI, который (это тоже мало известная сторона дела) фактически является лучшим богословом, одним из лучших богословов католической церкви, и одним из лучших знатоков и Торы и Талмуда. Поэтому иудеи его всегда очень высоко ставили, и считали его как раз одним из главных теоретиков. Даже, когда он уже заявил об уходе, об отречении, они это подчеркнули – "что никто больше из католических деятелей не дал такое религиозное обоснование необходимости иудейско-католического диалога, как Бенедикт ХVI, это его большая заслуга, они всячески это подчёркивали".

Ещё тогда, когда этот процесс начался, я писала, подчеркнула тот факт, что Папа Бенедикт ХVI у нас всё-таки не просто немец, но и бывший гитлерюгендовец. И в этом плане очень знаменательно, что вот этот иудейско-католический диалог, переход его в активную фазу осуществляется именно при нём. Потому что у иудеев всегда остаётся возможность некоего шантажа, некоего давления, потому что эта мысль о том, что когда-то он состоял в этой организации, должна постоянно ему напоминать о том, что нужно каяться. А каяться он может только совершая это дальнейшее совершенствование вот этого иудейско-католического диалога.

Артём Войтенков: Очень подходящий Папа для этой цели.

Ольга Четверикова: Очень подходящий. Действительно, Бенедикт ХVI очень много сделал для того, чтобы положить начало, разрабатывать вот эту новую глобальную этику. Иудаизация христианства - она подводит западный мир к очень простой идее, той самой, которая была разработана иудеями из секты Хабад, напосредственно лично его главой Шнеерсоном, которая заключалась в том, что "мы должны (иудеи) раскрываться миру". То есть, если до этого мы были замкнуты на себе, то сегодня мы… Наступил этап, это был как раз конец семидесятых, начало восьмидесятых, даже более точно скажу - 83-ий год, когда он это заявил, что "мы должны открываться миру, наконец показать, что иудеи действительно являются теми духовными вождями, духовными лидерами, которые должны определять направление развития мировой цивилизации".

Соответственно, для иудеев, - это соблюдение 613-ти заповедей иудаизма, а другие, если они хотят спастись, они должны принять шесть заповедей Ноя, так называемый ноахизм, это тоже было разработано в рамках Талмуда. То есть, представители никакой религии не спасутся, спасутся только те, кто будет следовать этим шести заповедям Ноя, которые были разработаны ими. То есть, фактически это такое резкое занижение общего морально-этического уровня народа, в сравнении с христианством. Мы должны народ фактически заставить признать именно вот эти нормы: не убей, не занимайся прелюбодеянием, чти Бога. Какого Бога? Просто Бога - не сказано, что и как. И дальше, среди этих шести заповедей - суд, признание суда. В христианстве говорится не суди, и не судим будешь, потому что, заповедь любви, а здесь - суд, то есть судьи. Мы должны признать, что этот мир управляется судьями.

Артём Войтенков: А судьи кто?

Ольга Четверикова: А судьи кто? Вопрос стоит, совершенно верно. А духовное лидерство - это осуществляют иудеи. Фактически тот диалог, который вёл Бенедикт ХVI, как раз и подводил к признанию того, что ноахизм, эти шесть заповедей, они позволят человечеству объединиться в некое единое религиозное сообщество, но во главе этого религиозного сообщества будет другое сообщество. В этом совершенно чётко его деятельность проявилась. Поэтому в этом плане, более удобной фигуры для создания глобальной этики не было.

Теперь мы походим к главному. Да, ещё раз хочу подчеркнуть, католическая церковь давно испытывает эти сложности и трудности. Реально она уже больше не может служить авангардом для того, чтобы сохранить. Она оказалась бессильна противостоять вот этому всему аморальному наплыву. И давным-давно мог бы уже Папа Римский уйти, если он не справляется с этим, потому что, были более серьёзные вещи.

Вопрос: Судя по атакам, которые происходят последние месяцы на русскую православную церковь, получается, что мы, наша церковь не сдаёт своих позиций. У мировой элиты нет на неё влияния, в отличие от католической церкви?

Ольга Четверикова: Вот как раз именно католическая церковь, Ватикан, и непосредственно Папа Римский - это было то самое главное орудие, и рассматривается до сих пор против нашей православной церкови, оно должно сыграть наиболее эффективную, важную роль некоего такого тарана, который взломает православную церковь изнутри. Отсюда весь этот разговор о необходимости союза, сотрудничества, которое должно завершиться встречей с Папой Римским. То есть, фактически должно произойти некое соединение русской православной церкви и католической.

Но то, что католическая церковь может рассматривать это соединение состоявшимся, только при условии признания православными лидирующей роли Папы Римского, это факт, и его нельзя забывать, это факт самый главный. Поэтому, если уж говорят наши люди А, то должны говорить Б. Но тем не менее, всегда в речах тех, кто активно ратует за этот союз, и за это сотрудничество, почему-то эта тема вообще куда-то уходит, что папизм – это ересь.

Всегда подчёркивалось, что главным препятствием на пути с Папой Римским являются нерешённые проблемы униатов. Хорошо, она не решена, это понятно. Но почему никто не говорит о том, что папизм сам по себе это является ересь? Это главное препятствие, которое не даёт возможности нашим церквям представлять из себя единую церковь. Потому что, это католики откололись со своей ересью от единого тела церкви.

Артём Войтенков: Но они же так не считают. Они считают наоборот.

Ольга Четверикова: Конечно, они так не считают. Но они же продолжают считать Папу главой церкви, и они никуда от этого не уйдут. И для того, чтобы заставить признать нас это, они тоже идут на различного рода ухищрения. То, как это происходит в процессе работы, так называемой комиссии по богословским переговорам, мы тоже в нашей книге написали. Они идут на очень такие хитрые, и опять-таки, витиеватые вещи, для того, чтобы заставить признать вот это положение о примате Папы Римского. Для них это ключевая вещь, без которой они никогда не будут рассматривать нас, как равных. Потому что для них есть: в православной церкви благодать есть, но недостаточно, потому что, они не признают Папы.

Артём Войтенков: А какое тогда равенство может быть, если вдруг соединяются православие и католичество, но с условием, что Папа выше? Это уже неравенство.

Ольга Четверикова: А его и не может быть - мы об этом и говорим, и всячески стараемся подчёркивать. Приходится говорить об этом нам, мирянам, мы здесь как бы более свободны. Но этот момент и это положение, я считаю, мы должны везде и всюду сейчас подчёркивать. Тем более, что радикально изменилась ситуация и в самом Ватикане.

Подходя к тому, что сейчас происходит, не это мы считаем главное. То, что, католическая церковь подошла к некоему рубежу в своём нравственном развитии - это факт. И, конечно, должно осуществляться, и будет дальше под давлением этих глобальных элит осуществляться вот эта перестройка - внутренняя перестройка католической церкви, именно как религиозной организации, как религии. Но это могло произойти и позже.

А главная причина, заставившая Папу Римского пойти на такой радикальный шаг, мы думаем, всё-таки в другом. И связано это с теми самыми серьёзными катаклизмами, которые происходят в настоящее время во всей системе вот этого мирового управления. Мы это всё чувствуем, мы об этом давно говорим, но общей системы представлений всё равно пока нет. То есть, нет понимания всей катастрофичности той ситуации, в которой мы сейчас находимся.

Между тем, когда начался кризис 2008-го года (вернее, он начался раньше, в 2008-ом году финансовый кризис перешёл как бы в открытую фазу), глобальные элиты не скрывали, и не скрывают до сих пор, что действительно мир оказался в качественно ином положении, что они открыто переходят к строительству нового мирового порядка, и созданию мировой системы управления и единого мирового правительства. Они об этом стали говорить открыто, нигде не скрывая. Просто у нас как бы настолько привыкли к этим разговорам о глобальном управлении и прочем, что не воспринимают это уже всерьёз, несмотря на то что, они действительно реально поставили задачу. Она может осуществляться достаточно долгий период, она уже осуществляется. Какую задачу? Фактически - демонтаж национальных государственных суверенитетов. Потому что, Рокфеллер ещё в конце девяностых годов сказал, что национальный суверенитет должна заменить частная власть. То есть, имеется в виду власть транснациональных частных структур: банков и корпораций.

Дмитрий Еньков: Нам сказали, что это теория заговора, и поэтому все…

Ольга Четверикова: Это была бы теория заговора, если бы это был заговор. Но, когда они об этом открыто говорят, показывают, как они всё это будут делать, - ну какой же это заговор? Это не заговор. Это политэкономия, которую мы изучали в своё время, а сейчас она исключена, как предмет из учебных заведений, для того, чтобы люди не могли разобраться в таких простых вещах. Для нас это не было новостью, эту теорию заговора мы просто воспринимали, как империализм. Мы знали, что конечная цель империализма - это тотальная власть финансовой олигархии. Всё тотально: и финансовая, и экономическая, и политическая власть, и самое главное - духовная власть - это конечная цель.

Так вот, они поставили задачу действительно реально. Параллельно государственному механизму управления, параллельно государствам создавать частную сетевую структуру управления, фактически переводя национальные государства под внешнее управление с помощью различных механизмов, встроенных в эту национальную ткань. Таким образом, получается, что государства остаются национальными по форме (внешняя оболочка ещё остаётся), и мы ещё мыслим национально-государственными категориями, обратите внимание, а в реальности - какое же национально-государственное образование, когда уже всё определяется давным-давно наднациональными структурами, которые действуют в виде международных структур, международных организаций.

Вот классически мы всё сделали этим летом - это ВТО, которое является фактически главным механизмом по переводу в пространство этой частной власти. Потому что ВТО, это и сами юристы-международники признают, - это структура, в которой находится зародыш наднационального права, это в качестве новой категории. Все мыслят категориями международного права. А это уже не международное право, оно никоим образом не вписывается в это. Мы посвятили этому специальное исследование, мы написали специальную брошюру.

Пользуясь возможностью, напоминаю, когда я говорю мы, я имею в виду наше Русское экономическое общество имени Сергея Фёдоровича Шарапова, во главе которого стоит Валентин Юрьевич Катасонов. И в этом плане совершенно всё было очевидно.

В этих условиях, фактически первую ключевую роль играет это объединение финансов, подконтрольное Всемирному Центру банков. Такую роль, пока что ещё не полностью, как бы предтечу, как зародыш, элементом Всемирного Центрального Банка является не Международный валютный фонд, а Банк международных расчётов. Банк международных расчётов, который как раз и объединяет Центральные банки. Вот он рассматривается как зародыш вот этого Всемирного Центрального банка, который будет контролировать все финансовые потоки. Всё, они перешли к этой фазе открыто.

В этих условиях ни одно суверенное государство не сможет сохранить своё существование. В том числе, включая, естественно, Ватикан, который тоже является суверенным органом. И речь идёт сейчас не только о государстве Ватикан. Тут такая большая хитрость, или маленькая хитрость, которая оборачивается большой такой проблемой для Ватикана. Он представляет собой одновременно, соединяет:

- и руководство церкви - Святой Престол,

- и государство, которое называется государство Град Ватикан.

Это Святой Престол. Святой Престол - это руководство католической церкви. Святой Престол пользуется суверенитетом. Он является субъектом международного права. Именно Святой Престол имеет право устанавливать дипломатические отношения, посылать своих послов, и принимать у себя послов. Именно Святой Престол является наблюдателем в ООН, он является наблюдателем в Европейском Союзе. А дальше этот Святой Престол владеет, ему принадлежит государство Ватикан, которое тоже является субъектом международного права. То есть, Папа в одном лице соединяет в себе одновременно: и функции Римского епископа, и функции теократического монарха, и функции главы государства Ватикан. И получается, что это такая сакральная фигура, которая вместе с тем воплощает собой субъект международного права.

Этим Ватикан всегда пользовался, своим таким двойственным положением, чтобы активно проводить свою политику, заниматься активно экспансией. В первую очередь, конечно, идейной экспансией. И в этом плане она имеет очень разветвлённую политическую, дипломатическую, разведывательную сеть, потому что, любая католическая структура, она работает на Святой Престол, и должна доносить эту информацию, имеет свою внутреннюю разведку самую эффективную. Кстати именно на это сделали ставку американцы, когда уже в конце Второй мировой войны пошли на открытый союз с Ватиканом, чтобы, используя его разведывательную сеть, выводить нужных им людей из нацистской Германии, из фашистской Италии, для того, чтобы в дальнейшем использовать их в своих проектах. По так называемым коридорам Ватикана, их ещё называли крысиные тропы, этих людей, более тридцати тысяч человек вывели из Европы - вывезли в Латинскую Америку, в Австралию, кто-то непосредственно в Америку. То есть, это ещё к тому же и вот эти вот разведывательные структуры.

Плюс ко всему, естественно, как суверенный орган, Ватикан имеет свою финансовую систему. И вот тут мы подходим к самому главному, самому интересному, что любой суверенный орган может существовать только, если он имеет в своей основе мощную финансовую базу. Вот таковым для Ватикана является Банк Ватикана, который был создан очень давно. Но в 42-ом году он был реорганизован. Некоторые указывают не совсем правильно, что он был создан в 42-ом году. Он не был создан, существовал давно, просто реорганизован, приспособлен к соответствующим современным условиям.

И самое интересное - статус этого банка. Он не является банком государственным. Он является банком Папы Римского, именно, как сакральной фигуры, как абсолютного монарха. В этом плане покуситься на этот банк никто не может. Контролирует этот банк вплоть до последнего времени сам лично Папа, пока является своего рода акционером. Пока, там уже после скандала с банком "Амброзиано" в конце семидесятых, начале восьмидесятых годов Папа Римский Иоанн Павел II создал специальную комиссию из пяти кардиналов, которые теперь тоже вместе с ним этот банк контролируют, как бы такая уступка.

Этот банк не является эмиссионным, они не эмитируют деньги. Они занимаются чем? Там открывают свои счета религиозные организации католические, где-то их считается около тридцати трёх тысяч этих счетов. И дальше на эти счета могут переводить деньги любые спонсоры, каждый, кто хочет выступить в качестве спонсоров этих религиозных организаций. Поскольку всё это закрыто, вся информация закрыта, всё это делается анонимно, то кто туда переводит? Затем куда оттуда переводят и в каких целях - всё это совершенно неизвестно.

Поэтому, как вы понимаете, это, конечно, представляет такой удобный механизм для использования различного рода структурами, и в первую очередь мафиозными структурами, какие в Итальянской республике в первую очередь и воспользовались таким положением, что фактически этот банк открыт любым махинациям. Тем более, что переводить деньги можно было любой структуре. Банк этой возможностью пользоваться всегда, до того, как в девяностые годы фактически либерализовали все вот эти финансовые потоки.

Что можно сказать? Что Банк Ватикана представляет из себя оффшор такой. Причём, если другие оффшорные банки Люксембурга, Лихтенштейна, Швейцарии входят в список официальных оффшоров, то Банк Ватикана не входит - это действительно реально уникальный статус, уникальное положение. Это, как вы понимаете, даёт Папе Римскому его мощь, его опору финансовую, которая в любых случаях давала возможность ему сохранить в этой системе глобальное управление при всё при том, что он всегда использовался мировыми политическими фигурами в своих интересах и в своих целях. Это понятно - он участвовал просто в этой большой игре. Но всё равно, он сохранял всегда вот эту нишу некой самостоятельности, куда никто не мог никогда сунуться. И это создавало его силу, потому что, крупные определённые семьи, так называемая чёрная аристократия, это дворянство рода итальянского. Они, конечно, этим пользовались, и они составляют такой мощный бизнес сегмент во всём этом.

А сегодня ставится задача. Крупные фигуры, в первую очередь речь идёт о Ротшильдах, и семьях связанных с ним кланов, переходят к системе, когда фактически мировые финансы должны полностью перейти под их контроль. Когда нельзя уже сохранять никакого рода самостоятельность. Этим объясняется и борьба, так называемая, между Рокфеллерами и Ротшильдами. Я сейчас не буду во всё это уходить, но речь идёт о тектонических сдвигах.

А в объединении уже верхушки, там же тоже несколько уровней. Так вот эта верхушка, она жертвует уже определённым уровнем самостоятельных бизнес и финансовых структур, мелких мафиози, которые им не нужны. Можно сказать так, что мировая финансовая мафия, мировые банкстеры фактически начали борьбу против национальных банкстеров, против национальных финансовых мафий, которые мешают, препятствуют в установлении вертикального контроля. Вот Ватикан, он относится к такой структуре. Поэтому, главное, что тут нужно было сделать - поставить под контроль и финансы Ватикана. И таким образом ограничить суверенитет Ватикана, лишить Папу вот этой возможности всегда, если что, опереться на какую-то самостоятельную структуру.

Но проблема-то в чём? В том, что банк этот - не государственный. Ну ладно там где-то, в отношении других можно применять меры. Есть такая организация ФАТФ (FATF) - комиссия, группа экспертов, которая создана в 98-ом году для борьбы с отмыванием денег, и против финансовых преступлений, которая взяла на себя роль наднационального органа, который разрабатывает соответствующие сорок рекомендаций, сорок положений, которые должны применяться всеми банками государств, для того, чтобы иметь возможность попасть в так называемый Белый список стран, которые борются в отмыванием чёрных денег. Если этого нет, вы попадаете в Чёрный список.

Самое интересное, что тоже, посмотрите, с международно-правовой точки зрения, что этот ФАТФ собой представляет? Она была создана семёркой в 98-ом году. А потом, в 2003-ем году Совет безопасности ООН, хотя в эту организацию входило тогда тридцать государств, признаёт стандарты, разработанные ФАТФ в качестве международных стандартов. Ни Генеральная ассамблея ООН, ни другие страны в этом не участвовали, а они признают. Ладно, значит ФАТФ есть.

Есть ещё при Совете Европы второе подразделение - МАНИВЭЛ эта группа называется, которая тоже разрабатывает стандарты, которые проводят эту всю проверку. Они как бы сотрудничают - МАНИВЭЛ является ассоциированым членом ФАТФ. Вот как же этой системе дойти до Банка Ватикана, если это банк Папы? Можно сделать только одним образом - резко понизив образ Папы, резко понизив его статус, десакрализовав его как бы, и свести его роль до простого субъекта, до простого государственного деятеля.

Вот в целях начать эту десакрализацию образа Папы, в целях этого и начала разрабатываться вся эта кампания, которой совершенно чётко начало ей было положено в 2009-ом году, когда, как сигнал такой (нас тогда ещё это удивило), вышла книга Нуцци "ООО Ватикан", которая разоблачала все сорок теневых схем, которые использует Банк Ватикана для отмывания грязных денег. Это был, конечно, эффект разорвавшейся бомбы, эффект такой она произвела. И Ватикан сделал тогда всё возможное, чтобы эта книга не вышла, но ничего не помогло. Она вышла, она нанесла удар по образу Банка Ватикана. Стало ясно, что это удар не только по нему, но это по самому Ватикану.

Это был 2009-ый год. В 2008-ом году начался кризис, и с начала 2009-го года мировые лидеры стали говорить о необходимости перехода к мировой финансовой власти. И это же не совпадение, что тогда же в 2009-ом году тут же выходит эта книга. Она же была, собран материал был уже давно, и можно было дать его в любой момент, но дали именно тогда. Хотя Банк Ватикана и до этого его можно было упрекнуть в чём угодно.

После этого Папа Римский для того, чтобы как-то сгладить ситуацию, чтобы пройти между Сциллой и Харибдой ставят во главе банка Ватикана Готти Тедески. Готти Тедески это член "Опус Деи" – структура, которая имеет выход на международно-финансовую структуру. Считалось, что это такая переходная фигура, которая сможет с одной стороны сохранить суверенитет Ватикана и Банк Ватикана, а с другой стороны - сделать ремонт чисто внешне декоративный, который создаст видимость того, что банк Ватикана как бы соответствует международным стандартам. Такова была цель.

Всё равно давление на Ватикан не прекратилось. И в 2010-ом году там начинается:

- уже Банк Ватикана объявили в незаконном переводе денег,

- впервые арестовали Готти Тедески, тоже беспрецедентный шаг, потому что арестовывали главу Банка Ватикана.

И с этого периода давление уже не прекратилось.

Поняв видимо серьёзность ситуации, поняв, что давление не прекратится, Папа Бенедикт XVI вынужден был пойти на беспрецедентную меру. Он заявил о том, что да, Банк Ватикана должен соответствовать международным стандартам финансовой прозрачности. Было принято решение создать, и был создан соответствующий орган внутри Ватикана, который назывался (институт) - Управление финансовой информации, который будет проводить проверку банка Ватикана. И одновременно Ватикан направляет заявку в ФАТФ ч просьбой включить его в список Белых стран, и разрешает группе МАНИВЭЛ начать проверку.

Частично открылся, но и этого оказалось недостаточно, потому что недостаточно открытости. И мы видим дальше, что в 2012-ом году с марта месяца начинается уже активная атака. То есть в прессе итальянской начинают появляться документы, которые, как потом уже выяснилось, были переданы папиным камердинерам, уже секретная информация - переписка. Она сначала такими дозами выплёскивалась, выплёскивалась.

Потом появляется следующий шаг - J.P. Morgan. Итальянское отделение J.P. Morgan закрывает свои расчёты с Банком Ватикана, прекращает всю деятельность. Потом тогда же в марте месяце Госдеп вводит Ватикан в список стран неблагополучных с точки зрения теневой. А потом уже, как бомба, в мае месяце выходит книга, о которой все закричали, "ООО Ватикан", его святейшества. Начинается весь этот процесс "Ватиликс". В котором что нужно подчеркнуть, что было знаменательного? Что это была уже не просто атака против Банка Ватикана, потому что там было много информации, в том числе по этому банку. Самое главное другое - что это был уже прямой вызов самой фигуре Папы Римского. Как я писала, оказалось на виду, на всеобщее обозрение была выставлена вся его внутренняя кухня, то есть все его внутренние дела. То есть Папа понял, что он абсолютно уязвим, что всё, что делается, вся эта фигура - это совершенно никаким образом не согласуется.

Дмитрий Еньков: Никакой сакральности.

Ольга Четверикова: Да, сакральность фигуры Папы. То есть это уже началось, говоря простым языком, просто полоскание, как половую тряпку. И стало ясно, что дальше может быть что угодно. Тем более ещё, как выяснилось, опубликована в этой книге была только маленькая часть того, что было украдено. И в этом плане понятно, что возможности для шантажа, причём шантажа именно самой фигуры Папы Римского, она сохраняется, то есть мощное давление было предпринято.

И после этого МАНИВЭЛ подготовил свои материалы, документ, в котором заявил: "Нет, ребята, вы не достаточно прозрачны, потому что, да из 16 требований, вы в девяти согласуете, а вот в семи не согласуете, поэтому мы вас не можем внести в список. Вам необходимо дальше активно-активно работать над своей финансовой прозрачностью".

Как ответные меры: Папа чисто интуитивно - ну да, посадили они камердинера, потом, правда, его отпустили. Буквально полтора года он был осуждён, а недавно его Папа отпустил. Но при этом, когда следствие началось, оно прошло очень быстро и получилось, что во всём виноват этот камердинер. Хотя ясно было, что он был козлом отпущения, а кто за ним стоял, это уже на суде, естественно, не рассматривали, понятно было, что эти вещи опасны. Такое ощущение, что и сам суд был для того, чтобы не открылась, не вышла информация кто заказчик и кто всё это делает. А потом как бы уже так же импульсивно, интуитивно Банк Ватикана выбрасывает Готти Тедески. Потому что Готти Тедески тоже всё-таки оказался недостаточно надёжным для внутренних сил Ватикана, стоящих за сохранение своего суверенитета, и, как ненадёжную фигуру, его отстранили.

С этого периода всё начинает только активизироваться. Потому что в январе 2012-го года у нас происходят следующие события - вдруг Центральный Банк Италии запрещает использование карточек банковских кредитных на территории Ватикана, с 1 января были закрыты. И, как выяснилось, Ватикан понёс большие убытки - миллион семьсот тысяч евро он потерял. Потому что на территории Ватикана музей находится, магазины, сувениры и прочее, это всё оплачивается карточками - эту возможность Ватикан потерял.

И после этого разносится мысль, что 11 февраля Папа заявляет о своём отречении - отречении от власти. А дальше самое интересное. Мы так и поняли того, как только это произошло, что на Папу было осуществлено очень сильное давление. И это только чисто внешние вещи, а каковы были внутренние механизмы - мы не знаем.

Но, видимо, он оказался поставлен перед очень серьёзным выбором.

- Продолжать и дальше политику лавирования, а Папа всё-таки традиционалист, консервативные взгляды. Присутствовать при собственной смерти, как главы суверенного государства, он не может.

- Либо уходить, потому что, ещё раз говорю, видеть это всё и осуществлять собственными руками этот развал он не может.

Может быть, были и другие механизмы более серьёзные применены шантажа. Мы знаем, что Иоанн Павел I был, ну сейчас уже много литературы достаточно вышло, которая очень достаточно убедительно подтверждает, что он не умер своей смертью, а что он был убил через 33 дня после начала своего понтификата, после смерти Павла VI. Именно потому, что он начал тогда расследование деятельности Банка Ватикана, и он не был посвящён во все эти мафиозные дела, он действительно искренне хотел изменить финансовую систему Ватикана. И вот через 33 дня его находят мёртвым. Версии всё-таки более достоверные говорят о том, что он был отравлен.

То есть механизмов и давления очень много, поэтому всего этого мы никогда не узнаем, но ясно только, что и Бенедикт XVI оказался перед очень серьёзным выбором. Тут уже с этой точки зрения можно рассматривать это как мужественный шаг, хотя понятно - это предательство христианства. Но в том плане, что, может быть, он не хотел участвовать в таких унизительных для Папы делах, процессе, после которого уже человек действительно совсем не отмоется. Уж лучше видимо такую унизительную славу себе оставить, как отрекшегося от Престола, нежели присутствовать при развале собственного детища.

Но дальше мы узнаём следующее, что последним решением, которое Папа, то есть подтверждение этой версии, последнее решение, которое Папа принял это то, что назначил, наконец, нового главу Банка Ватикана. Мы всё ждали. С мая 12-го года пост главы Банка пустует. Новым главой назначен некий Эрнст фон Фрейберг, который является членом Мальтийского ордена (орден мальтийских рыцарей).

Артём Войтенков: А когда это случилось?

Ольга Четверикова: Это случилось 15 февраля. Тут опять всплывает теперь орден мальтийцев. Мы до этого достаточно много говорили, писали об "Опус Деи", который тоже является очень своеобразной структурой, достаточно самостоятельной сильно, поскольку она связана с бизнесом, с деловыми кругами, с крупными финансистами и политиками. Но надо сказать, что Мальтийский орден во всей этой иерархии занимает, видимо, самое высокое положение, потому что этот орден тоже пользуется суверенитетом, этот орден тоже является субъектом международного права. Хотя с точки зрения международного права он как бы квазигосударственное образование. Сами они считают себя, как государство, то есть он находится на территории Рима, и пользуется экстерриториальностью, то есть как суверенное государство его рассматривают.

И самое интересное (не буду во всё это углубляться кратко только хочу сказать) - это фактический орган, который представляет из себя деловой клуб, бизнес-клуб объединяющий людей, связанных с верхами бизнеса, с верхами политики и других сфер деятельности. Представляет, основная часть мальтийских рыцарей - это потомки древней аристократии, крупной аристократии не только Европы, но и Америки. В качестве примера могу привести, что членом Мальтийского ордена был глава ЦРУ при Рональде Рейгане Кейси. Членом Мальтийского ордена был госсекретарь тогдашний тоже Хейг, и многие другие фигуры. То есть это у нас спецслужбы США, это разведка США, то есть вот так они сосуществовали: протестантский президент и окружение, католическое, причём высшее сословие католическое в других структурах.

То, что главой Банка Ватикана стал член Мальтийского ордена, можем совершенно спокойно действительно рассматривать, как следующий шаг на пути передачи или перевода финансов Ватикана под контроль мировых финансовых структур. А дальше мы узнали (уже кое-какие подробности сейчас всплывают, которые только подтверждают версию), что 9 февраля Папа встречался с членами Мальтийского ордена, потому что в этот день они решили отметить 900-летие со дня закона о формировании ордена мальтийцев. То есть тогда Папа тогдашний (вылетела у меня его фамилия) узаконил устав, признал устав ордена мальтийцев. Вот с этого периода он начинает рассматриваться, как орден католической церкви - 15 февраля 1113-го года. И это 900-летие они отметили не 15-го. 15-го член Мальтийского ордена был назначен главой Ватикана - так они ознаменовали эти события. А встреча проводилась 9 февраля, когда 4 тысячи мальтийцев прибыли в Ватикан на встречу с Папой Римским. О чём был эта встреча, с кем конкретно он встречался, с кем он говорил мы точно не знаем, но ясно, что была многочасовая встреча, после которой поднимается решение 11 февраля об уходе в отречение Папы.

Всплывает ещё новая информация, что именно 12 февраля, то есть на следующий день после того как Папа отрёкся, Центральный Банк Италии разрешает использовать кредитные карточки на территории Ватикана как бы автоматически. Да, это снимается.

Теперь опять появляется информация, что всё дело не так просто, что мальтийцы, ордена. Связи мальтийцев вообще крайне сложно проследить, потому что это ещё более засекреченная организация, но известно, что они пользуются достаточно серьёзным влиянием выше в кругах Соединённых Штатов Америки. Но тут уже открыто нам стало известно, что за всеми этими махинациями, за давлением на Папу Римского стоит конкретная фигура - это глава, возглавляющий отдел информации и законодательно-нормативной деятельности Белого дома Касс Санстейн (Cass Sunstein), который оказывает очень сильное влияние на Обаму, фактически является информационным мозгом Белого Дома. И что это давление Госдепа, когда он внёс Ватикан в список неблагонадёжных и другие меры давления, они начали осуществляться непосредственно по указанию этого Санстейна.

И ещё такая информация с этим связана. В марте месяце 12-го года, как выяснилось, Папа Римский может быть сделал последнюю попытку стать под защиту некой структуры, он предложил создать странам БРИКС свою собственную систему финансового регулирования, которая могла бы противостоять Банку международных расчетов. Это была последняя уже попытка захватиться за эту соломинку, может быть эту систему как-то использовать, это март 2012-го года. И после этого пошла вся эта информационная атака, всё это информационное давление на Папу.

Ясно, что речь идёт об этих тектонических сдвигах. Ватикан это всего лишь проявление всего этого. Но легко ли встроиться действительно в систему глобального порядка создающуюся? Почему те, кто в него встраиваются, так уверены, что они могут сохранить свой суверенитет? Пример Ватикана нам показывает, что даже такая структура, казалось бы, сакральная, играющая очень важную роль в пропаганде идей глобального мирового порядка, потому что последние годы Папа именно с этими идеями выступал.

- То он ратует за создание всемирной мировой власти, политической власти в энциклике caritas in veritate на встрече в Аквиле в 2009-ом году он эту идею излагает, целый документ.

- Потом ратует за создание Всемирного Центрального Банка.

- Он полностью поддержал всё, что сделал Запад в отношении Ливии. Фактически не подняв своё слово не только в защиту Каддафи, ладно, но и в защиту ливийского народа. Напротив, полностью поддержал. И, как известно, ещё до гибели Каддафи установил связи через своих представителей с "новым" правительством.

То есть фактически Папа поддержал те варварские методы, с помощью которых, как мы видим, в настоящее время устанавливается этот порядок.

Хотя он и поддержал Арабскую весну, но как выяснилось, что тот же Санстейн в марте12-го года сказал такую фразу, что теперь после Арабской весны мы должны устроить Ватиканскую весну. Так что в этом плане, я думаю, что судьба Ватикана, она очень показательная, и она должна послужить уроком для нас. В первую очередь, что, ещё раз говорю, война действительно идёт не на жизнь, а на смерть, бой идёт такой, что никакие структуры национально-государственные, никакие национальные правители, как бы они органичны, как бы они открыто и явно не заявляли и не осуществляли действия, показывающие желание интегрироваться в этот главный порядок. Если они исходят из национально-государственных категорий и из этих идей, они всё равно не смогут сохраниться, какую бы верность они этому порядку ни демонстрировали, потому что речь идёт действительно реально о смене власти.

Власть от национальных государств переходит к власти частных структур, которые действуют при различного рода международных организациях, которые на самом деле наднациональные организации, через различного рода фонды и прочие многочисленные структуры, о которых у нас уже столько говорили. И в этих условиях проявлять какую-то половинчатость просто невозможно, потому что, так же, как и Папа Римский, рано или поздно мы окажемся перед этим выбором, очень серьёзным и радикальным.

Если Ватиканскую весну осуществили, то ясно, что дальше на этом они не остановятся, потому что их сил только прибавляется, потому что они вовлекают себя в новые структуры. В этом плане, например, если будет Папа ганец, представитель Африки, то это будет в этом плане особенно знаменательно, потому что эти люди очень легко управляемы.

Дмитрий Еньков: До этого не было пап африканцев?

Ольга Четверикова: Нет, не было, только итальянцы, немцы, французы. То есть это будет свидетельствовать о том, что всё - рубеж перейдён и начинается совершенно новый этап католической церкви, после которого мы уже будем присутствовать при её смерти.

Дмитрий Еньков: Из того, что вы рассказали про то, что Ватикан поддерживал во время второй мировой войны нацистов, то уже не так, скажем так, болезненно или странно воспринимается то, что они сейчас поддерживают продвижение демократии по всему миру. У них получается политика Ватикана уже прослеживается. А кроме версии, связанной с Банком Ватикана не рассматривали вы ещё в вашем Русском экономическом обществе имени Шарапова ещё, я сейчас скажу две версии. Которые даже не самостоятельные, они может быть играют тоже в одном русле, из-за чего в результате Бенедикт XVI уходит. Скажем так, прошлое Бенедикта, связанное с гитлерюгендом, оно уже говорит о том, что его и назначили не случайно. Не просто то, что сейчас могут пользоваться этим крючком, но может быть и ставили на это место, зная, что у него такое прошлое.

Артём Войтенков: Так мы это уже и обсудили, что очень удобный для этих целей Папа, он туда и поставлен.

Дмитрий Еньков: Да. Удобный для того, чтобы он что-то делал, но вероятно его и ставили, я просто подчёркиваю ещё раз этот момент. Но для чего его могли поставить, и чего вероятно от него ждали, а он этого не сделал, как мы сейчас видим. Предыдущий Папа Иоанн Павел II, он, как известно, публично признал, покаялся точнее за инквизиционные все дела.

Ольга Четверикова: Он много в чём каялся не только в этом. Его и назвали "кающийся папа", он так и вошёл в историю - куда ни приезжал, там и каялся.

Дмитрий Еньков: Возможно, что от этого Папы ждали как раз. Как вы сейчас сказали, во время Второго Ватиканского Собора формулировки были несколько витиеватые, их можно было трактовать и в ту, и в другую сторону. А возможно, что от Бенедикта XVI ждали уже такого же раскаяния за вторую мировую. Раз ты был гитлерюгенд, сейчас ты Папа, перед тобой Папа начал череду раскаяний, продолжи, будь добр, и раскайся за вторую мировую. Это тоже значит, что резко католическая церковь и Ватикан в частности теряют в весе, но вероятно это от него ждали. Напрашивается просто такой вывод: гитлерюгенд, предыдущее раскаяние Павла II, и, будь добр, ты тоже раскайся. Он этого не сделал, это тоже послужило одной из причин того, что он сейчас уходит. Это первая версия, плюс к Банку Ватикана.

А ещё одна. Сейчас мы говорили о трёх вероисповеданиях: иудаизм, католичество и православие упоминали. Но мы знаем, что, например, в Англии, а Англия оказывает на Ватикан тоже из вашего же рассказа тоже большое влияние, - там же отдельная церковь своя англиканская. И по некоторым версиям принца (одного из, какого пока не ясно) готовят, возможно, даже к роли мировой миссии. Это укладывается в ту версию, о которой вы говорите. Мы говорили о трёх религиях, но не упоминали англиканскую церковь.

Ольга Четверикова: Да.

Дмитрий Еньков: Возможно, что это понижение Ватикана должно ещё играть такую роль, чтобы возвысить англиканскую - вывести из тени и сказать, что видите, православие непонятно в каком состоянии находится, оно было потеряно, скажем так, в СССР вообще и в других странах, где оно ещё было. Католицизм - вот он себя опорочил, вы это сами видите. Иудаизм - это вероисповедание немногих людей. А вот, пожалуйста, Англия - это бывшая империя, и есть англиканская церковь, давайте признаем. Это просто ещё одна из версий для чего нужно.

Ольга Четверикова: Когда выдвигали его кандидатуру, то, конечно, там тоже достаточно много всяких теневых моментов присутствовало. Шла интрига, игра, точную картину мы никогда не восстановим, но известно, что в его приходе к власти очень большую роль сыграл "Опус Деи", так же, как и приходе к власти Иоанна Павла II. Потому что это делается через конкретных людей, идёт обработка определённых кардиналов, и дальше начинаются соответствующие. И в итоге получилось так, что "Опус Деи", поскольку он играл ключевую роль, эта структура фактически она ещё со времён Иоанна Павла II. Когда Папа в благодарность за то, что они обеспечили его приход к власти в 83-ем году, дал им статус папской прелатуры, то есть личной прелатуры, которая выводит их из-под юрисдикции епископатов и ставит непосредственно под власть Папы. И таким образом они пользуются достаточно большой свободой в своей деятельности, они не должны отчитываться перед епископами. Это статус папской прелатуры, личной прелатуры Папы.

А сам этот "Опус Деи", если мы совершенно кратко его коснёмся, он представляет собой что? Он собой представляет такой католический вариант кальвинизма, католический вариант протестантизма. Потому что "Опус Деи" исходит из того, что каждый может стать святым в мирских делах, выполняя мирские дела так же свято, рассматривает, как служение богу. Причём показателем этой святости будет успех. Поэтому "Опус Деи", он так влиятельный именно среди бизнес кругов, банкиров, активных политических деятелей. И ставка изначально делается, и цель ставится такая, что ты должен добиться максимального успеха с твоей мирской деятельностью. Кальвинизм - чистой воды.

Хотя более серьёзные исследования этого "Опус Деи" так же, как информация, которая входила, сама свидетельствует о том, что вообще учение "Опус Деи" близко очень к учению Талмуда, который тоже считает, что человек проявляет себя (в смысле назначения) - изменение этого мира, то есть мирского творения. Я уже не говорю про то, что ещё несколько лет назад вышло такое исследование тоже под псевдонимом Escrivà de Balaguer – Эскрива, основатель общества "Опус Деи" под таким же псевдонимом использовал фамилию, автор написал книгу, которая называется "Opus Judei" (Опус Иудеи), она вышла в Колумбии, и она у нас не была переведена, но я надеюсь, что мы её всё-таки переведём. Которая показывает достаточно убедительно, Эскрива де Балагер сам был родом из иудеев, и что, фактически создавая свой орден, он воспроизводил систему Кагала и учения иудейского иудейства, но только применительного к католикам, максимально приспособив их к католическим требованиям. Поэтому "Опус Деи" представляет из себя не церковь, это не орден, это секта. Секта, где очень жёсткая система подчинения, дисциплины, контроля и всего прочего необходимого для того, чтобы действительно фактически обеспечить полной послушаемости членов.

Поэтому то, что "Опус Деи" повлиял на выборы Бенедикта XVI тоже очень показательно, потому что здесь действительно, я думаю, что они надеялись с помощью этого Папы резко продвинуть это католическое действие, "диалог". Почему диалог? Потому что диалог - это когда оба участвуют, а в данном случае инициатором и агрессивной стороной выступает иудаизм, потому что он в этом диалоге ничего не теряет, а реформируется и постоянно вынуждена идти на уступки именно католическая церковь. Видимо они думали с Бенедиктом XVI этот процесс завершить и как раз использовать. Но видимо действительно Бенедикт XVI оказался не той фигурой. То есть при всей своей любви к иудеям, при всей своей любви к иудаизму и к интересу иудаизма, видимо он не мог совершить последний шаг именно в силу своих консервативных традиционных взглядов, хотя он очень активно участвовал в решениях Второго Ватиканского собора, он был тоже за эту открытость, только как бы сдерживаясь немножко, чтобы не зашкаливалось, далеко очень ушло.

Почему? Потому что Бенедикт XVI, как немец, он, конечно, любит дисциплину, порядок. Когда мы рассматривали эту проблему, это тоже всё было закономерно, что эту открытость, раскаянность, постоянное раскаяние - это демонстрировал Папа славянин. С широкой славянской душой, он открывается, он кается, но ведь это же всё может исчезнуть такая открытость, она же куда-то уйдёт и исчезнет. И вот на его место ставят Папу немца, который должен обеспечить, чтобы это всё не исчезло, а всё-таки сохранилось, потому что разбегутся все. А куда? Могут и к православным убежать.

И, значит, нужно всё-таки как-то сохранить этот порядок, сохранить ещё христианскую мораль, ценность, чтобы всё-таки держать западных крестьян под контролем, потому что там тоже начнётся процесс. Так явно совершенно от всего отказаться, то, правоверные католики, которые не понимают, многие из них не в курсе того, какие там дела творятся. Они даже не знают о решении Второго Ватиканского собора, они не знают об этом иудейско-католическом диалоге, хотя там всё время рассказывают в таких тоже витиеватых словах. Но всё равно они ещё веру эту сохраняют, так просто с этим не покончить. Поэтому, конечно, им нужен был Папа немец, который как бы организовал, под своё начало вновь поставил всё под свой контроль. А дальше они надеялись, что да, незаметно, тихо, не так, как Иоанн Павел II. Он это всё делал шумно, открыто и всё время оказывалось, что все об этом знали.

А Бенедикт XVI действовал по-другому. Как сказал Эскрива де Балагер: "Его можно сравнить с такой тактикой: он был, как стальной кулак велюровой перчатки". То есть перчатка велюровая мягкая, он говорит мягко с нами со всеми, но жёстко проводит свою линию. Действительно, если вспомнить, там всегда его назвали Папой скандалов, потому что сначала скандал с мусульманами, но после этого мусульманский диалог активизировался. Потом вроде бы скандал с иудеями из-за этого Уильяма епископа, который член общества лефевристов заявил, что он не признаёт холокост, вернее, что холокост это всё не доказано, и прочее. И тут начинается такой скандал и опять Папу начали обвинять, и говорить, что как же он не доследил, не проследил. Вроде бы хочет опять признать их рукоположение, а не он их рукополагал, а Лефебра (это давняя история), то есть вроде бы так скандал.

Но с другой стороны - процесс идёт. Но Папой назначен этот немец. Поскольку он любит порядок, дисциплину, то проводить эти все перемены без согласия и без солидарности, какой-то поддержки со стороны самих католиков невозможно. А проблема эта во всех делах в том, что до широких слоёв католиков все эти перемены они не доходят, они не дошли - они не знают, не понимают, как это всё глубоко зашло. Они всё равно веруют во Христа и всё. Ни с этими банковскими делами, для них это тоже всё чуждо.

И получается, что широкие слои католиков (широкие относительно, мы, конечно, понимаем). Католическая церковь сужается, как шагреневая кожа, всё больше и больше. Для них всё равно что-то ещё остаётся. Вот без изменения сознания их, церковь невозможно доломать. Поэтому, в этом плане Бенедикт XVI ориентировался на эти широкие (для них широкие, не для нас, это относительные понятия) слои католиков. И, видимо, тут, наверное, и произошло это несоответствие, этот надрыв или надлом. Не сделал он того, что он должен был сделать. Но тут уже чисто личные качества Бенедикта XVI сыграли свою роль. Я так думаю, никоим образом его не идеализирую, далека от этого. Потому что для меня он всё равно Папа Римский, который сделал много "хорошего" для движения политики, для экспансии неокатолицизма, продвижения прозелитизма у нас в стране, в России, в православной церкви. Но для католиков он оставался фигурой удерживающей, и в этом плане, конечно, сделал всё необходимое, подготовил всё необходимое. Он подошёл к своему максимуму, к пределу. А дальше всё - дальше он оказался уже не нужен. То есть, свой потенциал, необходимый для проповедования, для пропаганды этих глобалистских идей он исчерпал.

Поэтому, вполне возможно, тут всё вместе, ряд факторов сыграли свою роль, и он уже им, как фигура, совершенно не нужна. То, что дальше он будет делать, это будет уже им во вред, а не на пользу, потому что тут нужна уже открытость и явность, а на это он не пойдёт. А если будет новый Папа, тем более представитель африканской церкви, то, конечно, это будет фигура полностью управляемая, абсолютно управляемая, которая не имеет тех традиций в западном обществе. Не имея этих связей с европейцами, они пожертвуют ими очень легко. Для Папы всё-таки Германия что-то значила, и немецкие католики всё-таки значили, конечно, то здесь уже нет. Эта фигура будет космополитичная абсолютно.

У Бенедикта XVI срабатывала его национально-культурная память, я думаю, это было. Тем более, как вспоминают те товарищи, которые вместе с ним были в этом гитлерюгенде, там же, как только информация об этом вышла, все закричали: "Да, Папа был, но он был, потому что их всех обязывали в этом возрасте вступать". На самом деле он вступил в гитлерюгенд, когда это ещё не было обязательным, за год. То есть это было добровольно, его приход туда. И как вспоминают его сверстники: "Это не проходит бесследно, потому что обработка там сознания была такова, что это остаётся на всю жизнь. Когда каждое утро, днём и вечером ты читаешь молитвы в поддержку Гитлера, фактически упоминая его, как Бога, остальная эта система остаётся в памяти, тем более это юношеский, подростковый возраст". Поэтому, конечно, всегда чувствовалось.

Если Павел II видно, что он органичен, всей душой отдаётся этой политике служения атлантизму, то у Бенедикта XVI всегда виделся некий резерв, некая вторая его ипостась, которая фактически заставляла питать к нему жалость, потому что было видно, что всё, что он делает, он делает под сильнейшим давлением. Это реализация не его потенциала, что он является ведомым. Видимо, этот потенциал оказался полностью исчерпан. Выбирать пришлось межу двумя формами унижения. Конечно, лучше такая нежели...

Артём Войтенков: Смотрите, получается такая ситуация – католическая церковь уже в XX веке была несамостоятельной, не имела полной власти, что её прогибали в какой-то степени. Пусть она была самостоятельной, но не абсолютной, скажем так. То есть, у неё были какие-то зависимости: её заставляли здесь молчать, Гитлера поддерживать. А сейчас, получается, её самостоятельность доломали полностью, с учётом этого Второго Собора и возвышения, признания иудеев старшими братьями и судьями, и вот с этими банками. Всё совсем снесли. То есть получается, что католицизм, и Папа, и Ватикан втоптан в грязь фактически. Кем? Кто это всё делает? Вы говорите - мировая элита. А кто это такие – мировая элита?

Ольга Четверикова: Мировая элита – в первую очередь, это крупнейшие представители финансовой олигархии, финансового капитала. Это собственники банков, крупных фирм, бизнес сообществ. У нас принято всё концентрировать и воплощать в двух фигурах: Рокфеллера и Ротшильда. Но Рокфеллер и Ротшильд - это просто одни из этих финансово-промышленных групп, семей. Есть и другие. Но это, действительно, очень узкая группа людей, о которой написали известные исследователи швейцарского университета. Помните, когда они опубликовали "сенсационные" для нас данные о том, что миром правят 147 компаний - это то самое ядро, которое владеет большинством активов мира: и промышленных, и финансовых, и бизнес. Так что, фактически вот это ядро, мы можем указать: это Голдман Сакс (Goldman Sachs), Джи Пи Морган (J.P. Morgan), Леман Бразерс (Lehman Brothers), и всё прочее. Дальше - это соответствующая структура менеджмента, управленцев, которые им служат, которые в этом ядре, которые в этой иерархии занимают средний уровень. Все политики, все государственные деятели являются просто ставленниками этих банкиров, крупных финансовых фигур.

Генрих Григорян: Какие политики? Вы уточните. По всему миру? Сейчас просто создаётся ощущение, что вы говорите, что все политики управляемы.

Ольга Четверикова: Нет, они это сами не скрывают. Сколько исследований уже, посвящённых выходит. Финансовые механизмы обеспечивают приход к власти нужному политику. Тот же Обама - эта информация была, и достаточно серьёзно выяснилось, что во многом Обама является фигурой, креатурой Сороса.

Генрих Григорян: С Америкой – всё понятно. А другие страны?

Ольга Четверикова: Тот же Саркози. Эта информация была опубликована, причём открыто, ресурс voltairenet, который возглавляет Тьерри Мейсан, французский независимый журналист, он показал, что Саркози тоже был ставленником французских Ротшильдов. Центр мира, который, казалось бы, вроде бы ещё правит. Европа, Италия – если уж ты национальный государственный субъект, а своим премьер-министром совершенно спокойно с помощью игры на бирже (понижению, завышению) ставит его в такое положение, в котором он вынужден отказаться. И приходит к Берлускони этот Монти, который открытый ставленник Голдман Сакс, и он выражает интересы не Италии, он выражает интересы Голдман Сакс, даже не итальянских банков.

О чём же можно говорить, если Европа, европейские правители при всей их мощи финансовых структур, под контролем этих крупнейших мировых банков, тем более латиноамериканские и азиатские страны. Тот же Китай - не буду сейчас глубоко в это уходить, потому что я не специалист по Китаю, и никаким образом не хочу претендовать на что-то. Но известно, что очень важную роль играют в этих процессах, которые сейчас там происходят, той же индустриализации, -банки Ротшильды. Не буду уходить в эти детали, потому что это особая тема.

Когда мы говорим о финансовых механизмах, то реально должны понимать, что это не некая страшилка, некий пугающий образ, а что абсолютно все процессы в нашем мире политические и социальные, определяются именно этим, потому что, действительно, это реальный универсальный механизм. Как писал Жак Аттали, иудеи, когда они создавали свои финансовые системы мировоззрения, они вводили в центр всего своего мировоззрения, что деньги – это универсальный способ управления миром.

Генрих Григорян: Понятно. Вся тысячелетняя история. Понятно, что у них изначально на это всё заточено, и понятно, что были и периоды расцвета, и периоды заката. Почему сейчас именно? Из-за того, что есть технические всякие возможности всё глобализовать? Почему тысячелетия не получалось финансовой элите управлять миром, а сейчас, вы считаете, что она уже на пороге того, чтобы взять власть? Из-за общей глобализации технической?

Ольга Четверикова: Тут всё вместе: и техническая, информационная, финансовая глобализация, информационные возможности. Но всё-таки, пока существует стоящий, удерживающий, который этому противостоит, когда есть какая-то альтернатива, то реализовываться этому миропорядку крайне сложно. Такой альтернативой всегда была православная Россия сначала, раз, а затем Советский Союз, два. Причём, православная Россия в меньшей степени, чем Советский Союз.

Потому что православная Россия – да, в государственном виде была православна, но в реальности верхушка общества - это особая тема, но мы в нашем Русском экономическом обществе имели возможность не раз её касаться. Есть у нас соответствующие публикации и исследования этому посвящённые. Фактически, начиная с последней трети XIX века, когда начались реформы Александра II, когда страна наша активно вступила на путь (рельсы) капиталистического развития, началось такое же активное проникновение западного финансового капитала, и страна фактически к началу века (к войне 1914) оказалась в тотальной зависимости от иностранных банков. То есть, свои промышленники, может быть, и были, но финансы фактически были под контролем иностранных финансов. Достаточно сказать, что иностранный капитал фактически распоряжался нашей промышленностью, это известно по самым скромным подсчётам, что где-то 50% нашего капитала находилось в руках иностранного капитала (я имею в виду промышленный капитал). Западные источники дают другую цифру – 70% промышленного капитала нашего, который находился в руках иностранного. Но, как они пишут, с учётом задолженностей наших предпринимателей, можно считать, что все 100% промышленного капитала находились в руках иностранного. То есть, это был не позитивный, а отрицательный капитал – всё ещё были должны.

И в итоге, к 14-му году, когда началась война, мы оказались втянутыми в неё, имея самый крупный внешний долг в мире – 6,5 миллиардов золотых рублей. Ни одна страна такого не имела. И то, что эта зависимость (это описано в истории прекрасно) вынудила Российскую верхушку тогда осуществлять на внешнеполитической арене шаги, абсолютно не соответствующие национальным интересам – это тоже факт. Подробно описано, есть исторические данные, каким образом с помощью этой российской задолженности брали крупные кредиты. Потом их нужно было возвращать. Обращаются, а требуют: "Хорошо, только вы должны сделать такой-то шаг". В итоге, Россию втянули в такую систему союзов, ей совершенно не выгодных. Её сделали врагом Германии, стравили Россию и Германию.

Генрих Григорян: Вообще-то можно отметить – насколько мы сами позволили это сделать?

Ольга Четверикова: Опять-таки, кто "мы"?

Генрих Григорян: Россия.

Ольга Четверикова: А что значит Россия? Россия разная. Есть крестьянство 90%, ну 86%, - они понимали что-то в этой войне? Была интеллигенция, которая большей частью работала на этот внешний проект, более того, активно работала на внедрение экономической лженауки финансовой. Был Витте, который обрабатывал лично банкиров и государственных деятелей, чтобы навязать им эту линию. А Витте через Рафаеловича, своего финансового агента, который был лично связан с Ротшильдами, выполнял их комиссию.

Когда вы говорите "Россия", я вообще против таких абстрактных понятий. Россия разная. Поэтому, когда мы говорим о православной России, мы имеем в виду, что народ был православный. А верхи общества проводили политику абсолютно не православную. Нет такого понятия "православный банкинг". Если верхушка работает на то, что отдаёт свою страну, свои активы, свои земли и предприятия фактически иностранным банкирам, о каком православии здесь может идти речь? То есть, явно совершенно, что верхи общества: бизнесмены, предприниматели, интеллигенция научная, гуманитарная, обслуживающая всю эту верхушку, - они были очень далеки от православия, если вообще имели к нему какое-то отношение.

Поэтому, Россия не смогла устоять. Поэтому, был совершенно закономерным семнадцатый год, после четырнадцатого. Потому что страну втянули в катастрофу именно в четырнадцатом году – это было катастрофой. Они втянули страну в войну, которая нам была абсолютно не нужна, которая рассматривалась англо-американцами и сионистами, как способ стравить два великих государства Германию и Россию, затем превратив их в объекты эксплуатации уже тотально.

Итак, в финансовом отношении Россия была уже подчинена, теперь нужно было подчинить её уже в других отношениях полностью: экономически, и территориально, и политически. Вот это и был проект Троцкий, который и должен был всю эту миссию осуществить. Поэтому, не семнадцатый, а то, как мы из этого входили, и сталинский режим оказался в этом плане для нас спасительным. И затем, единственный, кто этому противостоял, это была Советска Россия, затем Советский Союз. Именно этот сталинский режим смог обеспечить выход впервые в истории развития капитализма, смог реально противопоставить, дать эту альтернативу. Очень последовательно. Намного последовательнее, чем это было в России, когда она была формально православной. То есть, фактически, то, что было в тот период можно назвать христианство без Христа. Да, Христа, от него отказались, его отмели, но вся мораль, вся этика была христианская, потому что было провозглашено, что человек человеку друг, товарищ и брат. И именно из этого исходили, что мы - сообщество братьев, нет классов, нет расстояния, нет эксплуатации.

И обратите внимание, если смотрите советские фильмы (всегда обращаю внимание студентов на такой нюанс, эмоциональный и очень важный), почему у всех артистов советских фильмов другие лица, нежели сейчас. И ни один артист нынешний не повторит этого образа. Почему? Даже показывают фильм вроде бы хороший, про православных людей, играют вроде, а этого уже нет. Потому что печать эксплуатации лежит на нынешних.

Артём Войтенков: У нас сейчас просто другие отношения - сейчас капитализм.

Ольга Четверикова: Конечно, капитализм. И всё: либо ты холуй, либо ты хозяин, а третьего не дано – ты в этой системе не выживешь. Ты должен занимать какой-то уровень. А в советское время все были равны.

Генрих Григорян: Надо помнить, что в конце восьмидесятых годов все плевались, все хотели работать на себя.

Ольга Четверикова: Нет, во-первых, далеко не все. Во-вторых, широкие слои населения – чего мы хотели. Мы выступали против этого формализма, против бюракротии, которая выражалась в том, что бюрократия начала выставлять себя, как каста закрытых управленцев. За это, а не за то, что они иные, что они избраны и прочее. А именно потому, что они отделились от народа. Именно поэтому их и ненавидели, и хотели от них избавиться. Хотели больше социализма. Помните, да? С чего Горбачёв начинал? Почему его поддержали? Потому что он сказал: "Ребята, будет больше социализма". Все закричали: "Ура!" А если бы он тогда сказал: "Ребята, у нас будет капитализм", - я представляю что бы с ним сделали. А потом уже по принципу лягушки – если вы её сразу бросаете в кипяток, она выпрыгивает и остаётся живая и здоровая, а если вы её медленно варите, она сваривается, не замечает как. Так вот, если бы Горбачёв тогда сказал: "У нас будет дикий капитализм с олигархатом, с тем, с тем, третьим, десятым", - тогда создали эту картинку, его тут же смели бы, потому что тогда мы ещё могли говорить свободно и открыто. Это надо было пережить эту эпоху конца восьмидесятых годов, чтобы понять и ощутить удивительное чувство свободы, которое тогда действительно присутствовало: мы могли говорить кому угодно, что угодно и когда угодно.

Генрих Григорян: В итоге страна распалась.

Ольга Четверикова: В итоге лягушку стали медленно варить, и незаметно всё закончилось диким оскалом капитализма. Это сложный вопрос. Я всё к тому, что Советский период составлял альтернативу. Поэтому всё-таки, социалистическая система расширялась со временем - туда входили страны, выбирающие социалистический путь развития, социалистическую ориентацию, или некапиталистический путь развития. И эта альтернатива расширялась, а та - всё сужалась и сужалась.

Если бы не перестройка, не знаю, чем бы это всё закончилось. Перестройка положила обратный отсчёт - началось активное наступление. И когда от социализма ничего не осталось, не осталось альтернативы. Раз нет альтернативы, тогда капитал теперь может себя представить (капитализм – это капиталистическая цивилизация), как единственно возможное, другого пути нет.

А как вы знаете, чем больше ты ешь, тем больше аппетит, тем больше хочется не остановиться. Поэтому, сейчас они зарвались, не встречая никакого сопротивления на своём пути, потому что уступки идут со всех сторон. Дальше они уже переходят к открытому: сначала они шли к демонтажу социального государства, а теперь они идут уже к демонтажу государства как такового. А если никто не сопротивляется! А кто сопротивляется? Где альтернатива? Никто не сказал, что есть альтернатива этому капиталистическому пути развития.

А нынешняя финансовая глобализация – это, всего лишь навсего, последняя стадия этой капиталистической цивилизации, которая зародилась не в XVI-XVII веках, тогда зародился промышленный капитализм, а капиталистическая цивилизация зародилась очень давно, она просто проходила разные этапы. Сейчас они входят в завершающий этап. Почему? Потому что, фактически, главная сила - спекулятивные финансы. Представьте себе, что нет этих спекулятивных финансов, во что превратится вся экономика? Промышленный сектор по сравнению с финансово-спекулятивным представляет маленький сегмент, и то, который переводится исключительно в развивающиеся страны. А в самих этих странах только финансовые услуги и всё, ну туризм, за счёт чего они ещё живут.

А между тем, главный источник – владельцы Федеральной резервной системы, они эмитируют эти бумажки. И на эти бумажки они что делают? Они скупают активы всего мира. Более того, они скупают не просто активы, они покупают уже государства. Они приватизировали (это другая проблема, которую нужно поднять, я не осознала ещё её значения), они государственные функции превратили в государственные услуги, а государственные услуги передают частным компаниям. То есть, государство тоже сужается, как шагреневая кожа, оно само отдаёт свои функции. А зачем тогда нужен будет этот государственный аппарат, если все функции государства переданы частным корпорациям через аутсорсинг и прочее.

Генрих Григорян: Это в каких странах?

Ольга Четверикова: Во всех. У нас принята концепция закона о том, что у нас государственные функции называются государственными услугами, и дальше на этой почве происходит передача и системы здравоохранения, и образования в частные руки. Сначала через платные услуги, а затем в платные руки. Это везде происходит - идёт разгосударствление. В этом смысл этой неолиберальной революции. Она в конце семидесятых – начале восьмидесятых годов началась эта неолиберальная революция, но она переходила сначала только на экономическую сферу, социальную. А сейчас, когда произошла перестройка и она стала всеобъемлющей, это стало возможно перейти на другие уровни. Вспомним ВТО – что это такое? Это не только организация, которая торгует товарами, она торгует и услугами. Поэтому, когда мы превращаем государственные функции в услуги, то естественно их приватизируют. А ВТО дало возможность иностранному капиталу чувствовать себя так же спокойно, как частному капиталу. Соответственно, все эти услуги будут приватизироваться не нашим капиталом, который недостаточен, а иностранным капиталом. Происходит это незаметно, по принципу этой лягушки, гениальный образ и очень символичный.

Они эмитируют, на эти бумажки скупают активы и дальше уже более серьёзные вещи. Поэтому, им этот государственный долг нужен. Это всё нужно, пока есть возможность скупать эти активы. Потом, когда это всё будет скуплено, и, кстати говоря, активно идёт процесс скупки земель под тем или иным видом тоже - это другая тема. И умные товарищи банкиры, как показывает практика, перешли к активной скупке земли везде и всюду, где это можно - не случайно всё это делается.

А дальше, когда доллар, эта бумажка, сделанная из воздуха, выполнит свою миссию, можно будет, видимо, переходить к какой-то другой форме электронных денег, или ещё чего-то, а может быть, уже непосредственно к тотальной власти. Потому что параллельно с финансовой и политической властью, они очень активно устанавливают духовную власть - это уже другая тема. Фактически, навязывая свою форму сознания, тотально дебилизируя население планеты, через демонтаж системы образования, через замену просвещения чисто развлекательной сферой - идёт процесс производства дебилов, в смысле слабых умом людей (не ругательное слово сейчас). И вот этой массой непросвещённых, плохо образованных фанатов, так сказать, которым внедряют в сознание только определённые клише, символы, очень легко управлять.

Дальше с ними можно делать всё, что угодно: сокращать их население через войны, через вирусы. В Европе понятно, какой процесс - голубая стратегия реализуется, потому что в результате гомосексуальных браков не будет детей, у них и так рождаемость низкая. Через аборты, через эвтаназию, через гомосексуальные браки - они вообще решают проблемы рождаемости.

Артём Войтенков: Ювеналка тоже сокращает.

Ольга Четверикова: Ювеналка потому что, после того, как ты посмотришь на то, что делается, никакой нормальный человек не захочет иметь детей. А если ты молодая семья и ты видишь, что делается, что права ребёнка – какой нормальный человек захочет? Всеми силами. Для каждого сегмента общества, для каждого региона у них свои стратегии. Для Китая уже разработаны соответствующие вирусы - запускаешь, и половина населения.

Мы должны показывать механизмы почему? Потому что, если мы покажем механизм, как это делается, мы увидим конкретно - кто. На примере Папы Римского я показала – конкретные люди, которые это делали. Речь идёт о представителях тех банковских структур, которым нужно поставить это под контроль. Это не некая сила, некое абстрактное зло пришло, и давит, как они пытаются представить: "Ребята, большой брат смотрит на тебя, и что бы вы ни делали, вам уже не спастись". Или эти все теории Айка о том, что всё, что у нас происходит – это результат деятельности гуманоидов, которые прибыли с другой планеты, совокупились с людьми, получились эти рептилоиды. И дальше они показывают, смотрите: Ротшильды, Рокфллеры - у них черты лица рептилоидов, потому что они наследники.

Артём Войтенков: С другой стороны, он может быть где-то близко к правде, возможно.

Ольга Четверикова: Да, их политика настолько антигуманна, что она плохо согласуется с человеческой сущностью, и человек начинает верить уже, думать, что, видимо, это уже не люди - нелюди. А если это нелюди, если это всё сделал гуманоид, тогда зачем сопротивляться, если мы просто - объект некоего эксперимента, и что бы мы ни делали, всё равно вся эта система работает так, то мы ей противостоять не сможем. Это очень удобно.

Поэтому я студентам говорю: "Ребята, поймите, вся эта теория заговора, все эти конспирологии, весь этот оккультизм работает именно на это – на то, чтобы вам внушить, что бесполезно сопротивляться. Что это такое мощное течение, движение, которое делает своё дело".

Они - не конкретизируют, указывая всё это управление.

Я исхожу, наоборот: что наша задача – показывать, что это всё делают конкретные люди, которые создали, в силу своего мировоззрения, определённую систему управления, которая плодит им подобных, и плодит соответствующее общество, и людей, которыми очень легко управлять. Этот процесс имеет очень давние корни. Мы сможем проследить историю этих ростовщиков жрецов. Поймите, жрецы и ростовщики – это одно и то же, они выполняли изначальную функцию. Для того, чтобы внушить человеку, что деньги есть главная цель жизни и одновременно способ управления - это нужно заменить сознание, перестроить его от того, что нам дано было изначально Богом. Бог есть любовь и главная ценность – это любовь. "Возлюби ближнего своего как себя самого" - мы изначально исходим из этого. Заменить это другим - что в основе всего лежит не любовь и не братство, в основе всего лежит стремление человека стать как Бог. Каждый человек должен стать как Бог. То есть конкуренция, война, битва между всеми. Это внушалось сначала узкому кругу элит. Затем эти ростовщики-жрецы стали совершать, как Валентин Юрьевич в своей книге пытается показать, денежную революцию – она прошла множество этапов.

Но всё сильнее и сильнее этот вирус религии денег внедрялся и распространялся, извращая все другие формы религий. Первый, конечно, католицизм, который в Европе держал всё это европейское сознание, началась его очень активная иудаизация очень давно. В активную фазу это перешло в XI веке, когда произошла папская революция. А затем добила её уже реформация, которая фактически превратила деньги и богатство в объект поклонения, сакрализовав их, представив, что успеха в этом мире можно добиться только с помощью богатства. А успех – это есть показатель твоей избранности Богом. И дальше всё работало на это.

Поэтому речь идёт именно о том, что это система отношений между людьми, которая создавалась очень давно, это действительно реально шла битва. Но в основе него всё-таки лежала духовная борьба - борьба религий, нужно было изменить сознание. Обратите внимание - всегда, когда происходило в обществе новое религиозное течение или мировоззрение, начиналась борьба за что? Главное – борьба за детей, кто будет контролировать систему образования.

Когда в начале XIX века создался достаточно крупный сегмент либерального масонства, они сначала не называли себя либералами. Это были масоны, потом они стали действовать под видом либеральных партий. И вот вся первая половина XIX века в Европе, в любой стране, главный вопрос, который сотрясал эти общества во Франции, Италии, Бельгии это школьный вопрос: кто будет контролировать школы - католики или либералы.

- Либералы выступали за свободные школы - изучаем католицизм, христианство, богословие, но как факультатив.

- А эти выступали за то, что мы должны сохранить христианскую этику.

Поэтому через систему образования этот процесс и шёл. И везде фактически сейчас этот процесс образования получил соответственно либеральную направленность. А сейчас, начиная с тех пор, как пошла глобализация, речь идёт вообще о демонтаже системы образования. Почему? Потому что с тех пор, как нахлынули мигранты в Европу, эта система образования стала ориентироваться на них. Зачем нам просвещённые мигранты? Мы должны сохранить массу легко управляемого быдла. Соответственно вся система образования стала, а сохранялись только частные школы, хорошие школы для элит. Для себя они сохраняют. Возьмите Англию: какая там общая система образования, и какие там частные, в которых обучаются верхи общества. И через поколение, что мы получим в итоге таких школ, которые действительно реально дебилизируют население.

Тот же самый процесс идёт в развивающихся странах. Абсолютно тот же процесс. Сама система образования такова, что она не даёт человеку возможности, во-первых, получить правильные нравственные установки, потому что их просто нет. Во-вторых, она не даёт возможности получить ту сумму знаний, которая представляет систему знаний, учит человека думать и мыслить. Готовят сейчас узких специалистов, винтиков, которые приспособлены в том, чтобы их инкорпорировать в эту бизнес-систему в качестве недумающих исполнителей и всё. И соответственно какой-то определённый набор принципов.

То, что происходит у нас в стране, вы видите, как в этой системе образования, что происходит и как это масштабно осуществляется. Я, как человек, работающий в системе образования, с этим сталкиваюсь каждый день. И всё, что у нас делается, я сейчас не буду про эту систему образования, но она направлена на то, чтобы фактически превратить, резко снизив этот уровень, подготовить людей исключительно потребителей определённых товаров, а не людей мыслящих.

И ещё нашумевшее выступление этого замминистра информации, в МГУ он недавно выступал. Он выступал на факультете журналистики и открыто провозгласил, что журналисты, они ни в коем случае не должны учиться отстаивать какие-то ценности, выполнять какую-то миссию и прочее. Ваша задача, поскольку журналистика это бизнес, служить дяде, который платит вам деньги. Всё, открыто, в лоб. Кто-то там пытался вякнуть, он его посадил: "Вы ничего не понимаете, что вас ждёт, и вы должны быть готовы делать то, что вам скажет босс". Всё уже открыто на таком уровне и системы образования. Поэтому дело не в том, что некая узкая группа людей, а то, что эта узкая группа людей, она получает возможность контролировать ключевые сферы деятельности. Один, два человека могут сделать революцию. Не было бы Горбачёва, мы же не знаем, что было бы.

Артём Войтенков: Был бы кто-то другой на его месте.

Ольга Четверикова: Был бы кто-то другой на его месте, да. Но в любом случае всё дело в узкой группе людей. Помните, с чего начиналось? Начиналось с маленькой межрегиональной группы, которая на Верховном Совете заявила, что есть маленькая группа, меньшинство прогрессивное, которое противостоит агрессивному консервативному большинству, и пошла ломка сознания. Что такое средства массовой информации, что такое информационная война? Это основное орудие управления в наше время. Я всегда студентам это тоже говорю, что при всей силе финансов, при всей силе политических институтов, самое главное это контроль за сознанием. Потому что то, как мы что-то понимаем, даёт нам возможность и действовать. И в этом плане мой любимый образ это образ Изумрудного города. Я говорю: "Мы живём в Изумрудном городе. Мы считаем его зелёным, потому что мы носим зелёные очки".

Значит, что нам нужно? Нужно снять очки. Казалось бы, так просто. Но на то, чтобы мы не сняли эти очки, работает вся информационная машина.

Артём Войтенков: И в России в том числе.

Ольга Четверикова: Да везде. Просто такой шаг - взять и снять, и вы увидите, что так. А вот она на это работает, чтобы у вас даже мысли не было снять и поднять. Вот такая действительно реально идёт война, битва за умы. Поэтому, когда мы говорим о конечной цели этих ростовщиков, жрецов, мы говорим, что их конечная цель это опять-таки вещь иррациональная - это тотальная власть.

Я уже неоднократно это говорила, занимаясь всеми этими оккультными обществами, могу констатировать, что это главное их призвание, главная цель этих обществ – это инкорпорировать в себя и обеспечить преемственность тех кадров, тех людей, тех личностей, которые обладают патологическим стремлением к власти. Нормальный человек, он не может попасть в это оккультное общество. Нормальный человек не сможет долго держать под своей властью другую личность. Это способствует деградации личности. Потому что каждая личность духовно развитая она самодостаточна. А человек, ущемлённый чем-либо, он не самодостаточен, как любое зло. Что такое зло? Зло - это пустота.

Зло – это отсутствие добра. Соответственно он должен это как-то компенсировать. За счёт чего он компенсирует свою пустоту? За счёт того, что он внедряется к добру и пытается из него что-то сосать. То есть, поскольку он сам не может реализоваться, он самоутверждается за счёт другого. Для этого ему тотальная власть и нужна. То есть он может возвыситься, только понизив другого человека. Вот это и есть грех гордыни - встать выше другого в любом другом. Высшее проявление гордыни - это тотальная власть над другим человеком, то есть власть над его волей, власть над его душой, то есть ты полностью заменяешь Бога.

А идёт это всё очень интересно, если мы всё это проследим, всё-таки мудрая книга Библия. Если мы проследим истоки всего этого, всё идёт от очень простого факта. Помните, когда Адам и Ева совершили грехопадение, они были изгнаны из рая. Но они же общались с Богом до этого? Общались.

И когда они были изгнаны, они не хотели терять этой связи с Богом. Они поставили своей целью попытаться восстановить это духовное единство. То есть не было противостояния между изгнанными из рая людьми и между Богом. Правильно? Но потом у них появляются дети Авель и Каин. И Авель продолжал эту традицию, а Каин нет. Каин смог совершенно спокойно убить своего брата. Кому, как вообще могла прийти в голову такая мысль, идея - убить своего брата? Это же творенье Божье. То есть, что он сделал? Он убил то, что создал Бог. Вот это и был антибожеский акт, восстание против Бога. Не Адам и Ева, а именно Каин совершил это восстание против Бога. Почему Бог и сказал, что не будет у тебя земля родить. И он вынужден был бежать от потомков следующих Адама и Евы, это был Сиф. Вместо Авеля родился Сиф.

И дальше мы видим, что Каин в силу того, что он оказался проклят (с каиной печатью), он стал вести совершенно другую жизнь, он стал вести жизнь без Бога. И он стал создавать человеческую цивилизацию. Ведь каиниты они создали всё – ремёсла, науку, они создали города. Они отгораживались, потому что боялись изначально. В основе жизни лежало противоборство, борьба, конкуренция. То есть, что получалось? Что они отсутствие этой духовной связи с Богом компенсировали за счёт создания чисто человеческих творений. Они создали человеческую цивилизацию, каинистскую цивилизацию.

Артём Войтенков: Технократическую, можно сказать.

Ольга Четверикова: Да. То есть прогресс во всём. Только одного нет - духовной жизни нет, а всё остальное есть. А Сиф последний, он не создал ничего великого. Почему? Потому что он жил с Богом. Он занимался богослужением. Он жил просто, но ему этого хватало, потому что он был един с Богом. И вот так они две цивилизации и пошли.

- Цивилизация каинистская, которую называют "Сыны человеческие".

- И цивилизация, связанная с Богом, которую называют "Сыны Божьи".

Шли-шли параллельно, не пересекаясь. Это было духовное различие. А потом произошло слияние. Помните, написано: "Соблазнились сыны Сифа на красоту дочерей Каина и всё" - и произошло вот это слияние. И дальше не каиниты стали подниматься до уровня сифов, а сифы до уровня каинитов. Потому что зло, оно агрессивно, та пустота, которая втягивает в себя добро и начинает его переваривать. Вот оттуда это пошло. То есть это никакая не национальная, не расовая, это чисто духовная борьба. И люди различаются. Мы все братья. Я всегда говорю, мы же все от одной праматери родились, что нам делить, мы все братья. Но мы все отличаемся духовно. Вот вам духовный выбор.

А потом Христос сформулировал это очень просто – нельзя служить Богу и мамоне.

- То есть либо выбираете путь служения Богу, любви, добра, когда человек человеку брат.

- Либо вы выбираете путь к мамоне - путь богатства, причём во всех его проявлениях. То есть, когда человек встаёт на место Бога, и соответственно это порождает абсолютно всё – войну, это конкуренция, это стремление к богатству, самоутверждению. То есть все те злые качества, которые противостоят этим добрым. Всё.

Вот и вся идеология, понимаете? А всё остальное - это попытка слияния каинитов и сифитов, дать им какие-то такие скрывающие суть формулировки, все эти "измы". Как угодно называем: "либерализм", "коммунизм", "фашизм" – это всё не отражает реальность, это всё пустые слова. Есть на самом деле два пути. Поэтому, когда Советский Союз выбрал этот путь, попытались реализовать - давайте будем, как братья, эксперимент, нигде никогда такого не было и прочее. И никакая идеология не смогла объяснить, что же у нас такое было.

Почему коммунизм провалился? Да, потому что не отвечала она тому, что было на самом деле. Она была настолько абстрактна, настолько пуста, что она не объясняла суть этих отношений. И надо было это дальше развивать и при всех этих отношениях, прийти просто к одному - прийти к признанию, к творцу, признанию Бога и все наши отношения, они бы наполнились этим духовным содержанием. Потому что нельзя человека заставить насильно любить другого, быть другом, быть братом. А у нас так и сделали. Нас объединили и сказали: "Всё. Любите друг друга".

А вот там капитализм, там так хорошо. Там так здорово, так клёво, потому что всё процветает, витрины и прочее. А нас здесь заставили сидеть и друг друга любить. А там никто друг друга не любит, там все индивидуалисты, посмотрите, как здорово живут. Вот опять пошло это каинистское.

Потому что нужно было изначально воспитывать на истинных ценностях любви и братства. А когда бедным детишкам нашим, то есть нам всем, у нас была замечательная система образования, но при этом мы знаем, что у нас было с идеологией. Кто понимал этот коммунизм? Кто его всерьез принимал? Все чувствовали некое несоответствие нашей реальной жизни, нашим реальным ценностям. А воспитывались мы все на русской литературе, на русских писателях. Фактически предметы русской литературой заменяли нам уроки нравственности. Именно там (почему так важна была литература) мы учились этике, мы рассматривали, что такое человек, каков смысл жизни. То есть нам давали вот этот предмет. А сейчас его нигде не дают. А тогда давали.

И потом, когда мы сталкивались в жизни с этой идеологией, мы понимали некое несоответствие. Почему, когда началась перестройка, все и захотели, чтобы эти ценности, что у нас есть, они пришли в соответствие с идеологией. Поэтому хотели-то совсем другого, понимаете. И ругали людей не за то, что они навязывали нам идеи братства, а как раз наоборот, что они не соответствовали этим идеям братства. Эту государственную партийную верхушку, её ругали именно за то, что она отделилась от народа. Жила не как все, а жила совершенно иначе, ориентируясь на западные системы ценностей. Так что всё очень просто. А с другой стороны реализовать всё это сложно, потому что чем проще идея, тем сложнее её воплотить.

А когда идея очень сложная… Почему нам сейчас так много всяких идей дают и заставляют нас - давайте, формулируйте русскую идеологию, и так и сяк. Вот, когда идеология сложная, то её как раз легко реализовать, потому что всегда можно сослаться на то, что слишком сложно это видеть, чтобы её реально воплотить.

А когда всё очень просто, когда тебе даются два пути: вот путь христианский, а вот путь антихристианский, другого нет. Вот и выбирай. Тут ломка и начнётся тогда. Почему все так боятся сказать, что всему виной капитализм? Потому что капитализм и есть просто форма каинистской цивилизации. Это просто кодовое название для этой каинистской цивилизации. Давайте уберём эти "изм". И дадим реальное определение тому, во что нас внедряют. А дальше каинистская цивилизация имеет возможность, как раковая опухоль распространяться. И она будет распространяться на все сферы. Поэтому, если сначала у нас была каинистская цивилизация только в отношениях производственных, общественных, социальных, теперь она уже спускается в образование, здравоохранение и чего вы хотите?

И эти голубые браки, и эта ювенальная юстиция, и это поедание детей и прочее, каннибализм открытый - это всё будет, чем дальше, тем больше. Тем более мы же интегрируемся в мировой порядок. А мировой порядок, он приступает уже к финальной стадии, завершающей стадии своего воплощения. То чего же вы хотите? Давайте тогда определяться:

- либо мы интегрируемая в эту каинистскую цивилизацию,

- либо мы чётко заявляем, что мы выбираем иной путь, христианский, против этого, всё и ничего больше не надо.

А так мы так и будем всё время спорить друг с другом, писать всякие идеологические платформы. Они ни к чему не приведут, потому что это всё сотрясание воздуха. Надо определиться в фундаментальных ценностях, системе ценностей. Если ты говоришь "А" , то говори и "Б", и дальше весь алфавит. А у нас этого не делают. Поэтому получается, что мы всё время в таком подвешенном состоянии. С одной стороны кричат о том, что мы должны показать миру что-то новое, воплотить православную Россию, а с другой стороны всеми темпами активно продолжается приватизация и распродажа всего и вся. И как это сочетать? Вещи совершено несочетаемые.

Вопрос: То есть, вы считаете, что мы пока не обладаем достаточными силами, чтобы открыто противостоять?

Ольга Четверикова: А дальше у нас будет больше сил? Если у нас сейчас уже целое поколение детишек будет воспитываться на этих ценностях.

Артём Войтенков: Они уже давно воспитываются на этих ценностях.

Ольга Четверикова: Да. Сейчас это уже открыто. Тогда ещё как-то прикрывалось. А дальше уже открыто и чем дальше, тем больше, потому что поколение, которое ещё помнит человеческую жизнь, оно уходит, а приходит поколение молодое, которое ничего другого не видело абсолютно ничего.

Вопрос: Значит, нам у власти нужен такое же человек, как Сталин. Который будет жёсткими методами отстаивать.

Артём Войтенков: Один человек никогда ничего не сделает. Это система.

Ольга Четверикова: Дело в том, что Сталин действовал в соответствии с тем, что ждала от него очень большая часть общества. Потому что большевики, они во многом извратили те идем. Сталин, он реально попытался повернуть на интересы широких масс русского народа. И поскольку это отвечало, это и шло. А сейчас люди знают? Давайте исходить из того, что тогда Россия всё-таки была ещё традиционной Россией. Всё-таки восемьдесят пять процентов населения были крестьянство, значит, люди православные. Пусть даже они не были такие верующие, но.

Артём Войтенков: Ценности социализма и коммунизма, они очень близко совпадают с христианством. Поэтому мы можем сказать, что если ты в церковь не ходишь, но живёшь по заповедям…

Ольга Четверикова: Все лозунги, которые решал Сталин, речь шла о социалистическом Отечестве, то есть об Отечестве для всех. Они были понятны, они воспринимались обществом. А сейчас чем дальше мы идём, тем больше общество оказывается нравственно-дезориентировано. У нас же как? У нас плюрализм, причём не только идеологический, а плюрализм мировоззренческий.

А мировоззрение определяет систему ценностей. То есть, когда мы говорим "плюрализм", когда у нас из Конституции исключается государственная идеология, это говорит о том, что каждый имеет свою систему ценностей, автономную. И как же в этой автономной системе ценностей, когда у каждого своё понятие, как этих людей, на чём объединить? Поэтому, если сейчас выйдет какая-то личность, типа Сталина, например, обратится он, а кто его поддержит?

Вопрос: Даже по либеральным опросам около пятидесяти процентов населения России, оно с радостью восприняло бы возвращение сталинизма.

Ольга Четверикова: Конечно. Оно восприняло бы. Но чего оно хочет? Оно хочет, чтобы новый Сталин устроил чистку, чтобы он покончил с олигархатом, чтобы он покончил с этой коррупцией? А коррупция, простите, это принцип организации нашего государства. Как Владимир Соловьёв в одном из шоу сказал: "Вы что, покушаетесь на основу государства?" - когда заговорили против коррупции.

Вопрос: Всё государство американцы нам построили.

Ольга Четверикова: Тем более, что так. Они этого хотят? Или им ясен позитив, то духовное содержание, соответственно социальное, политическое, которым будет наполнена эта программа. То есть нужна новая фигура Сталина именно потому, что люди устали от того разрушительного процесса, который идёт. Созидания-то нет. Вот и получается, если опять придёт сильная личность, как она сможет действовать? Ей что, придётся действовать исключительно с помощью насилия? А где та, объединяющая всех идея?

Если у нас капитализм, как идеология, мы говорим "кодовое название", он же процветает во всём и вся, во всех сферах. В системе образования это дают, в детских садах этому учат, в школах этому учат - во всех сферах, это везде и всюду.

- Либо это нужна очень сильная духовная личность, духовная личность, которая действительно снимет эту завесу, снимет эти зелёные очки и скажет: "Ребята, мы все в зелёных очках". И тогда каждый в себе вспомнит, пробудится. Всё, что в каждом где-то всё равно где-то в глубине души лежит, мы все потомки людей православных, и это невозможно убить на уровне этнической памяти.

- Либо это придёт личность, которая будет действовать исключительно с помощью карательных методов, тогда ни к чему хорошему это не приведёт.

То есть нужна очень сильная духовная личность. А в свою очередь эта духовная личность может возникнуть в определённой среде, она сама по себе из ничего не появляется.

Дмитрий Еньков: А вот Сталин мало того, что жил в традиционном обществе, так он ещё и семинарию закончил.

Вопрос: Так Сталин был православным человеком.

Ольга Четверикова: В любом случае то, что реализовывал ту политику, которую Сталин реализовывал, это может делать человек государственномыслящий, умеющий мыслить государственно, человек у которого совершенно чёткая система ценностей, очень близкая к христианству, понимание того, что есть народ, что есть государство, и каковой должна быть политика.

А сейчас есть ли такая среда, которая это формирует? Если абсолютно всё закатывают, загоняют в это поле капитализма. Когда даже Русскую Православную Церковь заставляют признать, что возможен бизнес капиталистический, что возможен православный банкинг, что возможно то, возможно сё. То есть бьют уже по святая святых. Но здесь-то это невозможно, а это тоже загоняют.

И получается, что постоянно светских партий нет, светских организаций нет, светских движений. Остаётся православие, как альтернатива капитализму, но и православие тоже всячески пытаются это сознание окапиталистичить, обуржуазить, чтобы таким образом полностью нейтрализовать.

И, кстати говоря, Ватикан в этом плане роль играет, что этот союз – одновременно это есть воспроизведение католической системы ценностей, которая очень хорошо интегрировалась, вписалась в этот капиталистический порядок. Поэтому если мы составим союз с Папой Римским, тогда мы должны понимать: в каком направлении Ватикан идёт и тогда идти с ним. А куда мы придём - это показало нынешнее событие с Папой Римским.

Дмитрий Еньков: Ольга Николаевна, из сегодняшней беседы мы выяснили, что в принципе то, что случилось с Бенедиктом XVI вероятно приведёт к тому, что уровень значимости католической церкви наверное понизится. Может быть нам в России, православию, воспользоваться ситуацией и свою христианскую ветвь православия принести, замещая дискредитировавшему себя капиталицизму в лице Ватикана. Вы об этом не думали?

Ольга Четверикова: Так оно и есть. Православие последнее стоит и держится, потому что православие - это истинное христианство, не искажённое. Я имею в виду учение, я не говорю о том, как часто в реальной жизни это пытаются реализовать отдельные личности. Но я сейчас говорю о церкви именно как о сообществе людей верующих во Христа.

И в этом плане, я говорю, что наша главная задача - это просто не бояться говорить правду, не бояться. Потому что очень часто действительно всё обусловлено тем, каковы установки, каковы соответствующие требования от любого вида начальства или руководства на маленьком или на высоком уровне. И в этом плане у мирян она сейчас очень большая задача перед мирянами стоит. Именно перед мирянами. Потому что священнослужители - они в определённой степени в этом плане ограничены их возможности.

Доносить эту правду. Пусть она будет сформулирована, может пока что не очень ясная, не очень красивая, не очень оточенным языком. Но доносить эти истины, которые сохранились нужно сейчас абсолютно везде и всюду, и в первую очередь, конечно, детям, и юношеству, молодёжи. Потому что для молодёжи очень большое значение имеет то, кто обладает инициативой. Потому что они признают сильнейшего - кто сильный, тот и прав. Поэтому когда мы всё время в отступлении, когда мы всё время выступаем, как некая маргинальная сила, что есть православные, которые выступают за некие традиционные ценности, которые цепляются за прошлое, непонятно за что, надо его модернизировать и прочее, - то это выглядит смешно, конечно нас никто не будет слушать.

А надо как раз объяснять, что это единственный путь, который нам вообще остаётся. Я всегда говорю: "Ребята, без духовного взгляда на эту сферу вы ничего не поймёте".

Экономику вы не поймёте без духовного видения, потому что экономика - это отношение между людьми. А ковы эти отношения между людьми? Каковы их взгляды, каждый что стремится, то и делает. Какой-то спекулянт, биржевик, банкир, который вас ограбил, пытается представить свою деятельность, как закономерную, как научно-обоснованную: а вот так вот принято свыше, так дано, что я имею право грабить, я имею брать процент. Это – преступление. Потому что он тебе дал 10 рублей, а в обмен требует 15 рублей, он тебя грабит на пять рублей и он тебе никогда не докажет рационально, почему он у тебя эти пять рублей берёт. А для этого была создана лженаука, даже не наука, а религия денег, которая, бац тебе - это свыше так дано, что так нужно. А потом ещё экономикс, почитайте экономикс, макроэкономикс и прочее: вам там с помощью формул докажут, что кредит - это дело хорошее, проценты - дело хорошее. Дело в том, что он не должен быть очень большим, а если не очень большой, то это нормально. А почему? А вот так дано. И все замирают, как перед божеством, как перед неким культом.

Опять таки, "Изумрудный город" - прекрасная сказка. Вообще обратите внимание: все сказки мудрые, народные, они как раз об этом и говорят. Опять, моя любимая гениальная сказка Пушкина "Золотая рыбка" - вот вам и показан образ.

Вопрос: В сказках Пушкина вообще очень многое скрыто.

Ольга Четверикова: Конечно, всё показано, что всё это иррационально стремление к богатству. Старуха захотела быть богатой - стала богатой. Мало. Захотела политической власти, государственной власти - хорошо, стала царицей. Опять мало. Да что ж ей неймётся? Захотела стать владычицей морской, чтобы рыбка была у неё на посыле - захотела магической власти. Вот что это такое? Что это? А это и есть - патологическое стремление к власти, власть ради власти, иррациональные вещи абсолютно. Вот так оно и показано. Все об этом говорят. Это и есть - ступеньки падения человека, нравственного падения.

А нам сейчас пытаются приставить везде, всюду (хотим мы этого или нет, вы же видите, везде), что "богатство - это хорошо", "бери от жизни всё", "ты этого достоин", так и сяк, и прочее. Невольно через формулы, через символы богатства нам навязывают это.

Маленькие дети наши, я почему говорю, что это главное, на что мы сейчас должны обратить внимание, потому что всё закладывается в детстве. Дети - у них инстинкты пока, у них ещё сознание не развито, и в маленьком человечке этого больше. И процесс воспитания он как раз и показывает, он учит человека бороться со своими грехами, со своими инстинктами, не поощрять их. И в итоге мы воспитываем людей сильных духовных личностей. А когда с детства то, что в человеке заложено уже, это всё поощряется, и он видит, что это нормально, то это уже в квадрате, в кубе всё это возрастает, возвеличивается. И через поколение мы получим кого? Мы получим людей, которые будут могильщиками собственных родителей, собственных дедов и отцов. И нынешнее поколение, уже тоже достаточно агрессивное, нам покажется по сравнению с ними - ангелоподобными. Потому что там уже не будет вообще какого-либо духовного восприятия, даже душевного восприятия, не только что духовного, а уже даже на уровне души, то есть будет устремлённость на этот бизнес.

А это очень легко. Могу вам сказать по студентам - очень легко ломается эта устремлённость. Даже студенты, которые в студенческие годы являются думающими ребятами, девушками, задумавшиеся над смыслами. Как только они сталкиваются с реальной жизнью, и стоит проблема выживать, - куда что исчезает. Всё, пропадает всё внутреннее духовное терзание и прочее, начинается битва за выживание, и они интегрируются в этот порядок, в этот бизнес-порядок, который создаётся. Поэтому тут уже кто успеет.

Мы всё-таки ещё - остановить этот процесс, мы, люди, которые это осознают. Нас не так мало, но мы, во-первых, не связаны между собой, во-вторых, ещё раз говорю, мы боимся говорить в полный голос. Или эти силы, власть у которых, все средства массовой информации, то есть и средства информации и образования - такое важно. То есть образование, работа с детьми, с подрастающим поколением - сейчас самое главное, потому что от этого зависит. Опять начинается битва, школьная война, битва за умы, за детей и юношеское поколение - кто будет. Потому что, у них примеров перед глазами - только такой, только негативный, только отрицательный. То, что было раньше, они могут только прочитать, вспомнить, но и там какая драчка идёт в истории - на каждый факт позитивный такой же факт негативный.

Артём Войтенков: Кто больше.

Ольга Четверикова: Да. Всё смывается и размывается – "а, да, да, хорошо, но с другой стороны было то, все были сыты и проще, но с другой стороны Гулаг". Да то, но с другой стороны – это. И так всё - чёрно-белое, как манихейское чёрно-белое. А на противостоянии никогда и ничего не создашь. Опять-таки, позитива, полностью истины, ценностей - их нет, не дают.

Так что в этом плане, отвечая на ваш вопрос, почему именно сейчас они приступили к у установлению своей тотальной власти. Потому что всё, во-первых, нет альтернативы, во-вторых, они проникли сейчас уже настолько глубоко на все уровни, включая и образование, уже контроль за сознанием, в церковь, что считают возможным уже открыто провозглашать свои цели. Не было ещё такого лет шесть назад, а сейчас они открыто говорят. Открыто выступают: "Да, мы должны сокращать, сократить население, человечество на 2/3, потому что слишком много человеческого материала, атмосфера не выдержит".

А ещё каких-то 10 лет назад за такое сразу бы сказали: "Расист, нацист".

Вопрос: Кстати, есть движение "За вымирание человечества" в Америке, кстати, организованное.

Ольга Четверикова: Один из лидеров, я забыла его фамилию, консервативной партии, который создавал новый консерватизм, он был человеком достаточно открытым неолибералом. Он начал с того, что он стал пропагандировать идеи хорошей человеческой расы. Он даже не использовал термин "расу", он использовал "человеческая порода". В одном из выступлений он открыто это произнёс - всё, человек закончил политическую карьеру, выкинули, недозволенно тогда было. А это было в конце 70-ых годов, в середине вернее, когда его место заняла в итоге Маргарет Тэтчер.

Вопрос: Это ещё раньше началось. В 21-ом году появилась лига по контролю над рождаемостью. Её возглавляла феминистка в 1921-ом, а в 1925-ом году её начал спонсировать фонд Рокфеллера, по-моему, и потом она стала называться Международная ассоциация планирования семьи (МАПС)

Ольга Четверикова: Вы правы. Началось ещё давно и действительно рокфеллеровские фонды стояли у истоков ещё в 20-ые годы, и почему-то они использовали активно нацистскую Германию, потому что возможности были - это всё так. Но это не было мейнстрим, политической установкой, это не было программой политических партий - делал себе Рокфеллер тихо, спокойно, но в программу это не вводил.

А тут лидер консервативной партии заявляет такое, то есть это выводит уже на уровень политической программы, вот о чём идёт речь. Здесь нет. А сейчас эти ребята (это было всегда, да), в том-то всё и дело, что сейчас они не стесняются выводить это и показывать, на всех форумах уже представлять это, как одну из задач человека - да, ограничивать рождаемость и прочее.

Когда только кризис начался, мы написали статью "Кризис, как способ построения мирового тоталитарного государства", в которой я тогда процитировала Гавриила Попова, которого использовали в качестве рупора. Он сказал: "Да, надо создавать новое правительство" - и прочее, прочее". В том числе среди этих пунктов было - сокращение, то есть контроль за чистотой расы и прочие вещи, которые характерны для нацистских программ. И всё, и все промолчали это воспринялось, как норма. То есть они проверили, они запустили пробу - все промолчали, значит можно. И наше время - это вполне нормальная тема, принято в хороших домах обсуждать такие темы. А дальше больше.

И сами понимаете, когда маленький ребёночек всё это видит, всё это слышит, для него это всё норма, а попробуй его потом перевоспитай и скажи, что это не нормально. А почему? Есть избранные, а есть быдло - всё нормально. Так свыше дано - мы избранные, а эти - не избранные. И начинается битва, и в итоге всё, абсолютно всё, даже учёба - превращается в соперничество.

- Мы, например, давали друг другу списывать, потому что мы друг друга поддерживали, мы считали, что процесс обучения - мы взаимно помогаем, наша задача сделать так, чтобы все были умными.

- А теперь главная задача - продвинуться, выскочить туда, сюда. Всё ориентирование на формирование лидерства, лидерских качеств - везде и всюду формируются лидерские качества. А они не думают, что это за счёт других. А как же другие? А где же солидарность, а где братство?

Правда, наши всё равно пробивают иногда. У нас в институте, например, я рада, когда студенты дают друг другу списывать, когда они распределяют между собой кто какие будет шпаргалки делать - я счастлива. Вы понимаете, что это, несмотря на все эти дела, они дают, превозмогая, они всё равно, но хоть как-то засунут товарищу, как-то засунуть, чтобы не дай бог. Какой бы он ни был (мне нравится это) - какой бы ни был национальности и прочее. Всё равно срабатывает на генетическом уровне чувство товарищества, братства, всё равно. В МГИМО как-то особенно, может быть традиция всё-таки. Потому что институт изначально формировался как институт, который формирует людей, которые отстаивают государственные интересы. И видимо при всей этой ломке и перестройке всё равно что-то остаётся - солидарность, что мы должны совместно противостоять тем, кто хочет нас уничтожить.

Так что на этой ноте радостной, что всё-таки не всё потеряно. Нет, в любом случае, конечно, с божьей помощью. Отчаяние ныне - это грех, поэтому тоже, опять-таки, немножко в сторону, что хочу сказать. Агрессия, она кроме агрессии ничего не воспитывает. Когда мы с утра до вечера видим литературу, фильмы - направлено на агрессию, это в итоге порождает у детей депрессию и у юношей, вообще у всех депрессию. Поэтому я считаю, что мы как можно больше должны нести добра и позитива во всех формах, во всех сферах, которые мы можем, и не стесняться этого. Просто так же настойчиво, так же упорно нести добро, как Христос шёл, его избивали, а он продолжал нести образ богоподобного человека, потому что он был богочеловеком.

Так же и нам тоже - везде всё равно, всегда только добро, всеми силами: через живопись, через музыку, через науку, через добрые дела. Просто любое доброе маленькое дело, оно уже тебя воспитывает, сделай, исходи из того. Как мне быть, с чего начать? Просто протяни руку помощи. Видишь человека нуждающегося, видишь падающего - подними. И так в каждой сфере, во всём - будь христианином реально в твоём реальном деле, а не на словах. Не формируй эти идеологии, которые ты никогда не сформируешь. А конкретными делами всё это делай.

Поэтому, если каждый, на своём месте будет делать всё возможное, почему именно с этим, тогда это всё будет превращаться - эти маленькие ручейки в одну большую реку, которая в итоге, конечно, собой поглотит и растворит реку насилия, эту реку наследников каинитов, которые фактически к чему бы ни прикоснулись, всё умерщвляют.

А у нас, наоборот - к чему бы мы ни прикоснулись, должны всё оживлять вот этим светом, этим духом любви, добра. Видимо так, наверное, потому что по-другому я не вижу, как мы можем в наше время действовать, чтобы процесс разрушения остановить и начать созидание.